Текст книги "Черное воскресенье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernoe-voskresene-12094.jpg)
Автор книги: Томас Харрис
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
За это Йергенс получил полгода карцера и лишился всех зубов из-за кормежки. Свою лекцию о желтой мыши он выцарапал на планках койки, и я часто перечитывал ее, когда его увели.
Но довольно с меня мыслей об этом. Нет, не довольно. Когда-нибудь потом я смогу повторить про себя эту лекцию, если меня одолеют всякие там думы. Надо будет поднять свой матрац и посмотреть: вдруг еще кто-нибудь в этом госпитале царапал на планках.
Сент-Альбан, 1 апреля 1973 года. Через четыре дня я могу ехать домой. Я уже сообщил Маргарет. Она попросит подменить ее на работе и заберет меня. Теперь, когда я поокреп, надо следить за своими нервами. Я вспылил сегодня, когда Маргарет сказала, что договорилась об обмене машины. Говорит, заказала универсал еще в декабре, так что теперь он готов. Не могла, что ли, потерпеть? Я бы заключил куда лучшую сделку. Говорит, продавец добился для нее каких-то особых условий. И вид у нее был чопорный какой-то.
Будь у меня угломер, нивелир, штурманские таблицы и бечевка, я мог бы и без календаря определять даты. В течение часа солнце светит прямо мне в окно. Деревянная решетка между оконными рамами отбрасывает на стену крестообразную тень. Измерив ее на стене и вычислив угол падения солнечных лучей, я мог бы узнать число, поскольку мне известно, на какой широте и долготе находится госпиталь".
* * *
Возвращение Лэндера нелегко далось Маргарет. Пока его не было, она начала устраивать новую жизнь, с новыми людьми, и теперь вынуждена была прервать это обустройство, чтобы принять его домой. Вероятно, она бросила бы Лэндера в 1968 году, вернись он тогда домой после первой отправки на фронт, но пока он был в плену, Маргарет не считала возможным возбуждать дело о разводе. Она старалась быть честной, и ей была невыносима сама мысль о том, чтобы оставить мужа, пока он болен.
Первый месяц прошел ужасно. Лэндер был очень нервозен, и пилюли не всегда помогали ему успокоиться. Он не мог выносить запертых дверей, даже ночью, и после полуночи рыскал по дому, убеждаясь, что они открыты. По двадцать раз на дню он залезал в холодильник, дабы увериться, что там вдоволь еды. Дети держались почтительно, но говорили с отцом о незнакомых ему людях.
Он шел на поправку и поговаривал о возвращении на службу. По сводкам в Сент-Альбан, за два первых месяца он прибавил в весе восемнадцать фунтов.
Но из бумаг генерального адвоката ВМС явствовало, что 24 мая Лэндера вызвали на закрытые слушания и предъявили обвинение в пособничестве неприятелю. Рапорт подал полковник Ральф Де-Йонг.
Согласно протоколам заседания, на слушаниях был показан отрывок из северо-вьетнамского пропагандистского фильма, после чего ответчик в течение четверти часа выступал с речью в свою защиту. Затем он и полковник Де-Йонг дали свидетельские показания.
Дважды в протоколе упоминалось, что, обращаясь к комиссии, обвиняемый называл ее членов «мама». Позднее военные юристы сочли эти выдержки следствием типографских ошибок при печатании протоколов.
Учитывая примерный послужной список обвиняемого, а также памятуя о том бесстрашии, с каким он бросился выручать экипаж сбитого самолета (что и привело к его пленению), возглавлявшие слушания офицеры были настроены весьма снисходительно. К протоколу подшит рапорт за подписью полковника Де-Йонга. В нем говорилось, что поскольку министерство обороны не хотело бы огласки сведений о недостойном поведении военнопленных, он готов отказаться от своих обвинений «ради более ощутимой пользы делу», но при условии, что Лэндер подаст в отставку.
Ему предложили выбор: либо отставка, либо военно-полевой суд. Лэндер боялся, что не выдержит еще одного просмотра фильма. К протоколу подшита копия его прошения об отставке из ВМС Соединенных Штатов.
Лэндер в оцепенении покинул зал слушаний. Ощущение было такое, будто ему оторвали руку или ногу. А ведь скоро придется все рассказать Маргарет. Она никогда не упоминала о фильме, но догадается, почему он попал в отставку. Он брел по Вашингтону, куда глаза глядят – одинокая фигура в ярком свете весеннего дня, в опрятном мундире, который ему уже никогда не носить. Перед мысленным взором пробегали кадры фильма – все до мельчайших подробностей. Только вместо робы военнопленного на нем почему-то оказались шорты. Лэндер присел на скамью возле Овальной площади. До реки и Арлингтонского моста было не так уж и далеко. Интересно, гробовщик сложит ему руки на груди? И можно ли в предсмертной записке попросить, чтобы здоровую руку поместили сверху? Не расползутся ли чернила на записке, которую найдут у него в кармане? Он смотрел на памятник Вашингтону, но не видел его. То есть видел, но так, будто тот стоял в конце какого-то тоннеля. Так видит предметы самоубийца. Монумент стоял в ярком светлом круге, будто мушка в перекрестье телескопического прицела. Какая-то штуковина вдруг попала в поле зрения и поползла через светлое круглое поле. Она была выше и чуть позади «перекрестья».
Серебристый воздушный корабль его детства, мягкий дирижабль фирмы Олдридж! Он слегка барсил, идя против ветра позади стальной иглы монумента, и Лэндер вцепился в край скамьи, будто в колесо набора высоты. Дирижабль разворачивался, все быстрее и быстрее по мере того, как его правый борт попадал под ветер. Слегка дрейфуя, он с рокотом прошел над головой Лэндера, и с ясного весеннего неба на него, казалось, снизошла надежда.
Компания Олдридж с радостью приняла Майкла Лэндера на работу. Если начальство и знало, что он в течение 98 секунд позорил с экрана свою страну, то никто ни словом не обмолвился об этом. По мнению компании, летал он превосходно, и это было вполне достаточно.
Чуть ли не полночи накануне пробного полета Лэндер трясся от волнения. Полная мрачных предчувствий Маргарет отвезла его на летное поле в каких-то пяти милях от дома. Но она тревожилась напрасно. Уже шагая к дирижаблю, Лэндер сделался другим человеком. Его вновь захлестнули давно забытые чувства. Они преисполнили Лэндера воодушевления, умиротворили сознание, уняли дрожь в руках.
Полет оказался для него чудодейственным лекарством. Для какой-то частицы его естества. Но разум Лэндера напоминал цеп. По мере того, как в нему возвращалась уверенность, та часть сознания, которой он эту уверенность впитывал, невольно придавала еще большую силу ударам, наносимым душе другой половиной разума. Осенью и зимой 1973 года унижение, пережитое в Ханое и Вашингтоне, терзало его мозг сильнее, чем когда-либо прежде. Контраст между самооценкой и тем, как с ним обошлись, становился все ярче, все непристойнее.
Уверенность в себе не могла поддержать его в черные часы. Он обливался потом, мучился кошмарами и оставался импотентом. И однажды ночью полный питаемой страданием ненависти ребенок шепнул взрослому мужчине:
– Сколько же еще ты заплатил за все это? Сколько еще? Маргарет мечется во сне, не так ли? Как ты думаешь, может, она малость поблудила, пока тебя не было?
– Нет.
– Дурень. Спроси ее.
– Мне нет нужды ее спрашивать.
– Рохля. Тупица.
– Заткнись.
– Пока ты визжал в своей камере, она тут обнимала одного ногами.
– Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
– А ты ее спроси.
Он спросил. Как-то холодным вечером в конце октября. Ее глаза наполнились слезами, она выбежала вон из комнаты. Есть ли за ней вина?
Лэндера начали терзать мысли о ее неверности. Он спросил аптекаря, продлевала ли Маргарет действие рецепта на противозачаточные пилюли последние два года. «Не вашего ума депо», – ответили ему. Лежа рядом с женой после очередного конфуза, он страдал оттого, что воображение зримо рисовало ему сцены ее совокупления с другими. Иногда этими другими были Бадди Айвз и Эткинс-младший. Один лежал на Маргарет, второй дожидался своей очереди.
Лэндер научился держаться подальше от жены, когда его охватывал гнев, а в душу закрадывалось подозрение. Часть вечеров он проводил, возясь в мастерской при гараже. В другие вечера пытался завязать с Маргарет непринужденный разговор, подробно выспрашивая, как она провела день и все ли в порядке у детей с учебой.
Маргарет ввело в заблуждение физическое выздоровление мужа и его успехи на службе. Она полагала, что он практически здоров, и уверяла: импотенция пройдет. Маргарет рассказала ему, что консультант из ВМС беседовал с ней об этом незадолго до возвращения Лэндера домой. Она так и сказала: импотенция.
Устроители первого весеннего турне дирижабля ограничились северо-востоком, и Лэндер мог жить дома. Второе турне должно было пройти вдоль восточного побережья до самой Флориды. Ему предстояло уехать на три недели. Накануне отъезда друзья Маргарет устраивали вечеринку, и чета Лэндеров получила приглашение. Лэндер был в добром расположении духа. По его настоянию они отправились в гости.
Милое общество состояло из восьми супружеских пар. Закуски и танцы. Лэндер не танцевал. Лоб его покрылся испариной, когда он скороговоркой рассказывал горстке взятых им в плен мужей про балансовую и амортизационную системы дирижаблей. Прервав лекцию, Маргарет повела мужа смотреть внутренний дворик. Когда он вернулся, разговор шел уже о профессиональном футболе. Лэндер опять взял слово, чтобы продолжить с того момента, на котором его прервали.
Маргарет танцевала с хозяином дома. Два раза. Во второй, когда смолкла музыка, хозяин на миг задержал ее руку в своей. Лэндер наблюдал за ними. Маргарет и хозяин тихо беседовали, и Лэндер знал, что разговор шел о нем. Он как раз объяснял устройство цепных шторок, а его слушатели, потупясь, смотрели в свои стаканы. Маргарет очень осторожна, подумал Лэндер. Но он видел, что она буквально упивается вниманием мужчин. Она будто всасывала его кожей.
По пути домой он молчал, бледный от ярости.
Наконец, когда они оказались у себя на кухне, Маргарет больше не смогла выносить его молчание.
– Почему бы тебе не начать орать и этим решить дело? – спросила она. – Давай же, говори, что у тебя на уме.
Котенок Маргарет вбежал на кухню и потерся о ногу Лэндера. Боясь, как бы муж не дал ему пинка, она подхватила котенка на руки.
– Скажи же, чем я тут занималась, Майкл. Мы прекрасно проводили время, не правда ли?
Она была так хороша! И уверена в своей красоте. Лэндер промолчал. Он быстро подошел к Маргарет и заглянул ей в лицо. Она не попятилась прочь. Он никогда не бил ее, не мог ударить. Схватив котенка, он бросился к люку машины для измельчения мусора. Когда Маргарет поняла, что он задумал, котенок уже был внутри. Она подбежала к люку, вцепилась в плечи Лэндера, и тут он включил машину. Она слышала визг до тех пор, пока ножи машины не добрались до внутренностей котенка, обрубив ему лапы и хвост. И все это время Лэндер неотрывно смотрел ей в лицо.
Крики Маргарет разбудили детей. Той ночью она спала в их комнате, а когда рассвело, услышала, что Лэндер уходит из дома.
Он послал ей цветы из Норфолка. Попробовал дозвониться из Атланты. Она не подошла к телефону. Он хотел сказать, что понимает всю беспочвенность своих подозрений, что они – плод больного воображения. Он отправил ей длиннющее письмо из Джексонвилла, в котором говорил, что сожалеет, что был жесток, несправедлив и безумен, что никогда больше не сделает ничего подобного.
На десятый день трехнедельного турне второй пилот подводил дирижабль к посадочной мачте, когда внезапно налетевший порыв ветра подхватил его и швырнул на грузовичок технического обслуживания. Оболочка лопнула. Дирижаблю предстояло провести на земле весь день и всю следующую ночь, пока не будет закончен ремонт. Лэндер не мог просидеть столько времени в своей комнате в мотеле, ничего не зная о Маргарет.
Он сел в самолет, отбывавший в Ньюарк. В Ньюарке, в магазине, где продавали домашних животных, купил милого персидского котенка. Домой он попал к полудню. Тут было тихо, дети уехали в лагерь.
Машина Маргарет стояла на дорожке. Чайник грелся на медленном огне. Лэндер хотел подарить ей котенка и попросить прощения, а потом они обнимутся, и она простит его. Он вытащил котенка из багажника, расправил ленточку у него на шейке и поднялся по лестнице.
Незнакомец полулежал на кушетке, а Маргарет прыгала на нем верхом, груди ее ходили ходуном. Они увидели Лэндера, только когда тот вскрикнул. Борьба была недолгой. Лэндер еще не окреп, а незнакомец был крупный и ловкий. И он был напуган. Дважды врезав Лэндеру по виску, он смылся вместе с Маргарет.
Лэндер сидел на полу, прижавшись затылком к стене. Из уголка разинутого рта текла струйка крови, в глазах – пустота. Свисток чайника заливался не меньше получаса. Лэндер не шевелился. Вода выкипела, и дом наполнился вонью горелого металла.
* * *
Когда боль и ярость достигают такой силы, что мозг уже не в силах справиться с ними, человек может вдруг испытать странное облегчение, но при этом какая-то часть его естества должна умереть.
Почувствовав, как умирает его воля, Лэндер ухмыльнулся страшной кровавой ухмылкой. Ему показалось, что воля вытекает из него через рот и нос вместе с тонкими струйками пара от дыхания. И тогда пришло облегчение. Все кончилось. О, все кончилось. Для половины его сознания.
Останки Лэндера еще будут дергаться, будто лапки лягушки, попавшей на сковороду, еще будут кричать, чтобы стало легче. Но никогда больше не вонзит он свои зубы в колотящееся сердце злобы. А злобе уже не вырвать из груди его бьющееся сердце и не вымазать им его лицо.
То, что осталось, могло жить, мирясь с яростью, потому что эта половина души была порождением ярости и ярость стала ее неотъемлемой частью. И буйно разрослась там, подобно сорняку.
Лэндер встал и умылся. Покинув дом и вернувшись во Флориду, он успокоился. Разум его был холоден, как кровь змеи. Никаких мысленных диалогов. Теперь в ушах звучал только один голос. Мужчина был собран, потому что мальчик нуждался в нем, в его сметливом разуме и умных пальцах, которые помогут и ему тоже испытать облегчение. А для этого нужно убивать, убивать, убивать, убивать. И умереть.
Лэндер еще не знал, что именно он сотворит, но когда ему пришлось несколько недель провисеть над набитыми до отказа стадионами, его осенило. А поняв, что он сделает, Лэндер начал искать средства для воплощения задуманного. Но раньше, чем он успел их найти, приехала Далиа. Она уже кое-что слышала о людях, пребывающих в подобном состоянии. А чего не слышала – до того во многом могла дойти своим умом.
Он был пьян, когда рассказывал Далии, как застал в доме Маргарет с любовником. После этого он впал в неистовство.
Далиа отключила его, ударив подушечкой ладони по голове чуть позади уха. Наутро Лэндер не помнил, что она ударила его.
Прошло два месяца, прежде чем Далиа почувствовала, что уверена в нем. Два месяца она слушала его, следила за тем, как он строит планы, смотрела, как он летает, лежала рядом с ним по ночам.
Обретя уверенность, Далиа рассказала все Хафезу Наджиру, и Наджир нашел, что план хорош.
А теперь, когда взрывчатка плывет по морю на борту сухогруза «Летиция», приближающегося к Соединенным Штатам со скоростью двенадцати узлов, весь проект может сорваться из-за предательства капитана Лармозо и, возможно, Бенджамина Музи. Может быть, Лармозо полез в ящики по указке Музи? Может быть, Музи решил прикарманить задаток, продать Далию и Лэндера американским властям, а пластик – кому-нибудь еще? Если так, они не могут рисковать и забирать взрывчатку с нью-йоркского причала. Они должны завладеть пластиком в открытом море.
Глава 6
С виду лодка была самая обыкновенная – 38 футов, стройная, рыболовно-спортивная, годная для плавания по узким заливам. Такими пользуются толстосумы, которым вечно не хватает времени. Каждые выходные флотилии похожих яхт устремляются на восток, наперерез волнам, неся на борту пузатых дядюшек в бермудских шортах. Они отправляются к глубоководным впадинам у побережья Нью-Джерси, где кормится крупная рыба.
В век лодок из стекловолокна и дюрали эта была построена из филиппинского красного дерева и имела двойную обшивку борта. Лодка была красивая, крепкая и стоила кругленькую сумму. Даже надстройка была деревянная, но это не сразу бросалось в глаза, потому что доски покрывала краска. Дерево, как известно, почти незаметно для радара.
В машинном отделении теснились два больших дизеля с турбонаддувом. Почти все пространство, отводимое на обычной яхте под камбуз и кают-компанию, здесь было принесено в жертву и отдано под дополнительные запасы топлива и воды. Едва ли не весь сезон владелец яхты гонял ее по Карибскому морю, доставляя по ночам гашиш и марихуану с Ямайки в Майами. Зимой лодка отправлялась на север и сдавалась напрокат, но только не рыболовам. Хозяин драл 2000 долларов в сутки плюс плату за стоянку, но зато не задавал никаких вопросов. Чтобы заплатить за стоянку, Лэндер выправил закладную на свой дом.
Лодка стояла в сарайчике, в самом конце ряда безлюдных причалов на Томс-Ривер, напротив залива Барнегат. Она была заправлена и готова к плаванию.
12 ноября, в 10 утра, Лэндер и Далиа подъехали к сарайчику на взятом напрокат фургоне. Шел холодный моросящий дождь, и на зимних причалах не было ни души. Лэндер открыл двойные створки ворот, обращенных к суше, и задом подогнал фургон к корме большой лодки.
Увидев ее, Далиа не смогла сдержать возглас, но Лэндер, проверявший список снаряжения, не обратил на нее внимания. Следующие двадцать минут они грузили на борт все, что нужно: бухты каната, тонкую мачту, 18-дюймовый обрез, два длинноствольных дробовика, мощную винтовку, маленький плотик с прикрученными по углам буйками, карты в дополнение к богатой коллекции, уже лежащей в шкафчике на борту, и несколько узелков, в одном из которых был их ленч.
Лэндер так закрепил снаряжение внизу, что даже при сильной тряске и опрокидывании лодки все осталось бы на месте. Он повернул выключатель на стене сарая, и большая створка ворот, выходивших к морю, со скрежетом поползла вверх. Сарай наполнился серым светом зимнего утра. Лэндер забрался на мостик и запустил двигатели, сначала левый, потом правый. В полумраке заклубился голубой дым. Лэндер переводил взгляд с одного прибора на другой, следя за тем, как прогреваются двигатели.
По его знаку Далиа отцепила кормовой конец и тоже влезла на мостик. Лэндер подал вперед рычаги заслонок, за кормой вскипела упругая волна. Выхлопные трубы были над водой. Лодка медленно выползла под дождь.
Когда она вышла из устья Томс-Ривер, Далиа и Лэндер отправились в нижнюю рулевую рубку, которая располагалась в отапливаемой каюте. Лодка двинулась по заливу в сторону Барнегата и открытого моря. Северный ветер поднимал легкую зыбь, с которой она справлялась без труда. Стеклоочистители лениво смахивали с ветрового стекла капли дождя. Других лодок в море видно не было. По левому борту в тумане лежала низкая песчаная коса, справа едва виднелась дымовая труба в устье Осетрового ручья.
Менее чем через час они добрались до устья залива Барнегат. Ветер сменился на северо-восточный, и здесь вздымалась крупная зыбь. Лэндер рассмеялся, когда первая высокая волна Атлантики ударила в нос лодки и разлетелась веером водяной пыли. Далиа и Лэндер вновь поднялись наверх, на мостик, чтобы пройти устье залива. Холодные брызги, будто иглы, кололи лицо.
– Дальше волны будут поменьше, – сказал Лэндер, видя, как Далиа вытирает лицо тыльной стороной ладони.
Она заметила, что ему хорошо. Лэндер любил чувствовать под ногами палубу. Его завораживало ощущение зыбкой стихии – когда внизу что-то текучее и при этом надежное, как скала. Лэндер мягко поворачивал штурвал, слегка меняя угол, под которым лодка пересекала волну, а кинестетическое чувство помогало ему определять нагрузки на корпус. Суша и справа, и слева была уже за кормой. По правому борту вспыхивал Барнегатский маяк.
Они вышли из полосы дождя и оказались с бледном свете зимнего солнца. Оглянувшись, Далиа увидела круживших за кормой чаек, белоснежных на фоне серых туч. Они летали точно так же, как над пляжем в Тире. Далиа помнила, как ребенком стояла там на теплом песке. Ее маленькие смуглые ножки торчали из-под изодранного подола платья.
Далиа слишком долго блуждала по странному лабиринту мыслей Майкла Лэндера, и теперь ее тревожил вопрос, как повлияет на их отношения присутствие Мухаммеда Фазиля, если, конечно, тот еще жив и ждет их со взрывчаткой за линией девяноста саженей. Ей придется наскоро переговорить с Фазилем: тот должен кое-что уразуметь, чтобы не совершить роковой ошибки.
Когда Далиа вновь повернулась лицом к открытому морю, Лэндер следил за ней со скамьи рулевого, придерживая штурвал одной рукой. От морского воздуха щеки Далии разрумянились, глаза заблестели. Она спрятала лицо в поднятый воротник овчиной куртки; «ливайс» обтягивали ее бедра. Далиа силилась сохранить равновесие на покачивающейся палубе. Лэндер, во власти которого теперь были два мощных дизеля, запрокинул голову и смеялся почти беспрерывно. Он был занят делом, которое делал прекрасно. Смех его звучал естественно, и это удивляло Далию: нечасто доводилось ей слышать его.
– Ты просто динамит, тебе это известно? – спросил Лэндер, протирая глаза костяшками пальцев.
Далиа посмотрела на палубу, потом вновь подняла глаза и улыбнулась.
– Поехали лучше достанем пластика, – сказала она.
Лэндер держал курс 110 градусов от магнитного полюса, почти не забирая к северу от востока. Когда колокол и гудок на Барнегатском маяке более точно сообщили ему направление ветра, он взял на 5 градусов севернее. Волны шли наискосок с левого борта, теперь они немного присмирели, и лодка, взрезая их форштевнем, почти не поднимала брызг. Где-то там, за горизонтом, бороздя зимнее море, ждал сухогруз.
Часа в три дня они сделали остановку, и Лэндер уточнил местонахождение лодки при помощи радиопеленгатора. Он сделал это пораньше, чтобы избежать помех и искажений сигнала, которые непременно имели бы место на закате солнца. Лэндер старался определить координаты как можно точнее. Он проделал это трижды и нанес все точки на карту, снабдив их маленькими четкими цифрами, отмечавшими расстояния и время пеленга.
Они с ревом неслись на восток, к точке, обозначенной на карте крестиком. Далиа пошла на камбуз и сварила кофе, чтобы запить прихваченные с собой бутерброды. Потом она освободила столик и прикрепила к нему полосками клейкой ленты хирургические ножницы, компрессы, три маленьких одноразовых шприца с морфином и один – с риталином. Вдоль ограждения столика она разложила лубки и тоже закрепила их лентой.
Они приближались к месту встречи. Морская трасса Барнегат – Амброз, шедшая с юга на север, была уже далеко за кормой. До заката солнца оставался час. Лэндер уточнил координаты, включив радиопеленгатор, и взял курс чуть севернее.
Сначала они увидели дым – грязное пятно на восточном горизонте. Потом под клубами дыма появились две крохотные точечки и, наконец, показалась надстройка сухогруза. Вскоре был виден уже весь корпус медленно идущего судна. Солнце стояло низко на юго-западе, прямо за спиной Лэндера. Он направил лодку к кораблю. Все шло точно по плану. Он должен был приблизиться со стороны солнца, чтобы осмотреть судно. А если на палубе засели стрелки с оптическими прицелами, их ослепит солнечный свет.
Сбросив обороты, Лэндер на малом, ходу повел спортивную лодку к обшарпанному сухогрузу; он разглядывал корабль в бинокль. На фалах левого борта взвились два сигнальных вымпела. Лэндер разглядел белый крест на синем поле, а под ним – алый рубин на белом поле.
– "М. Ф.", – прочел он вслух.
– Это значит «Мухаммед Фазиль».
До заката солнца оставалось сорок минут, и Лэндер решил этим воспользоваться. Поскольку поблизости не было видно ни одного судна, лучше рискнуть и перегрузить взрывчатку при свете дня. В темноте от сухогруза можно ждать любой пакости, а пока светло, они с Далией могут держать под прицелом леерные ограждения судна.
Далиа подняла вымпел с греческой буквой «дельта». Лодка подходила все ближе, вокруг ее выхлопных портов бурлила вода. Далиа и Лэндер натянули на головы чулки.
– Большое ружье, – потребовал Лэндер. Далиа вложила дробовик в его ладонь. Лэндер поднял ветровое стекло и приложил ружье на приборный щиток так, чтобы ствол нависал над носовой палубой. Это был автоматический «ремингтон» двенадцатого калибра, длинноствольный, с чековой сверловкой, заряженный нулевой картечью. Лэндер знал, что прицельный огонь из винтовки с борта движущейся лодки невозможен. Они с Далией много раз обсуждали это. Если Фазиль больше не командует на судне, и по ним станут стрелять, Лэндер откроет ответный огонь, а потом развернет лодку и уйдет в солнечное сияние. Далиа тем временем выпалит по сухогрузу из второго дробовика. Когда расстояние увеличится, она возьмет в руки винтовку.
– Не старайся в кого-нибудь попасть при такой качке, – сказал он ей перед отплытием. – Пусть у них посвистит над ухом, этого хватит, чтобы подавить их огонь.
И лишь произнеся эти слова, Лэндер вспомнил, что у Далии больше опыта обращения со стрелковым оружием, чем у него самого.
Сухогруз медленно развернулся и лег в дрейф почти параллельно волнам. С расстояния в 300 ярдов Лэндер заметил всего трех человек на палубе да одинокого впередсмотрящего высоко на мостике. Один из моряков подбежал к сигнальному фалу и чуть приспустил вымпелы в знак того, что «дельта» Лэндера опознана. Было бы проще воспользоваться радио, но Фазиль не мог одновременно находиться и на палубе, и в радиорубке.
– Вон он. Вон Фазиль, в голубой кепке, – сказала Далиа, опуская бинокль.
Когда Лэндер приблизился на сто ярдов, Фазиль заговорил с двумя моряками, стоявшими рядом с ним. Они подали за борт шлюпбалку и теперь застыли возле нее, взявшись руками за леерное ограждение. Лэндер поставил двигатели на холостой ход и отправился на корму, чтобы подготовить кранец правого борта, потом взял обрез и поднялся с ним на мостик.
Похоже, на корабле распоряжался Фазиль. Лэндер разглядел револьвер у него за поясом. Должно быть, это он приказал всем покинуть палубу, оставив только помощника капитана и одного из матросов. Хлопья ржавчины окрасились в оранжевый цвет в лучах заката. Лэндер подвел лодку к подветренному борту сухогруза, и Далиа бросила матросу конец. Моряк начал было крепить его к кнехту на палубе, но Далиа отрицательно покачала головой, потом кивнула. Матрос понял. Обведя трос вокруг кнехта, он бросил конец обратно в лодку.
Эту часть операции Далиа и Лэндер разрабатывали очень тщательно. Девушка закрепила трос на корме с помощью упругой рессоры. Теперь его можно было отдать в мгновение ока. Руль стоял в крайнем положении, и при работающих двигателях корма лодки вплотную прижималась к борту сухогруза.
Фазиль переложил взрывчатку в мешки, каждый весом 25 фунтов. Сорок восемь таких мешков грудой лежали рядом с ним на палубе. Лодка поднималась на мягкой волне с подветренного борта корабля, и перекладина крана терлась о корпус. С борта «Летиции» бросили веревочный трап.
– Помощник капитана спускается к вам! – крикнул Фазиль Лэндеру. – Он безоружен. Пусть помогает складывать пакеты.
Лэндер кивнул, и моряк перелез через борт. Было заметно, что он старается не смотреть на две зловещие фигуры в масках. Используя шлюпбалку в качестве миниатюрного подъемного крана, Фазиль и матрос подали вниз первую сетку с шестью мешками и автоматами, завернутыми в парусину. На палубе раскачивающейся лодки трудно точно рассмотреть, когда лучше всего снять груз с крюка. Один раз Лэндер и помощник капитана даже растянулись на ней.
В кубрике уже скопились двенадцать мешков, и перегрузку пришлось приостановить, чтобы отнести их на нос и сложить в каюте. Лэндер с трудом подавил соблазн разорвать мешок и взглянуть на содержимое. Взрывчатка казалась ему наэлектризованной. Подали еще двенадцать мешков, потом – следующую дюжину. Три человека в лодке обливались потом, несмотря на холод.
Крик впередсмотрящего на мостике был почти не слышен из-за ветра. Фазиль резко развернулся и прижал ладони к ушам, будто локаторы. Впередсмотрящий размахивал руками, указывая куда-то в сторону. Фазиль перегнулся через поручни и закричал:
– Какое-то судно приближается с востока. Пойду посмотрю!
Через пятнадцать секунд он уже был на мостике и вырывал У перепуганного впередсмотрящего бинокль. Фазиль тотчас же вернулся на палубу. Отпихнув прочь сетку с грузом, он заорал:
– Белая посудина с синей полосой на носу!
– Береговая охрана, – пробормотал Лэндер. – Какая дистанция? Далеко ли он?
– Примерно восемь километров. Быстро приближается.
– Опускай сетку! Проклятье.
Фазиль влепил оплеуху стоявшему рядом с там матросу и, схватив его за руки, заставил взяться за рычаг лебедки. Раздувшаяся от пластика сетка пролетела над водой и стремительно пошла вниз, тросы заскрипели в блоках. Сетка тяжело шлепнулась в кубрик, и ее быстро сняли с крюка.
На палубе сухогруза Мухаммед Фазиль повернулся к мокрому от пота матросу.
– Стань у поручней и держи руки так, чтобы я их видел.
Матрос вперил взгляд в горизонт и, казалось, затаил дыхание, когда Фазиль перелезал через фальшборт.
Стоявший в кубрике яхты помощник капитана не мог отвести глаз от Фазиля. Араб сунул ему пачку денег и, вытащив из-за пояса револьвер, коснулся дулом верхней губы моряка.
– Ты был молодцом. Молчание и здоровье – одно и то же. Ты меня понимаешь?
Помощник хотел кивнуть, но ему мешал револьвер под носом.
– Ступай с миром.
Моряк с проворством обезьяны вскарабкался по трапу. Далиа уже отдавала швартовы.
Вид у Лэндера был чуть ли не печальный. Мозг его анализировал все имеющиеся сведения, просчитывал возможности и вероятности.
С патрульного катера, приближавшегося со стороны противоположного борта сухогруза, их пока заметить не могли. Может быть, береговую охрану заинтересовало судно, легшее в дрейф. Или их навели. Сторожевой катер. В здешних водах их шесть. 82 фута в длину, два дизеля, 1600 лошадиных сил на винтах, скорость до 20 узлов. Радарная установка Сперри-Рэнд 5, команда из восьми человек. Один пулемет пятидесятого калибра и мортира калибра 81 миллиметр. Лэндеру пришла в голову мысль поджечь сухогруз. Это вынудит сторожевик остановиться и предложить помощь. Нет. Первый помощник заорет: «Держи пиратов!», поднимется шум, пришлют самолеты-разведчики, некоторые из них оснащены приборами, способными найти лодку по излучаемому двигателями теплу. Темнеет. Луна взойдет только через пять часов. Лучше попробовать удрать.
Все эти размышления заняли пять секунд.
– Далиа, собирай отражатель!
Лэндер открыл заслонки, и лодка прочертила пенную дугу, отваливая от сухогруза. Лэндер направил ее в сторону суши, до которой было сорок миль. Машина ревела на полных оборотах, веером разлеталась водяная пыль. Лодка неслась по умеренной волне. Даже с тяжелым грузом она развивала почти 19 узлов. У катера было небольшое преимущество в скорости. Лэндер постарался, чтобы сухогруз как можно дольше заслонял их от сторожевика. Он крикнул Фазию в кубрик:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?