Текст книги "Как Царь Алексей Михайлович и Богдан Хмельницкий Украину освободили"

Глава 7. Как паны усмиряли Украину

Казаки обороняют Азов

После смерти Филарета правительство России возглавил его помощник Иван Черкасский, царю он приходился двоюродным братом. Он и другие бояре обсуждали с Михаилом Фёдоровичем, какие ошибки были допущены в войне. Главный урок был – надо рассчитывать только на свои силы, а не на союзников. На шведов понадеялись – без толку. С султаном договаривались – а татарские набеги наши планы сорвали. И если следующая война будет, крымцы опять нападут. Значит, первым делом надо было надёжно укрепить южную границу.

Это делал ещё Иван Грозный, построил засечные черты от Болхова до Рязани. Но ведь сколько времени прошло! Земляные валы и рвы оплыли от дождей, от тающих снегов. Деревянные стены и частоколы подгнили, обвалились. Сплошной стены, прикрывавшей нашу страну с юга, больше не было. Вот татары и прорывались. Но царь и его советники решили – не нужно восстанавливать старые укрепления. Лучше строить новые. На 200, а то и на 400 километров южнее, чем прежние. Там земли были очень плодородные, но никто не жил из-за постоянной опасности. Стояли только крепости. Вот и задумали соединить эти крепости между собой «засечными чертами». Протянуть линию укреплений от Белгорода до Тамбова.

На пути татарских набегов снова должна была встать сплошная стена. А под её прикрытием можно было заселить пустующие районы. В стране будут выращивать больше хлеба, разводить больше скота. Крестьяне будут платить больше налогов, и в государственной казне будет больше денег. Детям дворян, кому не хватает поместий, их тоже можно дать в здешних областях – и увеличится войско. Работу начали в 1635 году, основали новый город Тамбов. Он должен был стать базой для войск, для строителей.

А иностранные наёмники на войне проявили себя отвратительно. Из тех, кто ещё не предал, большинство уволили и отправили по домам. Отобрали и оставили у себя лишь лучших офицеров. Их зачислили на постоянную службу, поселили в Москве в особом районе, Немецкой слободе. Но полки «нового строя» сохранили. Их было уже 10 – 6 солдатских и 4 кавалерийских. Солдатские разместили под Новгородом, охранять границу со шведами. А кавалерийские как раз и направили на юг, прикрывать «засечные черты». Только рейтар перевели в драгуны – в тяжёлых доспехах скакать по степям за татарами было неудобно. И офицеров начали готовить уже своих, русских.

Кроме этих полков, на юге собирали и другие войска. Ведь «засечными чертами» Россия продвигалась в дикие степи. Сама приближалась к Крымскому ханству. Конечно, это никак не могло понравиться татарам и туркам. Значит, будут нападать, мешать строительству. Но неожиданно помогли донские казаки. Их-то царь и правительство не трогали, не обижали. Их количество умножалось. Когда война кончилась, они стали прикидывать, чем бы заняться? И задумали взять Азов. Это был турецкий город в устье Дона. Из него татары и турки нападали на казачьи городки. Перекрывали выход в Азовское море. В Азове был крупнейший центр работорговли. Крымцы пригоняли сюда пленных и продавали турецким купцам. Крепость была очень сильная, 200 пушек, но казаков это не смущало.

В Москву они о своих замыслах не сообщали – а вдруг царь запретит? Но Михаил Фёдорович и его бояре всё равно узнали. Хотя для них казачьи планы оказались очень кстати. Пускай берут Азов! Расквитаются с татарами и турками за то, как они нам нагадили во время войны. Заодно нападение на Азов отвлечёт султана и хана от строительства «засечных черт». В Москве сделали вид, будто и впрямь ничего не знают. Но казакам помогли. Послали им побольше пороха, ядер, свинца для пуль. Разрешили набрать по России добровольцев. Отправили к ним опытного военного советника дворянина Чирикова, военного инженера Арданова. Под его руководством казаки вырыли подкоп, заложили порох и взорвали стену. Азов захватили. Освободили там 2 тысячи русских невольников.

Только после этого казаки официально прислали делегатов к царю и доложили: Азов в их руках. Но просили, чтобы он остался вольным городом, как бы столицей Дона. Михаил Фёдорович их для видимости слегка поругал – что пошли воевать без царского приказа. Хотя тут же и похвалил, наградил. Согласился оставить Азов в полной их собственности – сами брали, пусть и будет вашим. А султан Мурад IV разъярился. В Москву приехали его послы с обвинениями, что царь нарушил мир. Однако их ткнули носом в татарские набеги – кто первым-то нарушил? Насчет казаков развели руками – они вольные люди, живут за границей России, так что мы здесь ни при чём. Хотя на Дон по-прежнему посылали денежное жалованье казакам, хлеб, боеприпасы.

Украинским казакам о такой поддержке даже мечтать не приходилось. Владислав, когда звал их на войну, дал им грамоту со своей подписью и печатью о правах казаков, защите православной веры. Но по польским законам эта грамота ничего не значила! Была просто бумажкой. У короля-то власти не было почти никакой, всё решали сенат и сейм. Зато Владиславу надо было отблагодарить панов за своё избрание королём. Надо было наградить тех вельмож, кто пришёл на войну, иначе обидятся. Для этого Владислав раздавал последние свободные земли на Украине. Польские хозяева на войне поистратились и увеличивали поборы с крестьян.

А казаков воевало больше 30 тысяч. Но им объявили: должно остаться 6 тысяч реестровых. Остальные в армии получили жалованье, награбили сколько смогли, и с вас хватит. Разоружайтесь и трудитесь на своих панов. Кто возмущается, не слушается, плохо работает – для тех есть плети, тюрьмы, виселицы. Единственным местом, где ещё жили вольно, была Запорожская Сечь. Но она страшно раздражала польское правительство, католических епископов, ведь это был центр мятежей, защиты православной веры. Раздражала она и всех панов – на Сечь убегали их крестьяне. И её решили прижать к ногтю. Рядом с ней поляки начали строить крепость Кодак. Разместили там гарнизон из наёмников.

Казаки поняли – Сечи приходит конец. Решили этого не допустить. В 1635 году под руководством Ивана Сулимы они ночью пролезли в недостроенный Кодак. Гарнизон перебили, крепость разрушили. Захватили в ней пушки, склад оружия. Сулима разослал по Украине воззвания, подниматься на борьбу. Но коронный гетман Конецпольский подговорил реестровых казаков – если поможете погасить мятеж, то вас наградят. Дадут такие же права, как шляхтичам. Станете с ними равными – полными хозяевами в своих имениях, будете делегатов на сейм выбирать.

Несколько полков реестровых выступили к Сулиме, как бы по его призыву. Соединились с его войском и принялись нашёптывать запорожцам: Конецпольский идёт с несметными силами, вам не устоять. Единственный выход – выдать предводителя, и вас простят, коронный гетман это обещал. Такими уговорами сагитировали группу предателей. Выбрали удобный момент, схватили Сулиму и ещё пятерых командиров и отвезли к Конецпольскому. Их отправили в Варшаву и отрубили головы. А без них большое восстание так и не разгорелось. Среди запорожцев начался разброд. Спорили – что дальше делать. Многие просто разошлись кто куда. Тысяча человек ушли к донским казакам. Те не стали вспоминать, что недавно рубились друг против друга, приняли их. Другие уходили на службу к крымскому хану.

Но и реестровых казаков обманули, никаких прав не дали. Их всего лишь похвалили – выполнили свои обязанности, ну и ладно. Над ними ещё и поставили польских комиссаров, надзирать и командовать. А на Украине продолжались безобразия панов и шляхты. В Запорожье стекалось всё больше людей, убежавших от их насилий. У них нашёлся и новый предводитель, Павлюк. В 1637 году он обратился к народу – подниматься всем! Бить и изгонять панов с их прислужниками, католиков, униатов. На его сторону перешла и часть реестровых казаков со своим командиром Томиленко. Они захватили города Черкассы, Корсунь. А у крестьян уже крепко накипело против хозяев. Они вооружались чем попало, жгли имения, истребляли шляхтичей. Восстание быстро охватило всю Украину. Павлюк предлагал объединиться с донскими казаками и проситься под власть московского царя.

Но польское правительство заранее получало известия, что на Украине неспокойно. Изготовило коронное войско. Быстро собирались и паны с отрядами, шляхтичи – сейчас-то им самим и их хозяйствам грозила опасность. Конецпольский болел, армию возглавил его помощник Потоцкий. Он рассудил – крестьяне бунтуют неорганизованно, по своим сёлам. На них пока не надо отвлекаться, они никуда не денутся. Главное – уничтожить казачье войско Павлюка и Томиленко.

На них обрушились все силы Речи Посполитой. Разбили их в нескольких боях, окружили под Черкассами. Казаки отгородились телегами, окопами, жестоко сопротивлялись. Но их осадили по всем правилам военного искусства. Окружили их окопы кольцом своих укреплений, отрезали от воды. Они изнемогали. Обвиняли друг друга, что попали в беду. А Потоцкий на этом сыграл. Пригласил предводителей на переговоры. Пообещал, что не тронет. Но когда к нему явились Павлюк и Томиленко, их тут же повязали. Казакам, оставшимся без командиров, Потоцкий объявил: они должны дать клятву не бунтовать, повиноваться правительству, и их отпустят. Некоторые не поверили ему. Доказывали, что надо прорываться. Другие согласились. Но как только они сложили оружие, поляки набросились на них. Часть перебили, хотя большинство разбежалось.

Павлюка, Томиленко и их помощников отвезли в Варшаву. Подвергли жутким казням, с живых сдирали кожу. В Польше такие казни считались увлекательным зрелищем. Весь город приходил полюбоваться с жёнами, с детьми. Кавалеры занимали места дамам, чтобы лучше было видно. Но кровь полилась не только в Варшаве. Теперь-то, разделавшись с казачьим войском, польская армия разделилась на карательные отряды. Занялась мятежными крестьянами. Конецпольский приказал: «Вы должны карать их жен и детей, и дома их уничтожать, ибо лучше, чтобы на тех местах росла крапива, нежели размножались изменники его королевской милости и Речи Посполитой».

Восставшие сёла сжигали. Жителей рубили, вешали, множество людей вдоль дорог сажали на кол, чтобы умирали в страшных мучениях. Не щадили ни стариков, ни детей. Если крестьяне сами не бунтовали, но сочувствовали мятежникам, то их пороли, резали уши. Сейм принял особый закон, «Ординацию». На Украине вводилось чрезвычайное положение. Там снова размещались коронные войска из наёмников. Всё управление передавалось польским начальникам и чиновникам. За неповиновение – смерть. За уход в Запорожье – смерть.

Богдан Хмельницкий в восстании не участвовал. Остался верным Конецпольскому. Его вызвали в Варшаву подписаться под «Ординацией», что должен её выполнять. Но он не участвовал и в карательных экспедициях. Уклонился со своими казаками от расправ над мятежниками. Полякам это не понравилось. Новых начальников над реестровыми казаками они назначили из тех, кто отличился в расправах: Барабаша, Ильяша. А Хмельницкого понизили из войскового писаря обратно в сотники.

Украину решили так запугать, чтобы даже думать не смела бунтовать. Спасаясь от карателей, 20 тысяч человек бросили родные места, бежали в Россию. Паны требовали выдать их, но Михаил Фёдорович отказался. Принял несчастных. Им выделяли деньги, еду. А размещали их за пределами строящихся «засечных черт», ещё южнее. Давали им землю, помощь для обзаведения хозяйством. Построили для них крепости Харьков, Сумы, Изюм, Ахтырка. Эти места к польской Украине не относились, они принадлежали России. Селения беженцев были слободами – это значило, что их освобождали от налогов, «слобонили». И весь этот край стали называть «Слобожанщиной».

Однако бежали не все. Многих панские зверства, наоборот, озлобили. Они снова собирались в отряды, и возглавил их Яков Острянин. Причём он-то на войне сражался за короля, нападал на Россию, сжёг город Валуйки, осаждал Белгород. А теперь видел, что вытворяют поляки с его народом, истребляют старых и малых. Под его командованием объединились остатки войска Павлюка, стекались новые казаки, крестьяне. Но и Потоцкий узнал об этом. Быстренько созвал карателей снова в единую армию, двинулся на казаков.

Острянин был умелым командиром. Первые сражения выиграл. После этого к нему хлынуло ещё больше народа. Но и к Потоцкому подтягивались его отряды, разошедшиеся по Украине. Подвезли отставшую артиллерию. Казаки, разгорячённые своими победами, кинулись в атаки – а их крепко побили. Они начали отступать, но и Потоцкий преследовал, не отставал. Зажал в устье реки Сулы. Восставшие хорошо укрепились, понастроили земляные шанцы. Оборонялись целый месяц. Но у них кончились припасы. Стали голодать. А войско собралось разношёрстное. Казаки, крестьяне. Острянин звал пробиваться. Но большинство пало духом. Говорило, что надо сдаваться, просить помилования.

Тогда Острянин собрал вокруг себя 3 тысячи самых боевых. Неожиданно ринулись на лошадях – и вырвались, ускакали в Россию. Видя это, сумели выскочить из окружения ещё несколько казачьих отрядов. Однако остальные отправили делегацию к Потоцкому. Кланялись, каялись. Он для виду согласился: кто сдастся, будет прощён. Но когда мятежники вышли из укреплений и сложили оружие, их по сигналу Потоцкого незаметно окружили солдаты. Принялись колоть и рубить, не пощадив ни одного человека.

Михаил Фёдорович и Острянину не стал вспоминать, что он на наши города войной ходил. Его отряд поселили там же, на Слобожанщине, построили для него крепость Чугуев, и его бойцы стали чугуевскими казаками. А на Украине уцелевшие казаки были подавлены, запуганы. Выбрали гетманом Гуню, и он вступил в переговоры с Потоцким. Соглашался уже на любые условия, какие паны скажут – только бы кончился этот кошмар, прекратились расправы.

Гуня обратился и к Богдану Хмельницкому. Он-то не бунтовал, служил полякам, но и не зверствовал над своими. Его лично знал король. Вот и попросили его, чтобы передал Владиславу письмо – казаки молили помиловать их. Он согласился, съездил в Варшаву. Король не забыл своего спасителя, принял его. На письмо ответил: всех, кто покорится, он прощает. Гуня с делегацией казаков отправился в Варшаву, принести Владиславу присягу.

Но… паны помилование короля не утвердили. Они же при восстании понесли большие убытки. Жаждали отомстить. Какие ещё помилования? Считали наоборот – надо так застращать, чтобы навсегда про мятежи забыли. Всех казаков, приехавших к королю, приговорили к смерти. И снова в Варшаве стекалась публика любоваться зрелищами. Гуню с двумя помощниками посадили на колья. Остальных рубили на части, вешали на железных крюках. На Украине узнали, что стало с делегацией, поехавшей мириться, и снова восстали. Выбрали предводителем Полторакожуха.

Но он старался держаться подальше от польских войск. Стал собирать казаков в степях, на границе с владениями крымского хана. Потоцкому доложили, и он послал туда целый корпус, добить непокорных. Хотя казаки сражаться больше не осмелились. Едва узнали, что идут войска, разбежались. Но и полякам пришлось худо. Уже наступила зима, ударили морозы, завалил снег. Многие позамерзали в степях, обмораживались. Отряды Потоцкого заняли и Сечь. Поставили в ней гарнизон из наёмников и верных правительству реестровых казаков – чтобы больше там никто не собирался. С восстаниями было покончено. Разгромленная Украины присмирела.

В России проблемы были совсем другие. На царя по-прежнему злился турецкий султан. Обвинял, что он оказывает покровительство донским казакам. Требовал выгнать их с Дона, грозил войной. Отбить Азов он приказал крымскому хану, начальникам соседних турецких городов. Хотя крепость была мощной, у них ничего не получалось. Назревала война, и тут же засуетились поляки. Решили воспользоваться. Их послы убеждали султана, пусть пошлёт на русских большую армию.

Но и в Москву приехали польские послы, повели себя крайне нагло. Стали требовать, чтобы царь отдал им ещё несколько городов и выдал беженцев с Украины. Иначе они заключат союз с турками и ударят на нашу страну вместе. Не тут-то было. Михаил Фёдорович и царское правительство показали, что не боятся их. Выполнять такие требования наотрез отказались. Да и паны на самом-то деле надеялись всего лишь запугать русских. Они же сами разорили и опустошили самую богатую часть собственной державы, Украину. Куда же им после этого было воевать?

Но турки в 1641 году прислали в Азовское море многочисленный флот. Высадилась армия Гассана-паши. Вместе с крымской конницей – 180 тысяч воинов, 800 пушек! Султан повелел ей не только взять Азов, но и наступать дальше по Дону. Казаков истребить и прогнать, выйти на Волгу, отобрать у русских Астрахань, Казань. В Азове под командованием атамана Осипа Петрова находилось всего 5367 казаков, из них 800 женщин. Тем не менее, они приняли бой. Самоотверженно отражали атаки.

Турецкие пушки совершенно снесли стену. Но защитники позади неё насыпали земляной вал. Вражеская артиллерия стала долбить его, а казаки насыпали третий. Потом четвёртый. Бомбы и ядра разрушили весь город. Однако казаки, невзирая ни на что, держались 3 месяца, отбили 24 штурма. Хотя их становилось всё меньше. Из тех, кто остался в живых, многие были ранены. У них кончался порох. И всё-таки сдаваться они отказались. Решили прорываться или погибнуть.

1 октября (по новому стилю 14 октября) наступал праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Казаки собрались в уцелевшей церкви Николая Чудотворца. Молились, на всякий случай прощались друг с другом, написали прощальное письмо царю и патриарху. Поклялись на кресте и на Евангелии «чтоб при смертном часе стоять дружно и жизни не щадить». А под утро взяли с собой иконы и выступили из раздолбанных укреплений. И… нашли вражеский лагерь пустым. Оказалось, что и турки понесли страшные потери. Этой же ночью они сняли осаду. Двинулись к морю, где стояли их корабли.

Казаки восприняли это как чудо, как явную помощь Божьей Матери. Настолько воодушевились, что ринулись в погоню. Измученная, израненная горстка защитников Азова налетела на уходивших турок, стала бить их последними зарядами ружей, рубить саблями. И случилось ещё одно чудо. Враги не поняли, какие силы на них напали. В ужасе побежали. Толпами давили друг друга. На берегу моря набивались в лодки, чтобы плыть на корабли. Перегруженные лодки переворачивались, турки тонули.

От вражеской армии спаслось меньше половины. Но и казаки после перенесённых испытаний осознали – самим, без царской помощи, им не устоять. Ведь турки и татары пришлют на них новые рати. Отправили в Москву делегацию. Просили Михаила Фёдоровича принять Азов в своё подданство, прислать на Дон войска. Послов встретили в столице как героев, угощали на пирах, расспрашивали. Но если принять Азов – это означало войну с Османской империей. Царь послал комиссию осмотреть крепость, и она доложила: города-то нет, стены и башни разбиты до основания, дома тоже. Быстро восстановить их невозможно, и обороняться там нельзя.

Для решения вопроса об Азове Михаил Фёдорович в 1642 году созвал Земский Собор. Делегаты от разных городов и сословий обсудили и постановили: начинать войну с султаном не стоит. Да и за что воевать, за кучу развалин? Поэтому Собор постановил – Азов не брать, но и донских казаков в обиду не давать, помочь им. Казаки разрушили остатки укреплений и ушли из Азова. Казалось бы, неужели их подвиг был напрасным? Героически сражались, погибали, разгромили целую армию – и всё зря, крепость пришлось бросить…Нет, не зря. За то время, пока они отвлекали на себя татар и турок, была построена засечная черта. На границе встали 25 новых крепостей, между ними протянулись сплошные валы, рвы, засеки. Они надёжно прикрыли страну от крымских набегов. Владения России значительно увеличились новыми плодородными землями.

Но и вторую часть решений Земского Собора царь выполнил – помочь казакам. Отправил на Дон воевод с отрядами ратников. Они расположились в казачьих городках. Взяли их под защиту. Дон присоединился к России, стал её частью. Но Михаил Фёдорович сохранил казакам все их порядки. Они по-прежнему могли жить по своим обычаям, сами выбирали атаманов. Воеводам распоряжаться ими царь запретил. Они должны были договариваться с атаманами и помогать им. Вот такая была разница – как к казакам относились в Польше, и как в России. Но ведь и сама Россия от этого какой выигрыш получала!

Русский рейтар

Русские драгуны