Читать книгу "Первая тишина. Том 6"

Глава 2

До инструменталки мы добрались быстрее, чем я рассчитывал. По пути дважды пришлось переждать в боковых коридорах, пока по хозсектору проходили люди внутренней охраны. Зато к самой двери вышли чисто. Ковалёв первым заглянул внутрь, потом коротко махнул мне рукой, и я прошёл следом.

Инна сидела возле Лёхи и поправляла ремень на каталке. Артём устроился рядом с матерью, Элина стояла у стены с двумя собранными рюкзаками, а Лиза сразу подняла голову, едва увидела меня. Дмитрия здесь не было, что меня даже порадовало: значит, он вёл сюда первую группу из жилого сектора, как и договаривались.

Сама инструменталка теперь становилась промежуточной точкой. Дмитрий собирал людей в жилом секторе, проводил их через прачечную сюда, а уже отсюда мы должны были переводить группы за старую гермодверь. Наружный шлюз оставался третьим этапом, к которому я пока никого не подпускал.

– Проход нашли, – сказал я, снимая рюкзак. – Выход за стену рабочий. Сейчас Дима приведёт сюда первую группу, после начинаем переводить людей за гермодверь.

Артём сразу посмотрел на дверь.

– То есть уходим, Серег?

– Готовимся уходить, – поправил я. – там обстановка меняется быстрее, чем я успеваю её проверять. Сначала соберём всех за старой гермодверью, а дальше двигаемся по ситуации.

Я расстегнул рюкзак, осторожно достал кассету и поставил рядом с Инной. Белый пластик на фоне грязного дерева выглядел слишком чистым и вычурным.

– Инна, вот это посмотри, – попросил я и сразу предупредил. – Только открывать пока ничего не надо.

Инна повернула кассету к свету и прочитала маркировку. На словах «обратная терапия» задержалась, потом опустила взгляд на предупреждение ниже.

– Где ты это взял? – она скосила на меня взгляд.

– В старой лаборатории.

Инна сразу нашла небольшой экран на торце корпуса и нажала кнопку проверки. Индикатор тотчас ожил, на нем пробежала шкала температуры, затем высветился значок транспортного режима.

– Она охлаждается сама, – подметила Инна, продолжая смотреть на экран. – Точнее, держит заданную температуру после извлечения. Заряда или запаса холода здесь на несколько часов, дальше придётся возвращать в холодильник.

– Что это, у тебя есть догадки? – поинтересовался я.

Инна медленно покачала головой, покрутила кассету еще, а потом протянула обратно мне.

– Честно говоря, понятия не имею, что это такое, – в итоге заверила она. – Знакомых обозначений здесь я вообще не вижу.

Я вернул кассету в рюкзак и затянул ремни.

Лиза всё это время смотрела на меня. Я достал карточку её отца, подошёл ближе и дождался, пока она поймает мой взгляд. После положил пропуск девочке на ладонь.

Она внимательно посмотрела на карточку, потом подняла взгляд на меня и слегка прищурилась. Я говорил медленнее, чтобы она спокойно читала по губам.

– Карточка открыла старый блок. Там есть профиль с фамилией твоего отца и его допуском в лабораторию аварийной терапии. Я видел его фамилию на терминале. Профиль обновляли в этом году.

Лиза замерла, затем сразу полезла за телефоном. Пальцы быстро пробежали по экрану, и через несколько секунд передо мной появилось одно слово.

ГДЕ?

– В старом медблоке за этой гермодверью, дальше по коридору. Мы сейчас через него будем выводить людей.

Она снова застучала по экрану. На этот раз ответ получился длиннее, однако смысл читался с первых двух слов.

Я ИДУ ТУДА. СЕЙЧАС.

– Пойдёшь, – заверил я и придержал телефон рукой, чтобы она сначала посмотрела на меня. – Только сначала я хочу убедиться, что туда следом не придут внутренние или люди Шакила. Потом сам тебя отведу.

Лиза резко выдохнула и нахмурилась. Телефон снова оказался у неё в руках, пальцы пошли по экрану заметно жёстче.

ЭТО МОЙ ОТЕЦ.

Она перестала печатать и внимательно посмотрела мне в лицо.

– Поэтому я туда дальше и не полез, – сказал я. – Архив подождёт тебя.

После короткой паузы Лиза убрала телефон в карман.

Элина подошла к нам.

– Там что-то ещё было, Сережа?

– Несколько папок и старая лаборатория, – объяснил я. – Разбираться будем позже, когда людей вытащим.

Про две буквы «Л.В.» я промолчал. Сейчас они ничего не доказывали, а подкидывать Лизе ещё одну загадку, пока она только что узнала про лабораторию отца, смысла не было.

Рация на поясе затрещала. Я вытащил её и услышал Дмитрия раньше, чем успел вызвать сам.

– Серёг, первая группа готова. Ломова пока оставил со второй, у меня здесь и так восемь человек…

– Веди их до инструменталки, – сказал я в рацию. – Дальше ждите нас.

Ответил он не сразу. В эфире прошёл чужой голос, потом ещё один, и только через несколько секунд Дмитрий вернулся.

– У меня проблема. Перед прачечной двое внутренних, ещё один ходит между складом и переходом. Проверяют все двери подряд.

Ковалёв уже прислушивался к своей рации. Он поднял руку и несколько секунд ловил переговоры, потом тихо усмехнулся.

– Эти двое сейчас как раз нашу сторону пасут. Следом должны перейти к старым складам, только что диспетчер напомнил им проверить тамошние помещения.

– Значит, поможем диспетчеру правильно расставить приоритеты, – сказал я.

Я посмотрел на рацию, которую мы забрали у убитого внутреннего.

– Давай её.

Ковалёв сразу понял и протянул аппарат мне.

– Голос могут узнать, Серег.

– Вряд ли, сейчас пол-Маяка друг друга перекрикивает.

Я прикрыл микрофон ладонью, дождался, пока канал освободится, и нажал передачу.

– Третий, Двенадцатый. Двое прошли за ремонтным корпусом в сторону старых складов. Один похож на Логинова, оба вооружены. Проверьте дальний проход.

Пауза вышла короткой.

– Двенадцатый, сам где?

– У технического сектора. Проверяю боковые помещения, потом подойду.

– Принял. Прачечная, снимайтесь к ремонтному, проверьте проход за складом.

Я опустил рацию и вернул её Ковалёву.

– Всё. Минуты три у Дмитрия точно есть.

– Дим, слышал? – спросил я в свою рацию.

– Слышал. Уже выдвигаемся, – ответил тот.

Связь оборвалась. Через стену снова прошла слабая низкая вибрация, и Лёха на каталке вдруг повернул голову в сторону В-7. Инна заметила это одновременно со мной, положила ладонь ему на плечо и несколько секунд следила за лицом.

– Опять на звук реагирует, – шепнула она. – Раньше остальных.

Мы начали готовить инструменталку к выходу. Элина собрала оставшиеся сумки ближе к двери, Артём помог матери подняться, Инна проверила крепления на каталке. Лиза сама надела рюкзак и встала возле выхода, что называется, на низком старте.

Из коридора наконец донеслись быстрые шаги. Ковалёв выглянул первым, потом отступил в сторону. Через несколько секунд в инструменталку вошли первые люди из жилого сектора. Их было восемь: несколько мужчин с рюкзаками и оружием, две женщины, ещё двое тащили сумки с вещами. Дмитрий появился последним и сразу прикрыл за собой дверь. Лёха, Инна, Артём с матерью, Лиза и Элина всё это время находились здесь, поэтому теперь первая «партия» для перехода за гермодверь была собрана полностью.

Дмитрий перевёл дыхание и посмотрел на меня.

– Прошли чисто. Те двое действительно ушли к ремонтному, но долго они там гулять не будут.

– Им и не потребуется, – ответил я. – Сейчас ведём первую группу до старой гермодвери. Ты помогаешь нам довести людей туда, потом возвращаешься сюда и снова идёшь в жилой за следующей группой.

Дмитрий посмотрел на меня.

– То есть из жилого тащу людей в инструменталку я, отсюда дальше ведёшь ты?

– Именно.

Ковалёв открыл дверь и вышел проверить коридор. Через пару секунд махнул рукой, после чего каталка тронулась с места, Артём повёл мать следом, а Инна пошла рядом, придерживая медицинскую сумку.

Лиза пристроилась за ними. Следом пошли несколько человек из тех восьми, которых только что привёл Дмитрий. Остальные из восьми пока ждали в инструменталке, чтобы не забивать коридор одной большой толпой. Элина же пошла вместе с нами. Дмитрий замыкал колонну и должен был вернуться сразу после гермодвери.

Каталка глухо постукивала колёсами на стыках бетонных плит. Ковалёв шёл впереди, держа автомат у груди и время от времени поднимая трофейную рацию к уху. Я держался ближе к хвосту группы и поглядывал назад. До старой гермодвери оставалось метров двадцать, когда с юга снова донеслась очередь, длиннее прежних, а следом где-то далеко ударило ещё несколько одиночных выстрелов.

Люди впереди невольно ускорились. Лиза двигалась чуть позади и всё время поглядывала то на меня, то на карточку отца в своей ладони. Я попросил убрать ее ещё два раза, после чего понял, что занятие бесперспективное, и оставил девчонку в покое.

Ковалёв дошёл до двери, приложил ладонь к стене и прислушался к рации.

– За нами пока чисто. Те двое всё ещё ищут нас возле ремонтного бокса, – сообщил он.

Мы подошли к гермодвери. Я протянул руку, чтобы взять у девочки карточку и разблокировать дверь. Лиза посмотрела на ладонь, демонстративно подняла брови и только после этого отдала пропуск.

Замки отработали один за другим. Ковалёв взялся за створку, мы вместе отвели её в сторону, и перед группой открылся старый коридор с редкими аварийными лампами.

Первая дверь справа оставалась закрытой. За ней лежали Артур и двое его людей, которых мы с Ковалёвым спрятали перед разведкой маршрута. Я прошёл мимо, даже головы туда не повернув. Людям, которых мы сейчас выводили, эти подробности совершенно не требовались.

Я пропустил каталку первой. Инна пошла рядом, следом Артём провёл мать, затем в коридор вошли ещё несколько человек из группы. Антенна остановился прямо у порога и посмотрел внутрь.

– Твою ж мать, лабиринт… – он перевел взгляд на меня. – Серег, я вопросов не задаю, как ты заметил, полностью тебе доверяю. Но очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

– Спасибо за доверие, – я хлопнул его по плечу. – Держись за теми, кто впереди, и лабиринт закончится быстрее.

Дмитрий дождался, пока последний человек пересечёт порог, и посмотрел на меня.

– Дальше сами?

– Да. Возвращайся в инструменталку и веди следующую группу из жилого.

– Принял, – подтвердил Дмитрий.

Он вышел обратно в действующую часть Маяка, пока проход оставался свободным. Теперь каждый занимался своим участком: Дмитрий собирал людей до инструменталки, мы переводили их оттуда за гермодверь.

Рация Ковалёва резко треснула. Он сначала отмахнулся, потом вслушался и повернулся ко мне.

– Михалыч вызывает, – Ковалёв переключился на общий канал. – Слышу, Михалыч. Говори.

Из динамика донёсся знакомый голос, на заднем плане грохотало так, словно разговаривал он прямо возле южного сектора.

– Ты где шляешься? На юге второй проход пытаются продавить, помощь нужна!

Ковалёв посмотрел на меня.

– Я сейчас занят, – ответил он.

– Я тоже, твою мать, занят! – зарычал Михалыч. – Где Логинов?

– Здесь он, Михалыч, со мной.

Ковалёв протянул мне рацию и негромко пояснил:

– Это общий канал Маяка. Михалыч держит периметр, посты и оборону. Внутренние В-7 сейчас гоняются за нами отдельно.

Я взял рацию.

– У меня юг сейчас начнёт сыпаться, если Шакил ещё людей подкинет. Сергей, ты эту публику уже видел и знаешь, как они работают. Помощь ваша нужна, мужики!

Связь оборвалась, Ковалёв убрал рацию на пояс и посмотрел на меня уже серьёзнее.

– Михалыч действительно прижат, если сам попросил, – тяжело вздохнул он.

– Поэтому заканчиваем здесь быстрее.

Через несколько минут в трофейной рации прошёл новый приказ.

– Артур и его группа всё ещё не отвечают. Хозяйственные переходы перекрыть. Старый медсектор проверить отдельно. Логинова и Ковалёва при обнаружении задержать.

Ковалёв поднял рацию ближе к уху и скривился. Я тотчас вышел на связь с Димой.

– Дим, внутренние закрывают переходы. Ты где?

– Вернулся в инструменталку, – сразу сообщил он. – Сейчас снова иду в жилой за следующими. Перед жилым уже поставили ещё одного, прачечную тоже скоро закроют.

– Маленькие интервалы отменяем, – распорядился я. – Собирай вторую группу и веди до инструменталки сразу. Если проход закроют раньше, держи всех вместе и вызывай меня.

– Принял.

Я убрал рацию. Элина уже поняла, что происходит, и освободила проход дальше по коридору.

– Сколько людей осталось? – уточнила она.,

– Из жилого сектора осталось вывести ещё две группы. Если внутренние перекроют проходы раньше, придётся вытаскивать людей как-то по-другому.

Каталка Лёхи вдруг скрипнула. Он сам дёрнул плечом, повернул голову в сторону стены и застыл, глядя куда-то на восток. Инна сразу оказалась рядом и взялась за его запястье.

– Дружочек, посмотри-ка на меня.

Он перевёл взгляд с заметной задержкой. Лицо оставалось осмысленным, однако пальцы на краю каталки сжались так, что побелели костяшки.

Я подошёл ближе.

– Что с ним?

Инна несколько секунд замеряла у Лехи пульс.

– Та же реакция. Только он похоже почувствовал раньше нас.

Я сначала вообще ничего не чувствовал. Потом через подошвы прошла слабая вибрация, похожая на далёкую работу тяжёлого генератора.

– Реакция на поле? – спросил я.

– Похоже…

Лёха явно ощутил её раньше нас. Ковалёв присел возле каталки.

– Лёх, ты меня сейчас слышишь?

– Слышу, – выдавил тот и повернулся к Ковалеву. Голос был хриплый, но вполне нормальный. – Просто башка гудит.

Инна бросила на Ковалёва короткий взгляд и снова проверила Лёхе пульс. Когда вибрация стала слабее, напряжение в его руках тоже постепенно ушло.

Я запомнил это и посмотрел на стену в сторону В-7. Сейчас разбираться с причиной было рано, зато совпадение становилось уже слишком заметным.

Через несколько минут Дмитрий снова вышел на связь. Вторую группу он уже провёл из жилого сектора в инструменталку, забрал оставшихся там людей из первой восьмёрки и теперь вёл всех к гермодвери. Ковалёв пошёл к входу встречать людей, а я прошёл дальше по старому коридору к наружному шлюзу. Пока люди размещались внутри, хотелось ещё раз посмотреть, что творилось снаружи.

Привод внешней двери я включать не стал. В контрольной комнате имелось небольшое грязное окно, выходившее во двор, и через него прекрасно просматривалась часть дороги. Я протёр стекло рукавом и сначала увидел молчунов. Один стоял возле ржавого контейнера. Ещё двое медленно шатались между корпусами, дальше у дороги двигалась небольшая группа.

Потом первый возле контейнера остановился. Голову он повернул вправо, в сторону востока. Через несколько секунд то же самое сделал второй. Третий застыл прямо посреди дороги. Следом ещё две фигуры из дальней группы почти одновременно развернулись в том же направлении.

Ковалёв, успевший принять вторую группу у гермодвери и передать её Элине, вошёл в диспетчерскую за моей спиной.

– Что там, Серый?

Я поднял ладонь и продолжал смотреть наружу. Молчун возле контейнера сделал первый шаг на восток. Второй пошёл следом, потом вся дальняя группа медленно сместилась вдоль дороги в ту же сторону.

Ещё несколько молчунов вышли между корпусами. Один задержался, повел головой на далёкий звук со стороны Маяка, затем тоже повернулся к востоку и пошёл за остальными.

Рация у Ковалёва захрипела.

– Северо-восточный пост, подтверждаю движение. Молчуны снялись с площадки и идут на восток…

Другой голос перебил почти сразу:

– У меня то же самое. Восточная дорога, движение сразу с двух кварталов.

Я почувствовал очередную волну низкой вибрации через стену и посмотрел туда, куда уходили молчуны.

Снаружи к первой группе присоединялись новые фигуры. Пространство возле старого НИЦ, которое ещё полчаса назад было забито молчунами, понемногу начинало освобождаться.

Я достал рацию.

– Дмитрий, ускоряй сбор оставшихся.

– Что случилось? – насторожился он.

– Снаружи движение.

Дмитрий помолчал секунду.

– К нам?

Я снова посмотрел через окно. Последний молчун возле дороги повернулся на восток и пошёл вслед за остальными.

– Пока от нас.

Ковалёв стоял рядом и следил, как пустеет двор. На востоке низкий фон становился всё отчётливее, а через рацию уже шли новые доклады с соседних постов.

Б-1 всё ещё находился внутри В-7, его вывод только готовили. Но вот само поле уже добралось до улиц… Молчуны один за другим теперь поворачивали в одну сторону.

Глава 3

Я ещё смотрел через грязное окно диспетчерской, когда последние трое молчунов пересекли дорогу. Далее твари скрылись за дальним корпусом. Минут десять назад там шаталось несколько десятков, теперь между ржавыми контейнерами оставались пустой асфальт и трава, которую ветер шевелил вдоль потрескавшегося бордюра.

Ковалёв стоял рядом и внимательно слушал эфир. Доклады с северо-востока шли один за другим: группы снимались с привычных мест, выходили из дворов, пересекали улицы и двигались в одну сторону. Пока операторы В-7 только готовили Б-1 к выводу, но его поле уже активно работало за стенами комплекса.

– Слушай, для нас это даже удачно выходит, – сказал Ковалёв, выглядывая наружу. – Ещё немного, и дорогу нам расчистят сами.

– Посмотрим, куда их потянет дальше, – ответил я. – Но до этого момента наружный шлюз держим закрытым.

Я снял рацию и вызвал Дмитрия. Он ответил сразу: вторая группа уже вошла в старый блок. В жилом секторе оставались Ломов и ещё пятеро – последняя группа.

– Темп держи, – распорядился я. – Здесь снаружи становится чище, но выпускать пока никого не будем. Как соберёшь остальных, доложи.

– Понял, – ответил Дмитрий. – Ломов и ещё пятеро – последняя группа. Сейчас поведу их через старую столовую.

Я уже собирался убрать рацию, когда с юга ударила длинная очередь. Через секунду ей ответили с другой стороны, затем загрохотало сразу в нескольких точках. Даже через стены старого корпуса теперь было понятно, что прежняя возня у промзоны закончилась.

Ковалёв выкрутил громкость своей рации. Эфир забили голоса постов, и в первые секунды разобрать можно было только отдельные слова: «машина», «левее», «второй проход», «держать ворота».

Потом прорезался Михалыч.

– Южный первый, машину пропустите до бетонных блоков и там принимайте. Второй пост, наружу не высовывайтесь, они вас оттуда видят. Резерв через складской двор, быстрее!

Ковалёв присвистнул и прислонился плечом к стене.

– Пошли серьёзно.

Я отошёл от окна. Смотреть с безопасного места на чужую перестрелку можно было сколько угодно. Вот только моих людей это через хозсектор не проведёт.

– Значит, нам тоже пора двигаться.

Мы уже вышли из диспетчерской, когда по внутреннему каналу передали новую сводку. Наблюдатель с южной вышки видел минимум три группы, две машины стояли за бетонными плитами, ещё одна перемещалась вдоль промзоны. Люди Шакила использовали корпуса и старые грузовики как прикрытие, перебегали небольшими группами и работали по конкретным огневым точкам.

Ковалёв слушал несколько секунд и покачал головой.

– Эти второй раз вслепую не полезли. Южный пост сейчас прижали ровно с того места, откуда его в прошлый раз было лучше всего видно.

– И первый раз они сюда тоже не с закрытыми глазами приходили, – возразил я. – Шакил слишком долго вокруг Маяка крутился, чтобы сейчас импровизировать.

По рации снова заговорил Михалыч. Он перебросил двоих к хозяйственному и потребовал проверить боковой проезд, после чего связь захлебнулась очередным докладом о машине у стены.

Ковалёв посмотрел в сторону выхода.

– Может, туда сходить? – предложил он. – Я местность знаю, ещё пара стволов им сейчас пригодится.

– Нам тоже, – я покачал головой.

Мы пошли обратно по коридору. Стрельба с юга становилась плотнее, зато вокруг старого блока было спокойно. Первый этап сработал: часть группы уже сидела здесь, до наружного выхода оставалось несколько минут хода, а внутренние пока не добрались до гермодвери.

На полпути ожила моя рация.

– Сергей, у меня засада, – голос Дмитрия звучал тихо. – Ломов и ещё пятеро уже вышли. Я отправил их через старую столовую, как договаривались. Перед ними внутренний пост, сзади ещё двое перекрыли переход возле жилого.

Я остановился.

– Где они сидят?

– Подсобка возле кухни. Вышли раньше, чем задний пост поставили. Сейчас назад полезут и попадут прямо под раздачу... что делать?

Ковалёв уже смотрел на меня. По выражению лица было понятно, что услышал достаточно для того чтобы сделать вывод.

– Сколько там человек на посту? – уточнил я.

– Двое. Один у двери, второй ходит до лестницы. Там ещё народ В-7 постоянно проходит, так что просто снять их тихо вряд ли получится.

– Ломов как?

– Идёт сам, – заверил Дмитрий. – Медленно, зато идёт.

Я вытащил схему, которую всё ещё таскал сложенной в кармане. Старую столовую я помнил, кухонный коридор тоже. Между ними и нашим проходом оставалось метров сто с небольшим, только теперь этот участок разделили два поста.

– Сиди там, – наконец, ответил я. – И никого наружу не выпускай, пока не увидишь нас. Десять минут и мы там.

Я убрал рацию и повернулся к Ковалёву.

– Показывай короткую дорогу.

Он даже спорить не стал. Проверил магазин, перехватил автомат удобнее и сам пошёл впереди.

– Через двор быстрее, – бросил он на ходу. – Только сейчас там носится половина личного состава В-7.

– Тем лучше. В толпе нас искать сложнее.

Мы вышли из старого блока через внутреннюю гермодверь и двинулись обратно в сторону Маяка. Ковалёв держал высокий темп, но на каждом открытом участке сначала выглядывал и проверял дальнейшую дорогу. Я шёл следом, периодически проверяя эфир Дмитрия.

Люди вокруг проходили почти бегом, двери держали открытыми, а по коридору тянули кабели и кто-то катил стойку с аппаратурой в сторону В-7.

Ковалёв придержал меня за плечо и показал вперёд.

– Посмотри туда.

Из бокового прохода появилась каталка. На ней лежал мужчина лет сорока, полностью в сознании, руки свободны. Возле головы была закреплена пластиковая карта, и крупный чёрный код я увидел ещё до того, как они поравнялись с нами.

РН-4.

Следом шла вторая каталка. Там лежала женщина, тоже бодрствующая, а на серой папке у сопровождающего стояла та же самая маркировка.

Мужчина на первой каталке медленно повернул голову к человеку в медицинской куртке.

– Куда меня везут? Мне сказали только на повторное обследование...

Сотрудник продолжал толкать каталку.

– Врач все объяснит.

– Какой врач? Я же вчера уже всё проходил.

Ответа он больше не получил. Каталки ушли за поворот в сторону закрытого сектора В-7.

Ковалёв проводил их взглядом.

– Опять четвёртые... – прошептал он.

Я посмотрел дальше по коридору. Оттуда уже везли следующего человека, а возле стены стояли ещё две медицинские тележки с такими же папками.

– Похоже, что собирают всех, кого успевают, – прокомментировал я.

Поток вокруг нас шёл сразу в двух направлениях. Пациентов с маркировкой РН-4 везли внутрь В-7, туда же уходили несколько сотрудников с контейнерами и измерительными блоками. Навстречу двигались техники: они тащили ящики, сворачивали кабели и освобождали проходы.

Мы прижались к стене, пропуская платформу с аккумуляторными блоками. Энергии здесь нужно было невероятно много. Двое техников катили платформу к восточному выходу, третий шёл рядом и говорил по гарнитуре, требуя открыть следующий сектор маршрута.

Ковалёв посмотрел ему вслед. Я тоже посмотрел на людей РН-4, которых один за другим увозили внутрь. Потом на техника, кричавшего в гарнитуру, и на сотрудников, освобождавших коридор прямо во время штурма.

Мы пересекли коридор вместе с очередной группой техников. Один из сотрудников В-7 мельком посмотрел на нас, но сразу потерял интерес.

За следующей дверью стало тише. Ковалёв свернул к служебной лестнице, поднялся на несколько ступеней и выглянул через узкое окно.

– Передний пост на месте. Двое, как Дмитрий говорил. Один торчит возле кухни, второй у лестницы.

Я подошёл рядом.

– А наши?

– В подсобке за углом, – Ковалев ткнул пальцем в нужном направлении. – До них метров двадцать.

С другой стороны снова послышались быстрые шаги. Мы оба отступили в нишу, пропуская ещё троих сотрудников В-7 с медицинскими контейнерами.

На верхней папке снова стояло РН-4.

Ковалёв дождался, пока они уйдут, и тихо сказал:

– Серёг, мне уже очень хочется узнать, зачем им сейчас столько людей?!

– Мне тоже. Только сначала вытащим своих.

Я проверил оружие и переключил внимание на кухонный проход. Двое внутренних всё ещё стояли там, отрезая Ломову и остальным дорогу.

До подсобки все еще оставалось метров двадцать, однако пройти их прямо сейчас означало выйти ровно между двумя внутренними. Один так и торчал возле кухонного коридора, а вот второй отошёл к лестнице и время от времени заглядывал в соседние двери. За спиной тоже становилось весело: с той стороны, откуда мы пришли, уже слышались голоса очередного патруля.

Ковалёв присел возле окна на лестничной площадке и выглянул через грязное стекло.

– Если полезем, первый увидит сразу. Второй секунд через десять тоже подтянется, – поделился он.

– А сзади?

Ковалев прислушался.

– Тоже двое. Пока далеко, но гулять здесь до вечера нам точно не дадут, Серег.

Я посмотрел на дверь подсобки. За ней сидели Дмитрий, Ломов и ещё несколько наших, которые выбрались из жилого сектора ровно в тот момент, когда внутренние начали закрывать переходы. До старого блока им оставалось меньше пяти минут нормального хода. Но теперь эти пять минут внезапно превратились в целую военную операцию.

Рация у Ковалёва зашипела. Сначала прошёл чей-то доклад с юга, потом в эфир влез другой голос, заметно громче.

– Хозяйственный внешний, контакт у повреждённого ограждения! Повторяю, люди вдоль стены, минимум шестеро. Резерв сюда, они пробуют пройти через техучасток!

Следом заговорил Михалыч. Он потребовал снять резерв с постов охраны Маяка и отправить к хозяйственному двору: основные силы уже работали на юге. Почти одновременно по отдельному каналу внутренних В-7 приказали освободить проход у лестницы для очередной партии техников.

Первый внутренний возле кухни прижал рацию к уху. Через несколько секунд выругался, махнул второму и показал в сторону двора. Тот сразу пошёл к лестнице, а первый остался возле прохода и принялся спорить с кем-то по рации.

В то же время из В-7 хлынули люди. Двое катили тележку с аппаратурой, за ними шли трое техников с ящиками, следом появилась женщина в медицинской одежде и ещё несколько сотрудников. Всех гнали из освобождаемого сектора в сторону хозяйственных помещений, поэтому коридор быстро заполнился.

Я толкнул Ковалёва локтем, давая понять, чтобы он приготовился. Мы дождались, когда оставшийся внутренний отвернётся к рации, быстро пересекли коридор и нырнули в подсобку. Дмитрий стоял возле двери с автоматом, Ломов сидел на старом ящике, вытянув ногу.

– Долго вы, – улыбнулся Дмитрий. – Я уже хотел сам попробовать прорваться.

– Попробовал бы, потом пришлось бы ещё тебя вытаскивать, – ответил я. – Собирай всех, сейчас идём.

Ломов поднялся с ящика и поморщился.

– Куда?

– За мной. Там народ из В-7 как раз устроил экскурсию по хозсектору, так что присоединимся к ним.

Я объяснил быстро.

– Выходим вместе с очередной группой сотрудников, рюкзаки держим ближе к себе, оружием не размахиваем. Ломова ставим в середину. Если кто-нибудь начинает задавать вопросы, никто не останавливается по собственной инициативе и идет дальше, пропуская вопросы мимо ушей. Все понятно?

Возражений не последовало.

Очередная тележка показалась из-за поворота. Я приоткрыл дверь и подождал, пока она поравняется с нами.

– Пошли!

Мы вышли почти одновременно с техниками. Ковалёв пристроился возле тележки, я держался с другой стороны, Дмитрий повёл остальных следом. Вокруг творилась достаточная суета, чтобы несколько новых лиц потерялись среди людей, которых перебрасывали с места на место.

Один из сотрудников сначала только проводил нас взглядом. Потом увидел Ковалёва и нахмурился.

– Ковалёв, ты куда?

Тот замедлил шаг и краем глаза посмотрел на Дмитрия, который всё ещё вёл людей за нами.

– На хозяйственный, – ответил он. – Там людей не хватает.

– Ковалёв, стой. Тебя по внутреннему ищут.

Техник с тележкой как раз полез между ними, ругаясь из-за узкого прохода. Я поймал взгляд Дмитрия и коротко указал ему на дальний поворот. Он сразу повёл Ломова с остальными дальше, не оборачиваясь.

Ковалёв отступил к нише с дверью кладовой, будто пропускал тележку. Внутренний пошёл за ним и поднял рацию. Сотрудники с аппаратурой на несколько секунд закрыли нас от основного коридора.

– Центральный, у меня...

Договорить он не успел. Когда внутренний шагнул в нишу, Ковалёв перехватил его руку с рацией и впечатал запястье в стену. Я оказался рядом через секунду, выдернул аппарат из пальцев и толкнул дверь ближайшей кладовой.

– Сюда его.

Сотрудник попытался вырваться и получил от Ковалёва короткий удар под дых. Воздух из него вышел сразу, ноги подогнулись, и мы вдвоём затолкали мужика в кладовую. За спиной прогрохотала тележка, чей-то голос потребовал освободить дорогу. К счастью, техникам было сейчас не до нас: они продолжали тащить своё оборудование.

– Посиди пару минут, – сказал Ковалёв, придерживая его за ворот. – Там сейчас вообще опасно ходить.

Я закрыл дверь и провернул торчащий снаружи старый фиксатор. Запирать его надолго смысла не было, но зато несколько минут мы получили.

Ковалёв покосился на отобранную рацию в моей руке и вздохнул. Дмитрий успел увести людей за поворот, пока мы возились с внутренним. Мы нагнали своих там, где поток сотрудников разделялся, а дорога к старому блоку снова становилась свободной.

Я остановил Дмитрия за плечо.

– Это последние? В жилом больше никого не оставили?

– Последние, – подтвердил Дмитрий. – Ломов и пятеро с ним. Всех остальных уже провёл.

Дмитрий кивнул на людей впереди и снова взялся вести группу. Я хотел добавить ещё что-то, но со стороны двора ударила очередь, потом ещё одна, уже гораздо ближе прежних.

Ковалёв резко повернул голову.

– Вот это уже внутри…

По рации одновременно заорали несколько человек. Один голос перекрыл остальных.

– Хозяйственный, прорыв! Люди внутри периметра, человек десять, может больше! Идут через техпостройки!

Я подтолкнул Ломова вперёд.

– Шевелись.

Группа ускорилась насколько могла. Мы с Ковалёвым остались сзади, прикрывая переход, а стрельба за корпусами становилась всё ближе.

На открытом участке между мастерскими я наконец увидел людей Шакила. Несколько вооружённых мужчин перебежали от низкого кирпичного здания к старому складу. Ещё трое появились следом, прикрывая друг друга.

Они находились уже внутри Маяка.

Ковалёв выругался и поднял автомат, но я сразу опустил ствол рукой.

– Погоди.

Нападавшие тоже нас пока не заметили. Они быстро прошли за складом и двинулись дальше по старой промышленной части.

Я задержался на пару секунд. До главных ворот отсюда можно было добраться другим проходом, оружейный склад вообще оставался в противоположной стороне, топливные ёмкости находились южнее.

Эти туда даже не посмотрели.

Ковалёв тоже проследил направление.