Текст книги "Княжья травница"

Стараясь не слишком шуршать тёплым лоскутным одеялом, я повернулась на бок. И наткнулась взглядом на снежный цветок. Он лежал на подушке, белый в голубизну, матовый, бархатный на вид. Я погладила пальцем лепестки, провела по ножке и улыбнулась. Надеюсь, он не подведёт меня. Надеюсь, с его помощью мы с Ратмиром будем вместе.

Ратмир!

Надо же вставать, вот разоспалась, соня! И возвращаться в терем, чтобы узнать, как там дела… А я тут валяюсь, на цветочек любуюсь!

Рывком откинув занавеску, я села, свесила ноги с кровати и наткнулась взглядом на старика, сгорбленного и седовласого, одетого в рубаху и портки, босоногого. Был дед очень стар, очень дряхл и очень морщинист. Он увидел меня и застыл с веником наперевес, глядя настороженно. Я откашлялась и осторожно спросила:

– А вы кто?

Старичок покрутил головой, опустил веник, и тот упал из безвольной руки. Я услышала его глухой надтреснутый голос:

– Дедушка Бера. А ты кто, красавица?

Ого! Ничего себе! У лесных духов бывают дедушки? Я поискала взглядом своё платье, валенки, подгребла вещи поближе и принялась спешно одеваться, объясняя неловко:

– Я травница, я тут случайно оказалась. Вчера в лесу замёрзла, да ещё волки… В общем…

– Диана!

Дед смеялся. Стоял посреди избушки и хихикал в ладонь. Удивительно похожий на Хозяина Леса… Ах он гад ползучий! Он меня обманул! Он прикидывается старичком, чтобы ввести меня в заблуждение!

Валенок полетел в старика, и второй тоже, но Бер закрылся руками, беззвучно трясясь от смеха и кашляя от него же. Потом примиряюще поднял ладони вверх, проскрипел:

– Не надо больше! Прости меня, травница!

– Бог простит, – сердито ответила я. Прозвучало это невнятно, потому что я как раз натягивала платье через голову, я выглянула в горловину и добавила: – И вообще! Оборачивайся обратно!

– Это не в моих силах, – Бер развёл руками и поднял веник. – Проклятье может снять только тот, кто его наложил.

– Проклятье?! – недоверчиво протянула я, завязав поясок. Снова подняла на него взгляд: – Кто тебя проклял?

– Твоя предшественница.

Он фыркнул и прошаркал босыми подошвами к печи, отодвинул заслонку и вытащил ухватом плоскую посудину, в которой пузырилась яичница. Поставил её на стол и кивнул:

– Садись, травница, отведай моего угощения.

– Я-то сяду и отведаю, – отозвалась, проходя к столу. – А вот ты скажи мне, за что старая травница тебя прокляла? И вообще – как она это сделала? Ты же Хозяин Леса!

– Хозяин-то Хозяин, – пробормотал он, – да это ничего не значит для ведьмы.

Мы сели, как друзья – друг напротив друга. Яичница оказалась с грибами, и я усмехнулась про себя: грибочки после глюков, а не до! Но вкусная! Наверное, из-за печи. На плите так не приготовишь… Но после первого утолённого голода я вернулась к теме:

– Рассказывай, за что тебя прокляли!

– Да у нас с ведьмой давняя вражда была, – отмахнулся старик-Бер. – Ещё с тех времён, когда она молоденькой была да всё со мной поселиться хотела… Хорошенькая ведьмочка… волосы у неё были чёрные как смоль, и глаза такие же – с огоньком! Да только не любил я её.

– Так-так… Понятненько, – пробормотала я. – Она тебя за это и…

Бер кивнул, его седые космы поникли. А скелетик-то мой был со скелетами в шкафу! Ишь, старушка-веселушка, мишку захотела, а он ей от ворот поворот… Я прямо наяву увидела, как ещё молодая ведьма топнула ногой и прокричала ему: «Тогда я тебя проклинаю до конца своих дней быть стариком!» Бр-р-р!

Стоп.

Во всех подобных проклятьях, как мы знаем из сказок, есть продолжение. И начинается оно со слова «пока». Пока не влюбишь в себя девицу красную, пока твои потомки не помрут до седьмого колена… Какое же условие поставила старая ведьма Беру?

– Проклятье, наложенное одной ведьмой, может снять другая ведьма, – ответила я медленно. – Говори, что там после старика? Ведь было ещё что-то?

Бер поднял на меня тёмные глаза, его изрезанное морщинами старческое лицо стало грустным:

– Не может. Только сама ведьма снимет проклятие, или…

– Или что?

– Или в меня влюбится человеческая женщина.

– Ну так в чём проблема? – воскликнула я. – Покажись девчонкам из деревни в своём обычном обличье, и они все будут твои!

– Думаешь, ведьма была дурочкой? – усмехнулся Бер. – Надо, чтобы женщина в меня влюбилась в таком вот виде!

Хм, а бабуся-то не промах! Влюбиться в старикашку – сгорбленного, морщинистого и подслеповатого – это уже какие-то красавица и чудовище получаются! Только розы не хватает…

– Вот я тебя и привёл домой, – покаялся Хозяин Леса. – Думал, снимется проклятье, наконец!

– Ну прости, – покаялась и я. – Я бы хотела тебе помочь, но не могу это сделать… таким вот образом.

– Да я уже и сам всё понял, – вздохнул он, да так горько, что мне стало не по себе. Да я буду не я, если не помогу Беру! Хороший же мужик! Ну, немножко медведь, немножко лесной дух и нечистик, но кто из нас без недостатков?!

– Я помогу тебе, Хозяин Леса, – сказала тихо, но твёрдо. – Поверь мне.

Глава 15. За Бореем

Ноябрь 22 число

Бер проводил меня почти до опушки леса. Сугробов за ночь намело чуть ли не по пояс, но рядом с Хозяином Леса снег подтаивал, чтобы мне было удобнее топать валенками по прогалинам. По пути мы молчали, а на прощание Бер сказал:

– Ты спрашивала, где живут боги. Так вот, они живут за Бореем.

– А где этот Борей? – спросила, цепко глядя ему в глаза – стариковские, блёклые. Бер покрутил головой, ответил:

– Борей – это ветер, который дует с севера. Злой ветер, кусачий, рвёт деревья и приносит бурю.

Потом помолчал и спросил:

– Зачем тебе туда, травница? Сгинешь ведь.

– Авось не сгину, – упрямо сказала ему, думая о своём. – Мне нужно к Мокоши.

– Зачем?

– Понимаешь… Трёхметровые люди, которые создают такие вещи, – я отогнула ворот тулупа и показала розу, – имеют доступ к технологии. А мне нужно… Очень.

Зачем мне были нужны технологии, я и сама пока не знала. Смутно представляла. На уровне выработки пластмассы, пусть и в небольших количествах, уровень медицины должен быть тоже высоким. Как минимум операции на головном мозге.

– Ну, ежели очень… – Бер потоптался на месте, почесал затылок, потом полез за пазуху и достал оттуда мешочек, как те, в которых я хранила травы. – Возьми, коли понадобится, дунешь, плюнешь и посмотришь, куда полетит.

– Магия, – пробормотала я, рассматривая блестящий порошок – чёрные и белые крупинки, как будто сахар и угольную крошку перемололи вместе в пыль.

– Волшба, – усмехнулся Бер. – Ступай, девица красная, да найди мне невесту поскорее.

Спрятав мешочек на груди, я в шутку поклонилась Беру:

– Найду, Хозяин Леса, не изволь беспокоиться.

Снег перестал падать. Я вышла из леса, огляделась. Пустота и снежное покрывало. Никого. Город виден вдалеке – как призрак в белом саване. Как будто смерть его окружила и пасёт…

Даже поёжилась от таких мыслей. Нет уж. Никто не помрёт, пока я в городе. А особенно никто не помрёт, пока я в княжьем тереме! Надо поторопиться. И подумать по дороге. Обдумать хорошенько мой план. Хотя этот план совершеннейшая авантюра. Уговорить Ратмира добраться до богов, где бы они ни жили. «За Бореем» слишком расплывчатое понятие… Но мы разберёмся, я разберусь.

Что там было на карте Ратмира?

Ветер на севере. Барашки ветра. А выше барашков – море. А за морем-акияном, за островом Буяном… Тьфу! Где-то там, короче, Ирей, земля богов. Оттуда Мокошь приходит раз в год и бросает на землю цветок из пластика, чтобы… Чтобы что? Просто так и кошка не чихает, а тут богиня, трёхметровая баба в штанах и шубе с фапотькой… с шапкой простигосподи, прилетает непонятно как, непонятно куда, непонятно зачем. Расстояния-то даже для полутораметровых ног огромные, не пешком же она топала. Значит, либо на четырёхметровых лошадках, либо… В свете пластиковой розы, на более быстром виде самоходного транспорта.

Сейчас я додумаюсь до развитой цивилизации за десять тысяч лет до нашей эры где-то в арктических льдах!

Покрутив головой, я ощутила, как мне стало жарко от подобных мыслей. Дёрнув за верхнюю завязку тулупа, я распахнула его, ловя морозный воздух голой шеей, ещё дёрнула. Цветок упал на снег. Ох ты ж, космические силы… Я наклонилась, чтобы подобрать его, и вдруг остановилась в позе «зю».

Цветок лежал совсем не так, как должен был упасть. Он не мог развернуться в полёте. Не имел права по всем законам физики и земного тяготения. Однако он это сделал. Интересное наблюдение. Я подняла его осторожно и – ну а как же без этого – решила провести серию экспериментов. Бросила прицельно – головкой вперёд. Цветок упал перпендикулярно тому направлению, что я ему задала. И ещё раз. И ещё десять раз. Каким бы образом я не бросала это чудо божественной технологии, цветок упрямо приземлялся головкой в одну сторону. Как будто стрелка компаса показывала на север.

Путеводный цветочек какой-то… А куда он ведёт? За Борей. Ага. Куда же ещё?

Не, ну а чо… Где логика? А тут. Мокошь разбрасывает цветочки, чтобы кто-то нашёл их и пришёл туда, куда поведёт цветок. Зачем так сложно? А почему делать просто, если можно сложно? И вообще, история богов не знает слова «просто». Почему бы и нет? Если этот цветок – компас, всё будет гораздо легче провернуть. Надо только уговорить Ратмира.

Бодрым шагом я добралась до ворот города и застучала в деревянные доски, а на меня сверху осыпался снег. Отряхнувшись, прижала цветок покрепче под тулупом и крикнула:

– Эй! Отворяй!

Створка двери в воротах скрипнула, и выглянул один из дружинников:

– Чего тебе?

– Опять не узнал? – фыркнула я. – Впускай, я из леса пришла!

– Травница, – осклабился он. – Бабы все ночью вернулись, а ты утром! Признавайся, в медвежьей норе нашла любодея?

– Ой отвали, – грубо буркнула я и протиснулась мимо него в ворота. Нашла, ага. И даже почти в норе. Но это его не касается. Быстро пошла по направлению к княжьему терему, но услышала:

– Тебя уж искать собрались.

Обернулась, смерив дружинника взглядом – не издевается ли? Нет, он был серьёзен. Тем более, надо поспешить, чтобы дружина зря не гоняла в лес.

На женской половине было довольно тихо, только где-то плакал младенец, где-то кого-то отчитывала баба визгливым голосом, а где-то пели хором девушки. Я быстро поднялась к себе, сбросила тулуп и валенки, переобулась в свои сапожки и принялась искать, куда бы спрятать цветок. За печкой не рискнула – вдруг нагреется и расплавится – зато нашла самый доступный и изящный вариант. Заодно и к Ратмиру отправилась. А что? В проходе никого не бывает, потому что о нём никто не знает. Даже Забаве туда не надо ходить – она может легально находиться на мужской половине.

Кстати, она там и была – в комнате князя. Обрадовалась, увидев меня, но не стала ни о чём спрашивать. Только сказала:

– Он умирает, травница. Твой отвар не спасает от боли, она его убивает.

На секунду я замерла, пытаясь осознать смысл её слов. Мой князь умирает? Червь? Проклятый паразит убивает хозяина? Нет, так не пойдёт. Я не согласна. А если я не согласна, никто не умрёт.

Подсев к Ратмиру, который показался мне серым с лица и измученным, я обняла ладонями его голову. Ну, покажись, дерьмо поганое! Покажись, сволочь, я посмотрю в твои глаза… Хотя у червя нет глаз. Да неважно…

Паразит был на месте. Но это и неудивительно. Паразит вырос, заняв ещё больше места. Вот это плохо. Операция нужна немедленно! Лучше вообще вчера. Так что отправляться в путь нам придётся сейчас. Тем более, что я понятия не имею, на каком расстоянии находится от Златограда земля богов. Цветок послужит нам указателем, я привяжу его на ветку и подвешу в воздухе, чтобы показывал направление. Но сначала…

– Забава, пойди распорядись, чтобы оседлали Резвого и мою верблюдицу, – сказала я ключнице, не обращая внимания на её изумлённые глаза и открывшийся рот. Она хотела что-то спросить, но я продолжила, не дав ей время опомниться: – Нам нужна провизия на несколько дней пути, вода и пара одеял. Да, мой мешок с травами на всякий случай тоже принеси.

Забава наморщила лоб, но я добавила с нажимом:

– Побыстрее! От этого зависит жизнь твоего брата!

Ключница охнула, подхватилась, насколько позволяло её грузное тело, и выбежала из комнаты. Я склонилась к Ратмиру:

– Князь, мой князь, ты меня слышишь?

– Слышу, травница, – ответил он слабо. – Худо мне, любая. Помираю…

– Не помрёшь! Слушай. У тебя в голове паразит. Он растёт. Его надо удалить оттуда, но я сама не могу. Ты понимаешь?

– Понимаю… Говорю же, помру. И наследника не оставлю…

– Да погоди ты со своим наследником! Слушай же! Нам надо отправляться к богам, только они могут тебе помочь!

Ратмир приподнялся на локте, глянул на меня остро и пристально, потом помотал головой:

– Ты никак с ума съехала, травница. Надо же! В Ирей попасть хочет! Да разве ж смертные могут богов видеть, а ещё и в гости к ним ходить!

– Могут, Ратмир. Я видела Мокошь, – сказала ему тихо, но убедительно. – Я нашла её цветок. Я знаю дорогу к Ирею.

– Почему я должен поверить тебе, травница? – так же тихо спросил он, морщась от боли. А я ответила просто:

– Потому что я люблю тебя.

Он долго смотрел мне в глаза, словно силился найти в них сомнение или ложь. Но не нашёл. Потянулся ко мне, притянул к себе с полпути и поцеловал. Так крепко и чувственно, что я поняла – он поверил.

Он поверил мне, он готов следовать на край света!

– Давай, – отстранившись, сказала я ему. – Надо одеваться, пока Забава хлопочет о лошадях.

Ратмир кивнул, помедлил и с трудом встал. Я смотрела, как он натягивает поверх рубахи жилет из толстой дублёной кожи, и думала. Права ли я? А если ошибаюсь? Если цветок никуда не приведёт, если он просто ненужная игрушка? В этом случае мы оба сгинем, замёрзнем в белой пустыне северных земель…

Рассердившись на саму себя, я вскочила. А ну, хватит дурацких мыслей! Я права! Мы найдём Мокошь, и она нам поможет! Она вылечит Ратмира. И он женится на мне, вот и всё. Да, снежный цветок принесёт мне женское счастье.

Мы выдвинулись в путь почти в полдень. Хотя солнце и выглянуло из-за туч, стояло оно зимой низко, и вычислить время по нему я не могла. От белизны снега заболели глаза, и Забава протянула мне платок:

– Повяжи на глаза, Дана, а не то ослепнешь.

Князь в полном боевом вооружении взобрался на Резвого, я уже сидела на Асели, которая ворчала:

– Идти куда-то… Холодно… Ноги мёрзнут… Почему не остаться дома, а, травница?

– Молчи, Асель. Нужно ехать, – ответила я. – В конце концов, я тебе жизнь спасла, ты мне должна.

Она только вздохнула, поводя большой головой и закатывая верхнюю губу, но я не тревожилась за верблюдицу. Она мохнатая, не замёрзнет, да и отъелась на княжеском сене. Снизу послышался голос:

– Я с вами.

Глянув под ноги верблюдице, я увидела делового Бурана, который уже успел вываляться в снегу. Комья налипли на его шерсть, и я вздохнула:

– Оставался бы ты дома. Мы сами как-нибудь…

– Я следую за хозяином, – рыкнул пёс. – Вас одних оставлять нельзя.

Рогатину, которую принес мне по просьбе один из конюших, я пристроила между горбов Асели, верёвку привязала к седлу. Цветок покоился под лёгким полушубком, который я натянула на ещё три одёжки. Забава велела. В дальнюю дорогу нарядила меня, как капусту, в сто «листьев». Ну да, чем позже холод доберётся до меня, тем больше шансов у нас попасть в Ирей.

Я глянула на князя. Он посмотрел на меня, словно спросил: что дальше-то? Я кивнула:

– Тронулись, что ли.

И мы тронулись. В первые несколько километров пути я оглядывалась часто. Смотрела, как город тает в снежной пелене. Лес тянулся серой лентой справа, слева берёзовые рощицы, замотанные в белые платки, обозначали русло реки. А потом даже эти ориентиры закончились. Мы выехали в чисто поле.

– Куда теперь? – крикнул Ратмир.

– Строго на север, порядка сто метров, – пошутила я, повязывая на лицо мелкоячеистый платок. Он и правда спасал глаза от слепящего снега.

– Я не понимаю тебя, травница!

– Я сама себя не понимаю иногда, – пробормотала. Мы остановились, и я с помощью князя привязала верёвку к рогатине, а на другом конце верёвки надёжно закрепила цветок. Ратмир воскликнул:

– Зачем ты делаешь это?

– Цветок – это компас, – ответила я. – Знаю, не понимаешь. Главное, верь, что он покажет нам направление.

Ратмир протянул мне руку, и я вложила в его ладонь свою. Горячие пальцы пожали мою руку, любимый голос пробился через порывы ветра:

– Я верю. Там, за Бореем, земля богов, и ты приведёшь меня туда.

Цветок вёл нас, как по стрелочке. Строго на север. Я знала это, потому что ветер усиливался. Жаль, что не в спину, а в лицо. Платок уже не спасал от слепящего снега, зато от ветра стал хорошей защитой. Не знаю, как Асель чувствовала себя, но мне на её спине ехалось зашибись. Можно было даже глаза закрыть, лишь изредка открывая их и проверяя направление по цветку. Ещё приходилось постоянно смотреть, чтобы Резвый не потерялся, и я протягивала руку, нащупывала бок лошади или колено седока. Где-то под копытами путался и Буран. Но за собаку я не боялась. Пёс найдёт нас по запаху.

Я боялась только одного – что ошиблась по всей линии и что цветок никакой не компас и не путеводитель. Куда мы забредём, одним богам известно. Ха-ха, очень смешная шутка! Богам известно! А больше никому не будет известно, где искать наши замороженные мумии… Но мы хотя бы умрём вместе!

– Травница!

Я протянула руку, нащупала перчатку князя, ответила криком:

– Что?

– Ветер крепчает!

– Это хорошо! Значит, мы на правильном пути!

– Лошади трудно идти вперёд!

– Цепляйся за верблюда, мы должны продолжать!

– Ну конечно, – донеслось до меня сердитое ворчание, – верблюд всё стерпит! Верблюд у нас деревянный! Верблюд всех вытащит, только непонятно куда!

– Асели тоже трудно, но она не сдаётся, – назидательным тоном сказала я совсем не для князя. Резвый немедленно отозвался, но голос у него был действительно уставший:

– Боевые кони не сдаются никогда. Если упаду, значит, я мёртв.

– Никто не умрёт!

– Никто не умрёт, – эхом отозвался Ратмир.

Я только сжала его руку в ответ.

Не знаю, сколько времени мы боролись с ветром. Но почувствовала, что Асель дальше идти не может. Она спотыкалась почти на каждом шагу и волочила ноги в снегу. Глянув на цветок, я выдохнула. Мы идём в правильном направлении, но сколько ещё так идти?

– Травница!

– Что?

– Спешимся! Животные устали!

Оценив обстановку, я кивнула. И то правда, мы отдохнувшие, а они нас на спинах тащат. Перекинув ногу через горб, я спрыгнула в снег. Асель, если ляжет, то уже не встанет. Князь оказался рядом со мной, подтянул коня за повод и схватил узду верблюдицы. Связав их вместе, посвистел. Буран вынырнул из снежной пелены, высунув язык и щуря глаза.

– Иди сюда, Буранушка, – он схватил пса за шкирку и за хвост, безо всякого усилия поднял и закинул между горбов верблюдицы. Объяснил, не глядя на меня: – Рогатину держать кому-то ж надо.

– И то правда, – ответила я, перекрикивая ветер. – Двинулись!

И мы двинулись. Это оказалось несложно. Главное – равномерно передвигать ноги, чтобы ветер не сшиб. Лица я уже не чувствовала, губы превратились в каменные, и больно было ими шевелить. Руки тоже заледенели. Если бы не ладонь Ратмира, которая крепко сжимала мою, я бы давно села в снег и осталась там сидеть навсегда…

Но я знала, что рано или поздно, а скорее всего очень скоро наступит момент, когда наши руки разъединятся, и у меня не останется сил, чтобы идти дальше. Ноги налились свинцом, я тащила их за собой на чистом упрямстве. Казалось, что мы выехали из города три дня назад… Нет, вечность назад! Или две…

– Ратмир!

Он услышал, обернулся. Я пошевелила губами, чтобы разогнать заледеневшую кровь, и сказала с усилием:

– Я больше не могу.

– Надо, любая, надо! Вернуться нельзя, далеко! Надо идти вперёд!

– Не могу…

– Эх, травница!

Его насмешка ещё звучала у меня в ушах, когда он взял меня на закорки. Я повисла на его спине безвольной куклой, ругая себя и своё нетренированное тело. Вон князь червивый – и то топает вперёд, когда и конь, и верблюдица уже выдохлись…

– Мокошь…

Я шептала, не в силах кричать. Только она может нам помочь. Только эта трёхметровая баба в шубе…

– Моко-ошь! Где ты? Нам нужна помощь!

– Что ты, травница? – Ратмир сбросил меня со спины, остановившись, приподнял платок с лица, похлопал по щекам. – Бредишь ли? Посиди маленько, отдохни.

– Не брежу. Дай мне цветок!

– Пошто тебе?

– Дай, говорю.

Стащила зубами варежки, приняла в ладони ледяной пластик цветка. Не может это чудо древнерусской технологии быть просто компасом. Вдруг в нём ещё и маячок есть? Или какой-нибудь пеленгатор? Нажму скрытую кнопочку, и Мокошь ответит…

– Мокошь, – позвала я, приблизив цветок ко рту. Белый клуб пара обдал пластик, и тот засветился совсем чуть-чуть, почти незаметно. Я дунула уже сильнее – насколько хватило дыхания, и цветок вспыхнул ярким сиянием, снова угас. – Мокошь, если ты меня слышишь, мы здесь, на пути к Ирею, но ветер… Ветер не даёт нам пробиться. Мы умрём, если ты не поможешь нам…

– Диво дивное, – протянул ошеломлённый князь. С каждым моим словом цветок вспыхивал, как сигнальная лампочка. Мне и самой стало любопытно – той областью мозга, которая ещё не замёрзла. Микрофон? Передатчик? Хорошо бы, если бы это было так. Моё тело совсем окоченело.

– Она придёт, – убеждённо сказала я. Ратмир потянул меня вверх:

– Надо двигаться, любая… Идём!

– Я не могу.

– Немогучка, – бросил он сердито и, крякнув, снова перекинул меня через спину. Вот неугомонный, подумала я угасающим сознанием. И сильный… Крепкий… Только червивый…

А когда и Ратмир уже не смог тащить меня и тянуть коня с верблюдицей, упал на колени, уткнувшись в снег лицом, в небе сквозь ветер и пургу показалась серебристая длинная сигара, похожая на дирижабль и НЛО. Я видела её сквозь иней, намёрзший на ресницы, и восхитилась, что умираю в таком фантастическом сне. Надо же… инопланетяне! Как выдумала только такую фигню…

Из дирижабля показался широкий луч, будто тундру прожектором осветили. Он описал круг, сужая поиск, и наткнулся на нас. Меня ослепило, и я не увидела, как сначала животные, а потом и мы с Ратмиром поднялись в воздух, выше, выше, к самому дирижаблю…

Чувство полёта.

Невесомость.

Я лёгкая, как пушинка…

Я лечу.

Я сплю…