Электронная библиотека » Уолтер Блок » » онлайн чтение - страница 8


  • Текст добавлен: 14 января 2014, 00:38


Автор книги: Уолтер Блок


Жанр: Социальная психология, Книги по психологии


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +
13. Нечестный полицейский

Герой известной книги и кинофильма «Серпико» – ренегат, бородатый полицейский-хиппи, который отказывается подчиняться неофициальному кодексу его коллег: «Не работай против полицейских». Как заявляет Серпико: «Я давал только одну клятву – служить закону, и в ней ничего не говорилось о том, что для других копов надо делать исключение».

Сюжет прослеживает развитие Серпико, начиная с его мальчишеского стремления стать хорошим офицером полиции. Он выявляет его первоначальную наивность относительно коррупции среди полицейских, его одинокие и безуспешные попытки привлечь к ситуации внимание полицейских шишек, презрение и ненависть, которые он ощутил со стороны своих коллег, и его разочарование в финале.

На протяжении всего фильма очевидно противопоставление хороших и плохих парней. Хорошие парни – это Фрэнк Серпико и один-два полицейских, оказавших ему небольшую помощь в его стремлении к справедливости и наказанию взяточников. Плохие парни – те самые взяточники и те, кто защищает их от преследования. Именно эту позицию и необходимо поставить под вопрос.

Серпико и азартные игры

Важная часть истории о Серпико связана с конвертом, в котором лежит 300 долл. Конверт был доставлен посыльным от некого еврея Макса, влиятельного дельца игорного бизнеса. После многочисленных попыток Серпико так и не сумел заинтересовать никого из старших офицеров попыткой взятки.

Почему еврей Макс пытался вручить подарки и деньги Серпико, который их не желал? Да потому что еврей Макс, предоставляющий услуги по организации азартных игр взрослым людям с их добровольного согласия, был одной из предполагаемых жертв Серпико и других «честных» полицейских в отделе по борьбе с игорным бизнесом. Они собирались преследовать, захватывать и похищать (т. е. сажать в тюрьму) всех, кто с этим связан. Публике сообщается, что агрессивное насилие со стороны офицеров необходимо, потому что азартные игры находятся вне закона, а защищать закон – их долг. Однако самый закоренелый нацист-убийца в концлагере мог бы выдвинуть в свою защиту тот же самый аргумент.

В другом инциденте живущая в гетто женщина пожаловалась Серпико, что ее сына вовлекли в незаконные азартные игры. Его просят положить этому конец. Едва ли кто-то будет возражать против попытки защитить ребенка от опасного для него занятия.

И все же прекращение деятельности, правомерной для взрослого, на том основании, что в ней принимает участие ребенок, очевидно, недопустимо. Решение в подобном случае заключается в том, чтобы не позволить ребенку участвовать в ней, а не в том, чтобы уничтожить подобную деятельность как таковую. Секс, употребление алкоголя или вождение автомобиля вряд ли станут запрещать лишь на том основании, что они вредны или опасны для детей.

Серпико и наркотики

В конце концов Серпико получает ранение, пытаясь вломиться в квартиру наркоторговца, хотя клялся защищать права граждан. Объяснение, конечно, таково: торговля наркотиками запрещена законом, и хотя он поклялся защищать права индивидов, он поклялся защищать и закон. В этом случае, как и во многих других, при возникающем противоречии он выбирает второй вариант. Само его участие в работе отдела по борьбе с наркотиками показывает, что верность Серпико закону перевешивает все остальное.

Однако запрет на торговлю наркотиками неизбежно повышает цены на них, в результате чего наркозависимые люди сталкиваются с трудностями, добывая наркотики. Соответственно они вынуждены совершать все больше преступлений в поисках денег. Таким образом, запрет на продажу наркотиков ставит под угрозу этих граждан. Реализация этого запрета, которой занимается Серпико, означает, что защита закона стоит выше защиты граждан.

Серпико и сон в машине

Большая часть требуемых от полицейского действий опасна для общества. Из этого следует, что чем менее активен полицейский, тем меньше будет угроза для общества в целом. Большинство полицейских, вероятно, ощущая это, действуют так, чтобы не допустить вреда обществу, т. е. уклоняются от своих обязанностей.

Чем менее активен полицейский, тем меньше угроза для общества.

Вместо того чтобы быть на ногах и нарушать права людей, многие полицейские находят достойный выход – подремать в патрульной машине в укромном месте во время службы. Подобная ситуация привела Серпико в ярость. В лучших традициях навязчивого непоседы, которому до всего есть дело, Серпико настаивал на том, чтобы постоянно быть на улицах, останавливая проститутку здесь, подкарауливая игрока там, охотясь на наркоторговца везде.

Невозможно отрицать, что Серпико был и силой, действующей во благо. В конце концов, он выслеживал насильников, уличных грабителей, воров, убийц и нарушителей спокойствия. Более того, он выполнял свои обязанности крайне изобретательно. Нарядившись хасидом, хиппи, рабочим с бойни, бизнесменом или наркоманом, он крался по улицам города и раскрывал его тайны лучше, чем кто-либо из коллег-полицейских, одетых в костюмы, галстуки, пальто, черные туфли и белые носки. И все же Серпико добивался успеха ровно настолько, насколько он был готов выйти за рамки закона и порядка.

Возьмем случай с молодым насильником. Серпико остановил акт изнасилования, несмотря на сопротивление своего напарника, который возражал против того, чтобы выяснить происхождение подозрительных звуков – на том основании, что они доносились с территории, не относящейся к их зоне патрулирования. Серпико настоял на своем и остался глух к столь благовидному предлогу. Он сумел задержать лишь одного из трех насильников. Доставив его в участок, Серпико был в ужасе от жестокого (и неэффективного) обращения, которому подвергли задержанного. Перед тем как его должны были перевести в другое место, Серпико угостил его кофе и несколько минут по-доброму с ним разговаривал. С помощью мягкого убеждения ему удалось узнать имена двух сообщников насильника.

Затем Серпико в полной мере ощутил масштаб бюрократической волокиты в департаменте полиции. Он выяснил, где находятся сообщники, и доложил об этом руководителю участка, но в ответ ему сообщили, что детектив, назначенный на это дело, в отпуске. Командир настоял на том, чтобы Серпико не арестовывал сообщников, хотя он наблюдал за ними из телефонной будки. Серпико вновь не подчинился законному приказу командира и арестовал двух этих мужчин. Когда он привел их в участок, разъяренный командир сообщил ему, что этот арест ему не зачтут! Достойное завершение истории.

Именно такие ситуации превратили Серпико в героя всех времен, и именно они объясняют массовую популярность книги и фильма. Вместе с тем этот же пример выявляет основное противоречие в характере Серпико. Его атаки на проституток, дельцов игорного бизнеса, торговцев наркотиками, которые участвуют в сделках между взрослыми людьми по добровольному согласию, показывают его абсолютную преданность закону. Вспомним, ведь в его мальчишеской мечте стать полицейским речь шла о защите закона. Однако в случае с насильником Серпико совершает доброе дело только потому, что он готов нарушить закон. И в каждом случае, когда его поведение можно считать героическим, в его действиях присутствует тот же самый принцип.

Если рассматривать битву Серпико против других, «нормальных» копов (которых он считает коррумпированными), то становится очевидно, чт.е. два типа полицейских: первые отказываются преследовать людей, вступающих в добровольные, но незаконные сделки и берут у них деньги; вторые – требуют деньги у этих людей.

Урок Нюрнбергского трибунала состоит в том, что некоторые законы являются злом и подчиняться им нельзя.

В первом случае, если предположить, что деятельность правомерна, хотя и запрещена законом, то брать деньги за то, чтобы ее разрешать, вполне допустимо. Принять деньги и принять подарок – два логически неразличимых действия, а просто принять подарок – это не является незаконным.

Однако есть те, кто занимает противоположную позицию, утверждая, что нельзя делать исключений даже в случае дурно понятных законов; что «просто» индивиды не должны иметь свободы выбора, а должны подчиняться закону. Нарушение закона – это зло само по себе; кроме того, если нарушение допустить как прецедент, наступит хаос.

С идеей, что нарушение закона – это обязательно зло, согласиться трудно. Действительно, если Нюрнбергский трибунал нас чему-нибудь и научил, так это прямо противоположному. Урок трибунала состоит в том, что некоторые законы есть зло сами по себе и подчиняться им нельзя.

Столь же трудно понять идею, что избирательное нарушение закона создает прецедент, ведущий к хаосу. Единственный прецедент, создаваемый такими действиями, заключается в том, что можно не соблюдать противоправные законы. Это не означает наступления хаоса и убийств направо и налево. Это подразумевает наличие морали. Будь такой прецедент твердо установлен, когда нацисты пришли к власти, то охрана концлагерей могла бы отказаться подчиняться законным приказам убивать несчастных жертв.

Наконец, идея, что «просто» индивиду нельзя выбирать закон, который он будет соблюдать, абсурдна. «Просто» индивиды – это все, что у нас есть.

Итак, поскольку время от времени нарушение закона может быть легитимным, полицейские, время от времени допускающие это, действуют совершенно верно. Поэтому нападки Серпико на таких офицеров абсолютно необоснованны.

Теперь рассмотрим второй тип офицеров полиции, порицаемых Серпико, – тех, кто не просто допускает незаконную деятельность или берет деньги, если их предлагают, но требует у людей плату. По словарю, это вымогательство, что означает «получать силой или принуждением; вырывать, вытягивать с помощью физической силы, насилия, угроз, злоупотребления властью, любыми незаконными способами; взыскивать деньги у кого-либо, аналогично тому, как завоеватели требуют контрибуции у побежденных».

Вымогательство обычно презирают, и эта оценка приемлема. Однако означает ли это одобрение нападок Серпико на полицейских, занимающихся вымогательством? Нет, потому что роль Серпико даже хуже вымогательства! Рассмотрим четыре варианта возможной реакции полицейского на поведение, которое абсолютно морально, но незаконно. Он может: 1) игнорировать его; 2) взять деньги за то, чтобы игнорировать его; 3) требовать деньги за то, чтобы игнорировать его (вымогательство); 4) прекратить его.

Из четырех возможных вариантов наименее желателен четвертый, потому что он единственный полностью запрещает моральную деятельность – просто потому, что она оказалась незаконной.

Если бы Серпико был охранником в нацистском концлагере, он бы считал своим долгом выполнять приказы пытать заключенных – как и все остальные, кто считает основной ценностью закон и порядок.

Если бы он непреклонно отстаивал свою позицию, то он бы чувствовал себя вынужденным искоренять «коррупцию» в концлагере, выдав тех своих товарищей, кто действовал бы по одному из вариантов: 1) отказывался бы выполнять приказы; 2) отказывался выполнять приказы и брал плату у заключенных; 3) отказывался выполнять приказы и требовал плату (вымогательство). Действительно, вымогать деньги у заключенных за то, чтобы не пытать их, аморально; но, конечно, хуже этих денег не брать, а пытать их, выполняя приказ.

Глава 5
Финансы

14. Частный фальшивомонетчик

Словарь определяет слово «поддельный» как «фальшивый, ложный, произведенный без права; сделанный как имитация чего-либо другого с целью обмануть кого-либо, выдавая поддельную копию за подлинную или оригинальную вещь». То есть подделка – это особый случай мошенничества. В общем значении мошенничества «ложность» состоит в том, чтобы отдать некий товар или предмет в обмен на другой товар или деньги. В случае с подделкой денег то, что отдается под видом подлинного, – это не предмет или товар, а сами деньги. Этот особый случай мошенничества представляет собой кражу, точно так же, как и мошенничество в целом. Однако с подделкой денег возникают некоторые осложнения.

Последствия подделки денег полностью зависят от того, выявляется ли факт подделки. Если да, то имеет место прямое воровство. Если подделка денег выявлена до того, как фальшивомонетчик передаст их первому получателю, его поймают с поличным, и факта подделки не произойдет (точка 1 на приведенной диаграмме).

Если подделка денег выявляется после того, как деньги переданы первому получателю, но до того, как он успел передать их далее (точка 2 на диаграмме), то подделка сводится к краже у первого получателя. Г-н Б отдает подлинный товар или услугу в обмен на кусок бумаги, который оказывается подделанным и ничего не стоит. Кусок бумаги уничтожается, и у первого получателя не остается ничего.

Если фальшивка выявляется после того, как первый получатель передал ее дальше (не зная об этом) второму получателю, но до того, как второй получатель смог передать ее третьему, то убыток несет второй получатель (точка 3).

Выявление подделки в разные моменты времени:



Второй получатель несет убыток, потому что он дал первому получателю что-то ценное и не получил ничего взамен. Если он сумеет найти первого получателя, то проблема того, кто несет убыток, осложняется еще и тем, что первый получатель ни в чем не виноват.

Возможно, убыток необходимо поделить между двумя получателями. Конечно, если удастся найти того, кто самым первым расплатился фальшивыми деньгами, и заставить его компенсировать потери, то никакого убытка не будет, потому что по сути факт подделки не будет иметь места. Но если после того, как оплата состоялась, найти никого из предыдущих участников цепочки нельзя, то получатель, обнаруживший у себя поддельные деньги, несет все издержки независимо от того, сколько раз они переходили из рук в руки.

Если факт подделки так и не выявляется, то ситуация становится радикально иной. Потери, связанные с подделкой, несет не один отдельный индивид, а общество в целом, причем довольно сложным образом. Потери не проявляются немедленно, потому что нет одного получателя, который теряет стоимость товара, отданного в обмен на фальшивые деньги.

И все же очевидно, что потери есть, – фальшивомонетчик приобрел нечто, обладающее стоимостью, никак не возместив это остальному обществу. Поскольку в любой момент времени в обществе так много товаров, а фальшивомонетчик получил часть из них путем мошенничества, должны быть другие члены общества, которые понесли потери.

Распространение потерь в обществе определяется повышением цен, вызванным дополнительными (фальшивыми) деньгами, находящимися в обращении. То, что цены повысятся в ответ на деятельность фальшивомонетчиков, давно известно, – ведь подделка увеличивает количество денег в обращении, а количество товаров и услуг останется прежним.

Цены не поднимутся все в один момент, но они и не будут расти равномерно, постоянно. Скорее всего, цены будут подниматься волнами, как вода в бассейне в ответ на падение камня, нарушившего равновесие. Сначала они пойдут вверх в той отрасли или сфере, к которой относится первый получатель фальшивых денег. Цены повысятся, потому что фальшивые деньги, потраченные в отрасли, являются «дополнительными», т. е. в отсутствие подделки они не были бы потрачены.

При этом первый получатель выигрывает. Он получил деньги, которые не появились бы, не будучи подделанными, и он может потратить эти дополнительные деньги там, где цены еще не поднялись. Первый получатель выигрывает эту разницу (она может быть значительной, хотя никоим образом не сопоставимой с выгодой фальшивомонетчика).

Второй получатель также выигрывает, как и все остальные получатели в начале распространяющейся волны. Все эти люди получают новые деньги до того, как фальшивки, попадая в оборот, толкают цены вверх.

Однако со временем появится получатель поддельных денег, который выйдет в ноль. Он получит деньги, когда еще сохранится возможность потратить часть из них там, где пока не произошло вызванного фальшивками повышения цен. Если он тратит свои деньги в сфере, не испытавшей скачка цен, он немного выиграет от инфляции, если нет – проиграет. В среднем люди на этой стадии денежной экспансии не получат особых выгод и не понесут особых потерь от подделки денег.

Люди, получающие фальшивые деньги после этой стадии, несут издержки расширения денежной массы. Прежде чем они получат дополнительные деньги, цены уже поднимутся. Когда подделки наконец дойдут до них, они уже понесут чистые потери. Есть некоторые группы людей (например, вдовы и пенсионеры), которые всегда теряют от подделки денег, потому что в процессе распространения инфляции, вызванной фальшивками, доходы этих людей остаются фиксированными.

Если все это так, то как же можно считать фальшивомонетчика героем? Основной результат выявляющейся в конце концов подделки – это обман человека, которого «оставили с носом». Основной результат не выявленной подделки – это инфляция, которая в конечном счете вредит многим из нас. Учитывая это, довольно странно называть фальшивомонетчика героем.

Основание называть героем обычного частного фальшивомонетчика заключается в том, чт.е. действующий первоначальный фальшивомонетчик и что деньги, подделываемые частным фальшивомонетчиком, не являются легитимными деньгами; на самом деле они сами – подделка. Одно дело говорить, что воровством является подделка подлинных денег; и совсем другое – что им является подделка поддельных денег!

Эту мысль можно пояснить аналогией. Брать чужую законную собственность – это воровство, и потому не имеет под собой оснований. Но такой запрет не действует применительно к собственности, на которую у вора нет законных прав (т. е. к украденной). Действительно, такие действия даже необязательно называть воровством. Другими словами, действие, которое на первый взгляд идентично воровству, не является неправомерным, если у жертвы нет законных прав на изъятые вещи. Если B украдет что-то у A, а C украдет это у B, то нельзя считать C виновным в краже. (Для простоты предположим, что C не может найти первоначального владельца A.) Принудительная передача товаров противоправна, только если первоначальный владелец является полноправным; в противном случае в этом нет ничего предосудительного.

Аналогично, из факта неправомерности подделки подлинных денег не следует незаконность подделки поддельных денег. Если обосновать утверждение о том, что подделка поддельных денег не является неправомерной и что «первоначальные» деньги – это подделка, то мы тем самым покажем, что частный фальшивомонетчик не виновен ни в каких преступлениях и, возможно, его следует считать героем.

Утверждение, что подделка фальшивых денег сама по себе не является неправомерной, основано на представлении о том, что это по форме идентично краже у вора. В исходном словарном определении подделки говорилось о «производстве без прав» и о том, чтобы «выдавать фальшивую копию за подлинную или оригинальную». Но если копируется подделка, то фальшивая копия не выдается за подлинную. Изготовитель подделки всего лишь передает еще одну фальшивую копию. И если производство без прав означает выдавать что-то за подлинное, то наш фальшивомонетчик не занимается этим, потому что не выдает ничего за подлинник, – он всего лишь пытается распространить свою работу как копию подделки.

Государство занимается подделкой реальных денег – золота и серебра.

Деньги, которые подделывает фальшивомонетчик, сами по себе являются поддельными. Они изготовлены не частным фальшивомонетчиком, а государством.

Это серьезное обвинение, которыми обычно не разбрасываются. Как бы непривлекательно это ни выглядело, но факт остается фактом: государство повсеместно занимается подделкой реальных денег – золота и серебра. После этого практически все государства запрещают использовать реальные деньги, разрешая только оборот фабрикуемых ими подделок. Это эквивалентно тому, что частный фальшивомонетчик не просто копирует деньги в обороте, но препятствует обороту «легальных» денег.

Рассмотрим денежную систему до того, как в нее глубоко проникло государство. Золото и серебро (и представляющие их бумажные сертификаты) были средством обращения. Государство не могло просто вторгнуться в эту систему и навязать свои «декретные» деньги – не обеспеченные золотом или серебром (fiat currency). Это деньги, основанные на принуждении со стороны императоров, королей и президентов, а не на добровольных решениях людей.

Люди не стали бы принимать их в качестве денег и ради них добровольно отказываться от заработанного тяжким трудом. Поэтому государство действовало постепенно в своем стремлении захватить контроль над денежной системой.

При золотом стандарте частные монетные дворы превращали золотые слитки в монеты. Вес этих монет удостоверялся частными монетными дворами, чья репутация относительно точности и неподкупности была их основным активом. Первым шагом государства стал захват монопольного контроля над монетными дворами, провозглашение того, что чеканка монеты – это право суверена и что частным монетным дворам нельзя доверять столь важную задачу. Таким образом государство национализировало монетные дворы.

Следующим шагом стала порча монеты (debasement). После того как на монету наносился портрет монарха, чтобы гарантировать вес и качество, монеты подвергались «выпотеванию» (т. е. чеканились с номинальным весом выше реального). Именно так и началось государственное фальшивомонетничество.

Третьим шагом стало принятие законов об узаконенном средстве платежа. Эти законы требовали, чтобы деньги обменивались и подсчитывались по своей номинальной стоимости и ни по какой другой (например, по весу). Монета номиналом 10 золотых унций могла быть законно использована для оплаты долга в 10 золотых унций, хотя реально весила лишь 8 золотых унций. Протесты кредиторов судебная система суверена игнорировала, основываясь на законах о легальном платежном средстве. Задача этих законов состояла в том, чтобы гарантировать прием денег, подделанных государством.

Государство вскоре обнаружило, что это все мелочи. На «выпотевание» монет существовали ограничения. Даже постепенная замена полновесных монет (содержание золота в которых равнялось номинальной стоимости) номинальными (которые как металл практически не имели стоимости) все равно не приносила достаточного дохода. Даже если бы государство отбирало 100 процентов стоимости монеты, то стоимость всех монет, вместе взятых, была ограниченна. И государство избрало курс действий, обладавший гораздо большим потенциалом для подделывания.

Был сделан четвертый шаг.[19]19
  Мы не претендуем на то, что описанные шаги делались последовательно и не перекрывались. Скорее, это иллюстрация для большей ясности изложения.


[Закрыть]
Государство прекратило просто менять золотые монеты на номинальные и начало создавать денежные знаки, номинал которых превышал весь объем принадлежащего государству золота. Ни стоимость золота в монетах, ни стоимость золота в слитках, ни даже стоимость золота в земле больше не ограничивали масштаб государственных подделок.

Эта инновация привела государственные подделки на пятую стадию, или первую «цивилизованную» стадию. «Гринбеки», долларовые банкноты, теперь можно было создавать без видимых ограничений. Печатные прессы были разогнаны до высоких скоростей. Инфляция, вызванная подделкой денег на государственном уровне, начала распространяться по современному миру.

Шестой шаг еще больше подстегнул государственные расходы. Подделка бумажных денег, начавшаяся на пятой стадии, стала «шагом вперед» по сравнению с подделкой монет, но перспектива захвата банков и денег на чековых книжках требовала большего. В зависимости от резервных требований к банкам банковская система могла расширять денежную массу во много раз с помощью хорошо известного «эффекта мультипликатора». Во всех растущих экономиках бумажные деньги по сумме обгоняют монеты, а объем средств на депозитах обгоняет количество бумажных денег. Так захват банков (а также монополии на выпуск монет и бумажных денег) открыл новые горизонты для государств-фальшивомонетчиков.

Снова прикрываясь тем, что свободному рынку якобы нельзя доверять, государство приняло закон о создании Центрального банка, а затем Федеральной резервной системы. Центральному банку была предоставлена монополия на выпуск банкнот, а также кредитно-денежные инструменты (операции на открытом рынке, установление учетной ставки, кредиты банкам), чтобы поддерживать всю банковскую систему в гармоничном состоянии фальшивомонетничества.

Главный аргумент государства состоял в том, что так называемые свободные, или спекулятивные, банки, находившиеся в основном в труднодоступных районах Среднего Запада, небрежно относились к обеспечению своих банкнот. В основном это обвинение было справедливо. Однако причины этого, истоки которых связаны с войной 1812 года, весьма характерны. Во время этой войны банки Новой Англии были самыми устойчивыми в стране. Новая Англия также относилась к тем районам страны, которые в наибольшей степени выступали против войны. Поэтому центральное правительство было вынуждено заимствовать у банков Среднего Запада, выпускавших банкноты в количестве куда большем, нежели их запасы золота.

(Государство без всяких оснований претендовало на обязанность поддерживать финансовую стабильность банков, но изменило своему слову.) Государство расходовало большую часть этих денег (в форме банкнот) в Новой Англии. Когда эти банки предъявили средне-западные банкноты к погашению, то государство, еще дальше уклоняясь от провозглашенных им же самим обязанностей, объявило «банковские каникулы» и разрешило «свободным» банкам не выполнять свои обязательства в течение нескольких лет.

Дальнейшая бурная политика, проводившаяся этими банками впоследствии, принесла им дурную репутацию и дала государству основание вмешаться. Таким образом, само государство поощряло частные банки к производству фальшивых денег.

На этой стадии развития, как говорится, в мази была только одна муха – которая и привела государство к седьмому шагу. Одни страны участвовали в производстве фальшивок и создании инфляции более активно, чем другие. Но когда в одной стране инфляция, вызванная поддельными деньгами, выше, чем в других, эта страна оказывается впутанной в трудности с платежным балансом. Если правительство государства A подделывает деньги более быстрыми темпами, чем правительство государства B, в государстве A цены будут расти быстрее, чем в B. Государству A будет легче покупать у B и труднее – продавать ему, так что импорт государства A (то, что оно покупает) превысит его экспорт (то, что оно продает). Непосредственным результатом дисбаланса между импортом и экспортом станет переток золота от A к B для оплаты этого превышения. Но поскольку количество золота ограничено, это не может продолжаться без конца.

Есть несколько вариантов действий. Правительство A может ввести налог на импорт (тариф), или же правительство B может ввести налог на экспорт. Обе страны могут установить квоты, запрещающие торговлю сверх некоторого предела. Государство A может девальвировать свою валюту, что облегчит ей экспорт и затруднит импорт. Или же государство B может ревальвировать свою валюту с противоположными эффектами.

С каждым из этих вариантов связаны свои проблемы. Тарифы и квоты мешают торговле, специализации и международному разделению труда. Девальвации и ревальвации нарушают работу системы международной торговли, на создание которой мир потратил так много времени. Кроме того, они не решают проблему дисбаланса, и валютные кризисы неизбежно возникают вновь и вновь, когда происходят изменения в относительной стоимости различных мировых валют.

Мировой центральный банк заставил бы все банки инфлировать в унисон.

Мир сейчас находится на стадии этого седьмого шага, поэтому трудно проследить его завершение. Впрочем, отмечаются две тенденции. Первая – проведение всемирной конференции по кредитно-денежным вопросам, примером которой является Бреттон-Вудс. На конференциях такого рода ведущие фальшивомонетчики-инфляционисты собираются, чтобы обсудить возможные средства от последствий их деятельности (хотя, конечно, они не формулируют свою роль таким образом).

Обычно они обсуждают возможность принятия некого варианта системы центрального банка, действующей в США, для использования во всемирном масштабе. Были предложения создать международный эквивалент нашей Федеральной резервной системы. Сильный мировой банк подобного типа имел бы примерно такую же власть над всем миром, что и национальный банк – над своей страной. Он мог бы заставить все банки инфлировать в унисон и направлять инфляцию так, чтобы никто кроме него не мог заниматься созданием фальшивых денег. Однако каждый национальный центр фальшивомонетчиков до сих пор ревностно защищал свою власть, и поэтому такой всемирный центральный банк до сих пор не создан.

Альтернативой, которую популяризирует Милтон Фридман из Чикагского университета, является система «гибких обменных курсов». Она функционирует таким образом: как только цены или стоимость валют двух стран перестают соответствовать друг другу, происходит автоматическая корректировка, т. е. курсы валют разных стран друг к другу могут меняться. Это существенно отличает систему от соглашений, достигнутых на предшествующих мировых конференциях по кредитно-денежным проблемам, согласно которым цены валют фиксированы по отношению друг к другу.

Если при системе гибких курсов инфляция в стране A растет быстрее, чем в стране B, то появится относительное избыточное предложение валюты страны A, что приведет к снижению ее цены, отказу от импорта, повышению привлекательности экспорта.

Колоссальным преимуществом системы гибких обменных курсов по сравнению с системой фиксированных курсов является то, что она автоматическая. Поэтому удается избежать кризисов, которые в системе фиксированных курсов будут случаться каждый раз при изменении цен валют по отношению друг к другу.

И все же обе эти системы представляют собой искусственные попытки подавления негативных последствий государственных схем, основанных на фальшивых деньгах и инфляции. Поэтому ни одной из них отдать предпочтение нельзя.

Парадоксально, но негативные последствия – это хорошо. Боль в теле может служить предупреждением о более серьезных заболеваниях и потому полезна. Так же и проблемы с платежным балансом могут быть сигналом угрозы международной инфляции. Попытки сгладить эти трудности с помощью гибких обменных курсов оставляют мировую экономику открытой для разрушительного действия инфляции. Для мировой экономики в целом и для каждой отдельной страны в отдельности было бы гораздо лучше, если бы правительства не изобретали способы продолжать изготовление фальшивых денег и вытекающую из этого инфляцию, а полностью отказались от такой политики.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации