Текст книги "Княжья травница"

Для всех, кроме меня, его сообщение прозвучало громким всполошённым мявом, и люди напугались. Даже стража подняла оружие! Князь оглянулся на кота и тихо спросил у меня:

– Зачем нам этот зверь?

– Он будет мышей ловить, – так же тихо усмехнулась я.

– Посмотрим, – пробурчал он и положил руку поверх моей, лежавшей на сгибе его локтя: – Пойдём, рудая моя, готовиться к свадьбе.

– А как же твои невесты? – не удержалась я от иронии. Ратмир мотнул головой:

– Что мне до них! Я свою княгиню уже нашёл! Пусть собираются в обратный путь.

– Надо им сказать про цунами! Всем надо уходить.

– Скажу. И людям объявлю сегодня же. Подготовиться к долгой дороге – это не в соседнее княжество съездить.

Мы вступили в город, миновав ворота. Я оглянулась. Дирижабль дрогнул, бесшумно поднялся над снегом, а потом взмыл в небо, удаляясь за Борей. С грустной улыбкой я проводила его взглядом. Прощай, Мокошь! Надеюсь, ты покинешь свой рай до начала катастрофы…

Люди кланялись князю с опаской. По привычке, скорее. Настроение их мне не очень понравилось. Перешёптывались за спиной, толкали друг дружку в бок, качали головой. Ратмира не было почти месяц, что тут случилось за это время – я даже представить боюсь. А ведь ему надо как-то убедить народ следовать за нами в неизвестность, в другие земли! Нет, сейчас я думать об этом не стану. Сейчас я хочу увидеть Мыську с Отрадой, поговорить с Забавой, хочу свадьбу! И есть! И чуть-чуть прилечь…

На парадном крыльце терема нас ждал Добрыня. Из-за плеча его выглядывала встревоженная княжна Любава. Оделась она, видимо, впопыхах, потому что нянюшка, ворча, поправляла на её плечах соболиную шубу. Любава без единой извилины в головушке, которую прятали до возможной свадьбы в светлице да под платками, – и Добрыня, брат князя? Вместе на крыльце? Есть в этом какой-то нонсенс, да мне пока не понятно, какой именно.

А вот Ратмир смекнул сразу. Он глянул на меня и улыбнулся, потом спокойно стал подниматься по ступеням длинной парадной лестницы. Добрыня изобразил на лице усмешку и задрал подбородок, чтобы стало ясно, кто тут теперь хозяин. А-а-а, вот оно что! Держу пари: пока Мокошь лечила Ратмира, кто-то объявил себя светлым князем Златограда, женился на Любаве, чтобы заполучить поддержку обийских восьми сотен воинов и выход к морю!

– С-сука, – прошипела я совсем неслышно. Ратмир похлопал по моей руке успокаивающе, а сам поднялся на последнюю ступеньку, вынудив брата потесниться:

– Ну, здрав буди, Добрыня Велимирович! Что же, как дела в княжестве шли, покамест я в Ирей летал?

– В Ирей? – пробормотал Добрыня, словно смутившись. А Ратмир глянул ему за плечо:

– Вижу, и невестушку себе подобрал! Хвалю, братушка, хвалю! Лепа, пригожа, ладна! А и Обийск за нею, сила ратная да морской путь!

Добрыня, видимо, уже опомнился, потому что перешёл в наступление:

– Да и ты, братушка, времени зря не терял! Сношал свою девку-травницу, на травке Ирея валялся да пирожки едал! Что ж не остался там, Ратко? Чай там хорошо!

– Тебя, недалёкого, спасать вернулся. А ты место моё занял. Добрыня, негоже так, ой негоже.

Ратмир плечом отодвинул брата и прошёл в терем. А я выдохнула. Только сейчас поняла, что не дышала всё это время. Мой князь крутой, круче крутых яиц! А Добрыне так и надо – выбрал себе бесплодную жену, наследника будет долго ждать!

Мы поднялись прямиком в светлицу Ратмира, и там я наконец сбросила тулуп и все остальные одёжки до платья. Повалилась на кровать, распластавшись по меху покрывала безвольной морской звездой. Рядом вспрыгнул просочившийся вслед за нами кот, замяукал жалобно:

– Ты обещала мне мышей, человек! Где мои мыши? Я хочу мышей!

– Да ты капризуля, оказывается, – удивилась я, погладив его по круглой голове между ушей. – Иди на кухню, в кладовую, притаись до ночи и получишь мышей!

– Как это? Мне их принесут?

Я не выдержала и рассмеялась. Ратмир удивлённо смотрел на меня, не понимая, отчего такое веселье. Я объяснила сквозь смех:

– Кот нам попался воистину княжеского рода! Ждёт, что ему мышек принесут на подносе! Кот, тебе придётся их ловить!

– Ловить? – он показался мне напуганным и даже где-то оскорблённым. Выгнув спину, закашлялся и отрыгнул на соболей комочек шерсти, а потом сказал гордо: – Я не знаю, как это – ловить мышей. Я никогда не ловил мышей и вряд ли стану это делать!

– Тебе придётся, – жёстко сказала я и спихнула его с кровати, потом брезгливо смахнула безоар на пол. – Тоже мне, нахлебничек!

– Я домашний, я глубоко домашний кот! Я не уме-ею! Меня нужно холить и лелеять! – мяукал полосатый паразит, ходя вокруг кровати и примериваясь снова вскочить на неё. В светлицу вошёл Буран и без слов взял кота за шкирку, унёс куда-то. Я понадеялась, что всё же вниз, на кухню, и сказала Ратмиру:

– Теперь твой брат тут князь. А ты что же?

– Поспешил Добрыня, поспешил, – Ратмир улыбнулся одними губами. Глаза его остались серьёзными и злыми. Предательство брата задело его за живое, я видела это. Пожалела Добрыню. Это плохо закончится, ох чую, очень плохо.

– Ратмирушка! Братец мой любый!

Забава ворвалась в светлицу, упала перед братом на колени, принялась ему руки целовать. Ратмир сдвинул брови:

– Что ты, Забава? Встань!

– Прости меня, прости меня дуру глупую! Думала уж не вернёшься ты!

– Потому и позволила Добрыньке на княжеский трон сесть?

– Прости, прости… Не верила я в Мокошь и в Ирей! В ноги ей повалюсь, буду молитвы говорить и жертвы приносить целый год!

– Будешь, будешь, – усмехнулся Ратмир, поднимая ключницу на ноги. – Сядь, Забава, не сержусь я на тебя. На Добрыньку зол. Но отдавать ему княжество не намерен!

– Ратмир, ну какое княжество, – протянула я с кровати. – Нам новое княжество надо создавать, забыл?

– Здравствуй, травница, – кивнула мне Забава. – Сберегла мне брата, благодарю тебя за это.

– А ты, Забавушка, не благодари, – фыркнула я. – Ты лучше помоги.

– Я завсегда готова! В чём помогать-то?

Я выразительно посмотрела на Ратмира. Он скривил губы, но всё же решил сказать сестре:

– Уходить надо на юг. Здесь скоро будет море, Забава.

– Как это море? – не поняла ключница. – Откуда вы это узнали?

– От Мокоши.

– Ох матушки святые роженицы! – Забава всплеснула руками, с ужасом глядя то на меня, то на Ратмира. – Как же так-то? Боги на нас насылают море? За какие такие грехи-то?

Я с кряхтением встала с кровати. Забава следила за мной с подозрением в глазах. А что я? Я же не могу ей сказать, что никакая Мокошь не богиня, что она такой же человек, как и мы, только в два раза выше… Нельзя разрушать веру. Вера помогает нам перенести испытания, будь то вера в богов или в науку.

– Забава, – я присела рядом с ней, взяла её за руку, – боги насылают море не на нас. Иначе бы не предупреждали, чтобы мы убрались отсюда! А мы должны их послушать. Понимаешь?

Она закивала меленько. Будто в голове не могла уложить такую информацию. Но ничего, она справится, она баба умная. Вот остальных баб надо за собой тянуть. А бабы своих мужиков уговорят. Так с божьим благословением, то есть, с благословением иреанки, и избежим опасности.

– Ты иди, иди, Забавушка, поговори с бабами на кухне, в людской. Пусть знают, что надо сниматься с места, иначе все умрём!

Ключница вскочила, глянула на брата:

– Так иду я, да?

– Иди, – разрешил Ратмир. Когда Забава вышла, присел со мной рядом, взял за руки, прижал их к своим щекам: – Любая моя, ежели заместо меня Добрыня князем будет, ты со мной останешься?

Я даже рассмеялась, уткнувшись лбом в его голову:

– Ну ты даёшь! Думаешь, я за тебя иду, потому что ты князь?

– Девицы любят богатство да власть мужа.

– Ну, я, конечно же, как все остальные девицы, да.

Подумала – может, обидеться на него? Или пусть живёт? Ратмир словно почувствовал эти мысли и обнял меня, согрел губы жарким поцелуем, потянул завязки пояса:

– Раз так, красна девица, иди-ка покажи мне свою любовь!

Но я вывернулась из его объятий. Хотя тело горело от желания, разум говорил, что я должна сначала увидеть Отраду и убедиться, что с ней всё в порядке. Конечно, Забава не дала бы ничего сделать с дочерью Ратмира, но надо быть уверенной в том, что малышка жива-здорова и находится при Мыське.

– Руда! – повысил голос Ратмир. – Куда ты? Я твой князь и господин, я хочу, чтобы ты меня приласкала!

– Князь и господин, – ласково ответила я, завязывая пояс, – тебе ли не знать, что я тебя люблю, но делать всё буду всегда так, как захочу. А ещё я буду ласкать тебя тогда, когда сама этого захочу!

Он прикрыл глаза, качая головой. Запустил пятерню в волосы и с яростью бросил в пространство между нами:

– Что ж мне так не везёт-то?! Нашёл девушку, которую полюбил всем сердцем, так она оказалась строптивой, как степная кобылица!

Потом глянул на меня искоса и спросил:

– Может, тебя выпороть, а, Руда? Как думаешь, поможет?

Я со смехом вышла из светлицы. Не-а, не поможет, дорогой мой Ратмир! Мучайся теперь всю жизнь.

Мыська с детьми нашлась в дальней светличке, где было совсем крохотное окошко и огрызок бока печи. Она кормила грудью маленькую Отраду, напевая тихонечко песенку, а Волех лежал рядом, играя вырезанной из дерева и заботливо отполированной куколкой. Когда я вошла, он как раз засунул её в рот, пытаясь почесать дёсны. Сколько это ему уже? Месяца три? Рано зубки чесать ещё! Мыська подняла голову и замерла. На лице её появилось выражение робкой надежды. Я сказала с улыбкой:

– Ну привет. Я вернулась. А вас опять куда-то с глаз долой из сердца вон…

Она качнула головой, словно стыдясь за своё положение. И правда что, все её гонят отовсюду… Отрадушка девочка, а вот был бы наследник! Ох нет, очень хорошо, что она девчонка! Мальчишку уже удавили б в колыбельке. Много ли младенчику надо…

– Мыська, скоро всё изменится. Обещаю. Мы отправимся на юг, построим новый город и будем жить хорошо.

Я подала Волеху куколку, которая выпала из неловкой ручки, и сказала ему персонально:

– А я позабочусь, чтобы у вас всё было. Всё-всё! И даже новый папа.

– Дай тебе Мокошь здоровья, милая моя, – чуть ли не в слезах ответила Мыська. – Добрыня-то нас вообще хотел выгнать, а Забава упёрлась, не дала!

– Ничего, ничего, – мстительно сказала я. – Карма и его настигнет.

– А что ты там говорила про нового папу? – любопытно спросила Мыська, сразу веселея, хотя и не поняла, что такое карма.

– Да есть у меня для тебя жених. Правда, не молод и не слишком красив, но добрый и заботливый. А если ты полюбишь его всем сердцем, он станет тебе самым лучшим мужем на свете!

Мыська склонила голову к Отраде, и я подумала, что она разочарована. Но девушка пробормотала с чувством:

– Пусть и стар, и уродлив. С лица воду не пить. А забота и доброта – главное в мужчине.

Улыбнувшись довольно, я кивнула:

– Ну вот в пути с ним и познакомишься. Припасай детям тёплое, скоро выезжаем.

И вышла. Мне ещё кой-куда надо сходить, предупредить лесных жителей. За болотных и речных я волноваться не стану, они и в море выживут. А вот леса скоро не будет. Бера надо брать с собой. Хозяин Леса в пути будет большим подспорьем, да и проклятье его Мыська снимет без труда.

Эпилог. С божьим благословением…

Январь, 1 число

Как символично, что моя свадьба будет в первый день нового года!

Ну и что, что у здешних славян год начинается с сентября! Для меня он, как и всю мою жизнь, начнётся сегодня. И после свадьбы мы уедем. Телеги уже готовы, нагружены, дружина наготове, все ждут. А мы одеваемся. Причём в попирание всех традиций меня одевают в светлице жениха.

Уж как Забава противилась, как причитала, что негоже, как настаивала на соблюдении вековых правил, а я сказала, что не боюсь гнева богов. Да и свадьба наша с самого начала была собранием сплошных нарушений. Без сватовства, без посиделок, зимой! Но ждать я не хотела. Чего ждать? Когда найдём новые земли, когда город построим… Когда ещё это будет. Лучше уж сразу, пока мы ещё здесь, на старом месте.

Девушки пели. Песня была грустная, тягучая, но красивая. И пели они её красиво, на разные голоса – кто выше, кто ниже, кто речитативом. Одевали меня тоже слаженно. Сперва обтёрли душистыми рушниками, потом рубашку натянули, платье новое, льняное, вышитое. Поясом три раза обернули вокруг талии – и поплевали налево и направо. Видно, нечисть отгоняли. Я только улыбнулась про себя. Нечисть мне мешать не будет, нечисть меня любит…

– Причитать надобно, – подала голос Забава. – Говорила ж тебе, травница! Причитать да плакать…

– Не буду я причитать, – отказалась в который раз. – Не боюсь я леших да кикимор. И колдунов не боюсь, я сама ведьма!

– Ай! – отмахнулась она. – Всё не по-людски… Княжья свадьба, пир на весь мир должен быть, а тут…

– Будет пир, Забавушка! – я вырвалась из рук девушек и обняла золовку. – Вот устроимся на новом месте и закатим пир! Обещаю.

– Ай, – повторила она уже как-то совсем горестно. – Когда ещё устроимся, когда ещё доберёмся… Ведь дикие племена на юге, боязно туда соваться!

– Прорвёмся, Забава! Веселись – свадьба же!

– Куда веселиться… Плетите, девки, косы невесте, – велела ключница. – Да на капище поспешим. Рассвет уж близко!

Одна из девушек взяла рушник и обвязала его одним концом вокруг моего запястья. Две другие разделили волосы на пробор и принялись плести две косы. Я терпела, потому что ненавижу такую причёску. Ничего, потом расплету нафиг, вот только свадьба закончится. После на меня накинули платок, покрыв косы, и повели наружу. Всё так же с песнями и грустью. А мне грустить никак не удавалось. Сегодня я соединю свою жизнь с любимым мужчиной. И пусть я нашла его не в то время, не в том месте, где хотелось – я его всё же нашла! Трижды спасла от смерти, и снова спасу – не только его, но и весь город.

Почти весь.

Краем глаза из-под платка я заметила Добрыню. Он смотрел на меня с презрением и немного – с вызовом. Да, Ратмир пытался, честно пытался уговорить брата ехать на юг. Но тот отказался, не веря в цунами, в море, которое затопит побережье, и в нашу честность. Думал, хитростью Ратмир хочет заставить его отказаться от княжества и снова стать младшим и бесправным. С ним оставалась половина города. Люди разделились на два лагеря: одни не хотели покидать насиженное место и свой скарб, другие страшились смерти и решились бежать. Я жалела тех, кто не с нами, но ещё больше я жалела себя и тех, кто стали мне близки. Пусть впереди нас ждут испытания и возможные потери, но мы должны двигаться вперёд.

Меня вела Забава за рушник, как козу на привязи. По идее она должна меня вручить Ратмиру на капище, где старый белогривый волхв – который тоже собрался с нами в поход – поженит нас перед идолом Мокоши. Идол, кстати, выкопают сразу после обряда, уложат в телегу и с почестями повезут на юг.

Ратмир ждал меня в обществе своих сотников. Их было трое, да двое десятников, в том числе и тот, с порванной ноздрёй. Моих спутниц было тоже пять. Забава подвела меня к Ратмиру и обвязала другим концом рушника его запястье. Я подняла глаза на любимого и улыбнулась немного растерянно. Я ничего не знала об обрядах этого времени и боялась, что сделаю что-то не так. Фиг с ними, с лешими, с кикиморами и ведьмами. Не хочу разгневать Ратмира. Но он смотрел на меня счастливыми глазами. Всё хорошо. Всё будет хорошо…

– Матушка наша, Мокошь-богиня, благослови этих двоих любящих друг друга на долгую семейную жизнь, дай им множество детей, позволь им пройти все испытания достойно и уверенно.

Напевный и глухой голос волхва доносился до меня, как из тумана. Вспомнилась добрая улыбка иреанки. Спасётся ли она или останется тонуть со своим кораблём? Увидимся ли мы ещё когда-нибудь? Какие испытания ждут нас с Ратмиром на жизненном пути?

– Ратмир, берёшь ли ты эту женщину под свою защиту и покровительство? Клянёшься ли быть добрым мужем, хранить ей верность до конца жизни?

Пальцы князя нашли мою ладонь, сжали её крепко, и я услышала его голос:

– Беру. И клянусь.

– Дана-травница, согласна ли ты быть под защитой и покровительством этого мужчины, клянёшься ли быть ему доброй женой и хранить верность до конца жизни?

– Согласна, – громко ответила я. – И клянусь.

Возможно, слишком громко. Даже вороны снялись с ближайшего дерева, каркая, полетели куда-то. Или это посланницы Мокоши возвращаются в Ирей, чтобы принести ей добрую весть о нашей свадьбе?

– Идите по миру рука об руку, теперь вы муж и жена, – милостиво разрешил волхв. Ратмир наклонился ко мне, с улыбкой спросил:

– Ты счастлива?

– Очень, – ответила, задохнувшись от нежности. – А ты?

– Наверное, да. Я ещё не понял.

Лукавый взгляд, поцелуй… Возглас Забавы:

– Слава молодым!

Волхв развязал наш рушник, повернулся к тёмному от времени и непогод идолу Мокоши – высокому, в человеческий рост, столбу с очертаниями женского тела и головой, обтёр белоснежной тканью лицо, грудь и живот богини, свернул рушник и подал мне:

– Храни его, Дана-травница, так же рьяно, как и огонь в очаге вашего супружества.

Забава приблизилась, шепнула:

– Это оберег для тебя и мужа, для ваших деток! Ой, пусть будет много деток! Много наследников!

– Будет, – тихонько рассмеялась я. – Но сперва надо добраться до новых земель.

– Отправляемся, – решительно сказал Ратмир. – Теперь нас здесь больше ничего не держит. Волхв, уносите Мокошь.

Я прильнула к боку теперь уже законного мужа и взглянула на длинный обоз из телег и верховых лошадей, спросила негромко:

– Точно больше не хочешь поговорить с Добрыней?

– Он давно вырос, стал мужчиной, женился. Сам решил, что останется, не мне его неволить. Пойдём, любая моя, нас ждёт дальний путь.

Я кивнула с грустью. В лесу осталась моя пустая избушка. Травы я забрала с собой, чтобы было чем лечить людей в пути. Мыська с Отрадой и Волехом давно в телеге ждут отправления обоза. Кот притёрся к ним – поближе к еде. Только жаль, что Бер не пришёл…

Снег заскрипел за спиной, кашель сотряс воздух. Я обернулась быстрее молнии и увидела сгорбленного старика с посохом. За плечом его висела котомка. А глаза – блёклые и угасшие – вдруг вспыхнули молодым жарким огнём, и Бер спросил:

– Что ж меня не подождали?

– Ждём до победного! – радостно улыбнулась я. – Идём, Бер, я устрою тебя на телеге с удобствами и в приятной компании!

– Кто этот дед? – нахмурился Ратмир, но я успокаивающе погладила его по руке:

– Это очень важный дед. Увидишь, он нам пригодится.

– Раз ты говоришь, – проворчал князь и кивнул Хозяину Леса: – Здрав буди, старче. Прими участие в нашем долгом путешествии и займи место в обозе.

Потом махнул рукой, громко крикнул:

– Люди! Народ мой! Отправляемся! Пусть удача будет с нами, пусть не отвернутся от нас Сварог со сварожичами! В путь!

Через некоторое время я оглядела обоз с высоты своего седла. Асель шумно вздыхала, чувствуя дальний переход. Резвый копал копытом снег, застоявшись. Буран с другими собаками петлял между телег, чаще всего подбегая к той, где везли недавно ощенившуюся серую суку. У него щенки, он отец. Скоро ли Ратмир станет отцом? Я прислушалась к себе. Смогу ли я стать матерью и родить ему наследника? В такое неспокойное время очень кстати пришлись бы контрацептивы, но у меня их нет. А значит, надо положиться на природу. Она мудра, в отличие от людей.

– Трогаемся! – прозвучал зычный голос сотника, мужа Забавы. Я вздрогнула и взглянула вперёд. Туда, где простирались белые от снега холмы между перелесков. Что нас ждёт? Испытания, горе, боль? Или радость и победы?

Даже Мокошь не знает этого. Да и я загадывать не стану.

В путь, травница, в путь.