Читать книгу "Жуков против Гальдера. Схватка военных гениев"
Обстановка на фронте вечером: Наши войска планомерно продолжают наступление на намеченных направлениях к Западной Двине. Все имеющиеся переправы захвачены нашими войсками…
Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека. Лишь местами сдаются в плен, в первую очередь там, где в войсках большой процент монгольских народностей (перед фронтом 6-й и 9-й армий). Бросается в глаза, что при захвате артиллерийских батарей и т. п. в плен сдаются лишь немногие. Часть русских сражается, пока их не убьют, другие бегут, сбрасывая с себя форменное обмундирование, и пытаются выйти из окружения под видом крестьян…
Из Венгрии сообщают, что карпатский корпус сможет начать наступление 2.7.
Италия представила сведения о составе своего корпуса, предназначенного для действий в России. Численность корпуса – 40 000 человек.
Словакия выставила на фронт две дивизии и одну моторизованную бригаду, которая уже участвует в боях на правом фланге 17-й армии (на Днестре у Самбора).
Испания намерена направить в Россию один легион численностью 15 000 человек…
В Норвегии корпус Дитля (горнострелковый корпус «Норвегия) начал наступление из района Петсамо на Мурманск.
Из Финляндии получен новый план наступления, отвечающий нашим требованиям. Этот план предусматривает наступление главными силами не менее шести дивизий восточнее Ладожского озера…» [131]131
Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. С. 58–63.
[Закрыть]
В этот день Генеральный штаб направляет директиву военным советам Ленинградского военного округа и Северо-Западного фронта о подготовке рубежа обороны по линии Псков, Остров, Опочка, Себеж на основе Псковско-Островского укрепленного района, усилив его полевыми укреплениями. Срок готовности – не позднее 2 июля 1941 года. При этом требовалось «работу организовать так, чтобы рубеж имел постоянную боевую готовность».
И. В. Тюленев – в 1941 г. командующий войсками Южного фронта
Командующему войсками Северо-Западного фронта, командирам 1-го авиационного корпуса Дальней бомбардировочной авиации и 4-й смешанной авиационной дивизии было приказано уничтожить противника, переправившегося через Западную Двину.
Для усиления войск Северо-Западного фронта Г.К. Жуков приказал срочно осуществить переброску 1-го механизированного корпуса с состава Северного фронта (без механизированной дивизии), сосредоточив его к 30 июня 1941 года в районе Острова, а также сформировать шесть новых стрелковых дивизий [132]132
ЦАМО, ф. 48а, оп. 3408, д. 23, л. 168; оп. 3412, д. 440, л. 5; оп. 3408, д. 15, л. 64.
[Закрыть].
Юго-Западный фронт. На исходе 29 июня штаб Юго-Западного фронта был вынужден констатировать, что 5-я армия, понеся большие потери, отошла за реку Стырь и заняла оборону по ее западному берегу силами всех соединений. 6-я армия отошла на рубеж Каменка-Струмилова, Жолкев, Грудек-Ягеллонский, а противник в течение 28 июня усиленно обстреливал артиллерийским огнем и бомбил Львов. 8-й механизированный корпус своими дивизиями ведет бой в районе Дубно, Суходол. 15-й механизированный корпус ведет бой на фронте Станиславчик, Лопатынь, Полонична. 5-й кавалерийский корпус обороняется в районе Кременец. 26-я армия занимает рубеж Грудек-Ягеллонский – Урож.
К тому времени уже было ясно, что фронтовой контрудар силами четырех механизированных корпусов ожидаемого успеха не принес. 8-й механизированный корпус, растянувшись почти на 70 километров, был прижат превосходящими силами противника к непроходимой для танков реке Иква и уничтожен. Вырваться удалось только двум тысячам пеших бойцов с десятью орудиями и пятью танками.
В этот день Н.Ф. Ватутин передал штабу Киевского Особого военного округа требование о наведении должного порядка в тыловых частях и подразделениях. Было установлено, что некоторые дороги, ведущие от фронта в тыл, «забиты неуправляемыми тыловыми подразделениями и машинами, загруженными красноармейцами и командирами, стремящимися уйти с фронта в тыл. В тыловых частях отсутствуют дисциплина и организованность. Г. К. Жуков через своего заместителя требовал срочно навести жесткий порядок в тылу Юго-Западного фронта и доложить о принятых мерах» [133]133
ЦАМО, ф. 48а, оп. 3408, д. 23, л. 146.
[Закрыть].
30 июня
Из дневника Ф. Гальдера:
«На фронте группы армий «Юг», несмотря на отдельные трудности местного значения, бои развиваются успешно. Наши войска шаг за шагом теснят противника.
Сегодня утром в 4.30 1-я горнострелковая дивизия заняла Львов.
Напряженная обстановка в районе Дубно разрядилась.
Отмечено усиление активности авиации противника перед фронтом группы армий «Юг» и перед румынским фронтом. На фронте группы армий «Юг» наша авиация добилась нескольких очень крупных успехов в боях с авиацией противника и нанесла эффективные удары по отходящим наземным войскам противника (по каждой дороге движется до трех колонн).
В полосе группы армий «Центр» ликвидация окруженной группировки противника сковывает значительные силы…
Приказ группе армий «Центр»: 2-я и 3-я танковые группы должны как можно скорее выйти на рубеж Рогачев, Могилев, Орша, Витебск, Полоцк.
Обстановка на фронте вечером: На фронте группы армий «Центр» часть окруженной группировки противника прорвалась между Минском и Слонимом через фронт танковой группы Гудериана…
Танковая группа Гудериана скована южнее Минска в результате участия ее частей в ликвидации окруженной группировки противника в районе Новогрудок, в связи с чем ей потребуется на несколько дней больше для приведения себя в готовность к дальнейшему наступлению…
Группа армий «Север». Пехотные корпуса группы армий продолжают энергичное наступление к Западной Двине. Командование группы армий «Север» доложило, что группа армий выполнила свою ближайшую боевую задачу по разгрому войск противника, находящихся перед Западной Двиной… Выполнение дальнейшей задачи группой армий – выход сильным правым крылом на возвышенность северо-восточнее Опочки – хорошо подготовлено…
Обстановка на фронте вечером: Противник перешел в контратаку в районе Риги и вклинился в наше расположение. В ходе боев с прорвавшимися вражескими частями был взорван рижский железнодорожный мост.
Гёпнер полагает, что 2.7 он будет готов к продолжению наступления…
Всего за сегодняшний день сбито 200 самолетов противника. На стороне противника действуют уже совершенно устаревшие типы четырехмоторных самолетов (тяжелые бомбардировщики ТБ-3)» [134]134
Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. С. 64–67.
[Закрыть].
В Москве в этот день принимается решение об образовании Государственного Комитета Обороны (ГКО) во главе с И.В. Сталиным.
Ночь на 30 июня стала шоковой в психологическом состоянии Сталина. Толчком к этому стало известие о падении Минска. Затем состоялся резкий разговор в Генеральном штабе с Тимошенко и Жуковым. Сказались, вероятно, и бессонные ночи, в результате чего проявились симптомы болезни: хрипота, насморк, распухший нос, пожелтевшие глаза. Глава правительства стал вял, раздражителен, внешне безволен. Сперва он уехал из Кремля на Кунцевскую дачу, затем перебрался на Дальнюю дачу к дорогой сердцу Светлане [135]135
Дочь И.В. Сталина Светлана родилась в 1926 году. После смерти 9 ноября 1932 года матери, Надежды Сергеевны Аллилуевой, в основном жила на даче в Зубалово, затем в Кремле. Окончив школу, в 1943 году поступила на исторический, а затем на филологический факультет МГУ. Закончила аспирантуру Академии общественных наук, защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата филологических наук. С 1967 года жила в ряде зарубежных стран, в основном в США. Автор воспоминаний: «Двадцать писем к другу», «Всего один год», «Далекие звуки». Мать двух дочерей и сына.
[Закрыть].
Эту ночь по-разному описывают в литературе.
Анастас Иванович Микоян, заместитель Председателя Совнаркома, нарком внешней торговли, член Политбюро ЦК ВКП(б), рассказывал, что Молотов, Маленков, Ворошилов, Берия, Вознесенский и он пришли к выводу о необходимости создания Государственного Комитета Обороны, в руках которого следовало бы сосредоточить всю власть в стране, и решили поехать к Сталину. «Он был на даче… Застали его сидящим в кресле. Он смотрит на нас и спрашивает: «Зачем пришли?» Вид у него какой-то странный, не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь, по сути дела, он сам должен был нас созвать.
Молотов от нашего имени сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы быстрее решать все вопросы, чтобы как можно скорее поставить страну на ноги. Во главе такого органа должен быть Сталин. Он посмотрел удивленно, никаких возражений не высказал».
Николай Николаевич Воронов, в то время начальник Главного управления ПВО страны, заместитель наркома обороны, повествуя о последних днях июня 1941 года, отмечает, что «Сталин был в подавленном состоянии, нервный и неуравновешенный… По моему мнению, он неправильно представлял масштабы начавшейся войны, те силы и средства, которые действительно смогли бы остановить наступающего противника на широчайшем фронте от моря до моря… В то время в Ставку поступало много донесений с фронтов с явно завышенными данными о потерях противника. Может быть, это и вводило Сталина в заблуждение».
Никита Сергеевич Хрущев, в то время первый секретарь ЦК КП(б) Украины, член Политбюро ЦК, писал: «Я часто вспоминаю рассказ Берии о поведении Сталина с начала войны. Сначала он не хотел в это поверить и цеплялся за надежду, что это провокация, приказывал даже не открывать огня, надеялся на чудо, пытался спрятаться за собственные иллюзии. Затем ему стали докладывать о победоносном продвижении гитлеровских войск. Тут-то открыто проявилось то, что он скрывал от всех, – его панический страх перед Гитлером. Сталин выглядел старым, пришибленным, растерянным. Членам Политбюро, собравшимся вечером 30 июня у него в кабинете, он сказал: «Все, чего добился Ленин и что он нам оставил, мы безвозвратно потеряли. Все погибло». И, ничего не добавив, вышел из кабинета, уехал к себе на дачу.
Берия рассказывал, что все остались в растерянности. Но потом решили наметить некоторые практические мероприятия. Ведь шла война, надо было действовать. Обсудив дела, они решили сами поехать к Сталину. Сталин принял их, и они начали убеждать его, что еще не все потеряно, что у нас большая страна, мы можем собраться с силами и дать отпор врагу, убеждали его вернуться к руководству и возглавить оборону страны. Сталин согласился, вернулся в Кремль и опять приступил к работе».
Судя по воспоминаниям современников, в ряде случаев несколько украшенным в оценке событий, психологический шок у Сталина действительно был. Скорей всего наступило состояние человека, для которого шел процесс падения с олимпа того величия и непогрешимости, созданного как самим Сталиным, так и его окружением.
Первыми шагами, которые свидетельствовали о том, что Сталин пытался взять в руки не только себя, но и контроль над обстановкой, стало оформление создания Государственного Комитета Обороны, замены командующих войсками Западного (первоначально генералом А.И. Еременко, затем маршалом С.К. Тимошенко) и Северо-Западного фронтов (генералом П.П. Собенниковым). Тогда же начальником штаба на Западный фронт был направлен генерал Г.К. Маландин, на Северо-Западный – генерал Н.Ф. Ватутин. Членом Военного совета Западного фронта назначается начальник Главного управления политической пропаганды РККА, заместитель Наркома обороны, нарком государственного контроля, член ЦК и Оргбюро ЦК ВКП(б) Лев Захарович Мехлис.
В этот день Генеральный штаб направил командующему войсками Ленинградского военного округа директиву о формировании в Старой Руссе четырех армейских запасных стрелковых полков для наращивания усилий советских войск на ленинградском направлении.
Совершенно непонятной была обстановка в полосе Северо-Западного фронта. Плохо управляемые соединения 11-й армии с боями пробивались в направлении Полоцка. К этому времени армия потеряла до 75 % боевой техники и примерно 60 % личного состава. Связь с ней отсутствовала. Ее местонахождение стало известно только к вечеру 30 июня [136]136
ЦАМО, ф. 221, оп. 1351, д. 200, л. 17.
[Закрыть].
Г.К. Жуков поздно вечером телефонировал командующему Северо-Западным фронтом (30 июня назначен генерал-майор П.П. Собенников, однако до 4 июля войсками фронта продолжал командовать Ф.И. Кузнецов): «В районе ст. Довгилишки, Колтыняны, леса западнее Свенцяны найдена 11-я армия Северо-Западного фронта, отходящая из района Каунас. Армия не имеет горючего, снарядов, продфуража. Армия не знает обстановки и что ей делать. Ставка Главного Командования приказала под вашу личную ответственность немедленно организовать вывод этой армии из района Свенцяны в район севернее Дисны» [137]137
ЦАМО, ф. 8, оп. 930688, д. 41, лл. 152–153.
[Закрыть].
Юго-Западный фронт. 5-я армия отходила, 6-я армия 30 июня оставила Львов. Оставление Львова вынудило советское командование начать отвод на восток войск 26-й армии.
Таким образом, приграничные сражения войск Юго-Западного фронта закончились 30 июня 1941 года в целом неудачно. Были проиграны первые оборонительные операции 5-й и 6-й армий, и между ними вбит мощный танковый клин 1-й танковой группы Клейста. Попытки ликвидировать танковый прорыв врага фронтовым контрударом в районе Луцк, Дубно, Ровно завершились неудачно. Потери советских танков были огромными, причем большая часть их была небоевыми.
Казалось бы, настало время строго спросить с начальника Генерального штаба и командующего Юго-Западным фронтом за бессмысленную потерю тысяч танков и многих десятков тысяч людей. Но это сделано не было.
Позже оставшиеся в живых военачальники всячески оправдывали свои действия в районе Дубно в июне 1941 года. Так, бывший начальник оперативного управления Юго-Западного фронта, а в последующем Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян в книге «Так начиналась война» пишет: «Рано утром 8-й механизированный корпус генерала Рябышева атаковал врага силами 12-й и 34-й танковых дивизий под командованием генерала Т.А. Мишанина и полковника И.В. Васильева… Перевес в силах был на стороне противника, но он не выдержал удара советских танков, попятился. Генерала Д.И. Рябышева, его заместителя по политчасти бригадного комиссара Н.К. Попеля и командиров обеих дивизий видели в этот день в самом пекле боя. Возглавляемые ими войска 10 километров гнали фашистов, с ходу овладели местечком Лешнево, захватили там большие немецкие обозы. Фашистское командование бросило против советских войск крупные силы авиации и все резервы, оказавшиеся под рукой. Наши танки подошли к самому Берестечко, но дальше продвинуться не смогли.
Удар 8-го мехкорпуса оказался, к сожалению, изолированным. Сосед слева (15-й механизированный корпус. – В.Р.) не смог поддержать его…
Лишь к ночи стали известны результаты атак 9-го и 19-го мехкорпусов, наступавших с северо-востока. Получив приказ как можно быстрее нанести удар в общем направлении на Дубно, генералы Рокоссовский и Фекленко не стали ждать сосредоточения всех своих сил и двинули танковые дивизии в атаку…» [138]138
Баграмян И.Х. Так начиналась война. С. 137–138.
[Закрыть]
Вспоминая это время, бывший командир 9-го механизированного корпуса, а затем Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский писал: «С горечью смотрел я на походе на наши старенькие Т-26, БТ-5 и немногочисленные БТ-7, понимая, что длительных боевых действий они не выдержат». (Напомним, что этот корпус был полностью укомплектован личным составом, имел свой артиллерийский полк – 24 орудия калибра 122 и 152 мм – и 316 танков.)
Размышляя о причинах неудачи контрудара, К.К. Рокоссовский писал: «У меня создалось впечатление, что командующий фронтом и его штаб в данном случае просто повторили директиву Генштаба, который конкретной обстановки мог и не знать. Мне думается, в этом случае правильнее было бы взять на себя ответственность и поставить войскам задачу, исходя из положения, сложившегося к моменту получения директивы Генерального штаба».
Взваливая вину на погибшего командующего Юго-Западным фронтом М.П. Кирпоноса, маршал К.К. Рокоссовский явно кривит душой. Когда он писал свои мемуары, он хорошо знал, что начальник Генерального штаба Г.К. Жуков с 23 по 26 июня 1941 года находился в штабе Юго-Западного фронта и непосредственно руководил действиями его командующего.
К. К. Рокоссовский – командир 9-го механизированного корпуса Юго-Западного фронта
Командир 8-го механизированного корпуса генерал Д.И. Рябышев (932 танка, в том числе 70 КВ и 100 Т-34, 141 орудие, 30 тысяч человек личного состава) об этом контрударе в своих воспоминаниях пишет: «25 июня к 15 часам передовые отряды корпуса достигли города Броды, а к исходу дня сосредоточились в указанном районе и главные силы корпуса. Здесь мы подвели итоги нашего четырехсуточного напряженного 500-километрового марша по дорогам войны. Итоги были нерадостными: большое количество танков старых конструкций вышли из строя и не смогли достичь района сосредоточения. Танки Т-35, например, все были оставлены на маршрутах движения…
В Бродах противника не оказалось, но и наших войск там не было. Из штаба фронта мы не получили никаких сведений о противнике. Не было также информации о соседях слева и справа. Мы не знали, с кем будем взаимодействовать и какие авиачасти должны поддерживать боевые действия соединений корпуса…» [139]139
Рябышев Д.И. Первый год войны. С. 21–22.
[Закрыть]
Из этих воспоминаний видно, в каком состоянии находился 8-й механизированный корпус, прибыв в исходный район для проведения контрудара, и как определялись ему боевые задачи. Любому мало-мальски грамотному в военном отношении человеку ясно, что начинать контрудар в такой обстановке невозможно. Но генерал Д.И. Рябышев почему-то упускает такой важный факт, что в то время в корпус лично прибыл начальник Генерального штаба РККА Г.К. Жуков, который был обязан не только ввести командира корпуса в обстановку, но и утвердить его решение.
Мы знаем, что контрудар и этого соединения завершился неудачей. Частично причину этой неудачи выявил и описал в своих воспоминаниях начальник политотдела 8-го механизированного корпуса Н.К. Попель. Он пишет, что, пока генерал Д.И. Рябышев соображал, как лучше выполнить приказ о проведении контрудара на Дубно, в корпус прибыл член Военного совета Юго-Западного фронта корпусной комиссар Н.Н. Вашугин.
«Он шел, подминая начищенными сапогами кустарник, прямо на Рябышева. Когда приблизился, посмотрел снизу вверх в морщинистое скуластое лицо командира корпуса и сдавленным от ярости голосом спросил:
– За сколько продался, Иуда?
Рябышев стоял в струнку перед членом Военного совета, опешивший, не находивший, что сказать, да и все мы растерянно смотрели на невысокого, ладно скроенного корпусного комиссара.
Дмитрий Иванович заговорил первым:
– Вы бы послушали, товарищ корпусной…
– Тебя, изменника, полевой суд слушать будет. Здесь, под сосной, выслушаем и у сосны расстреляем (прокурор, председатель Военного трибунала, взвод бойцов – тут же готовы к работе!).
Я не выдержал и выступил вперед:
– Можете обвинять нас в чем угодно. Однако потрудитесь вначале выслушать.
– А, это ты, штатный адвокат при изменнике…
Теперь поток ругательств обрушился на меня.
Все знали, что член Военного совета не выносит, когда его перебивают. Но мне нечего было терять. Я воспользовался его же оружием, то не был сознательный прием. Гнев подсказал.
– Еще не известно, какими соображениями руководствуются те, кто приказом заставляет отдавать врагу с боем взятую территорию.
Корпусной комиссар остановился. Для того чтобы смотреть мне в лицо, ему не надо поднимать голову. Мы одного роста. Перед моими глазами аккуратная черная полоска усов, нервно подергивается вправо, нервно подергивается правое веко. В голосе члена Военного совета едва уловимая растерянность:
– Кто вам приказал отдавать территорию? Что вы мелете? Генерал Рябышев, докладывайте.
Дмитрий Иванович докладывает. Член Военного совета вышагивает перед ним, заложив руки за спину.
Корпусной комиссар понимает, что вышло не совсем ладно. Но не сдается. Он смотрит на часы и приказывает Дмитрию Ивановичу:
– Через двадцать минут доложите мне о своем решении…
Корпусной комиссар не дал времени ни на разведку, ни на перегруппировку дивизий. Чем же наступать?
Рябышев встает и направляется к вышагивающему в одиночестве корпусному комиссару:
– Корпус сможет закончить перегруппировку только к завтрашнему утру.
Член Военного совета от негодования говорит чуть ли не шепотом:
– Через двадцать минут решение – и вперед.
– Чем же «вперед»?
– Приказываю немедленно начать наступление. Не начнете, отстраню от должности и отдам под суд…
Приходится принимать самоубийственное решение – по частям вводить корпус в бой…
– Давно бы так. – Член Военного совета исподлобья смотрит на Дмитрия Ивановича. – Когда хотят принести пользу Родине, находят способ… Выполняйте. А командовать подвижной группой будет Попель».
Итак, решение на контрудар 8-м механизированным корпусом было принято в крайне неблагоприятной для него обстановке всего за двадцать минут под давлением члена Военного совета Юго-Западного фронта корпусного комиссара Н.Н. Вашугина, который через несколько дней после этого застрелился. В результате – виновный в неудаче контрудара найден. Но почему командир корпуса не доложил обстановку и свое решение командующему армией и начальнику Генерального штаба? Об этом все авторы предпочитают умалчивать.
Но поиски «стрелочника» продолжались. Берем мемуары Г.К. Жукова:
«Если бы в войсках Юго-Западного фронта были лучше организованы сухопутная и воздушная разведки, более отработано взаимодействие и управление войсками, результаты контрудара были бы еще значительнее.
В этих сражениях показали себя с самой лучшей строны 22-й механизированный корпус под командованием генерал-майора С.М. Кондрусова, 27-й стрелковый корпус 5-й армии, 8-й механизированный корпус Д.И. Рябышева.
Притом действия 8-го механизированного корпуса могли дать больший эффект, если бы комкор не разделил корпус на две группы и вдобавок не поручил командование одной из групп генералу Н.К. Попелю, не имевшему достаточной оперативно-тактической подготовки для руководства большим сражением.
15-й механизированный корпус генерала И.И. Карпезо выполнил свою задачу, к сожалению, не в полную меру своих значительных по тому времени возможностей.
Наша историческая литература как-то мимоходом касается этого величайшего приграничного сражения начального периода войны с фашистской Германией. Следовало бы детально разобрать оперативную целесообразность применения здесь контрудара механизированных корпусов по прорвавшейся главной группировке врага и организацию самого контрудара. Ведь в результате именно этих действий наших войск на Украине был сорван в самом начале вражеский план стремительного прорыва к Киеву. Противник понес тяжелые потери и убедился в стойкости советских воинов, готовых драться до последней капли крови» [140]140
Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. С. 258–259.
[Закрыть].
Итак, устами начальника Генерального штаба бессмысленный контрудар Юго-Западного фронта оправдан. Причины, снизившие его эффективность, найдены. Виновные в боевых неудачах, потере тысяч танков и гибели десятков тысяч людей установлены. Остается только неясной роль и вина самого Г.К. Жукова, санкционировавшего этот контрудар, лично следившего за его подготовкой.
1 июля
Из Военного дневника Ф. Гальдера:
«На фронте группы армий «Юг» 17-я армия успешно продвигается. Инцидент в районе Дубно, видимо, исчерпан. 8-й русский танковый корпус окружен. По-видимому у него не хватает горючего. Противник врывает танки в землю и таким образом ведет оборону.
Группой армий «Юг» во Львове захвачено большое количество трофеев, в том числе надземные и подземные склады горючего… Около одной трети расхода горючего покрыты трофейными запасами.
Командование 17-й армии считает, что перед ее фронтом на стороне противника появились признаки планомерной эвакуации. Я этого не думаю… Противник отходит с исключительно упорными боями, цепляясь за каждый рубеж.
На фронте группы армий «Центр» успешно продолжается перегруппировка сил 9-й армии и танковой группы Гота для дальнейшего наступления…
Из района Бобруйска нет никаких сведений. Это весьма странно, так как еще вчера Бобруйск рассматривался русскими как объект большой важности и наступление на него наших войск вызывало у русских большую тревогу. Они начали поспешно стягивать сюда все расположенные вблизи войска и вводить в бой авиацию, несмотря на большие потери…
На фронте группы армий «Север» все идет согласно плану. Только у Риги передовые отряды 1-го и 26-го армейских корпусов, видимо, оказались вчера в тяжелом положении…
Наше командование ВВС серьезно недооценивало силы авиации противника в отношении численности. Русские, очевидно, имели в своем распоряжении значительно больше, чем 8000 самолетов. Правда, теперь из этого числа, видимо, сбита и уничтожена почти половина, в результате чего сейчас наши силы примерно уравнялись с русскими в численном отношении. Но боеспособность русской авиации значительно уступает нашей вследствие плохой обученности их летного состава. Поэтому, например, во время вчерашних воздушных боев под Двинском и Бобруйском атаковавшие нас воздушные эскадры противника были целиком или большей частью уничтожены.
В настоящее время командование ВВС считает, что перед фронтом группы армий «Юг» противник располагает 800-1000 первоклассными самолетами, перед фронтом группы армий «Центр» действует 400–500 первоклассных самолетов противника, перед фронтом группы армий «Север» также 400–500 первоклассных самолетов» [141]141
Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. С. 68–72.
[Закрыть].
С начала июля 1941 года прилив волевой энергии у Сталина стал проявляться в активном вторжении в самые различные сферы жизни государства. Документы тех дней позволяют в определенной мере воссоздать характер его деятельности.
1 июля. На проведенном Сталиным заседании был рассмотрен и утвержден «Мобилизационный народнохозяйственный план III квартала 1941 года». Тогда же были приняты постановления «О расширении прав народных комиссаров СССР в условиях военного времени», «Об организации производства средних танков Т-34 на заводе «Красное Сормово», проведено совещание с ведущими конструкторами авиационной техники, рассмотрены задачи создания подпольного и партизанского движения на Украине, в Белоруссии, в Карелии и Орловской области, решен ряд кадровых вопросов, заслушан доклад начальника Главного управления ПВО, обсужден вопрос об отношении к польскому эмигрантскому правительству.
Между тем с фронтов поступали тревожные сообщения. Войска Северо-Западного фронта оставили Ригу. В полосе Западного фронта противник продолжал теснить советские войска в восточном направлении. Сложной оставалась обстановка и в полосе Юго-Западного фронта, где на 200-км фронте 6-й армии к 1 июля действовало восемь соединений, которые когда-то представляли собой три стрелковых, четыре механизированных и один кавалерийский корпуса. Несмотря на то что к тому времени корпусные формирования уже свое тактическое значение потеряли, их управления по-прежнему продолжали руководить подчиненными войсками и отдавать им указания, которые нередко перечили армейским. Кроме того, в полосе армии находилось множество частей корпусного подчинения, которые вообще не получали никаких указаний и нередко действовали на свой страх и риск. В результате этого в полосе перенасыщенной войсками 6-й армии возникло хаотическое движение сил и средств, которое не поддавалось никакой организации и только порождало беспорядок и панику.
2 июля
Масштабы военных действий на советско-германском фронте возрастали. В этот день 11-я немецкая армия перешла в наступление на войска Южного фронта из территории Румынии, а немного севернее начали наступление венгерские войска. Общая протяженность фронта выросла на несколько сотен километров, связав боем советские армии, находившиеся на юге Украины.
Ф. Гальдер в своем дневнике за этот день указывает:
«На фронте группы армий «Юг» отражена сильная атака противника в районе Ровно. Противник понес большие потери… Продвижение на центральном участке и на южном фланге. Наши войска в Румынии форсировали Прут и продвинулись на территорию противника в среднем на 12 километров. Перед фронтом 17-й армии противник, введя в бой крупные силы танков в качестве прикрытия, организованно отходит. Наши дивизии энергично преследуют отходящего противника.
На фронте группы армий «Север» 4-я танковая группа перешла в наступление и преодолела половину расстояния до Пскова.
В полосе группы армий «Центр» закончена ликвидация окруженной группировки противника в районе Белостока… Обнаружены большие запасы горючего в Барановичах и Молодечно. Главком проявляет беспокойство относительно оставшейся окруженной группировки противника в районе Новогрудка.
В середине дня фюрер вызвал к себе главкома. Фюрер выразил свое беспокойство по поводу мешка в районе Новогрудка. Он считает необходимым еще больше сжать кольцо окружения, а также сделать это кольцо более плотным и сосредоточить на линии окружения резервы… Главком предложил мне несколько вариантов сужения и рассечения на части мешка в районе Новогрудка… Я возражаю против этого…» [142]142
Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. С. 73–76.
[Закрыть]
Дискуссия, возникшая в высшем руководстве Германии в связи с оперативной обстановкой на одном из участков фронта, характерна для того времени. А. Гитлер высказал свою заинтересованность в скорейшем решении возникшего вопроса, Главнокомандующий Сухопутными войсками Германии В. Браухич предложил свое решение, начальник Генерального штаба Сухопутных войск Ф. Гальдер возразил против этого решения. Казалось бы, грубо нарушена субординация. Но, оказывается, в германском руководстве дискуссия даже на таком уровне была допустима.
Г. К. Жуков. Короткое совещание перед боем
Ф. Гальдер, не согласившись с предложением своего непосредственного начальника, немедленно связался с командующим группой армий «Центр» фон Боком и заслушал его предложения о вариантах ликвидации окруженной группировки противника в районе Новогрудка.
– Мешок в районе Новогрудка не идет ни в какое сравнение с мешком в районе Волковыска, – ответил фон Бок. – Противник, находящийся в районе Новогрудка, понес большие потери. Все части, которым удалось отойти в этот район, фактически разбиты. Кроме того, они не имеют боеприпасов и продовольствия. Ликвидация этой группировки – только вопрос времени. Не следует проявлять беспокойство, нужно продолжать стремительное наступление дальше на восток.
Выслушав фон Бока, Гальдер тут же связался с Браухичем и Йодлем и доложил им обстановку. Оба генерал-фельдмаршала согласились с начальником Генерального штаба и проинформировали Гитлера. Актуальный вопрос был снят.
С этого дня основные боевые действия в Белоруссии переместились в Новогрудский район и Налибокскую Пущу, где скопилось большое количество отходивших советских частей. Ожесточенные бои продолжались также и в Беловежской Пуще, в лесах севернее Белостока и восточнее Гродно, в районе Глубоког, Траб, Слонима, Барановичей, Нового Двора, Коссова и ряда других районов.
Командующий группой армий «Центр», докладывая генерал-фельдмаршалу В. Браухичу о своих планах в отношении окруженных советских войск, заявил: «Я намерен продолжать сужение Новогрудского кольца окружения путем дальнейшего продвижения 2-й и 9-й армий, выбрасывая вперед подвижные части, а также продвигая войска из района Минска на запад до лесной опушки Налибокской Пущи» [143]143
Анфилов В.А. Начало Великой Отечественной войны. – М., 1962. С. 130–131.
[Закрыть].
В этот день Государственным Комитетом Обороны СССР было принято постановление «О всеобщей обязательной подготовке населения к противовоздушной обороне», обсуждены вопросы о формировании в Москве дивизий народного ополчения, о создании при наркомате обороны специальной группы по формированию новых соединений, важнейших задач Советского бюро военно-политической пропаганды, рассмотрены проекты решений о создании управления морской обороны города Ленинграда, усилении московской зоны ПВО, обсужден проект указа «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов».
