Текст книги "Княжья травница"

– Почему ты меня по имени не зовёшь?

– Не твоё оно, – выдохнул Ратмир мне в волосы. – Рудая моя, любая… Чужое имя, а своего не нашла ещё.

Руда я, Руда… Но сказать не могу, цыганка велела только самому близкому человеку открыться. А кто знает, близок ли мне Ратмир, хоть и люблю его. Поэтому, снова увернувшись от жарких губ князя, я переменила тему:

– А что делаешь?

– Думаю, травница. Откуда жену брать выгоднее.

Он ткнул пальцем в ткань на столе, и я, приглядевшись, поняла – карта.

Карта!

– Выгоднее, – пробормотала, приближаясь к столу. – Жену надо по любви выбирать.

– Много ты понимаешь! – усмехнулся он, всё ещё обнимая меня за плечи. Склонился над картой: – Смотри, травница. Вот моё княжество.

Карта была большой и достаточно подробной. Нарисованные леса и реки, а между ними – кругляши городов и городков, и городишек. Я проследила, как Ратмир очертил большой овал посредине куска ткани. Значит, болота и часть реки, а ещё кусок гор и большой участок плоской земли.

– А это наш город? – спросила, ткнув в самый крупный рисунок частокола с теремами.

– Да, это Златоград.

– Большое княжество, – протянула я, ища знакомые места – свою полянку, изгиб реки, кикиморово болото.

– Не маленькое, – согласился Ратмир. – И соседи у нас очень сильные.

Он показал на город не меньше нашего, который находился в правом верхнем углу карты:

– Обийск. Восемь сотен воинов. Десяток деревень. Выход к морю.

– А у нас нет выхода к морю? – прищурилась я.

– Нет. Только часть реки Нарышки.

– Ага, – пробормотала, – а тут что?

На карте был ветер. Длинные волнистые линии, будто барашки прибоя, но не море, это точно. Ветер.

– Борей. Там, на севере, Ирей, страна богов.

Ладно, богов не бывает, а на севере, наверное, просто неизведанная земля. Я провела ладонью по ткани от ветра до цепочки высоких гор и спросила:

– А на юге?

– Варнава. Вот смотри – Варнавские ключи, оттуда тоже невеста едет.

– Чем же они хороши?

– По их княжеству пролегает Большой торговый путь. И нам это очень выгодно, чтобы продавать лес и пшено. Здесь, на востоке, Пехая Чора и выход к полесским племенам, а ещё у Новогородовичей сильная дружина – почти две тысячи воинов!

Он отошёл от меня и от карты, запустив руки в волосы. Я жадно разглядывала очертания рек и гор, пытаясь наложить из в уме на современную мне географическую карту России. Накладывалось не очень успешно, но вот эта река должна быть Обью. А значит, я где-то в районе Воркуты. Но Воркута это центр Сибири, это снега и короткое лето! А тут в ноябре маленький снежок выпал… Хотя мы про Атлантиду говорили, а она ещё не затонула. Я в глубоком прошлом, где верят в живых богов и в атлантидов, которые приходят, чтобы захватить север, через порталы…

Ладно, оставим бесплодные попытки связать два времени. Наверняка спустя столько тысячелетий русла рек поменялись, береговая линия тоже, а следы нынешних городков и городищ слишком глубоко под культурным слоем. Я к князю пришла, чтобы быть в гуще событий, а не торчать в своей светлице, глядя, как Мыська кормит и пеленает княжну, а потом плетёт из толстых гибких прутьев ловкие корзинки.

– Гляди-ка, – фыркнул Ратмир. – Прибыли.

– Кто? Где? – встрепенулась и я, подходя к окошку. Выглянула сквозь мутное стекло, обалдела. Во дворе терема – немаленьком, между прочим – суетились люди. В тулупах и мохнатых шапках, а бабы – обмотанные разноцветными платками. Лошади, сани, лошади, телеги… Суета сует. Я прислонилась боком к Ратмиру и вздохнула:

– Вот тебе обязательно нужна эта морока с невестами…

– Самому не любо, али должно!

Он отвалился от окна и обнял меня, как только он умел – жадно и жарко, поцеловал долго в губы. Я сразу и забыла, кто приехал, откуда, зачем. Может, он ещё откажется от затеи с женой?

Руки Ратмира скользнули в мои волосы, зачёсывая их назад, обнажая уши, шею. К ней он и припал губами, как к живительной воде после долгого путешествия. Шепнул:

– А покамест ты со мной, рудая моя, иди ко мне и утешь мою плоть.

Плоть ему утешить, поганцу! Щас я ему утешу эту его плоть, щас как укушу эту его плоть…

Но возмездие пришлось отложить на неопределённое время. Только-только мы слились телами в долюбовной муке прелюдий, как дверь отворилась, и в светлицу князя без стука вошёл молодой мужчина с голубыми глазами и светлой копной густых волос. Одет он был дорого-богато, как и мой Ратмир, и лицом был похож на него. Из всего этого я заключила, что имею удовольствие лицезреть братишку светлого князя.

Хорош, хорош… Но мой лучше. Зато теперь понятно, почему Дарина дочка запала на княжьего брата!

– Ратко, айда на невест глазеть!

И голос у него приятный… Но почему врывается вот так? Я натянула платье на обнажённую грудь и вжалась в соболя покрывала. А Ратмир протянул недовольно:

– Скройся, Добрыня, аль не видишь, что тут?

– Ах ты охальник! – весело ответил брат. – На дворе невестьи обозы, а ты тут служанку приходуешь?

Он заглянул Ратмиру через плечо и удивлённо свистнул:

– Ан нет, не служанку! Аль новенькая? Ух и хорошенькая!

Он протянул руку, чтобы отдёрнуть верх моего платья, но я резко отодвинулась, прячась глубже за спину Ратмира. Тот проворчал:

– Не трожь! Моя!

– Ишь какой! – буркнул Добрыня, но руку убрал. Я выдохнула с облегчением. На какой-то короткий миг показалось ведь, что уступит брату и отдаст. Мало ли, червяк в голове не в ту извилину заползёт…

– Ты видел невест? – спросил Ратмир озабоченно и получил ответ:

– Куда там! Закутали мамки в платки и провели в терем. Ни глазочком не удалось глянуть! Посему и баю: айда глянем в секретную горницу!

Я тихонечко фыркнула. Во все времена все парни одинаковы! Только бы за девками в дырочку подсмотреть!

– Сгинь, сказано! – повысил голос Ратмир. – Сам пойду, без тебя!

– Эх ты, – бросил Добрыня, явно расстроенный. А мой светлый князь принялся выбираться из соболей, оставив меня барахтаться, чтобы прикрыться. Добрыня схватил Ратмира за руку и, глянув на меня, утащил в дальний угол комнаты. Думал, я не услышу оттуда. А я услышала.

– Отдай мне её!

– Умом тронулся, мальчишка!

– Отдай, прошу! У тебя жена скоро появится, на что тебе эта девка?

Ратмир коротким ударом по уху отправил брата к косяку двери, бросил вслед:

– Моя она! Рот не разевай на моё.

Младший с обидой зыркнул на старшего и вывалился из светлицы. А я села на кровати, поджав ноги, спросила совсем не то, что хотела:

– И куда же ты пойдёшь смотреть на невест?

Он обернулся на меня, прищурился:

– А и ты пойдёшь со мной. Глянешь одним глазком, может, сразу и отсеешь гниль.

Глава 12. Неизвестная болезнь

Ноябрь 21 число

В разделённых на женскую и мужскую половины домах были, есть и будут негласные правила жизни. Женщинам у мужчин делать нечего, нельзя им туда, но некоторым можно. Мужчинам к женщинам вход заказан, кроме стариков, мальчишек и одного-единственного, того, кому можно вообще всё. Но, поскольку у сильной половины человечества бытует мнение, что за нами, за половиной слабой и красивой, нужен глаз да глаз, существует масса способов проникнуть туда, куда обычно не проникают.

Ратмир открыл маленькую, в полроста, дверцу в стене и кивком пригласил меня войти. Я оказалась во внутренней галерее без окон, где было темно, но на удивление сухо и чисто. Князь прихватил с собой зажжённую свечу и уверенно двинулся по узкому и низкому коридору. Пришлось последовать за ним, хотя эта идея мне совсем не нравилась. Не люблю тесные пространства!

Через несколько метров мы повернули налево, а потом направо, и Ратмир остановился. Поманил меня к себе:

– Здесь светлица, отведённая одной из невест. Глянь да скажи мне.

Что я ему скажу, интересно мне знать? Я приблизилась к стене, в которой была круглая дырочка на уровне глаз, Ратмир вынул затычку, и я заглянула в комнату.

Светлица была просторной, стены украшены светло-красной тканью, мебель простая, но добротная: кровать, сундуки, стол с лавками. Полным-полно служанок. Суетятся, сундуки таскают, открывают, шмотьё перебирают, постель перестилают. А невеста – вон она, сидит на лавке со скучающим видом и смотрит на баб. Красивая, слов нет. Молоденькая, явно младше меня. Личико нежное, чистое, глаза серые, волосы светлые – того нежно-золотистого цвета, которого с трудом добиваются парикмахеры. Коса… Коса даже не до пояса, а до колен! Ровная, плотная, тугая. В ней ленточка заплетена, красная, как и роскошный пышный сарафан девицы, как и круглый кокошник, украшенный жемчугом, тесьмой, каменьями. Богатая невеста, судя по всему. Только…

Рыба.

Красивая золотая рыбка без какого-либо проблеска мысли в глазах. Пухленькая девочка, чинно ждущая у моря погоды, с единственной амбицией – стать княгиней и рожать наследников. Она будет отличной женой, никогда не ослушается, не вспылит, всегда будет боготворить мужа, каким бы он ни был, и не оставит ни малейшего следа в жизни княжества, кроме, разве что, детей.

– Что скажешь, травница?

– Я Диана, – фыркнула, обернувшись. – Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

– Больна ль, здорова?

– Откуда мне знать? Я по лицу не гадаю!

– Да на что ты вообще годишься?! – вспыхнул он в один миг и толкнул меня от дырки в стене. Сам припал к ней глазом, а я с обидой бросила:

– Да пошёл ты!

– Куда? – удивился Ратмир.

– Нахуй!

– На что?

Покачав головой, поправилась:

– На уд!

– ЧТО?!

Он повернулся ко мне, раздувая ноздри, гневно глянул в глаза. А я замерла – в них проскользнула тень чего-то чужеродного. Змее-червь! Он движется! Ратмир протянул руку, чтобы схватить меня за горло, но мне удалось увернуться и коснуться ладонями его головы. Я намеревалась убить симбионта, потому что это он виноват в переменах настроения моего князя. Посылая мысленные проклятья змее-червю, держала голову Ратмира и уголком мозга удивлялась, что он не вырывается. И симбионт свернулся в клубок где-то в центре мозга – я видела его так же ясно, как и сучки на досках стены. Он дёрнулся, словно от боли, а закричал за него князь.

Закричал так страшно, словно я его резала!

От неожиданности и испуга выпустила его голову, отдёрнула руки. Ратмир схватился за виски, подвывая, упал на пол к стене. А я почувствовала, как змее-червь набирает прежнюю силу… Вот чёрт! Его даже убить нельзя?

– Это паразит, – вдруг прошептала я, поражённая догадкой. – Хищник… Он не позволит себя уничтожить без вреда хозяину…

– Голова… Моя голова! – простонал Ратмир, и я бросилась к нему, путаясь в платье, обняла его голову, прижала к груди. Господи, да ведь я чуть своими руками не убила любимого!

– Что с тобой? Что?

– Голова… разрывается… больно!

Хорошо, хорошо, я сдаюсь! Сдаюсь! Обхватила ладонями его виски, зашептала горячо паразиту:

– Я не трону тебя, не буду убивать, только не причиняй боль! Слышишь меня, тварь ты поганая?

Весь мозг Ратмира пульсировал красными всполохами, но после моих слов затух, поблёк и медленно, очень медленно поменял цвет на серо-зелёный. Фух! Спасибо, господи, или кто там за нами наблюдает сверху!

Опустив ладони, потормошила Ратмира:

– Ну, ты как? Легче стало?

– Что было-то? – спросил он, растерянно глянув на меня. – Травница? Опять ты! А что мы тут делаем?

– Ёж твою медь, – только и сказала я.

Амнезия. Или шиза. Получается, что червяк берёт контроль временами, и тогда Ратмир не Ратмир, а монстр… Да, всё сходится. Но откуда в голове князя появилась эта тварь? И как её оттуда вытащить, не навредив хозяину?

И одна ли эта тварь? Или все тут заражены?

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула и сказала Ратмиру:

– Пойдём-ка в твою светлицу. Обопрись на меня, я тебе помогу.

– Мне не по себе, травница, – сказал он, поднимаясь. – Словно я не живу, а сплю временами.

– Ничего, это пройдёт. Я с тобой, я найду способ…

– Способ?

– Найду зелье, – поправилась, увлекая его обратно по узкому ходу. – Тебя надо вылечить. И я тебя вылечу.

Я тебя снова вылечу, мой князь, обещаю.

С трудом мне удалось дотащить князя до его светлицы и до кровати. Он упал на соболье покрывало совершенно без сил, скорчился на нём в позе эмбриона, закрывая руками голову, и я услышала тихое:

– Позови ключницу.

– Сейчас, сейчас…

Метнувшись в коридор, закричала:

– Ключницу князю! Эй! Есть кто-нибудь?

Откуда-то появился вихрастый паренёк лет семи, уставился на меня, как баран на новые ворота, и пришлось рявкнуть на него:

– Ключницу знаешь?

Он кивнул.

– Так беги зови прям щас!

Он ещё с секунду соображал, потом подорвался с места вглубь коридора. Я вернулась к Ратмиру, который всё так же лежал, иногда вздрагивая всем телом. Что он чувствует? Мешает ему этот червь или сидит тихонечко, пока не возьмёт контроль? Я присела рядом и положила руку ему на голову. Одно движение – и снова передо мной весь внутренний мир под черепом. Где тварь?

Она лежала, свернувшись в клубок, между таламусом и мозжечком. Замерла, сука, в ожидании. И я замерла – в беспомощной злости. Что может моя магия против этого монстрика, ползающего по мозгу? И вообще, как он там передвигается? Галереи роет? Это же полное и бесповоротное разрушение мозговой структуры… Надо напрячься и найти способ вытравить тварь оттуда…

– Травница.

Слабый голос Ратмира заставил наклониться к нему:

– Я здесь, здесь.

– Не уходи.

– Куда ж я уйду, – пробормотала. – Не уйду я никуда.

– Недолго мне осталось.

– Молчи, не говори глупостей!

– Девку мою с собой забери. Не оставляй тут, уморят её…

Какую ещё девку? О ком это он говорит? Я наморщила лоб и вдруг поняла: о дочери беспокоится! Вот ведь… А казалось, забыл, что у него есть ребёнок.

– Пообещай, – настойчиво сказал Ратмир, и я кивнула:

– Обещаю, не оставлю Отраду.

Он слегка обмяк. Расслабился. И тут дверь с треском распахнулась, ударившись о косяк, в светлицу вбежала Забава, бросилась к княжьей постели:

– Ратмир, Ратмирушка! Что с тобой?

– Худо мне, – ответил он, не открывая глаз. Ключница прижала его голову к полной груди, забаюкала, принялась гладить волосы меленько и быстро:

– Обойдётся всё, уладится, вот увидишь, князюшка, обойдётся…

– Сколько невест уж прибыло?

– Две по светлицам сидят, третья вона сошла с саней, – ответила Забава. – Не тревожься, я уж всех устрою так, чтоб не нарекались!

– Три, значит… Из трёх можно выбирать. Пущай травница всех оглядит, что быстрее! Наследник мне нужен, свадьбу сыграем поскорее… Не хочу княжество Добрыньке оставлять! Глуп он да блуден…

– Молод Добрынюшка, ещё подрастёт, остоумится!

– Не оставлю, сказал, а посему свадьбу сыграю тотчас! Ты уж проследи за подготовкой!

– Прослежу, Ратмирушка, прослежу за всем. Такую свадьбу устроим – всем нос утрём и глаза замажем! Не хуже, что со Сладой была!

– Да, да, – ответил он, успокаиваясь. – Травница! Ты здесь?

– Здесь я, – подала голос, придвинулась ближе. Ревность к Забаве всколыхнулась в сердце. К ней тянется князь, мой князь! А почему не ко мне? Почему?

– Иди с ключницей, иди глянь невест. Наследник мне нужен…

– Иду, – пробурчала. Наследник ему нужен! Невесту ему подбери! Дурак. Не просто дурак, а больной на голову дурак. Причём, в прямом смысле.

Забава подняла взгляд, с тревогой посмотрела на меня. Я вздохнула. Сейчас причитать начнёт: что с князюшкой, вылечи его! А что ей ответить? Пока у меня ответов на её вопросы нет.

– Забава, веди травницу, – велел Ратмир. – А мне пришли Славка, чтоб посидел рядом.

– Мож, попозжей? – спросила ключница жалобным голосом. Я видела, что она не хочет уходить, поэтому настойчиво потянула под локоть из светлицы:

– Сказано было – сейчас! Пошли.

Меня посетила светлая мысль. Под видом профосмотра надо проверить, не засел ли у кого в мозгу ещё один червь. А начну, пожалуй, с Забавы.

В коридоре я придержала ключницу за руку и сказала внушительно:

– Замри.

– Чо? – удивилась она, замерев. Я положила ладонь ей на лоб и сосредоточилась. Забава скосила глаза, со страхом уставившись на мою руку, прошептала: – Чо творишь-то?

– Исследую, – пробормотала. – Не мешай.

Обшарив волшебным рентгеном каждый сантиметр её мозга, вздохнула с облегчением: червяка нет. Слава богу. Осталось осмотреть ещё каких-то человек сто, и всё…

– Пошли, – буркнула, убрав руку. – Невесту будем выбирать.

– Так Ратмир сам выберет, – осторожно заметила Забава. – Ему ж жить…

– Нихрена он не выберет. А знаешь почему? Ему насрать. Вот заделает парочку маленьких ратмирят и больше не посмотрит на жену.

Я злилась, но больше всего злилась на то, что не смогла сдержать злость в себе. Незачем ключнице знать, что я чувствую к князю. Незачем ей быть свидетелем моей бессильной любви. Но Забава, семенившая рядом со мной по коридору, сказала тихонько:

– Вижу я, что люба ты ему.

– Кому это? – машинально возмутилась, а потом махнула рукой: – А, всё равно. Он на мне не женится. Я только для…

И фыркнула, не закончив фразу. А ключница со смешком добавила:

– А и он тебе, скажи, ведь правда?

– Какая разница! – рявкнула. – Я для него просто травница! О, стихами заговорила даже…

– Что-то не видала я, чтоб он к прежней травнице езживал в лес, – уж совсем откровенно рассмеялась Забава. Я обернулась, глянув ей в глаза удивлённо:

– Откуда ты знаешь?

– Чтоб я, да не знала, что Ратмир делает! Я же ключница, я всё знаю, что творится в этом тереме!

– Хм. Тебе все докладывают, что ли?

– Ага! Стой, куда? Вона дверка на женскую половину!

Мы по очереди протиснулись в низкую дверь и оказались в центре суматохи. Забава включилась в неё мигом, крикнула прислужнице:

– Чего стоишь? Подсоби сундук втащить! Зарка, беги на кухню, пущай несут девицам мёда да подкрепиться! – а потом мне: – Пошли, травница, поглядишь на княжну Милолику.

– Будем надеяться, что она мила ликом, – пробормотала я, проходя за Забавой в светлицу, отведённую одной из невест. Она ли, золотая рыбка, которую я уже видела?

Княжна Милолика из Славяновыска оказалась статной, высокой и действительно симпатичной. Когда мы вошли, она стояла у окна, обернулась и глянула сначала на Забаву, потом на меня. Взгляд у неё был острый и высокомерный. Словно не на людей смотрела, а на две какашки. Ну да мне это, как слону булавка в жопу. Если Милолика ждала, что я упаду на колени или стану ей ручку лобызать, то она ошиблась.

Я оглядела её свиту. Старушки-хлопотушки, девчонки-служанки, женщина непонятного возраста, но хорошо одетая. Она одна держится подобно княжне. Значит, родственница, может, какая тётка…

Забава слегка поклонилась Милолике и сказала ласково, но внушительно:

– Княжью травницу привела. Осмотреть надобно невесту.

– Пошто? – тут же вскинулась женщина. – Невеста наша здорова, сама погляди! Кушает хорошо, косонька длинная да блестящая, телом дородная, чего ещё тебе надобно?

Забава бросила на неё мимолётный взгляд, процедила сквозь вежливую улыбку:

– Светлый князь велел. Так что, – она кивнула на служанок, – вон подите! И ты тоже.

Женщина упёрла руки в боки:

– Нет уж, я туточки останусь!

Она махнула рукой девчонкам и старухам:

– Идите, идите вон!

Я отступила на шаг, чтобы пропустить вереницу служанок, и снова вернулась к княжне. Сказала ей тихо:

– Раздевайся.

Меня обдало холодом из серых глаз, но Милолика взялась за поясок своего платья, развязала узел. Раздевалась она медленно, будто показывала особый вид стриптиза, и мне стало слегка не по себе. Соберись, Диана! Ты врач, то есть, конечно, недоврач ещё, но всё равно! Перед тобой пациентка, а не стриптизёрша.

Платье упало на пол красивыми складками, за ним рубашка. Княжна осталась передо мной в чём мать родила. В моё время её бы обозвали толстой, но сложена она была неплохо. Не худышка, да, но и не жирная. Сильные длинные ноги, круглый животик с аккуратным пупком, красивая талия – не осиная, а скорее гитарная: вкупе с крутыми бёдрами и полной грудью. Милолика нервным движением перекинула тёмную косу со спины вперёд и затеребила её длинными ухоженными пальцами. Я подошла к ней вплотную:

– Стой смирно.

Объяснять, как Забаве, не хотелось. Я уже ненавидела эту красотку, которой завоевать сердце князя – что плюнуть. Ей-богу, скажу, что она вся гнилая внутри…

Потёрла ладошки друг о друга, чтобы согреть, и коснулась её живота. Сиськи мацать мне не в кайф, надо сзади подобраться. Оттуда тоже всё видно. Но в животе мой волшебный рентген показал сплошной хлорофилл. Всё зелёненькое. Как там было в детской песенке? Какое всё зелёное, какое всё красивое… Я обошла княжну полукругом, не отрывая руки от её тела. Со спины проверила сердце, лёгкие, желудок… Подержала ладони на голове, ища червя, но его там не было. Да и вообще.

Отвратительно!

Отвратительно здоровая девка.

Ни точечки, ни пятнышка, к которым можно было бы придраться… И что теперь? Она главная кандидатка, пока я не осмотрела остальных. Скривившись, я фыркнула:

– Одевайся.

– И что скажешь, травница? – с лёгкой тревогой в голосе спросила сопровождающая Милолику женщина. Я пожала плечами:

– Здорова.

Княжна так повела плечиком, что я сразу поняла посыл: дуры мы тут набитые, всё и так было понятно с самого начала. Женщина принялась натягивать на неё рубашку, а я сказала, чтобы задеть:

– Она у вас немая, что ли? Ни словечка не сказала.

Снова ледяной душ из серых глаз, и Милолика сказала глубоким мелодичным голосом:

– Не нема, а баить зазря не люблю.

– Князь, может, захочет с тобой беседовать! – снова съязвила я, но княжна ответила ровно:

– Беседу поддержу, отчего ж не поддержать.

Я фыркнула от бессильной злости. Лучше б немая была… И пробормотала:

– Здоровых и у нас хватает, зачем со стороны невест звать…

– Как же, как же! Князья должны жениться на княжеских дочерях! – откликнулась с гордостью женщина, словно и сама была той самой княжеской дочерью. А Милолика произнесла спокойно и размеренно, как молитву:

– Потому что мы ведём свой род от наместников богов, от детей их, которые были ставлены над людьми, чтоб люди не забывали, кто их жизнями управляет.

Ну-у-у, началось! Легенды пошли в ход, боги, никогда не существовавшие! Опиум для народа, зомби… Ладно, проехали. Я кивнула Забаве:

– Пойдём дальше.

– Благодарствую княжну за покорность повелению князя Ратмира, – любезно сказала ключница и, поклонившись, выплыла из светлицы. Я за ней. И услышала краем уха, как тётка шепнула Милолике:

– Не боись, Милушка, нам эта травница не указ, мы своё возьмём!

Как это она, интересно, собирается брать своё? И какое такое своё? Вообще-то они тут все хотят захапать моё! Князь мой. Как я его отдам этим с виду лапушкам, а внутри самым настоящим акулам? Акулы они. Нихрена им не нужен князь, а нужна только безбедная жизнь в большом тереме, полном слуг, и дети, как закрепление положения в этом тереме.

Забава толкнула ещё одну дверь и сказала мне тихо:

– Княжна Любава из Обийска. Лучшая невеста, гляди в три глаза!

Я только вздохнула. Помню-помню, восемь сотен воинов, десяток деревень, выход к морю.

Любава всё так же сидела на сундуке. Глянула на нас голубыми глазками, в которых плескались озёрные воды. Пустые и ласковые. Неужели так бывает, чтобы у человека не было никаких мыслей и эмоций?

– Здравьица вам всем. Княжью травницу привела. Невесту проверить надобно, – с поклоном сказала Забава.

При этой невесте хорошо одетых тётушек оказалось сразу три. Они наперебой принялись убеждать нас, что невеста здорова, что невинна, аки агнец, что не требуются никакие проверки, но Забава стояла на своём. Она выдворила из светлицы всех, включая приближенных тёток, и кивнула мне:

– Приступай, травница.

Любава из Обийска разоблачилась смущённо, но быстро. Первым делом я проверила голову. Сомневалась, что там есть мозг! Может, какой-нибудь здоровенный змее-червь съел его ещё в детстве? Но в черепной коробке всё было вполне православно. Теней не шарахалось, зелёненькие полушария функционировали. А то, что они не генерируют мыслей – ну бывает. Зато с репродуктивными органами деве не повезло.

Сначала я даже подумала, что у меня что-то с глазами. Потом – что мой волшебный рентген сломался. Но нет, перепроверила и, как на УЗИ, посмотрела со всех сторон. У княжны не было маточных труб. Вообще. Крохотные зачатки торчали из матки, но они не заканчивались яичниками. Они вообще ничем не заканчивались.

Княжна полностью и бесповоротно бесплодна.

Жаль её, конечно, но для меня это хорошая новость. Просто отличная. Да и для Ратмира тоже – его дети не должны быть безмозглыми.