Читать книгу "Стряпчий и другие рассказы"

Стряпчий и другие рассказы
В. В. Чернов

© В. В. Чернов, 2024

ISBN 978-5-0062-6979-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стряпчий

Попасть в адвокатуру в конце прошлого столетия было все еще сложно.

Костяк составляли люди определенной национальности. Профессия передавалась из поколения в поколение. Адвокаты были грамотные, работу выполняли хорошо. Клиента до нитки не обдирали.

Для зачисления в Московскую городскую коллегию адвокатов, требовалось сдать серьезный экзамен.

Я лично стал адвокатом только со 2-го раза. Мэтры завалили.

Первое время приходилось много работать, почти бесплатно. Ну, не совсем бесплатно. Какие-то, небольшие деньги государство перечисляло за работу по уголовным делам безденежных клиентов. Но это были крохи. Надо было нарабатывать клиентуру.

Перед рассмотрением очередного такого дела, заглянул в кабинет к судье Виниченко.

– Валентина Николаевна, можно?

– Заходи Чернов. Чего хотел?

– Да, там, завтра будет дело по наркотикам. Следователь вменяет сбыт. Ну, какой там сбыт? Притянули за уши. Совсем сдурели.

– Так, не мешай мне готовиться. Давай, иди, – махнула рукой на дверь.

– Ну, Валентина Николаевна, паренек только начинает жить. Положительный. Семья хорошая.

– Слушай Чернов, тебе легче дать, чем отказать. Иди, пока не разозлилась!

Я, конечно, понимал, что судья со мной разговаривать по существу дела не будет. Но хотелось как-то заострить ее внимание на этом деле. Маленькая адвокатская хитрость.

Виниченко – женщина интересная, с юмором. По натуре холерик. В зале, перед началом слушания, всегда высказывала свое мнение об участниках процесса. И адвокат у нее балбес, ничего не понимает в юриспруденции. И обвинитель – представитель прокуратуры, ничем не лучше. Нагородили огород, сами не понимают, что вменяют. Следователь, который вел дело, вообще случайный человек в правосудие. Ну, а что касается сотрудников милиции, которые осуществляли задержание, то им самим самое место на скамье подсудимых.

Промыв всем мозги, резко меняла тон. Улыбалась: – Ну, хорошо. Давайте работать.

И надо сказать, что ее приговоры редко кто обжаловал. Придраться было не к чему. Высокий уровень.

Дело, которое слушалось в этот день, было не сложное. Доказывать ничего не надо было. Все очевидно.

Потерпевшие – мама и дочь, 25-летняя девица по имени Оля. Лицо уж очень ассиметричное. Дурнушкой назвать нельзя, но что-то отталкивающее есть. Живут вдвоем, но верховодит дочь.

Подсудимый – ранее неоднократно судимый Сергей Горелов. Симпатичный, веселый, можно сказать бесшабашный молодой человек.

Познакомились по переписке, когда Горелов отбывал очередной срок. После освобождения приехал к потерпевшим и остался жить. Правда, недолго.

Когда мать с дочкой ушли на работу, вынес все, прихватив даже ложки.

На суде охотно рассказывал об этом. Смеялся.

Когда судья дала слово потерпевшим, Оля попросила его строго не наказывать. Она его очень любит, и будет ждать.

Я, с улыбкой, посмотрел на судью и развел руками, мол, я здесь ни при чем, никого не уговаривал.

Виниченко, молча, кивала головой. В глазах – жалость.

Я сидел и думал: «Встречаются же такие женщины. Или сердце большое, жаждущее всех обогреть и приютить. Или полная дура».

Скорее всего, второе.

Криминальная семейка

Встав пораньше, поспешил из Митино, где на тот момент проживал, в СИЗО №2, так называемую «Бутырку». Надо было уточнить с подзащитным кое-какие детали по делу. Согласовать линию защиты.

В метро «Тушинская», перед турникетом толпился народ. В стране перестройка. Люди сонные, недовольные. Еле ноги передвигают. Что будет впереди, никто не знает. Передо мной – женщина с отпечатком подушки на голове. Не причесанная. Видно, как упала на подушку, так и не шевелилась до самого утра. Идет к турникету, носом клюет.

Неожиданно сзади громкий мужской голос: – А ну, пошевеливайся великий русский народ! Скоро вас евреи загонят в резервацию!

Все сразу встряхнулись, зашевелились, пошли быстрее.

Я заулыбался. Лично я к ним не испытываю никакой неприязни. В школе дружил с Мишей Уриновским, в институте – с Сашей Лантоном. Ребята нормальные. Не пьют. Знают, чего хотят.

После следственного изолятора заехал в юридическую консультацию.

– Виталий, зайди ко мне, на минуточку, – крикнул через открытую дверь. заведующей консультацией Рыбаков.

Зашел, поздоровался.

– Вот, возьми телефончик. Созвонись. Заключишь соглашение. Люди не богатые, но за работу заплатят. Да и для практики хорошо.

Вечером встретился с матерью будущего подзащитного. Женщина лет сорока. Миловидная, но уже немного потрепанная жизнью. Крутится на двух работах. Муж – пьяница, двое детей. Старший сын Виктор, пятнадцатилетний подросток, вместе с друзьями, через окно ночью, залезли в детский садик. Утащили сок, еще какие-то продукты, транзисторный приемник. Разбили окно, выломали дверь.

Ну, думаю дело простое, много времени не займет.

Попросил мать подзащитного собрать характеристики. Успокоил: – По первому разу отделаемся условным сроком. Пусть только до суда посидит дома, поменьше по улице шатается.

Сглазил. Через две недели Витю задержали за грабеж часов у такого же подростка.

Следователь изменять меру пресечения – подписку о невыезде, не стал. Видимо посчитал, что все это недостаточно серьезно. Я снова переговорил с мамой подзащитного.

– Да, что я могу сделать? Он меня не слушает совсем.

– А отец? Пусть стукнет кулаком по столу! Вправит немного мозги! – говорю я.

– Отец!? Отец сам под следствием! А вы бы не могли взять на себя еще защиту мужа?

– Господи! А там то что?

Оказалось, работяга—алкоголик пытался вывезти с территории завода «Серп и молот» какие-то железные болванки для продажи частной фирме. Задержали.

Вот тебе и дело простое. Попал. И отказаться нельзя от защиты, не гражданское дело.

Отец – «тошнотик», худой, безвольный человек и сынок, с повернутыми мозгами. Будущий представитель уголовной романтики. А там уже подрастает второй мальчик. С восхищением смотрит на старшего брата.

Успеть бы закончить дела.

Работаю со следователем, то по одному делу, то по-другому.

И вот уже выходим на ознакомление со всеми материалами дела. Для передачи дела в суд. Назначили дату.

«Слава Богу!» – думаю про себя.

Но за день до этого, Виктор с товарищем совершают уже разбойное нападение. Под угрозой применения ножа, отобрали плеер, деньги.

Следователь схватился за голову, я – за стол, чтобы не упасть. Все в шоке.

Витю сразу же арестовали. Видно, товарищ не понимает хорошее к нему отношение.

Поместили в 5-ый следственный изолятор на Водном стадионе.

В камере поначалу храбрился. Сбылась мечта идиота. Приобщился к уголовному миру.

Шло время. Уголовное дело передали в суд. Но рассмотрение постоянно переносилось. То в изоляторе карантин, то судья заболеет, то конвой не обеспечат, то предыдущее дело в процессе затянулось.

Через полгода нахождения в изоляторе, подзащитный начал хандрить. Веселье поубавилось. Стал задумываться. Да и мне уже порядком надоело «легкое» дело.

Но все когда-то заканчивается.

На суде вел себя тихо. Мне даже стало, его немного жаль. Гнилое семя. Что из него может вырасти? Ничего.

И это в лучшем случае.

Позиция

Проработав три года в Московской городской коллегии адвокатов, набрался опыта, приобрел свою клиентуру. Уже не надо было искать, кого защищать. Граждане звонили сами и просили заключить соглашение. Так сказать, передавали из рук в руки.

Как-то домой вечером позвонил мужчина, назвавшийся Пьяновым, и попросил осуществить защиту пасынка Андрея Лунина. Договорились о встрече.

На следующий день в юридической консультации меня дожидались Пьянов и Татьяна Лунина, мама подзащитного. Сам Андрей в это время находился в больнице. Проходил реабилитацию после пулевого ранения.

Заключили соглашение. Ордер на ведение дела вручил следователю.

Узнал обстоятельства дела.

Подзащитный помогал матери на рынке торговать товарами из Китая. Подносил тюки, охранял. За это получал карманные деньги. Но их явно не хватало. После армии хотелось погулять с девочками, потусить в ночных клубах.

Нужны деньги и не малые. А где их взять?

С дружком Яковлевым решили заняться гоп-стопом. Ну ладно Лунин, а зачем это понадобилось Яковлеву? Непонятно. Мальчик из очень обеспеченной семьи. Даже служил на автобазе Министерства Обороны РФ в Крылатском. Наверное, не хватало острых ощущений.

Место для ограбления выбрали рядом с гаражами, между супермаркетом и жилым сектором. Не учли одного, территория в вечернее время патрулируется нарядом ППС.

Когда Яковлев вырвал у прохожей сумочку и бросил ее Лунину, женщина, несмотря на угрозы, вцепилась в него, истошно крича. Лунин кинулся бежать.

Как раз в это время проезжала патрульная машина. Двое сотрудников схватили Яковлева, заламывая ему руки. А третий, достав пистолет, преследовал Андрея.

Лунин летел по крышам гаражей, как на крыльях. Парень спортивный.

Параллельно Андрею, внизу бежал милиционер, размахивая пистолетом. Раздались первые выстрелы, призывы остановиться. Бесполезно. Ничего не слышал.

Одна из пуль попала в Андрея, повредив левую почку. Сумка улетела за гаражи.

Надо сказать, что в то время, применение оружия было еще редкостью. Многие сотрудники старались пистолет не брать на дежурство. За применение спрашивали строго. Вплоть до увольнения. А если наступали серьезные последствия, могли возбудить уголовное дело. Такие были времена.

Подзащитный практически стал инвалидом.

Перед окончанием предварительного следствия, ко мне подошел адвокат Яковлева. Пытались выработать единую линию защиты. Предлагал давать показания, что ничего не было, потерпевшая обозналась. Ребята ни при чем, случайно оказались у гаражей.

Я понимал, что родители Яковлева даже в мыслях не допускали, что сын преступник. Всегда такой хороший мальчик был. Уже и невесту подобрали из приличной семьи, своего круга. И что теперь, все прахом? Что скажут люди? Нет уж! Только не он.

Адвокат не перечил. Боялся потерять денежных клиентов. То же самое, хотел от меня.

В этом мы с ним разошлись. Он злился, но ничего сделать не мог. Каждый сам за себя.

Конечно, в идеале, адвокатам надо договариваться. Но здесь другое дело.

Мой подзащитный находился до суда, учитывая состояние здоровья, под подпиской о невыезде, а Яковлев арестован. Оба привязаны к грабежу капитально. Отрицать глупо. Поэтому вместе с родителями и подзащитным, сделали упор на сбор положительных характеристик, справок о состоянии здоровья. Парень и так уже наказан. Вину осознал, раскаялся.

Не ошиблись. Лунин получил условный срок, а Яковлев – реальный, четыре года лишения свободы. Правда, отсидел не весь срок. Думаю, помогли связи родителей и деньги, деньги, деньги…

Справедливость

В Советское время, как следует из трудов Марксизма-Ленинизма, пролетариат был могильщиком капитализма. Наступила перестройка и уже капитализм закопал пролетариат, вместе с моральным кодексом строителя коммунизма.

Заводы растащили, месторождения полезных ископаемых поделили. Поломали систему образования и воспитания молодежи. В страну хлынул поток наркотиков.

Создали специальную службу по борьбе с этим злом. Набрали сотрудников. Стали требовать результаты.

Но вместо того, чтобы выявлять крупные каналы сбыта, что требует много времени, терпения и умения, пошли по легкому пути. Сошлись лень и корысть. А мы чем хуже новых нуворишей?

Зная все места сбыта, их не прикрывали, а «доили», получая свой процент. Одновременно задерживали некоторых покупателей, вменяя им хранение и употребление наркотиков. Делали «палки». Создавалась видимость бурной деятельности.

Полностью изъятый героин не уничтожался. Оседал в сейфах сотрудников и в дальнейшем попадал в карманы других граждан. Круговорот наркотических средств. Замкнутый цикл. И как следствие – рост показателей работы отдела.

Суды были завалены уголовными делами такой категории.

Задача адвоката состояла в развале в суде таких дел. А если не получится – смягчить наказание, перейти со сбыта на приобретение.

В Пресненском суде слушалось дело по обвинению Смирнова в сбыте наркотических средств. Статья серьезная. Срок большой.

Сам случай произошел в ночном клубе, где подзащитный находился с другом. Молодые люди употребили ЛСД, поделив марку на двоих. Наркотик полусинтетический, галлюциноген. Вызывает одурманивание. Разрушает клетки головного мозга. В прошлом применялся в психиатрии для лечения больных.

Во время задержания, друг перевел все стрелки на Смирнова. Уж, не знаю, кто приложил к этому руку, но в первых показаниях, без адвоката, подзащитный брал всю вину на себя. Наркотик якобы был его. А это сбыт.

Переговорив с подростками, выяснил, что марку ЛСД они купили в клубе на двоих. Деньгами скинулись в равных долях. Взяли дозу исключительно для собственного потребления. А это меняет дело.

Спрашиваю у Смирнова: – Зачем же ты взял все на себя?

– Сотрудники милиции посоветовали. Сказали, что так будет лучше. Меньше дадут.

Да, думаю, развели парня. Вместо незаконного приобретения для личного использования, вменяют сбыт. К тому же подзащитный мог показать настоящего сбытчика, но это никого не заинтересовало. Значит, кому-то не выгодно его светить. Видно, хорошо «башляет», да еще и клиентов регулярно сдает.

Перед судебным заседанием еще раз переговорил с подзащитным и родителями. Настоятельно рекомендовал Смирнову отказаться от первоначальных показаний, предупредив о серьезных последствиях.

– А, не будет ли хуже? Скажут, специально меняет показания. Хочет запутать дело, – поинтересовался отец.

– Хуже уже не будет. Хуже некуда. Скажет, что заблуждался. Сотрудники наркоконтроля убедили так сказать.

В суде я пытался доказать, что сбыта не было. Обыск, в квартире Смирновых, ничего не дал, больше никаких наркотиков не нашли.

Подзащитный, несмотря на давление представителя прокуратуры, держался выработанной позиции.

Получилось. Судья пришла к мнению, что обвинение натянуто, переквалифицировав со сбыта на незаконное приобретение.

Справедливость вроде восторжествовала. Но гадкое ощущение осталось. Что творим? Вместо того, чтобы прикрывать «гадюшники», спасать детей, зарабатывают деньги, создают видимость работы.

Анастасия

С утра в юридической консультации №3 МГКА царил легкий ажиотаж.

В Пресненском суде города Москвы начинался процесс по обвинению четырех жителей Республики Беларусь в разбойном нападении на известную певицу Анастасию и ее менеджера.

Нападение произошло на Старом Арбате во время следования на студию звукозаписи.

На стороне подсудимых участвовали адвокаты Проскурин, Качмазов, Попов и я. Представителем потерпевшей стороны, по соглашению, был адвокат нашей же консультации Олег Кулагин.

За день до слушания дела, в консультации терзали Кулагина: – Олег! Ну, ты жучила. Как тебе удалось заполучить такое дело?

Всем было интересно. Дело резонансное. Потерпевшая известна далеко за пределами страны. Оплата по соглашению хорошая. Да и связи в артистической среде не помешают.

В отличие от него, мы работали по назначению суда и наши расходы компенсировались за счет средств федерального бюджета, то есть по минимуму.

Подзащитные народ бедный. Приехали в Москву на заработки. Ребята молодые, здоровые. До этого проживали в сельской местности. Строительной специальности не имели, поэтому на стройке были разнорабочими, делали, что прикажут. При расчете получили копейки. Озлобились. Вечером ходили по Арбату, рыскали, где бы достать деньги.

В это время, Анастасия следовала на студию звукозаписи, для оплаты нового альбома. С собой было 10 тысяч долларов США.

Во время налета деньги пропали, а певице сломали нос. Серьезно пострадал помощник Анастасии.

В ходе предварительного и судебного следствия, так и не установили, кто навел грабителей. Или это случайное стечение обстоятельств. И Анастасия оказалась не в то время и не в том месте.

Подзащитные упорно молчали. В содеянном не раскаивались.

Я понимал, что белорусы и сами потерпевшие. Несчастные, забитые люди. Время было такое. Новые хозяева жизни, быстро разбогатевшие выскочки, не жаловали простой народ. Отсюда такая жестокость.

Но жалко разбойников не было. Отработали формально. Извинились за них перед «Королевой золотого песка…». А белорусы поехали осваивать Север.

Вообще-то за период работы в адвокатуре, кого только не приходилось защищать.

Вместе с адвокатом Юрой Свириным участвовал в процессе по обвинению двух жриц любви в краже.

И смех, и грех. Дурнее потерпевших и подсудимых, видеть не приходилось.

Двое совладельцев небольшой строительной фирмы пригласили к себе в офис девиц легкого поведения. Телефон взяли из объявления о досуге.

Всю ночь веселились, кувыркались. Несколько раз бегали за выпивкой, заказывали пиццу. Причем деньги доставали из сейфа, прямо при ночных бабочках. Ключ так и торчал в дверце сейфа.

Утром, проспавшись, очухались. Денег в сейфе нет. Бабочки упорхнули.

В суде и те, и другие смеялись. Девушки обещали вернуть деньги, как только заработают честным трудом. Получили условный срок. Потерпевшие не возражали.

Улика

Утром решил заглянуть в Юридическую консультацию №3 МГКА. В 12 часов в Пресненском суде слушалось дело по разбою. Так, что время было достаточно, чтобы пообщаться с коллегами.

В дверях неожиданно столкнулся с заведующим консультацией Рыбаковым.

– На ловца и зверь! – пошутил Владимир Георгиевич. – У тебя во сколько процесс?

– В двенадцать, в Пресне.

– Ну, тогда возьмешь небольшое дело. Так, ерунда. У того же судьи. Только в пол-одинадцатого.

У секретаря судьи познакомился с делом. Составил небольшое досье.

Вошли в процесс. На скамье подсудимых мужчина. На вид лет 50. В очках. Взгляд отрешенный. Немного растерянный. Среднего роста, худощавый. Волосы на голове торчат во все стороны. Так, на мой взгляд, до конца и не понял, что с ним произошло. Видно не мог своим умом, умом образованного человека осознать, что так могут поступать люди – лучшее создание творца.

Гораздо позднее я понял на кого он был похож. В фильме «Назад в будущее» был ученый, который все время что-то изобратал. Так вот, почти одно лицо.

Подсудимый тоже относился к ученому миру. Преподавал в институте.

Из материалов дела следовало, что в перерыве между лекциями, он решил выпить кружку пива. А поскольку быстро, без проблем, это можно было сделать в пивной, туда и зашел.

Не успев допить напиток, был задержан двумя сотрудниками патрульно-постовой службы, то есть милиционерами.

Профессора доставили в отделение милиции, где у него из кармана плаща, при понятых, изъяли металлическую складную дубинку. Ее, в отличие от резиновой, одно время выдавали начальствующему составу органов внутренних дел.

Быстро провели исследование и признали холодным оружием. Этого посчитали достаточным, чтобы задержать человека, предъявить ему обвинение и дело направить в суд.

Преподаватель ничего пояснить не мог. Божился, что видит дубинку впервые. Был крайне подавлен.

Судья, зачитав обвинительное заключение и понимая всю абсурдность обвинения, сразу обратилась к защите с вопросом, есть ли какие ходатайства.

– Ваша честь! Исследование не может считаться доказательством по делу, хотя проведено дежурным экспертом. Необходима полноценная экспертиза с ответственностью эксперта за дачу ложного заключения. Поэтому, прошу суд направить дело на дополнительное расследование, – сразу заявил я.

Судья этого только и ждала. Ученого освободили из-под стражи в зале суда, а дело направили обратно. Где оно благополучно сгинуло. Следом, в Управление внутренних дел, пошло представление о халатном отношении сотрудников к обеспечению доказательств по уголовному делу.

А я долгое время все никак не мог успокоиться. Все представлял себя на месте этого преподавателя, тихого, интеллигентного человека.

Сколько пережил всего невиновный человек. Какое доверие будет у него к работникам милиции. И ведь ничего сделать нельзя против грубой силы. И если бы все было сделано юридически грамотно, то не миновать судимости.

Конечно, это порождение все той же палочной системы, когда с сотрудников требуют не только административные задержания, но и уголовные дела.

До этого, в моей практике, встречались случаи фальсификации, как среди начальствующего состава уголовного розыска, так и сотрудников ГАИ. Но чтобы этим стали заниматься рядовые сотрудники ППС, это уже финишь.

Сказались последствия перестройки. Ломали систему. Ломали через коленку. Вместо тщательного отбора сотрудников, в милицию осуществлялся набор. Иногда за деньги. Даже мои близкие знакомые, устраивая сына в Московскую специальную среднюю школу милиции, заплатили посредникам четыре тысячи долларов. Деньги надо отрабатывать.

Менялся качественный состав. Если при прежней власти, в милиции работали единицы представителей, так называемой «кавказской национальности», то теперь южный менталитет уверенно расчищал себе дорогу.

Безумная политика верховной власти начинала приносить свои плоды.