Читать книгу "Удар с неба. Воздушные десанты в ХХ веке"

Обычно, для совершения прыжков с турели на учениях назначали наиболее физически крепких парашютистов, которых не смог бы сорвать сильный ветер в момент, когда они по предварительной команде вылезут через верхние люки на борт фюзеляжа. При малейшей неосторожности парашютисты рисковали сорваться вниз или повиснуть на хвосте самолета. Свесив ноги за борт и уцепившись за турельные дуги, они в таком положении сидели иногда минут по пять, ожидая команду «Пошел». Кроме того, с каждой стороны фюзеляжа на крыле стояло лицом к хвосту самолета по четыре-пять человек, держась за поручни. В дверь прыгали инструктор и старший десантной группы.

Таким образом, почти вся парашютная группа располагалась перед прыжками с парашютом снаружи самолета, крепко держались за веревки, поручни и турельные установки. Выдерживая огромное сопротивление встречного воздуха, парашютисты с нетерпением ждали, когда штурман покажет белый флажок – сигнал «Пошел». Сигнал этот трудно было видеть всем, особенно сидящим на турели, так как сильный встречный ветер проникал за летные очки и глаза слезились, поэтому давались дублирующие сигналы голосом или коротким ударом по спине. При такой несовершенной сигнализации бывали случаи, когда отдельные парашютисты и целые группы раньше времени покидали самолет. Мне вспоминается один такой случай из собственного опыта.

Свой пятый прыжок я совершал с турели: другие точки отделения от самолета уже были мною освоены. С правого и левого бортов самолета на двух турелях сидели по четыре человека, плотно прижавшись друг к другу, держась одной рукой за турель, другой – за вытяжное кольцо парашюта.

Прыгали сначала нечетные, затем четные номера с каждого борта. Например, с правого борта – первый и третий, а с левого – пятый и седьмой, затем с правого борта – второй и четвертый, с левого – шестой и восьмой. Такой порядок был вызван тем, что при одновременном отделении парашютистов от самолета бывали случаи, когда люди сталкивались друг с другом в воздухе и приземлялись с ушибами или влетали друг другу в стропы в момент раскрытия парашютов.

На предпрыжковой тренировке первым для прыжка с турели инструктор назначил меня. За мной должны были прыгать остальные, соблюдая установленную очередность. Для моего отделения инструктор установил сигнал для прыжка – легкий удар рукой по спине.

Прыгать мы должны были на незнакомую местность с последующим выходом по азимуту в район сбора роты. После продолжительного полета парашютисты заняли свои места по предварительной команде и, рассматривая с высоты 1200 метров землю, старались угадать, какой грунт на площадке приземления.

Я сидел первым с правого борта, и весь поток встречного ветра с огромной силой давил на мой левый бок и наклоненную к плечу голову. Очки на носу передвигались, отчего слезились глаза. Вдруг меня хлопнули по спине так, что я чуть не сорвался. Не ожидая повторного удара, я нагнулся и соскользнул, а чтобы выдержать время и не зацепиться за хвост самолета, левой рукой провел по гофрированной поверхности фюзеляжа и, только когда отделился от самолета, дернул кольцо вытяжного троса. Осмотрев купол парашюта, оглянулся вокруг и был крайне удивлен: в воздухе, кроме меня, никого не было, а самолет улетел уже далеко. «Видно, допустил какую-то ошибку, – подумал я, – или прыгать запретили». Высота была большая. Стал прикидывать место приземления. Взглянув вниз, увидел громадное картофельное поле – мечта парашютиста! Но не к нему меня несло…

Довольно на большой скорости ветром меня несло к роще, что виднелась в конце поля, а за ней просматривалась деревенька с церковью.

Невольно вспомнил советы инструктора, как следует встречать препятствия. Я плотнее сжал ноги, скрестил перед лицом руки и приготовился к приземлению на деревья.

Когда летел к роще, успел заметить, что там расположено сельское кладбище. В голове пронеслась неприятная мысль: «Лечу прямо с доставкой на кладбище. Воткнусь на какой-нибудь железный крест и буду сидеть на колу, как казненный в древние века». Но вот уже над самым кладбищем порывом ветра купол рвануло вперед, я качнулся как маятник, и кладбище осталось за спиной.

Но легче мне от этого не стало. К кладбищу примыкал огороженный двор с постройками и садом, а рядом с ними в небольшом парке стояла церковь.

С высоты 100–150 метров я успел заметить, что, пожалуй, на церковь не попаду, но вот домика или какого-нибудь сарая не миновать, и тут же стал соображать, как лучше приземлиться на крышу. У меня не было сомнения в том, что если не попаду на стропила, то соломенную крышу пробью ногами до самого чердака. Если же попаду в сад – все будет хорошо.

Между тем, после того как я пролетел кладбище, порыв ветра ослаб, и парашют понес меня на дом. Как только я стал подходить к коньку крыши, машинально поднял ноги, шлепнулся по другую сторону крыши и заскользил вниз вслед за гаснувшим парашютом.

Справа заметил трубу, прикрытую сверху дырявым горшком – своеобразным пламегасителем. Чтобы удержаться на крыше, схватился за трубу и… вместе с ней поехал вниз. Горшок и рассыпавшиеся кирпичи трубы основательно оглушили меня на земле, из глаз, что называется, искры посыпались, вo дворе творилось что-то невероятное. Белый шелк парашюта закрыл почти весь двор. Истошно кричали и барахтались внезапно попавшие под него куры, гуси, поросята.

Старушка, хозяйка дома, с криком пронеслась мимо меня на деревню. Собственно, в этом не было ничего удивительного. Ведь это был 1934 г., когда над далекой белорусской деревенькой редко пролетали самолеты.

Почему же я один оказался в воздухе? На разборе прыжков я утверждал, что прыгнул по сигналу, но инструктор меня не поддержал. И только несколько позже, после горячих споров, мой сосед, сидевший на турели ко мне спиной, признался, что его чуть не сорвало ветром и он, хватаясь за дуги турели, нечаянно ударил меня по спине.

Вот к чему приводил столь примитивный способ сигнализации!»

В ходе боевой подготовки частей и подразделений совершенствовались способы выброски личного состава, вооружения и техники, вырабатывалась тактика применения воздушных десантов, испытывались парашюты; проходила проверку организационная структура частей и подразделений; усиленно развивалась воздушно-десантная техника и средства десантирования. Экспериментальные прыжки проводились не только летом, но и зимой. Условия их совершения усложнялись. Осуществлялись прыжки в сумерки и ночью, на воду и лес, проводились эксперименты по отделению с различных элементов конструкций тяжелых бомбардировщиков ТБ‑1 и ТБ‑3, использовавшихся для совершения прыжков – с крыльев, со стабилизаторов, из бомболюков, парашютисты прыгали с оружием, в противогазах, во время снижения вели огонь и метали гранаты. В это же время в Ленинградском военном округе на гатчинском аэродроме прошло испытание по десантированию парашютистов в средствах химической защиты.

Было установлено, что выброска парашютного десанта может быть проведена на местность, зараженную химическими отравляющими веществами. Кроме того, необходимо отметить и проводившиеся в 30‑е гг. разработки и исследования воздушно-десантной техники. Так, уже в 1931 г. начались испытания специальных подвесок для перевозки под фюзеляжем самолетов автомобилей, легких орудий и других тяжелых боевых грузов, а также буксировка планеров. Появились парашютные платформы для сбрасывания с грузовыми парашютами 76‑мм полевых орудий, автомобилей типа «пикап», мотоциклов с коляской и танкеток. В плане экспериментально-исследовательских работ фигурировала даже разработка прибора для подхвата грузов и людей на самолет с земли. Интересной была работа по расширению возможностей самолета ТБ‑1 по увеличению дальности десантирования дозаправкой его в воздухе

Необходимо также отметить и порядок подчиненности десантных формирований. Постановлением Реввоенсовета СССР все они подчинялись командующим округов, в то время как начальнику ВВС РККА – только по летным и инженерно-авиационным вопросам.

За постановлением Реввоенсовета последовали Указания НКО по оперативно-тактической подготовке ВВС РККА на 1933 г. В документе отмечалось, что количественный и качественный рост ВВС позволяет во всей широте поставить вопрос о самостоятельных действиях крупных авиационных соединений по объектам тыла противника. Было решено найти более широкое применение авиадесантам в пространственной операции.

Первые крупные воздушные десанты

Первый крупный парашютный десант был выброшен осенью 1933 г. в составе 900 вооруженных парашютистов на маневрах Белорусского военного округа под Лугой в наступлении войск вслед за огневым валом для воспрещения отхода «противника» с фронта и подхода его резервов из глубины. Выброска десанта, при этом, проводилась на противотанковый рубеж обороны «противника». Учения подтвердили способность десанта обеспечивать поддержание общевойсковыми объединениями устойчивых темпов наступления в глубине обороны противника.

Особенно широко десантные формирования были представлены на маневрах Киевского военного округа в сентябре 1935 г. Эти маневры были наиболее показательными для Красной армии участием в них всех родов войск. На них отрабатывались прорыв укрепленной оборонительной полосы «противника» стрелковым корпусом, усиленным танковыми батальонами и артиллерией РГК, развитие прорыва кавалерийским корпусом, применение крупного воздушного десанта, маневр механизированного корпуса совместно с кавалерийской дивизией для окружения и уничтожения в своем тылу прорвавшейся группировки войск противника.

Десантирование было проведено неподалеку от Киева в районе Бровары на дальность 280 км для захвата переправы через реку Днепр в упреждение подхода резервов «противника» из глубины. Вначале в течение 1 ч. 30 мин. был выброшен парашютный эшелон в составе 1188 человек (усиленная 3‑я авиационная бригада с четырьмя батальонами особого назначения). С каждого самолета выбрасывалось по 20–35 чел. с полным вооружением и снаряжением. Десантники захватили аэродром и обеспечили высадку главных сил воздушного десанта – двух стрелковых полков стрелковой дивизии (1766 чел., танки, артиллерийские орудия, боевые, специальные и транспортные машины). После сбора объединенная группировка войск развернула наступление на Киев, с ходу отразив атаку противодесантного подвижного отряда. В проведенной операции по овладению крупным административным и политическим центром десантники задержали подход резервов «противника» и обеспечили наступавшим войскам его разгром по частям.

Десантирование произвело большое впечатление на всех присутствующих на учениях, особенно на представителей зарубежных военных делегаций, буквально ошеломленных такими масштабами (внушительными и для нашего времени). Ничего подобного ни в одной стране мира до этого момента не проводилось. Несколько позже один из американских обозревателей, анализируя итоги применения воздушных десантов в начале Второй мировой войны, писал, что сочетание парашютных десантов, которые захватывают аэродромы, с посадочными десантами, использующими их, является страницей, вырванной из книги Красной армии, которая первая в широких масштабах продемонстрировала эти методы на маневрах 1935 г.

В этом же году в Москве был создан Центральный аэроклуб СССР (ЦАК), которому позже присвоено имя В.П. Чкалова. С этого времени советские аэроклубы занялись массовой подготовкой кадров для авиадесантных частей – здесь готовились парашютисты, планеристы и летчики. В августе 1935 г. под эгидой ЦАК в СССР были проведены первые всесоюзные соревнования парашютистов.

Показательными были и маневры, проведенные в Белорусском военном округе осенью 1936 г., задачей которых являлась проверка боевой готовности войск. В них принимали участие крупные соединения механизированных войск и авиации, стрелковые, кавалерийские и воздушно-десантные соединения. В ходе маневров разыгрывались крупные «сражения» танковых и кавалерийских соединений, отрабатывались вопросы форсирования водных преград. На одном из этапов маневров был применен комбинированный воздушный десант – вначале десантировалась 47‑я авиационная бригада особого назначения, затем на захваченные аэродромы доставлялись танки, артиллерийские орудия, другая боевая и транспортная техника.

В это же время на маневрах Московского военного округа был выброшен десант в составе сводного авиационного полка (496 человек 3‑й авиационной бригады, 4‑е нештатных батальона МВО, а также отряд парашютистов Осоавиахима), после чего на захваченный аэродром переброшена 84‑я стрелковая дивизия. Таким образом, всего было переброшено 5272 человека. На других маневрах Белорусского, Киевского и Московского военных округов применялись как парашютные, в составе от батальона до бригады (600—3200 чел.), так и посадочные, до стрелковой дивизии, десанты. В сентябре 1937 г. на маневрах Ленинградского военного округа применялся парашютный десант из состава 3‑й бригады, в ходе десантирования и боевых действий которого исследовались вопросы организационного строительства десантных формирований, способы и приемы их боевого применения в сложных погодных условиях.

Таким образом, можно отметить, что проведенные в середине 1930‑х гг. крупные общевойсковые маневры с участием воздушно-десантных частей полностью подтвердили жизнеспособность передовой на тот момент теории боевого применения воздушных десантов, получившей свое конкретное выражение во Временном полевом уставе РККА, введенном в действие приказом наркома обороны 30 декабря 1936 г. В статье 7 этого устава было указано: «Парашютно-десантные части являются действенным средством для дезорганизации управления и работы тыла противника. Во взаимодействии с войсками, наступающими с фронта, парашютно-десантные части могут оказать решающее влияние на полный разгром противника на направлении их действий».

Успешное применение воздушных десантов на учениях способствовало увеличению количества авиадесантных соединений и частей особого назначения. Так, в 1936 г. были сформированы еще две авиадесантные бригады особого назначения в Киевском и Белорусском военных округах и три авиадесантных полка особого назначения на Дальнем Востоке, а также штатные отдельные батальоны особого назначения в Забайкальском, Московском и Приволжском военных округах (по одному в каждом). Кроме того, в Московском военном округе были созданы три нештатных парашютных полка по 1660 человек в каждом.

Тем не менее в 1938 г. все они в рамках проводимой унификации были сведены в шесть типовых воздушно-десантных бригад, ставших основными соединениями ВДВ, предназначенными для решения тактических и отдельных оперативных задач в тылу противника, действуя самостоятельно или (позднее) в составе корпуса. Бригада включала парашютный и мотомеханизированный батальоны, артиллерийский дивизион и подразделения обеспечения. Общая численность бригады составляла порядка 1700 человек. В состав парашютного батальона входили 3 парашютные роты по 140 человек; минометная рота с шестью 82‑мм минометами и подразделения обеспечения. После переформирования все они были переданы из ВВС в подчинение Сухопутных войск.

В этом же году (1936 г.) на маневрах Московского военного округа в районе г. Вязники был выброшен парашютный десант в количестве 2200 парашютистов, вслед за которым, уже посадочным способом, еще 3000 человек с пулеметами и легкими орудиями. Несмотря на успешные действия десантников, комбриг Татарченко, бывший посредником при авиации, написал: «Такую машину, как ТБ‑3 можно посылать в глубокий тыл лишь при условии неоспоримого превосходства в воздухе хотя бы лишь на время операции. В противном случае можно летать только ночью, но в короткие летние ночи тихоходный ТБ‑3 далеко в тыл не улетит». Указанное суждение было положено в основу последующих исследований подходов к прикрытию боевых порядков авиации с десантом при полете на десантирование. Тем не менее в 1940 г. начальник ВВС РККА докладывал Сталину: «Существующие на вооружении самолеты ТБ‑3 не удовлетворяют всем требованиям десантно-транспортного самолета и, кроме того, они имеются в ограниченном количестве».

К этому времени СССР закупил в США несколько транспортных самолетов «Дуглас», аналог которого назвали ПС‑84 и начали серийно производить на отечественных авиационных заводах. Специально для ВДВ был разработан вариант самолета, который получил название ПС‑84К, отличием которого стала дополнительная дверь в левом борту для обеспечения выброски десанта в два потока. Так, уже 17–18 июня 1940 г. с самолета ПС‑84К на аэродроме Рельбицы под Ленинградом было проведено опытное десантирование подразделения 201‑й воздушно-десантной бригады уже с нового самолета. Выброска десанта с самолета в два потока в обе двери заняла порядка 14 секунд. В отчете было указано: «Самолет ПС‑84К в десантном варианте значительно лучше самолета ТБ‑3…» Однако наладить серийный выпуск этих самолетов так и не удалось.

Естественно, возникло несоответствие между развитием Воздушно-десантных войск и возможностями Военно-воздушных сил по их десантированию в тыл противника. Кроме того, существовавшая двойственность подчинения десантных формирований – по линии Управления боевой подготовкой и по линии ВВС (снабжение специальным имуществом и обеспечение самолетами) отрицательно сказалась на управлении ими и боевой подготовке. В то же время возможности самих воздушно-десантных частей, за глаза называемых «маломощными бригадами», отставали от современных требований и требовали пересмотра в сторону создания более сильных соединений. Внимание к парашютному спорту и его развитию также были ослаблены. В итоге в ноябре 1940 г. из штатов воздушно-десантных бригад был изъят «посадочный эшелон» и все батальоны стали именоваться «парашютно-десантными». При этом численность личного состава бригад возросла вдвое.

Кроме самолетов для выброски десантов также было предусмотрено использование планеров, в частности, транспортного планера А‑7. Он вмещал пилота и шесть человек десанта с личным оружием и легкими грузами, например, ротными или батальонными минометами, пулеметами «Максим». Буксировка проводилась самолетами СБ, ДБ‑3ф или ТБ‑3, длина связки с которыми составляла порядка 300 метров.

Развитие и строительство ВДВ (1936–1938 гг.)

Кроме того, к началу Великой Отечественной войны велись разработки более вместительного (на 11 десантников) планера Г‑11 и тяжелого (на 20 десантников) планера А‑20, которые дорабатывались и запускались в серию уже в ходе войны.

Таким образом, можно отметить, что Воздушно-десантные войска в предвоенные годы прошли большой путь в своем развитии. Советское правительство делало все, чтобы этот новый, самый молодой род войск занял достойное место в общем боевом строю Красной армии. Тем не менее военное искусство боевого применения десантных формирований того времени находилось на этапе осознания их места и роли в грядущих условиях ведения вооруженного противоборства.

Боевое крещение

Первый настоящий боевой опыт выполнения задач по прямому назначению Советские Воздушно-десантные войска получили в походе Красной армии в Бессарабию летом 1940 г.

В период отхода румынских войск важно было не допустить вывоза и уничтожения материальных ценностей, разрушения объектов, создания беспорядков. Для выполнения этой задачи были привлечены соединения и части различных родов войск, но особая роль в операции отводилась мобильным силам, которые в короткие сроки были способны обеспечить достижение целей освободительного похода. Их основу составили воздушно-десантные соединения. Задача десантов состояла в оперативной и внезапной высадке в районе Болграда и Измаила и поддержании в них порядка до подхода главных сил Красной армии.

Организационная структура парашютно-десантного батальона (1938–1940 гг.)

Организационная структура воздушно-десантной бригады (1938–1940 гг.)

Согласно принятому решению в качестве воздушных десантов применялись 204‑я и 201‑я воздушно-десантные бригады, а 214‑я находилась в резерве. Для десантирования привлекались четыре тяжелых бомбардировочных авиационных полка (ТБ‑3), сведенные в авиационную группу. Всего в составе этой группы было 170 тяжелых самолетов, приспособленных для парашютной выброски людей и грузов. Дальность десантирования составляла порядка 350 км.

Рано утром 29 июня командир 204‑й воздушно-десантной бригады получил приказ на десантирование и через несколько часов подразделения бригады уже проводили выброску в 12 км севернее Болграда. К исходу дня город полностью контролировался десантниками. На следующий день 1‑й батальон бригады взял под контроль город Кагул и порт на Дунае Рени, что приостановило грабеж деморализованными румынскими военными местного населения.

Утром 30 июня командир 201‑й воздушно-десантной бригады также получил боевое распоряжение, согласно которому бригаде была поставлена задача занять город Измаил и выставить заслоны на подступах к нему, организовать в городе образцовый порядок, взять под охрану все склады, имущество, сооружения, заводы и воспрепятствовать покиданию порта судами.

Изначально бригаду предусматривалось высадить посадочным способом, однако воздушная разведка выявила отсутствие достаточного количества посадочных полос и невозможность посадки большого числа тяжелых ТБ‑3. Тогда было принято решение на выброску части бригады на парашютах. Прошли считаные часы, и передовые подразделения бригады появились над аэродромом Измаила, в небе раскрылись 509 парашютов. Еще 240 десантников выгрузилось с самолетов ТБ‑3, совершивших посадку на летное поле. Но и здесь не все прошло гладко. Выброска проводилась неорганизованно, на различных высотах и очень растянуто. В результате парашютисты были рассеяны на площади 10 км² и их сбор продолжался в течение двух часов. Из-за плохой подготовки экипажей три самолета вообще не смогли выбросить десантников. Тем не менее к вечеру десантники установили контроль над важнейшими объектами города, взяли под охрану государственную границу, организовали прием и размещение беженцев и поддерживали в городе общественный порядок. Позже к Измаилу подошли механизированные части Красной армии.

Таким образом, применение крупных воздушных десантов в период похода Красной армии в Бессарабию, проведенное в условиях, близких к боевым, показало правильность существовавших теоретических положений и организационных расчетов на проведение глубокой наступательной операции. Однако управление боевой подготовки Красной армии оценило ее «как выполненную исключительно плохо». Главной бедой советских ВДВ так и оставалось их неграмотное применение из-за игнорирования степени подготовленности и состояния десантных бригад и экипажей самолетов, а также восполнения запасов боеприпасов и материальных средств.

Необходимо отметить, что в боевой обстановке указанные недостатки были способны привести к гибели массы людей и техники, возникновению проблемных вопросов в управлении войсками и проведении операции в целом. К сожалению, многие из них так не были в полной мере проанализированы, оценены и приняты к устранению, что проявилось в последующих Вяземской и Днепровской воздушно-десантных операций 1942 г. и 1943 г.

Боевые действия 201 и 204 вдбр в освободительном походе в Бессарабию (июнь – июль 1940 г.)

Тем не менее действия десантников были так неожиданны и эффективны, что румынское правительство обратилось с жалобой к И.В. Сталину, заявив, что высаженные с самолетов танковые части разогнали румынские войска. На вопрос И.В. Сталина о высаженных танках частях Г.К. Жуков, командовавший операцией, отвечал: «Никаких танков по воздуху мы не перебрасывали. Да и перебрасывать не могли, так как не имеем еще таких самолетов. Очевидно, отходящим войскам с перепугу показалось, что танки появились с воздуха…»