Читать книгу "Дневник дзен-террориста. 2010 – 2012"

И так будет еще очень долго, если не всегда, потому что быдло всегда поведется на возможность взвалить на кого-то вину за все и возложить надежды на того, кто в очередной раз пообещает рай на земле, вместо того, чтобы попытаться превратиться в людей.

НЕ ЗАБЛУЖДАЙТЕСЬ НА ИХ СЧЕТ

Многие из тех, кто плюется говном сейчас в сторону Сталина и называют его убийцей, мечтают построить а-ля западный мир, основанный на неполитических репрессиях, где за порнушку можно схлопотать больший срок, чем за убийство; где косой или слишком пристальный взгляд в сторону женщины уже расценивается как домогательство или изнасилование; где за скачивание фильма можно попасть под суд; где сомнения в холокосте, нежелание лебезить перед пидоразами, нац. меньшинствами, религиозными мракобесами и всякими уродами являются основаниями для получения «черного билета»; и так далее.

При этом у товарища Сталина при всех его недостатках есть как минимум одно достоинство: его больше нет; тогда как эти гандоны еще только мечтают дорваться до власти, чтобы устроить нам «свободный» мир.

Думаю, я несколько переусердствовал в своих нападках на социализм. Нет, социализм не стал мне менее отвратительным. Вот только социализм – это как зловоние изо рта. Противно, но это не сама болезнь, а один из симптомов, как, кстати, и демократия с капитализмом. Суть нашей болезни заключается в уродливо-доскотском состоянии сознания большинства людей. А так как любой общественно-политический строй является отражением именно сознания людей, то что бы у нас ни было: социализм, капитализм, демократия, диктатура… Любой общественно-политический строй будет выглядеть социально-уродливой язвой. А так как разница в сознании примитивного дикаря и наделяющего воображаемыми свойствами свои «святыни» современного городского жителя не только близка к нулю, но и говорит в пользу дикаря, можно сделать вывод, что эволюция сознания – удел небольшого количества отдельно взятых людей. Остальные как были дремучей массой, так ей и остались. И будут оставаться еще не одну тысячу лет.

Относительно научно-технического прогресса тоже не стоит заблуждаться. Осуществляют и продвигают его исключительно эти самые эволюционирующие единицы. Масса просто приучается к новинкам, как домашние животные приучаются к туалету, или как цирковые животные приучаются выделывать всякие штучки. При этом масса крайне негативно реагирует на любые попытки слишком сильно ускорить изменения жизни. В быту это проявляется в виде нежелания большинства стариков менять свой жизненный уклад за счет освоения новинок бытовой техники. В глобальных масштабах – это травля и уничтожение наиболее обогнавших свое время ученых; запрет на передовые исследования, такие как клонирование человека; истерия вокруг коллайдера; и популярность в массовой литературе и кино образа сумасшедшего ученого, который зачастую оказывается желающим уничтожить или поработить мир злодеем.

Требование моральной устойчивости от политиков является одним из весьма серьезных препятствий для прихода к власти адекватных людей. Так как проверку нравственностью способны пройти либо почти клинические идиоты, либо отпетые лжецы и прохиндеи.

Я натыкаюсь периодически на якобы слова тех или иных политиков о том, что народ – это быдло, а раз так, то ни о каком реальном влиянии народа на власть и речи быть не может. Обычно это подается с негодованием: дескать, вот что этот пидораз думает о народе. На мой взгляд это отношение к народу является адекватным, вот только народу такие вещи сообщать нельзя.

Для того чтобы демократия перестала быть чудовищем с лицом идиота, необходимо исключить быдло из демократического процесса в принципе. Для этого необходимо установить, как минимум, два ценза: Первый из них – имущественный, так как надо быть идиотом, чтобы руководствоваться в вопросах управления страной мнением тех, кто не в состоянии элементарно обеспечить себя и свою семью. Вторым должен быть интеллектуально-психологический ценз, не допускающий к участию в демократических процессах психологически неадекватных и недостаточно умных людей. Вот только введение этих цензов оставило бы за бортом демократии львиную долю патриотов и истинных верующих, а это, к сожалению, недопустимо.

Я уже писал о том, что главная составляющая современного искусства заключается не в создании произведения искусства, как такового, а в умении впиндюрить его общественности, как нечто супергениальное. Так вот, это еще не все: Впаривая публике черные квадраты, банки с говном или этикетки от супа, эти художники наглядно демонстрируют нам истинную суть и цену нашей человеческой природы, то есть делают то, что делали в свое время такие люди, как Ницше, Толстой, Шопенгауэр и Достоевский.

Нам отступать некуда – вокруг маразм!

На мой взгляд, наиболее опасными для окружающих являются те люди, чей смысл бытия заключается в упорядочении жизни других людей, причем независимо от того, под какими идеями они хотят упорядочить чужую жизнь.

Вот кто точно не вызывает у меня доверия, так это ратующие за права и свободы граждан коммунисты. С тем же успехом волки могли бы ратовать за вегетарианство и неприкосновенность личности овец.

Главнейшим и наиболее прекраснейшим из искусств для нас была и остается ебля!

Август к.

Если бы закон всемирного тяготения был действительно таким уж всемирным, то вокруг рослых толстяков так и вертелись бы миниатюрные красотки.

Бросая бывших возлюбленных, не забывайте, что неправильно брошенный возлюбленный или возлюбленная может свалиться вам на голову.

Как мне кажется, суть национализма заключается в самоидентификации националистов не как отдельных целостных самоценных единиц, а как составных частей нации. В этом они похожи на пчел, муравьев, термитов и… социалистов, для которых целостной единицей является некий социальный срез общества. Кстати, именно поэтому многие националисты являются сторонниками социализма. Ценность же того или иного отдельно взятого человека определяется степенью его полезности для метаорганизма. Сам же по себе человек не является ценностью вообще. Отсюда становится понятно и отношение этих людей к деятельности того же Сталина, который подобно скульптору высекал из человеческого материала лицо социалистического метаорганизма. А то, что лишний человеческий материал был отправлен на помойку, так на то он и лишний материал. Никто же не обвиняет скульптора в преступлении перед отсекаемой каменной крошкой? А каждый воспринимающий себя как самоцельную личность человек в глазах этих «кирпичиков в стене» является своего рода раковой опухолью на теле метаорганизма. Отсюда и нетерпимость к любым проявлениям самостоятельности.

ПАВЕЛ КОРЧАГИН КАК ОБРАЗ ИСТИННОГО ВРАГА ЧЕЛОВЕКОВ

Так сложилось, что общество наше вот уже несколько тысячелетий разделено на тех, кто управляет, и тех, кто исполняет. При этом главная задача управляющих заключается в том, чтобы заставить исполняемых выполнять возложенные на них задачи с максимальным КПД. Должный уровень КПД достигается за счет комбинирования кнута и пряника. При этом история развития общества от рабовладения (сюда же можно отнести и социализм) к обществу потребления есть история движения в сторону увеличения доли пряника, так как, как выяснилось, КПД среднего исполнителя значительно выше, когда он работает за пряник и за еще более вкусный пряник в перспективе.

Так вот, главное правило величины пряника можно сформулировать следующим образом: Зарплата той или иной категории исполнителей будет минимальной необходимой для того, чтобы заставить достаточное количество людей нужного типа и квалификации выполнять заданный объем работ. Поняв это, исполнители развитых стран устроили настоящий торг с управляющими, создав для этого профсоюзы и т. д.

В ответ на это управленцы изобрели энтузиазм, который по своей сути является пряником пустышкой. Так вместо того, чтобы вынуждать управленцев увеличивать реальный вкус своих пряников, энтузиасты работают за идею суперпряника в будущем или ради потомков, или ради удовлетворения гипертрофированного чувства собственной важности и незаменимости (если не я, то кто же?) и так далее. В результате, имея под рукой армию таких работников за идею, управляющие имеют возможность не увеличивать реальный размер пряника для исполнителей и не прибегать сверх меры к кнуту, что способствует снижению кармических надоев домохозяек и КПД исполнителей.

Человеческие жертвоприношения в виде публичного низвержения особо нерадивых вассалов помогает господину в решении двух задач:

1. Остальные вассалы будут рвать жопу для того, чтобы не пересечь спасительную черту хитпарада.

2. Злорадство черни по поводу уничтоженного «проходимца» будет значительно поднимать авторитет господина в ее глазах.

Никто не сравнится с рабом в ненависти к свободе.

Думаю, свадьба была бы намного более захватывающим событием, если бы невесту трахал не только жених, а все гости.

Верх падения: Досасывать за кем-то хуй.

У гопника должно быть право выбора: намордник или пуля.

ДАЕШЬ ПОТРЕБЛЕНИЕ!

В основе неприязни к идеологии потребления, вне зависимости от того, как противники потребления обосновывают свою неприязнь, лежит собственная несостоятельность противников потребления.

Так банальные неудачники ненавидят потребление из обычной человеческой зависти: у других есть все, а у них ничего. При этом вкалывать, как те, у кого «все есть», эти неудачники не хотят. Вот если бы все само свалилось к ним в руки, или у других тоже не было бы ничего…

Вторая категория критиканов – разочаровавшиеся богатеи, то есть те, кто, дорвавшись до сладкой жизни, несмотря на всю ее сладость, мучаются от собственной личностной несостоятельности. И вместо того, чтобы начинать заниматься собственным развитием, они обвиняют во всех тяжких семью, школу, общество и саму «сладкую жизнь». Подобные люди похожи на дерьмовую мазню в дорогущей раме. И их сетование на то, что «не в раме счастье» не лишено оснований. Вот только в самой дорогой раме нет ничего плохого, нужно только чтобы картина была ей подстать.

А наиболее вопиющая категория ненавистников потребления – это воплотители «Великих Идей» и прочие торговцы духовностью. Эти проклинают потребление за то, что, имеющие свободу и возможность выбора люди, выбирают не их «Великие творения и идеи», а что-нибудь другое. При этом если бы они не были недоделками, они бы признали тот факт, что людям предлагаемый ими «товар» и даром не нужен, и сделали бы соответствующие выводы. Но недоделкам не свойственно принимать ответственность за свои неудачи (в противном случае они не были бы недоделками), а свойственно искать виноватых где угодно, но только не в зеркале.

А раз так, то у них и выходит, что люди предпочитают модные вещи кирзе и ватникам исключительно потому, что это враги «великих идей» задурили им головы. Ведь вон сколько у них в ассортименте всяких штучек для обмана народа. А когда народ отказывается потреблять «великие идеи» несмотря на все столь эффективные в руках сторонников «великих идей» приемы одурачивания, недоделки-идеологи проклинают саму идею выбора. Так рождается мечта о фашизме, социализме и прочих безальтернативных режимах, так как «великие идеи» способны конкурировать разве что с альтернативой в виде какого-нибудь лагеря или расстрела.

Представьте себе следующую задачу:

Дано 100 человек и 10 яблок. Для того чтобы добыть яблоки, нужно проделать определенную работу. Затем надо поделить их на 100 человек. Яблоки можно разделить на всех. Для этого сначала все 100 человек организовываются для выполнения этой работы, а затем яблоки делятся на всех. Причем не обязательно поровну, но свой маленький кусочек яблока получит каждый. А можно устроить соревнование, в результате которого победители возьмут все. В этом случае кто-то урвет целое яблоко или даже несколько, кто-то получит яблоко на несколько человек, а кто-то вообще останется без яблока.

Так вот, те, кто готов рискнуть ради приличного куска яблока, выберут соревнование; а те, кто рисковать не готов, предпочтут деление на всех.

Разумеется, и те и другие понапридумывали кучу разных красивых слов для большей презентабельности своих позиций, но суть выбора остается той же: либо разделение по чуть-чуть на всех, либо соревнование, в котором победитель получает многое, а проигравший – ничего. То есть либо гарантированный минимум, либо возможность получить многое и одновременно риск остаться ни с чем.

О постоянстве: если со временем ваши взгляды не меняются – вы остановились в развитии.

Львиная доля законов в наш правовой век пишется для того, чтобы заебывать людей, не прибегая к беззаконию.

СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ

Думаю, ни для кого уже не секрет, что корпорации выстраивают отношения между работниками, основываясь на тех же принципах и технологиях, что и тоталитарные секты. И на этом пути руководству корпораций неплохо было бы организовать отдел или службу молитв. То есть любой желающий попросить о чем-то или поблагодарить за что-то Президента Компании работник мог бы отправиться в корпоративный храм, где устно или письменно он мог бы изложить свою молитву Президенту Компании. И если, по мнению Президента или уполномоченных для этих целей Президентом лиц, работник достоин того, чтобы его просьба была исполнена, она исполняется, а работник получает письменное уведомление о том, что Президент услышал его молитву.

«Я тебе жизнь дал! Теперь ты мне по гроб жизни обязан!» – это ж каким надо быть недоебком, чтобы возводить несколько забавных телодвижений в ранг подвига!

Почему-то слово «порядочность» гармоничнее всего сочетается со словом «сволочь».

Люди способны создавать только такие общества, до которых они мировоззренчески дозрели.

НЕ ТЫЧЬТЕ МЕНЯ НОСОМ В ПУШКИНА

Сегодня у нас любят рассуждать о смерти литературы, о том, что «Великие Книги» исчезли с полок магазинов, что народ перестал читать, а если и читает, то какое-нибудь говно, а не «шедевры» мировой и отечественной литературы; о том, что издатели больше не издают «Доброе Вечное Мудрое» и так далее. Все они сходятся на том, что надо что-то делать для повышения культурных надоев населения.

При этом культурологическая вздроченность этих борцов за возрождение «Литературы» не позволяет им увидеть очевидное: Когда у людей появился выбор, они выбрали Донцову с Марининой, а не Пушкина с Толстым, не говоря уже об окончательно «шедевральной» литературе. А следуя за читателями, издатели начали издавать то, за что народ готов отдавать деньги. В результате мы имеем соответственное телевиденье, кино, музыку и литературу. Такие, какие нужны потребителю.

Да, именно это и нужно основной массе людей. И лучше всего оставить эту массу в покое, пусть она наслаждается тем, что ей нравится. Вот только миссионеры «Великих Идей» разве могут оставить человека в покое с тем, что ему действительно нравится? Они же не успокоятся, пока не испортят ему жизнь своими заебываниями «ради его же пользы».

А как можно далекого от всех этих Толстых с Пушкиными человека заставить одолеть «Войну и мир» или «Евгения Онегина»? Только одним способом: вручив ему книгу и ткнув в бок стволом автомата, или сделав что-нибудь аналогичное: то есть, ткнув носом в «необходимый для изучения шедевр». Вот только когда тебя тычут мордой в Пушкина, Пушкин ассоциируется исключительно с тем, во что обычно тычут мордой… например котят, когда приучают их к туалету. В результате человек, может быть, и нахлебается Пушкина с Толстым во время тыканья его мордой в «Литературу», но будет потом гарантированно обходить их десятой дорогой и мыть руки после посещения книжного магазина. То есть тыканье мордой в литературу хорошо, когда нужно отбить у людей желание читать книги.

Чтобы люди без давления со стороны автоматчиков с овчарками, то есть добровольно решили взять в руки томик того же Пушкина, необходимо понять, что:

1. большинству все эти Пушкины с Толстыми нафиг не нужны, и что лучше всего большинство вообще избавить от необходимости горбатиться над их трудами;

2. В каждом поколении есть те, кому Пушкины с Толстыми действительно интересны. Причем несмотря даже на все усилия школы привить рвотный рефлекс к литературе как к таковой. И для того чтобы таких людей было больше, их нужно не тыкать носом в Пушкина, а сообщать по мере созревания, что вот это или это тебе может уже быть интересно.

Почему-то так повелось, что навязываемые теми или иными идеологами «Великие Идеи» как-то не совмещаются с вкусной едой, красивой одеждой, удобным жильем, наслаждением сексом, воспитанием детей и прочими житейскими радостями. При этом идеологи почему-то совершенно не желают корректировать свои «Великие Идеи» так, чтобы их воплощение не требовало от людей отказа от удовольствий. Вместо этого они либо проклинают удовольствия как греховные или «недостойные для Человека», а в лучшем случае допускают существование удовольствий когда-то потом, либо в «светлом будущем», либо вообще после смерти.

А посему, друзья, давайте скажем этим идеологам: «А идите вы на хуй с такими идеями». Скажем, и объясним тем, кто еще не врубился, чем для них могут эти идеи обернуться.

ВСЕ НАОБОРОТ

Люди страдают от одиночества, прежде всего, по причине непонимания того, что в нашем внутреннем мире все наоборот. Поэтому, чувствуя себя одинокими, они стараются заполнить до отказа свое внутреннее пространство всем, что только попадается под руку. Вот только чем больше они захламляют себя изнутри, тем более одинокими и опустошенными они себя чувствуют, не понимая, что внутреннее пространство можно заполнить лишь освободив его от всего скопившегося там хлама. И лишь когда весь хлам будет выброшен, внутреннее пространство наполнится светом, свежестью и блаженством пустоты, исчезнут покинутость и опустошенность, а на их месте расцветет самодостаточность. Тогда же затыкание друг другом внутренних дыр сменится общением.

Социализм – прекрасная система для сообщества роботов. То есть там, где каждый – винтик или шпунтик системы, где каждый находится на своем месте и делает возложенное на него дело, социализм применим великолепно. В отличие от машин, люди устроены так, что, прежде всего, они решают свои задачи и стремятся к своим целям, которые заметно отличаются от возложенных на них задач. В результате четкая для роботов система в человеческом мире терпит крах. И тут надо либо списывать ее как неработающую в утиль, либо выжигать все человеческое из людей.

Крайняя степень падения: человек, позорящий звание пидораз.

Жена или муж алкоголика или наркомана – это не жертва судьбы, а диагноз.

Проблема наших людей не в том, что они чего-то не знают или не умеют, а в том, что не хотят обращаться к высококлассным специалистам.

УМОЛЧАНИЕ ЗАПРЕТИТЕЛЕЙ

В основе стремления навязать цензуру и запреты лежит несколько постулатов, принимаемых запретителями по умолчанию в виде базовых аксиом. Вот несколько из них:

– Люди настолько глупы, что сами не в состоянии решить, что для них хорошо, а что плохо. Запретители это прекрасно понимают, но объяснить тупым прочим не могут по причине неспособности прочих этого понять, поэтому и запрещают.

– Люди в большинстве своем опасные выродки и извращенцы. Поэтому, если не запрещать, они обязательно начнут показывать по телевизору и, особенно, в детских передачах всякие гадости. И это еще в лучшем случае! Поэтому людей надо держать в намордниках и на поводках. При этом только запретители могут понять, что есть гадость, а что нет.

– Люди – это выдрессированное стадо баранов, которые проглатывают любую пропаганду и всегда делают всякие гадости, которые им пропагандируют. Поэтому информационное пространство этих людей должно быть заполнено исключительно правильной пропагандой. Причем, какая пропаганда правильная, знают только запретители.

– Для того чтобы какой-нибудь урод не натворил чего, насмотревшись, начитавшись или наигравшись, все это надо запретить для всех, и тогда этот урод не натворит чего-нибудь плохого и вообще перестанет быть уродом.

– Сильнее всего людей притягивают наиболее чуждые людям вещи, поэтому все чуждое надо запрещать, а ко всему правильному принуждать. Опять же что хорошо, а что плохо, знают только сами запретители.

– Правильное не способно победить в конкурентной борьбе, поэтому свобода выбора гарантировано приведет к выбору неправильного.

– Люди являются собственностью системы и должны жить так, как это выгодно системе. Более того, человек создан для того, чтобы ублажать систему. Поэтому, если ему вдруг захочется, например, испортить здоровье ради собственного удовольствия, а не совершая трудовой или иной подвиг на благо системы, он – преступник. Даже если кроме него от этого никто не пострадает.

– Существует единая для всех система ценностей, и каждый, кто ее не разделяет – преступник. Поэтому, чтобы не развращать людей чуждыми системами лжеценностей, все альтернативы надо запретить.

– Нельзя допускать не только запрещаемые вещи, но и критику этих запретов.

– Неучтенный вариант.

Главное и принципиальное отличие диктатуры от свободного общества заключается в том, что в свободном обществе свобода принимается как данность, и для любого ограничения свободы человека требуются весомые аргументы. В условиях диктатуры данностью является несвобода, и необходимо предоставлять весомые аргументы для того, чтобы получить разрешение на ту или иную конкретную свободу.

Бывает, подойдешь к зеркалу, посмотришь в него, а потом с чувством так скажешь: «Ну и мудак же ты». А зеркало в ответ тебе молча кивает твоей же, блин, головой.

Шикарным женщинам трудно делать комплименты. Только откроешь рот ей что-то сказать, как в голове уже подленькая мысль маячит: а сколько раз она уже слышала это до тебя?

Думаю, в ближайшее время нас ждет масштабный конец света, но не в плане всеземной катастрофы, а в плане гибели нынешней мировоззренческой картины мира и места человека в этом мире. Главенствующие физические астрономические, исторические концепции больше не являются удовлетворительными и требуют принципиального пересмотра, в результате которого мы вполне можем «оказаться» совершенно другими существами в совершенно иной реальности.

На хуй надо идти с криком ура и шашкой наголо.

Для многих сторонников запретов свобода – это безответственность и вседозволенность. На самом деле свобода невозможна без ответственности в виде принятия человеком ответственности за последствия каждого своего действия или бездействия. Лишая человека той или иной свободы запретители берут на себя и груз ответственности человека. Более того, отъем свободы в ранее более или менее свободном обществе начинается с отъема ответственности за свои деяния.

Люди употребляют слово «бог», говоря о, как минимум, трех разных явлениях:

1. Предположительно существующее сознание космического масштаба.

2. Тот или иной эгрегор.

3. Имеющуюся у них в головах мешанину из страхов и беспочвенных утверждений.

При этом они часто перескакивают от одного бога к другому, сами не понимая этого.

Смайлики – это кривляющиеся таблетки.

Политика – грязная работа. Вычерпывание ведрами говна из сливных ям – тоже грязная работа. Но как эта грязь разнится!

Пресловутое рассуждение о свободе от и свободе для есть ни что иное, как наебалово, так как «от» и «для» – это принципиально разные системы отсчета. С тем же успехом можно сравнивать какого-нибудь Васю, глядя на него спереди, и Колю, глядя на него сзади.

Человек сам кузнец своего счастья: стоит хоть на мгновение зазеваться, и сразу же молотком прямо по счастью!

Запрет – это тварь двуглавая. И вторая голова этого монстра – принуждение или навязывание.

Есть люди, которые чертовски навязчиво стараются быть ненавязчивыми.

Величие страны прямо пропорционально уровню жизни простых ее граждан и обратно пропорционально степени заебывания государством людей.

Стихийное бедствие – это когда тебя заебывают стихами.

Вот почему отечественный производитель у нас – это главный враг отечественного потребителя?

Не стоит убеждать всех в том, что у тебя хороший вкус. Сожрут ведь если поверят.

Нередко вера в себя оказывается пустым суеверием.

ЗЕЛАНД ИЛИ НОВЫЙ КРЫСОЛОВ

Скажу сразу: трансерфинг мне и нравится, и не нравится одновременно. Нравится он мне, прежде всего, тем, что трансерфинг – это действующая мультикомпонентная модель реальности, компоненты которой можно принимать целиком или выборочно в зависимости от стоящей перед нами задачи и присущему нам мировоззрению.

Разумеется, наблюдая за тем, как Зеланд рисует совершенно фантастическую картину мира с маятниками, пространством вариантов, возможностью выбора, механизмами равновесия и т. д., мы спрашиваем себя: А насколько это соответствует действительности? Конечно, у тех, кто наверняка «знает», как устроена реальность, этот вопрос не возникнет попросту потому, что они не станут читать Зеланда. Тем же, кто не мнит себя всеведущими, я бы посоветовал не забывать о том, что любая модель реальности не описывает реальность, как таковую, а помогает нам решать те или иные практические задачи. То есть описываемая Зеландом реальность верна настолько, насколько она помогает нам в достижении нашей цели. Более того, некоторые компоненты трансерфинга будут прекрасно работать и в условиях неприятия предлагаемой Зеландом модели реальности.

Первым таким компонентом является предлагаемое Зеландом отношение к жизни. Даже отбросив всю мистическую часть трансерфинга и приняв только эту, психологическую составляющую (плюс, взятое у Кастанеды отношение к чувству собственной важности), можно стать намного более успешным и довольным жизнью человеком.

Эгрегориальную часть трансерфинга (Зеланд называет эгрегоры маятниками) в случае необходимости тоже можно «переписать» используя терминологию социальной психологии. В результате получится практически то же самое, но без какой-либо мистики. Вот только на языке маятников и избыточных потенциалов рисуемая картина получается значительно более простой для понимания. А раз так, зачем усложнять?

Кастанедчина в виде искусства намерения и осознанных сновидений тоже должна быть вполне работоспособной. А если даже и нет, то необходимые для достижения цели действия не настолько сложны и обременительны, чтобы исключать их из своего арсенала.

Что же до малаховщины в виде сыроеденья и питья дистиллированной и живой-мертвой воды, то по мне это полнейшая чушь, ну да у вас у всех свои головы на плечах.

Это мы говорили о плюсах. А вот главный минус трансерфинга заключается в самой его сути. Дело в том, что трансерфинг – это адаптированный для житейских целей набор высокоэффективных мистических техник, предназначенных для тотального преобразования сознания или, говоря языком дзен-терроризма, для выхода из Лабиринта Цирцеи. Другими словами трансерфинг – это ловушка, которая путем удовлетворения житейских потребностей лишает шанса вырваться на свободу. Но нужна ли вам, эта свобода?

Самозванец Валерий. Специально для Шизофренического Вестника Имени Бреда Пита.

До меня только дошло, что Сатана – это одна из стадий человеческого развития. Первая стадия – овеческая или стадная. Она характерна для подавляющего большинства людей, включая и отнекивающихся от нее сатанистов, так как стремление быть инвольтированным к эгрегору – и есть ее главный признак. На языке дзен-терроризма это – стадия игрока.

Следующая стадия и есть Сатана ли контригрок. Это человек, который отключает себя от всех эгрегоров, сбрасывает с пьедесталов былых богов и начинает искать свой путь, думая своей головой и следуя своему сердцу. Он может идти по этому пути как один, так и под руководством учителя, но его отношения с учителем строятся уже далеко не по принципу овца-пастух.

И третья стадия – бог или покинувший Лабиринт Цирцеи не по причине смерти. Находящиеся в лабиринте ничего не могут сказать об этой стадии, как, собственно, ничего не могут сказать о том, что начинается после смерти.

Подтирая жопу, ты убиваешь деревья!

Главное отличие брака по расчету от проституции заключается в отсутствии разнообразия.

На самом деле серьезные вещи только кажутся таковыми, а стоит от них отвернуться, как они тут же начинают кривляться и показывать язык.

Государство должно контролировать своих граждан во всем, а иначе они, чего доброго, счастливо начнут жить.

Было бы здорово издать сборник моих афоризмов на рулонах туалетной бумаги, чтобы человек мог, устроившись на унитазе, сначала проникнуться очередной «мудростью», а потом отправить ее по прямому назначению.

Я серьезно.

А ЧТО МЫ МОЖЕМ?

Часто разговоры о том, что жизнь несправедлива, что менты с чиновниками совсем уже достали, что понаехавшие совсем уже понаехали, и спасу от них нет, что работодатели заставляют пахать за копейки, что законы у нас дурные, и что будет еще хуже, заканчиваются вопросом: а что мы можем сделать? И этот вопрос служит своего рода контрольным выстрелом в голову всего того хорошего, что у нас еще осталось в этой жизни.

Так вот, дамы и господа, мы можем!

А можем мы элементарно начать помогать хорошим людям. Пусть в мелочах, но помогать, бесплатно, бескорыстно. Помогать, чем можем. А если не можете помочь, то хотя бы не отравляйте им жизнь. И тогда хорошие люди станут чуть более удачливыми, а их удача – это хоть и небольшое, но изменение жизни к лучшему. А много маленьких изменений – это уже одно большое изменение.

Просто давайте помогать хорошим людям! А если мы не готовы кому-либо помочь просто так, от чистого сердца, то значит, мы заслуживаем все то дерьмо, которое валится нам на головы.

Урбанизация по-российски – это превращение потемкинских деревень в потемкинские города.

УСПЕХ ИЛИ ИГНОРИРОВАНИЕ ОЧЕВИДНОГО

То, о чем я намереваюсь сейчас сказать, настолько очевидно, что непонимание этих вещей может говорить лишь о весьма сильном стремлении людей их игнорировать. И так, очевидно, что достигают успеха в той или ной социальной среде исключительно те люди, чье поведение является максимально эффективным для данной среды. Очевидно, что деньги и власть не портят человека, а позволяют ему более наглядно проявить свою суть. Исходя из этого, политическая, экономическая, преступная, культурная и т. д. элита – это наиболее эффективно действующие в имеющей место среде обитания люди. То есть любые элиты – это результат свойств социальной среды. Очевидно, что социальная среда – это мы с вами, то есть все мы. Отсюда очевидно, что они – это результат нас с вами или наши с вами сливки, нравится вам это или нет. И то, какие они, как они себя ведут, насколько они нам ненавистны, и как они влияют на нашу жизнь, прежде всего, зависит от того, каковы мы с вами. Поэтому, кстати, любая революция приводит к еще более скотскому облику элиты, так как во время любой революции уничтожается, прежде всего, наиболее достойный слой социальной среды, которая, пока этот слой не восстановится до необходимого уровня, начинает поднимать наверх редкостных выродков.