![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-pomogayte-mne-ya-sdelayu-vse-sam-141870.jpg)
Автор книги: Валентина Ильянкова
Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
«А если нашего мальчика посадят в тюрьму, то жизнь его считай закончена, – убеждал Тимофея незнакомый ему человек, который появился в кабинете Тимофея по протекции Фаины – поживет в обществе преступников и сломается».
Тимофей следователям, конечно, позвонил, и попросил оказать должное внимание этому инциденту, а лучше всего, с учетом молодого возраста паренька, помочь ему остаться в обществе, т.е. на свободе.
Так изложил свое признательное показание незнакомый Тимофею человек. При этом оказалось, что это не фантазия взяткодателя, ДТП с мотоциклом, пьяным водителем и пострадавшей девушкой было на самом деле.
В следственном комитете вынуждены были признаться, что прекратили уголовное преследование водителя мотоцикла по просьбе председателя областного суда Базылева.
Против Тимофея сразу возбудили уголовное дело. В ходе расследования Тимофей так и не назвал имя человека, который конкретно просил его о помощи нетрезвому водителю. Во всяком случае так записано во всех протоколах допроса Тимофея, как обвиняемого.
Следователь сомневался, что Тимофей на самом деле забыл имя посредника, но доказать это не смог. В интерпретации следователя Базылев элементарно уходил от ужесточения наказания за групповую коррупцию.
Конечно, Тимофей помнил, что просила об этом его жена Фаина, причем просила истерично и настойчиво, поэтому он сдался и позвонил в следственный комитет. Сделать Фаину соучастницей преступления Тимофей не мог – все-таки женщина и, кроме того, бывшая жена.
Так и осталось это преступление частично нераскрытым. За несговорчивость и молчание Тимофею был назначен почти максимальный срок наказания по предъявленной ему статье уголовного кодекса, но адвокат сумел хоть как-то, но защитить…
– Такая, вот история, – закончил свою исповедь Тимофей, – но вы мне так и сказали, где сейчас находятся мои родители и сын? Они в отъезде? На лечении? Где они, почему наш дом вызывает ощущение пустоты и затхлости? Или Артем живет с Фаиной? И мои родители с вместе с ними?
Все Мазуровы вышли из-за стола и плотно друг к другу уселись на диван. «Защищают себя от какой-то опасности, – сделал вывод Тимофей, – что-то должно произойти».
Глава семейства Мазуровых, Николай Андреевич, кашлянул, протер платком вспотевший лбу и сказал:
– Тяжело мне, Тимоша. Но кто, кроме меня? – Внезапно охрипшим голосом начал он, – Ты прости меня, что именно мне выпала горькая доля сообщить тебе всю правду о твоей семье. Ты ведь спешил сюда, чтобы встретиться со своей семьей? Не отвечай, все именно так, как я сказал. Ты давно не видел своих родителей, сына и Фаину.
– Где они? – спросил Тимофей
– Их больше нет. Они все погибли. Я не буду говорить тебе слова утешения, в таких случаях их просто не слышат. Но я хочу тебе пообещать любую помощь, в том числе и в расследовании всего случившегося. Артем, твой сын, погиб через полгода после твоего ареста. Сорвался с крыши девятиэтажного дома, куда он согласно заключению следственной группы забрался, чтобы ночью снять на камеру панораму города. Через два дня после похорон Артема, ночью были застрелены твои родители.
– Кто это сделал? – снова короткий вопрос от Тимофея.
– Единственным подозреваемым была названа Фаина. В то время она находилась под подпиской о невыезде, против нее уже было возбуждено уголовное дело по факту получения взятки. Якобы приняла от руководителей строительных фирм, созданных облисполкомом, набор посуды цептор. Говорили, что за лобби госзаказа. Затем состоялся суд, наказание Фаине – два года исправительных работ. Ее поместили в исправительную колонию общего режима, которая находилась в другой области. Поэтому следственные мероприятия по факту убийства твоих родителей проводились нашими следователями, а суд состоялся по месту нахождения исправительной колонии, где отбывала срок Фаина. Сначала она отрицала свое причастие к убийству свекра и свекрови, потом вдруг скоропалительно сделала признание в совершенном преступлении. Ее приговорили к смертной казни. Но Фаина сама вынесла себе приговор – она повесилась в первый день после решения суда.
– У нее была защита? – Спросил Тимофей, – У нее же был некий молодой человек. Что не нашел деньги на адвоката?
– Ты же знаешь, Тимофей, что в таких случаях друзья куда-то исчезают – ответил Николай Андреевич, – но адвокат у нее был, мы нанимали. Адвокат готовил апелляцию и уверял нас, что решение суда отменят хотя бы потому, что Фаина оговорила себя, а у следствия и суда нет улик преступления, которые бы явно указывали на Фаину. Но все произошло так, как и произошло. Все члены твоей семьи захоронены на городском кладбище. Одно на всех место, одна ограда. Нет там только тела Фаины, его нам не выдали. Но памятник ей мы там тоже установили. Завтра мы тебе покажем все могилки.
– А кто же тогда все эти годы мне помогал? Я думал Фаина… И почему мне не сообщили про их гибель? – обратился Тимофей ко всем Мазуровым
– Да, не сообщили, – подтвердил Николай Андреевич, – после гибели Артема такое решение приняли твои родители. Боялись, что ты сломаешься. Утратишь смысл жизни и сам не захочешь жить. Ну, а когда погибли твои родители, то аналогичное решение принимали мы, по тем же мотивам. Всей семьей. Кто тебе помогал и содержал твоего адвоката, к сожалению, мы не знаем. В уголовном Кодексе существует правило: постороннему лицу запрещено передавать в колонию для осужденного продукты или вещевую передачу. Каждый раз нужно писать на имя начальника колонии заявление и доказывать, что хоть ты и не являешься сидельцу близким родственником, но чем-то связан с ним по жизни. Когда мы обратились с аналогичной просьбой к начальнику колонии, в которой отбывал наказание ты, нам сообщили, что такое разрешение уже получила некая женщина, которая назвала себя твоей гражданской женой.
– Какая еще гражданская жена? – удивился Тимофей.
– Мы не знаем. Но ваши отношения подтвердили свидетели, в том числе и ее соседка. Начальник колонии меня предупредил, что если все-таки мы будем настаивать и получим разрешения на оказание тебе материальной помощи и моральной поддержки, то он вынужден будет отказать твоей гражданской жене в аналогичном послаблении. Больше настаивать мы не стали. Наверное, отношения с той женщиной тебе были очень дороги, а мы могли все разрушить. Позже мы несколько раз уточняли у администрации колонии, продолжает ли тебе поступать помощь? Нам отвечали, что да, все в порядке. Не разрешены твоей гражданской жене только свидания, а передачи и денежные переводы ты получаешь регулярно. Как я понимаю, адвоката тебе нанимала тоже она. Если ты в чем-то сомневаешься, то обратись к своему адвокату: у него в договоре обязательно прописаны все данные этой женщины.
– В том-то и дело, что я, кажется, утерял связь с моим адвокатом. У меня нет даже его телефона. Но это все отложим на потом». Сейчас я хочу разобраться как на самом деле погибла моя семья. Фаина, согласен, недалекий, ветреный человек. Но она не убийца. А Тем как погиб? Странно он погиб! Ночью что-то снимать на камеру? Да, он был экстремал, но я уверяю Вас – ленивый экстремал, и ночью лезть на крышу дома не в его предпочтениях. Ночью он предпочитал спать. История моей семьи похожа на плохой детектив, где все герои погибают просто так, и непонятно зачем и кому это выгодно. Слушаю вас и не верю! Я хочу знать правду. У меня есть в запасе пять дней, попробую хоть в чем-то разобраться.
– Наша помощь тебе нужна? – спросил Николай Андреевич.
– Нет, – ответил Тимофей, – Вы мне не помогайте. Я сделаю все сам. Я почему-то уверен, что моя семья погибла из-за меня, мне и причины устанавливать. А сейчас я бы остался один. Хочу осмыслить свою трагедию: когда все было, и в один момент нет ничего. И это ради чьей-то выгоды или в наказание одному лицу? И все-таки завтра я нуждаюсь в вашей помощи. Покажите мне могилы моих родных людей.
Тимофей всю ночь просидел на стуле возле обеденного стола. В его больной голове ржавым гвоздем застрял один-единственный вопрос: «Господи, за что?» Голова болела страшной, рвущей на части тело болью. Ему знакома была такая боль. Так болят зубы, когда воспаляется вся челюсть, и вместо жизни и ее ощущений остается только боль, боль, боль… Нужно было встать, дойти до машины и найти в аптечке хоть какой-то анальгетик. Но сил на это простое действие не было. Голова, заполненная болью, разучилась командовать телом, и оно стало безвольным, беззащитным и никому не нужным, даже ему самому.
Тимофей не заметил, как наступил рассвет, в окна деревянного дома родителей заглянуло солнышко. Очнулся он от громкого стука в окно, это приехали Мазуровы, Алексей и Ольга. Сейчас они вместе поедут на кладбище, где покоятся два поколения семьи Базылевых – бабушка с дедушкой, их любимый внук и его мама.
С фотографий на могильных холмиках Тимофею улыбалась вся семья. Все они, безвременно ушедшие из жизни Базылевы, сегодня встречали Тимофея и радовались встрече.
«Это уже ничего не изменит, – думал Тимофей, – но я должен знать, как вы погибли. И, главное, кому это понадобилось. Три дня на сборы, один день на дорогу и один день на обустройство. Итого пять дней. В итоге у меня есть четыре дня для установления истины и один день на дорогу и обустройство. Или пять дней на расследование, а ночь на дорогу и обустройство на новом месте отбывания наказания. Ты справишься, Тимофей? Да, я постараюсь».
– С чего начнешь? – прощаясь спросил Алексей Мазуров, – ты, смотри, при необходимости мы сразу подключаемся.
– Да, я это знаю. Но я обязан сделать все сам. Начну со следователей. А там будет видно. Если я увижу, что расследование на всех уровнях проведено в полном объеме, значит, просто перепроверю. Если расследование неполное или, того хуже, мутное, подтасованное – то проведу его сам. Если буду отставать по времени или, хуже того, не получу нужный результат, в этом случае попрошу от Вас помощь. Ты сам понимаешь, мне нельзя и на несколько часов опоздать на новое место жительства, иначе я могу получить взыскание, а мне оно нынче как стопудовая гиря на ноги. Это путь назад, в колонию.
Первый визит в управление следственного Комитета по области. Тимофей знал, что следователи в своем архиве всегда оставляют полную версию наработанных материалов по раскрытию уголовных преступлений, возможно, в копиях, но они есть.
При крайней необходимости материалы уголовного дела можно было запросить в суде. Но суда по факту гибели Артема не было.
Фаину судили за убийство старших Базылевых. Вот с Фаиной могут возникнуть трудности. Тимофей не знал кем он ей сейчас приходится. Если муж, то его ознакомят с материалами уголовного дела. Ну, а если его статус «бывший муж», то как повезет… Хотя с делом по убийству родителей его все-таки ознакомить обязаны. Правда, судили Фаину в другой области, и полный комплект материалов по уголовному делу находился там. «Пока посмотрим здесь, а там видно будет, – решил Тимофей»
Первая дверь, в которую он постучал в управлении следственного комитета была помечена табличкой «Следователи».
– Как погиб твой сын? – Молодой человек в несвежей футболке явно демонстрировал свое превосходство, и изначально старался подчеркнуть, что стоящий перед ним Тимофей пустое место.
Вероятнее всего он знал, что Тимофей свежеиспеченный досрочно освобожденный из колонии человек, а проще – зэк. Конечно, Тимофей своими знаниями, опытом, прежним положением и даже возрастом превосходил его в разы, но юноша был плохо воспитан, и эти мелочи старался не замечать.
Старший лейтенант юстиции, Анатолий Столяров, в собеседнике видел только уголовного преступника, поэтому и тон разговора позволил себе соответствующий, пренебрежительный.
– Так вот, – продолжил свое повествование следователь, – да, ты правильно обратился, по адресу. Это я вел дело по факту гибели твоего сына. Ничего там интересного нет. Ты его неправильно воспитал. Твой сын предпочитал острые ощущения. Короче, он был обречен на гибель. Потому что занимался этим, как его…
В это время в кабинет следователя вошел начальник местного управления следственного комитета, полковник юстиции Коваленко Олег Степанович.
– Тимофей Сергеевич, рад тебя видеть. Мне доложили, что ты прошел к следователям. Видимо, хочешь узнать, при каких обстоятельствах твой Артем погиб? Давай, мы с тобой побеседуем в моем кабинете. Все, что знаю, расскажу. Или попросим следователя, чтобы детально доложил нам о причинах смерти Артема и выводах следствия по этому вопросу.
На столе, перед Тимофеем стояла чашка с давно остывшим чаем, к которому он так и не притронулся. Все его внимание было сосредоточено на тощей папке, в которую были подшиты все документы и выводы следствия о причинах гибели Артема Базылева.
– Олег Степанович, и это все документы по расследованию причин гибели Артема? – тихо спросил Тимофей, – Я правильно понимаю – дело было закрыто? Смерть по неосторожности?
– Да, это так, – подтвердил полковник, – ты помнишь, чем предпочитал заниматься Артем в свободное время? А он бегал по крышам высоток, ездил на крышах загородных электричек, прыгал с обычной веревкой с самых высоких точек нашего города. Как ты сам понимаешь, руфинг, зацепинг и прочие виды экстремального, скажем так, спорта. Все это очень опасно, крайне опасно. Мы изучили медицинскую карту твоего Артема —бесчисленные растяжения мышц, разрывы связок, гематомы, ушибы, переломы, рваные раны, сотрясение мозга и даже травмы позвоночника. В конечном итоге он сорвался с крыши девятиэтажного жилого дома и погиб.
– Ты хочешь сказать, что вывод следователя основан только на беглом просмотре медицинской карты Артема? А следственные действия по другим направлениям не проводились?
– Тимофей Сергеевич, ты же знаешь мое отношение к делу. Сколько лет мы с тобой были в одной упряжке? У тебя были ко мне претензии или замечания? Молчишь, значит не было. Конечно, мы пытались найти свидетелей гибели Артема. Но не нашли! Ни единый человек не видел, как он упал с крыши! Эксперты говорят, что это произошло перед рассветом. Прохожих в это время суток нет, а жильцы дома крепко спали. Упал он с торца здания, нет там ни окон, ни дверей. Упал на асфальтовое покрытие, шансов на спасение и жизнь у него не было. Твои родители утверждали, что в тот вечер он со своими одноклассниками собирался пойти в кино, фотографировать с высоты ни один человек из их компании не планировал. Поэтому они не стали ждать его возвращение и только ранним утром обнаружили, что парня нет дома. Да, тут уж и из милиции им позвонили и сообщили печальную новость. Я, когда узнал, то сразу же туда. Сам осмотрел и место происшествия, и тело парня. Конечно, ничего подозрительного не обнаружил. Похороны я тоже помогал организовать. Твои старики находились в некой прострации. Когда их убили, я тоже принимал самое активное участие и в расследовании, и в организации похорон. Так что ты Тимофей зря обижаешься. Сделали все, что могли!
– Ты хочешь сказать, что уголовное дело по факту убийства моих родителей находилось в производстве тоже в вашем управлении?
– Конечно, – подтвердил Олег Степанович, – куда еще его могли передать? В другую область, или в республику? Показать тебе дело?
– Да, пусть принесут. И хорошо бы мне его дали полистать, хотя бы на полчаса.
Олег Степанович кому-то позвонил по внутреннему телефону и через несколько минут ему на стол положили два тома бумаг. Хозяин кабинета сказал Тимофею:
– Ты тут полистай, а я ненадолго отлучусь. Ты же понимаешь, что я нарушаю порядок допуска к архивным делам, но я твоим другом был, есть и буду. Смотри.
Тимофей пролистал оба тома бумаг и ничего интересного там не обнаружил. Фаина на все вопросы следователя сначала отвечала «Я не убивала», потом ее ответы изменились, и она стала утверждать «Я ничего не помню, была в шоковом состоянии. Я тогда похоронила сына». Заключительный протокол ее допроса был подшит в дело последним документом. На этом допросе Фаина на вопрос следователя «Так кто же убил родителей Вашего мужа?» Фаина ответила «Да, это я их застрелила. Они не должны были жить. Ведь это по их вине погиб мой сын, Артем. Это была месть».
– Скажи мне, пожалуйста, – обратился Тимофей к Олегу Степановичу, когда тот вернулся в кабинет, – а почему эти документы у тебя в управлении? Суд состоялся, приговор вынесен, значит и уголовное дело должно находиться в архиве суда.
– Да, это так, – согласился Олег Степанович, – но, зная твою въедливость, я предвидел этот вопрос. Я знал, что власти тебя включили в список помилованных заключенных лиц. И предполагал, что ты обязательно захочешь просмотреть эти дела. Поэтому и попросил твоего бывшего коллегу из областного суда, чтобы разрешил мне временно забрать эти дела в следственное управление. Я что-то сделал неправильно?
– Нет, – ответил Тимофей, – все правильно. Спасибо тебе.
Тимофей вышел из здания управления следственного комитета, сел в машину и долго сидел, уткнувшись взглядом через лобовое стекло в багажник стоявшей перед ним машины. В голове стучали мысли: «Нет, все неправильно. Эти тощие тома уголовных дел в следственном комитете… Словно их только что расшили, перебрали и сшили заново. Да, нужно разбираться. Начну с Артема. Попробую восстановить последний день его жизни. Родители утверждали, что в тот вечер Артем ушел со своими одноклассниками в кино. В деле нет ни одного имени. У родителей не спросишь, нужно уточнить с кем все-таки Артем провел вечер: с друзьями или с одноклассниками? Если с одноклассниками, то мне нужно в школу, ну, а если это друзья, то начать их поиск можно где угодно – наш загородный дом, квартира, где Артам жил до школьного возраста, улица на которой стоит дом родителей, клуб этих самых экстремалов, интернет… Кстати, про интернет – нужно вернуться к Олегу Степановичу. Наверняка, среди архивных вещдоков у них хранится ноутбук Артема. Нужно его получить. Может, там есть какие-то сведения или записи о друзьях Артема».
Олег Степанович заявление Тимофея о выдаче ноутбука сына подписал, но предупредил, что ноутбук может быть в неисправном состоянии, столько времени прошло, батарея уж точно разрушилась от старости.
– В любом состоянии, – сказал Тимофей, – но он мне нужен. Пусть найдут.
Ноутбук нашли и выдали Тимофею. «Тестировать и разбираться с этой машиной буду вечером, а сейчас в школу» – решил Тимофей.
Глава 2
Старое, послевоенной постройки двухэтажное здание школы, в которой когда-то учился Тимофей, а затем его сын Артем, расположилось в глубине такого же старого парка. Строгие ряды ухоженных деревьев и скамеечки вдоль дорожек. Здесь всегда была прохлада и какая-то чопорность. Казалось, что здесь из поколения в поколение передавалась традиция соблюдать тишину и чистоту.
Даже маленькие первоклашки на переменках не решались пробежаться по аллейкам, где-то бросить бумажку или обертку от какой-нибудь вкусности мимо мусорного бачка или просто пошалить. Дети чинно гуляли по аллеям или также чинно сидели на скамеечках и обсуждали свои неотложные детские дела.
Школа была расположена в старом городе, здание всегда сияло чисто вымытыми окнами и свежей краской стен. Месторасположение обязывало к чистоте и порядку.
В этой школе, как в никакой другой, и к ученикам предъявлялись повышенные требования. Родители готовили своих детей с репетиторами, чтобы они прошли отбор и были приняты сюда на учебу. В последние годы даже претендентам на первый класс при рассмотрении заявления преподаватели задавали вопрос:
«Есть ли у ребенка склонность к изучению иностранных языков, каких, имеются ли навыки в разговорной речи?»
Непростая школа с ограниченным количеством школьников всегда гордилась своими выпускниками, в их числе был и Тимофей, до некоторого времени им тоже можно было гордиться.
Сегодня он зашел в школу и остановился в фойе: он не знал к кому может обратиться бывший заключенный. До заключения, если ему приходилось бывать в школе по делам Артема, он, нисколько не сомневаясь, сразу проходил в кабинет директора. Туда сразу подавался чай-кофе и приглашался классный руководитель класса, в котором учился Артем. Тогда школа гордилась своим выпускником, Базылевым Тимофеем. Сегодня ситуация изменилась, и захочет ли директор принять уголовника? Сомнения Тимофея развеял сам директор: он появился в фойе и подошел к Тимофею.
– Увидел в окно, вроде Тимофей Сергеевич порадовал нас своим присутствием, да что-то не заходит ко мне. Вот, решил сам тебя, Тимофей, встретить. Проходи, если есть вопросы – ответим, если просто так зашел нас проведать – гостем будешь.
Старый учитель, умница и интеллигент, человек деликатный и толерантный. Он сразу понял с каким вопросом мог прийти Тимофей и сказал:
– Сейчас мы пригласим классного руководителя Артема, за ней попросим высказать свое мнение учителя физкультуры, ну а потом подведем итоги.
С классным руководителем Артему явно не повезло. Даже с первого взгляда было понятно, что женщина не первой молодости озабочена единственным вопросом – своим одиночеством. Она как можно ближе подошла к сидящему за столом Тимофею и все пыталась к нему прикоснуться и заглянуть в глаза. О внешкольной жизни своих учеников она знала мало или, точнее, совсем ничего не знала. Ломаясь и растягивая слова, она пыталась рассказать Тимофею в каком дружном коллективе учился его Артем. И все благодаря ее личному участию в жизни каждого подопечного. Тимофей вынужден был остановить ее красноречие и задал ей конкретный вопрос:
– Скажите, с кем из одноклассников дружил Артем, кому он мог доверить свои мысли и тайны?
– Я же Вам говорю, – смутилась педагог – класс, в котором учился Артем был самым дружным в нашей школе. Они все между собой дружили. Если Вы хотите что-то спросить у его друзей, то я могу Вам дать полный список учеников его класса, с домашними телефонами и адресами проживания. Сейчас они взрослые и, скорее всего, где-то продолжают обучение. Где именно учится каждый из них я Вам сказать не могу, но Вы можете позвонить их родителям, они Вам точно все скажут.
Проводить дамочку из директорского кабинета оказалось не так-то просто. Она все пыталась навязать Тимофею свою мифическую помощь, и якобы для этого положить в его карман листик бумаги со своим номером телефона. Когда она все-таки удалилась из кабинета, Тимофей скомкал бумажку и бросил в мусорную урну.
Следующим в директорский кабинет вошел физрук. Молодой человек не просто знал школьников, он их знал хорошо. Смерть Артема воспринял, как личное горе и зачислил в свои собственные недостатки в работе с учениками.
Артем и его трое друзей увлекались экстремальными видами спорта, в том числе паркуром. Как утверждал педагог, паркур хоть и экстремальный вид спорта, но очень красивый. Наблюдать, как трейсеры бегают по отвесной плоскости или перепрыгивают с одной крыши здания на другую, конечно, зрелище захватывающее: красиво, но страшно до сердцебиения. А вдруг…? Так вот. Чтобы хоть как-то застраховать ребят от этого «А вдруг…?» школьный учитель на школьном дворе начал заниматься с ребятами еще одним экстремальным видом спорта, правда, менее опасным чем паркур и, к тому же, под его надзором.
Физрук в свободное от занятий время играл с ребятами в поло на двухколесных электрических самокатах. Участник этой игры должен иметь навыки маневренного акробата, отлично управляющего своим телом. И что еще при этом замечательно, так то, что у игроков такого вида поло вестибулярный аппарат постоянно укрепляется и совершенствуется.
Учитель надеялся, что ребята увлекутся новым видом спорта и со временем отойдут и от паркура, и от зацепинга, да и по крышам домов перестанут бегать.
Но случилось ужасная трагедия – Артем погиб, и учитель часть вины за эту гибель взял на себя – не сумел отговорить, остановить, доказать, что пора остановиться, это крайне опасно.
Физрук в записную книжку Тимофея записал три фамилии и пометил: друзья Артема. Самые близкие, они же единомышленники по наполнению свободного времени экстримом и прочими развлечениями.
Физрук пожал Тимофею руку, сказал: «сожалею, готов нести ответственность» и вышел из кабинета директора.
Хозяин кабинета взял лежащую на столе записную книжку Тимофея, прочитал записанные там имена и согласно кивнул головой;
– Да, это друзья Артема. Но это неполный список подростков, с которыми общался и дружил Артем. Запиши туда еще одну фамилию – Кулешова Настя. Обычные ребята, из простых семей среднего достатка. Только Настя росла в неполной семье. Что-то там у ее родителей не сложилось, не получилось, в результате ее отец застрелился из охотничьего ружья. Насте в то время было десять лет. Отец застрелился практически на ее глазах. С тех пор у Насти не все в порядке с психикой. Очень красивая и талантливая девочка могла сорваться при виде капельки крови на чужом пальце. Настя находилась под постоянным присмотром нашего школьного психолога. Да, как видишь, последние годы в нашем школьном коллективе появился психолог. Старались в основном для Насти. Помог добиться нового штатного расписания с психологом один из родителей наших учеников, государственный чиновник. Не могли же мы отчислить Настю из школы только из-за того, что девочка перенесла огромный стресс из-за суицида отца. Настя тяжело перенесла, а вернее не перенесла, гибель Артема.
– Где она сейчас? – спросил Тимофей, – Я могу ее найти?
– Со дня гибели Артема Настя помещена в психиатрическую клинику, где находится и сейчас. – Сказал директор, – Мы пытались с ней поговорить, но она на контакт не идет. Сразу начинает кричать: «Артем, Артем, зачем, зачем», впадает в истерику, плачет и рвет на себе волосы. Врачи советуют оставить ее в покое и лучше не пробовать вступать в контакт. Продукты для нее передали, через стекло посмотрели… и все, домой. Но я недавно заметил странную вещь, вернее я нечаянно подсмотрел, как ведет себя Настя, когда считает, что за ней никто не наблюдает. Ты знаешь, вполне осмысленный взгляд и разумное поведение. Мне почему-то показалось, что у Насти не все так плохо, как она сама демонстрирует. Давай твою записную книжку, я тебе адрес клиники запишу. Вдруг тебе пригодится. Какая-то тайна в поведении Насти есть. Три с половиной года она уже в клинике и улучшения нет? Наш психолог всегда нас уверяла, что Настя после любой тяжести стресса очень быстро возвращалась в обычное состояние. Попробуй с ней поговорить. Может, тебе повезет?
– А друзья Артема, кто они? Если можно, то пару слов про этих ребят. – попросил Тимофей.
– Хорошо, – согласился учитель, – теперь о друзьях Артема. Денис Пузырев, он же Деня или Шарик, добрый, безотказный, отзывчивый ребенок. Обычно для всей компании готовил домашние задания по физике и математике. Следующий – Степа Пашкин, по кличке СтеПаша. Этот лентяй, но лентяй хитрый. Если нет личной заинтересованности, то СтеПаша в деле, игре, занятиях будет простым наблюдателем. И, наконец, Никита Царин, он же Царь, и он же Кит – парень лидер, надо признать креативный человечек во всех отношениях. К его мыслям и словам прислушивались учителя, а школьники, наверное, его больше побаивались, нежели, чем любили. Кое, что могу сказать и про Артема. Артем никогда не отличался безрассудностью и отчаянным героизмом. Это я к тому, мог ли он ночью залезть на крышу, чтобы сделать снимок? Не мог! Я был на той крыше – там по краю высокая парапетная стена, а на ней еще и решетка. В одном месте, там, где упал Артем, решетка проломана и нет парапетной плиты. Ее потом нашли недалеко от места падения Артема. Она упала вместе с Артемом. Что спрашивается Артем делал на парапете? Стоял на стене, фотографировал и оступился? Но решетка не позволила бы ему выпасть. Он мог сорвать решетку и парапетную плиту только в том случае, если бы на самом деле сорвался с крыши, но успел ухватиться за решетку или плиту и какое-то время висел там. Но тогда он там не фотографировал, а выполнял какие-то элементы паркура. Зачем? Для кого? Мозаика не складывается в картину. Парня не вернуть, но, возможно, это не несчастный случай, а преступление, причем, безнаказанное. Кстати, все три друга Артема сразу после похорон ушли из школы. Причина у всех одна – не могу быть там, где ходил живой Артем. Кем они стали сейчас, как сложилась судьба каждого из них, я не знаю. Но у тебя есть их домашние адреса, найти при желании можно. Это, Тимофей, все, что я мог тебе рассказать. Ты еще раз подумай, Тимофей, стоит ли ворошить прошлое? Кому от этого станет легче? Артему или твоим родителям? Может лучше оставить все так, как есть?
– Хорошо, – согласился Тимофей, – только думать уже поздно, я все решил. Мне нужна правда, достоверная информация о гибели моей семьи. Иначе никак нельзя. Не только душа болит, но и моя будущая жизнь поставлена под сомнение. Когда пойму зачем и почему, тогда и решу, как жить дальше и стоит ли вообще жизнь продолжать.
Тимофей пожал протянутую ему руку и вышел из школы. Уже сидя в машине, он решил, что первой навестит Настю.
Клиника находилась в лесу, сразу за чертой города. Тимофей оставил машину на маленькой стоянке возле въездных ворот в клинику и через калитку вошел на территорию клиники.
Сразу, возле ворот его остановил охранник. Куда, к кому, и разрешение на посещение – обычные вопросы от добросовестной охраны. Конечно, разрешения на посещение Насти у Тимофея не было. И официально его получить, конечно, не получится.
Тимофей вновь вернулся за ворота и решил, что здесь нужна помощь. Помощь человека, близкого к медицинским кругам. Это могла быть директор благотворительного фонда «Астрея» – Ольга Мазурова.
– Конечно, Тим, без разрешения администрации или хотя бы лечащих врачей, тебя к Насте никто не пропустит, – согласилась Ольга с действиями охраны клиники, – давай мы сделаем следующее. Жди меня возле клиники, я уже сажусь в машину и еду к тебе. Что-нибудь сообща придумаем. Дорогой я созвонюсь с главврачом клиники и, надеюсь, он подскажет как нам поступить или просто даст команду охране чтобы нас с тобой пропустили к Насте.
Тимофей сел в машину и приготовился долго ждать Ольгу. Но уже через полчаса возле его машины припарковался выхоленный, лоснящийся от заботы внедорожник и из него вышла Ольга.
– Нет, это не моя машина, – пояснила Ольга, заметив удивленный взгляд Тимофея, – попечители купили в дополнение к парку спецмашин скорой помощи. Нам иногда приходится транспортировать пострадавших людей по бездорожью. Сегодня я сама решила воспользоваться этой машиной. Все лучше, чем приехать на скорой помощи с мигалкой. Пойдем, Тимофей, нас ждет главврач.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?