Текст книги "Как Царь Алексей Михайлович и Богдан Хмельницкий Украину освободили"

Глава 5. Царь Михаил Фёдорович и его сын

Освобождение Москвы от поляков. Художник Эрнст Лиснер

Россия стала слишком сильной державой. Воевать с ней Польша уже не осмеливалась. Но иезуиты придумали коварный план: перессорить самих русских, разрушить страну изнутри. У царя Фёдора Ивановича был брат Дмитрий, жил в Угличе. Но его ещё мальчиком убили при загадочных обстоятельствах. До сих пор точно не известно, кто же это подстроил. А детей у Фёдора Ивановича не было. Когда он умер, Земский Собор выбрал царём брата его жены, Бориса Годунова. Однако многие бояре завидовали. Считали, что они ничуть не хуже и не ниже. Недовольны Борисом были и крестьяне, он ввёл крепостное право. Хотя оно было гораздо мягче, чем в Польше. Помещики своих крепостных не разоряли, казнить их не могли.

А в Польше иезуиты подготовили и запустили в нашу страну самозванца. Он назвал себя царевичем Дмитрием. Дескать, он сын Ивана Грозного, законный царь, и его не убили, а он спасся. Объявил: он установит такие порядки, чтобы всем было хорошо. Многие поверили, присоединились к нему. Другие догадывались, что он обманщик. Началась Смута, русские дрались друг с другом. Этому Лжедмитрию удалось победить, сесть на троне. Правда, в Москве раскусили, что это за птица – он окружил себя поляками, иезуитами. Раздавал им русские богатства, ударился в разгул. Заключил с ними тайные соглашения: уступить Польше наши города, принять унию, подчинить папе Православную Церковь.

Москвичи восстали, самозванца свергли и убили. Но паны тут же запустили в Россию второго. А когда наша страна передралась в междоусобицах, тут-то на неё выступил Сигизмунд III со всеми силами Польши и Литвы. Смутой воспользовались и шведы. Тоже полезли на нашу землю. Захватили Новгород и ещё десяток городов. А поляки осадили и взяли Смоленск, Чернигов. С помощью изменников-бояр заняли даже Москву. Уже провозглашали, что с Россией покончено.

Папа устраивал в Риме праздники, балы, торжественные службы. Объявил: всем участникам войны против русских он прощает любые грехи. Да они и без папских прощений не стеснялись. Грабили вовсю, убивали, разоряли православные церкви. Но против захватчиков поднялся весь народ. Теперь-то люди поняли, как это опасно, увлекаться обещаниями всяких проходимцев. Прощали друг другу взаимные обиды, объединялись. Собирали ополчения. Пожарский и Минин с этим войском и казаками князя Трубецкого сумели освободить Москву. Созвали Земский Собор, представителей всех городов и сословий – выбирать нового царя.

На корону претендовали самые знатные бояре. Но они-то и были самыми ненадёжными, постоянно изменяли. Донские казаки предложили Михаила Романова, он был двоюродным племянником прежнего царя Фёдора Ивановича, двоюродным внуком Ивана Грозного. Правда, Михаилу было всего 14 лет. Но он не предавал, никому не напакостил. Народ любил его отца, митрополита Филарета Романова. Он был честным, твёрдым патриотом. На переговорах с Сигизмундом отказался от требования подчинить Россию королю, и поляки за это захватили его в плен. Спорить с казаками бояре не посмели. Михаила избрали царём. Но страна ослабела, была совсем разорена. А врагов много – поляки, шведы, крымцы, просто банды, и война продолжалась.

Поляки с иезуитами постарались натравить на Россию и украинских казаков. Поссорить их, посеять вражду. Сперва их зазывали в войска самозванцев. Вроде как на справедливое дело. Запорожцы-то помнили, как служили Ивану Грозному. Как же не помочь его сыну? Из этих походов привозили богатую добычу: деньги, дорогие вещи, пригоняли коней, коров. Другим тоже хотелось. А на Украине и многие крестьяне, горожане держали оружие, умели владеть им – на случай, если татары налетят. Они слушали рассказы, как хорошо можно пограбить в России, тоже отправлялись туда.

Отец Богдана Хмельницкого в этой войне не участвовал. Он в Чигирине охранял границу от крымцев. Следил за порядком, собирал с местных жителей подати для короля и польского старосты. Богдан подрастал, и отец, как было принято у казаков, с детских лет учил его ездить на коне, стрелять из лука и ружья, рубить саблей. Но Михаил хотел, чтобы его сын получил хорошее образование, не уступал шляхтичам. Отдал его в православную школу в Киев. А потом в иезуитский колледж в городе Ярославе. Там образование давали самое лучшее. Правда, при этом внушали, что католическая вера единственная правильная. Да только Богдан был себе на уме. С преподавателями не спорил, но и на их соблазны не поддался. Остался православным.

И запорожцы не все пошли на войну, часть осталась в Сечи. К ним стекалось много новых казаков. Потому что Смута взбаламутила не только Россию, но и Украину. Желающих за деньги нанимали в королевскую армию. Или добровольцы ходили на русские земли пограбить. Возвращались обратно, и считали себя уже воинами, казаками. Но дома-то их казаками не признавали. Кланяйся пану, паши на него. Они шли в Запорожье. Там принимали любого. Задавали всего два вопроса. Веруешь ли в Христа? Готов ли биться с басурманами? (Так называли татар и турок). Два раза ответил «да», и ты казак.

У них нашёлся и талантливый предводитель, Пётр Конашевич по прозвищу Сагайдачный. Он был православным шляхтичем, но поругался с родными и ушёл в казаки. Он слышал рассказы старых запорожцев, как при Иване Грозном вместе с царскими ратниками совершали походы на лодках. Оценил, насколько это выгодно. Пока пеший или конный отряд дойдёт, враги узнают, войска вышлют. А с моря можно напасть внезапно. И там, где тебя никто не ждёт. Сагайдачный предложил казакам возобновить такие плавания. Запорожцы выбрали его своим гетманом, то есть главнокомандующим. В 1609 году построили 16 больших лодок, погрузились 800 человек. По Днепру доплыли до моря, а по морю до Дуная. Налетели и погромили три турецких города, Измаил, Килию и Аккерман. Добычу привезли огромную, потерь почти никаких. Начали каждую весну строить лодки.

Цели Сагайдачный выбирал всё более далекие – ведь там и подавно не ждут опасности. До последнего момента держал в секрете, чтобы никто не проболтался. Только в море извещал, куда плыть. Нападали на большие города и порты: Синоп, Трапезунд, Кафу. Нагрянули даже к Константинополю, разграбили богатые виллы турецких вельмож. Султан стал высылать эскадры военных кораблей с пушками, но и с ними казаки справлялись. Неслышно подгребали к ним ночью. Карабкались на палубу с кинжалами и резали сонную команду. Запорожцы приезжали домой с золотом, серебром, драгоценностями. Вовсю гуляли, горстями бросали деньги на выпивку. Рассказывали о своих приключениях, и находилось множество других желающих. Запорожские флотилии становились всё больше. В море выходили десятки лодок, тысячи казаков. Слава Сагайдачного гремела по всей Украине.

А между тем и война в России продолжалась. Шведов русские всё-таки разбили под Псковом, и король Густав Адольф согласился мириться. Возвратил Новгород. Но удержал Карелию, земли на Неве и возле Финского залива с городами Орешек, Ям, Копорье, портом Невское Устье. Считал главным отрезать для нашей страны выход к Балтийскому морю. Царскому правительству пришлось принять такие условия – хотя одним противником будет меньше. Но поляки силились во что бы то ни стало добить Россию.

Недавно Москва была в их руках, а бояре тогда признали царём сына Сигизмунда, королевича Владислава. Грамоту об этом подписали. Как же от таких успехов отказаться? Наметили в 1618 году нанести решающий мощный удар. Собрать армию побольше, и пусть её возглавит Владислав. Часть бояр перекинется на его сторону, вот и победа. Но ведь и полякам в прошлых сражениях крепко досталось. Немало их погибло. Остальные «навоевались». Лезть под сабли и пули больше не хотели. Разъехались по имениям и на призывы к походу не откликались. В армию Владислава собралось всего 15 тысяч шляхтичей и немецких наёмников.

Коронный гетман Жолкевский искал, где же ещё взять войска. Обратился к Сагайдачному. Тот подтвердил – да, можем помочь. Но вы же Православную Церковь пытаетесь ликвидировать. Запорожцам никаких прав не даёте, считаете их «хлопами». Жолкевский готов был наобещать, что угодно. Подписал с Сагайдачным соглашение, что за участие в войне реестр казаков увеличат до 12 тысяч. Запорожцам Польша даст полное самоуправление, в их дела вмешиваться не будет. И Православная Церковь будет восстановлена, никто её больше трогать не станет. Король вроде бы подтвердил соглашение. Прислал Сагайдачному булаву и знамя, официально признал его казачьим начальником. Он принялся созывать казаков – вон нам что дадут, если поможем!

Владислав с армией двинулся на Москву с запада, от Смоленска. Но русские корпуса Пожарского, князей Черкасского и Лыкова встретили её под Можайском. Зажали с нескольких сторон, могли и совсем разгромить. Королевича спас Сагайдачный. Он со своей популярностью поднял аж 20 тысяч казаков. Все царские войска оттянулись на западное направление, против Владислава, а казаки Сагайдачного ринулись на Москву с юга, откуда никто не ждал. По дороге разорили и сожгли мелкие русские города Путивль, Рыльск, Курск, Ливны, Елец, Лебедянь, Данков, Скопин, Ряжск. Царские воеводы срочно стали перебрасывать полки на юг. Но в результате и армию Владислава упустили.

Королевич и Сагайдачный прорвались к Москве, встретились у её стен. Ночью 1 октября подкрались к воротам, взорвали их и вломились в город. Но ратники и жители сбежались по тревоге. Остановили их на улицах, навалились с разных сторон. Из тех, кто проник в Москву, мало кто уцелел. Поляки с запорожцами штурмовать больше не отваживались. А время-то было осеннее, ударили холода. Владислав и Сагайдачный решили где-нибудь перезимовать, а весной дождаться подкреплений и вернуться. Разошлись в разные стороны. Но к Москве уже стягивались войска из разных городов, донские казаки. Погнались за запорожцами, стали их бить. Некоторым это вправило мозги. Они стали возмущаться, а чего это мы на русских попёрли? Целый полк ушёл на службу к царю. А Сагайдачного окружили в крепости Белой. Сам он с отрядом казаков вырвался и удрал. Остальные попали в плен.

А королевич хотел захватить Троице-Сергиев монастырь – его прогнали пушками. Остановился лагерем в селе Рогачёво. Застрял в глубинах чужой страны. Приближалась зима. И русские войска, разделавшись с Сагайдачным, повернули на Владислава, стали обкладывать его. Чтобы спасти королевича с его армией, поляки согласились на переговоры. Но и Россия была измучена за 18 лет смут и войн. Ей нужна была передышка. Заключили перемирие на 14 с половиной лет. У поляков остались те города и области, которые они заняли: Смоленск, Чернигов, Новгород-Северский. Отбить их русские пока были не в состоянии.

Когда подписали договор о перемирии, разменялись пленными, и в Москву вернулся отец царя, митрополит Филарет. В плену он провёл 8 лет. Всё это время паны с иезуитами наседали на него, чтобы принял унию. Расписывали, что царём станет королевич Владислав, и, если Филарет согласится, папа его поставит в России патриархом. А если откажется, его прикончат. Хотя он вёл себя хитро. Не говорил «да», но и не говорил «нет». Прикидывался простаком. Дескать, образование у меня слабое. Мне надо сперва разобраться, чем католическая вера от православной отличается. Что в вашей вере ценное, правильное? Мне же потом надо будет это всем священникам объяснять.

Иезуиты обрадовались, что его получится уговорить. Определили к нему своих преподавателей. Но в беседах с иезуитами Филарет сам внимательно анализировал их слова. Догадался, какие тайные планы строят папа и Польша насчёт России, Православной Церкви. Понял, насколько это страшные враги для нашей страны. Так он и тянул время. А когда Владислав и с ним целая куча знатных панов в окружение попали, тут уж полякам надо было срочно мириться. Вот и Филарета пришлось отпустить.

Его сын был царём, а отца поставили патриархом. Но он принял и другой титул, Великого государя. Стал править вместе с юным и неопытным Михаилом. Россия за время Смуты пострадала очень сильно. Погибла четверть населения. Многие города и сёла были разрушены, разграблены. Филарет и Михаил стали регулярно созывать Земские Соборы. Советовались с делегатами из разных мест, что и как лучше делать. Заново отстраивали города, восстанавливали сожженные храмы и монастыри. Возрождали и армию: полки стрельцов, дворянскую конницу.

Дон ещё не входил в Россию, и казаки там жили сами по себе. Но они помогали охранять границу. Филарет стал каждый год посылать им жалованье: деньги, хлеб, порох, свинец для пуль. Татары ослаблением нашей страны тоже пользовались. Ведь пограничные крепости были разрушены, они то и дело налетали грабить. От их набегов сплошные выгоды получали и турки: десятую часть добычи крымцы отдавали султану, пригоняли тысячи пленных, и русские невольники трудились по всей Османской империи.

В ответ донские казаки стали действовать так же, как запорожцы. Целыми флотилиями выходили в море. Налетали на крымские и турецкие берега. Хан или его мурзы поведут конницу на Россию – а им сообщают, что казаки их владения шерстят. И поворачивают назад, свои дома спасать. Хан и султан возмущались, жаловались царю: ваши казаки на нас нападают! Но сами-то они набеги не запрещали. Поэтому в Москве перед их послами разводили руками. Мол, донские казаки вольные люди, не наши подданные, и мы за них не отвечаем. Хотя на Дон продолжали посылать жалованье. Атаманы с казаками приезжали в Москву. Их принимал сам царь во дворце, хвалил за службу.

В Польше отношение к казакам было совсем иным. Обещания, которые надавали Сагайдачному, после войны круто урезали. Коронный гетман Жолкевский объявил, что реестр увеличат, но только до 3 тысяч. И никакого самоуправления казакам не дадут. Над ними поставят польских начальников, а казачьего гетмана будет назначать король. О том, чтобы восстановить и не трогать Православную Церковь, паны даже разговаривать не желали. Сагайдачный понял, что его обманули. В 1620 году обратился к царю Михаилу. Просился перейти под его власть со всеми казаками.

В Москве ему не доверяли – всего 2 года назад сколько наших городов погромил! Да и возобновлять войну с поляками было нельзя, Россия ещё от прошлой не оправилась. Поэтому Сагайдачному ответили осторожно, что желание у него хорошее, но пока его служба царю не требуется. Тогда он сам решил исправить порядки на Украине. В Москву приехал в гости патриарх Иерусалимский Феофан. Посланцы Сагайдачного пригласили его на обратном пути завернуть в Киев. Там казаки его встретили пышно, торжественно. А Сагайдачный договорился, чтобы он по всем церковным правилам поставил в Киевские митрополиты православного Иова и пятерых епископов. Феофан согласился, но за это наложил на казаков запрет – никогда больше не ходить войной на Россию.

Теперь на Украине появился не только униатский, но и православный митрополит с епископами. Они имели право возводить в сан священников. Конечно же, простые люди шли к ним, а не к униатам. А чтобы охранять свои храмы, православные жители Киева создали братство. Сагайдачный объявил, что в Киевское братство вступают все казаки, будут защищать его. Из своих морских походов гетман привёз много богатств. На эти деньги построил для братства монастырь, открыл школу, нанял хороших преподавателей – чтобы у православных была школа не хуже, чем у иезуитов. Многие казаки говорили, что пора взяться за сабли, вообще выгнать поляков с Украины. Но Сагайдачный их удерживал. Верил, что с королём и панами всё-таки можно договориться.

А в 1620 году полякам объявил войну турецкий султан. Коронный гетман Жолкевский выступил навстречу неприятелю. С ним отправился и сотник Михаил Хмельницкий, взял с собой молодого сына Богдана. Однако дисциплина у панов и шляхтичей всегда была отвратительной. Они же собственными «свободами» гордились. На призыв в армию они приезжать не спешили, и войско у Жолкевского собралось совсем маленькое. А когда узнали, что на них надвигаются тучи турок и татар, то даже из собравшихся шляхтичей половина разъехалась восвояси. Возле села Цецора лавина врагов раздавила крошечную рать Жолкевского. Погибли и он сам, и Михаил Хмельницкий. Помощник командующего Конецпольский и Богдан Хмельницкий попали в плен.

На следующий год все дороги запрудили бесконечные колонны турок – султан Осман вёл на Польшу 150 тысяч воинов. Король бил тревогу. Созывали армию под командованием королевича Владислава. Но даже сейчас своевольные поляки раскачивались медленно. В полках королевича насчитали всего 30 тысяч шляхтичей и наёмных солдат. Могло повториться то же самое, как с Жолкевским. Польское правительство взывало к казакам – выручайте. Они и сами понимали, что надо драться. Если султанские полчища ворвутся на Украину, всем худо придётся.

Но Сагайдачный напомнил, что и правительству надо уважать своих защитников. Поставил условия: записать в реестр и принять на государственную службу не 3 тысячи, а 12 тысяч, как обещали. Польских начальников убрать. И вообще Украиной должен управлять казачий гетман. Сагайдачный потребовал официально признать только что поставленных православных митрополита и епископов, не притеснять больше православную веру. Ситуация была совсем бедственной, и король Сигизмунд соглашался на что угодно.

Что ж, Сагайдачный и другие казачьи начальники выручили. По их призывам поднялась вся Украина. Возле крепости Хотин на Днестре к армии Владислава присоединились 40 тысяч казаков. Заняли позиции, рыли окопы, построили линию шанцев – земляных укреплений. Султан бросил воинство в атаки. Но казаки дрались героями. Били врагов из ружей и пушек, сами кидались в контратаки с саблями. Бои кипели 28 дней, и сломить оборону турки так и не смогли. У них полегли десятки тысяч воинов. Янычары стали бунтовать, отказывались идти в бой. Султану пришлось вступить в переговоры и заключить мир.

Богдан Хмельницкий провёл в плену 2 года. Он был умным человеком, успел изучить языки турок и татар, их обычаи. Мать собрала достаточно денег и выкупила его. А на место погибшего Жолкевского был назначен его бывший помощник Станислав Конецпольский. Он вместе с Богданом был в плену, хорошо знал и высоко оценивал его. Назначил его на отцовскую должность казачьего сотника в Чигирине. Подтвердил его собственность на отцовское село Суботов. Молодой Богдан начал устраивать самостоятельную жизнь. Хотя на Украине в это время было совсем не благополучно.

Сагайдачный под Хотином был ранен и умер. А выполнять обещания, которые ему надавали, поляки не собирались. Правда, на сейме за казаков заступился королевич Владислав. Ведь казаки дважды спасали его, и Польшу спасли. После долгих обсуждений сейм всё-таки согласился, увеличил количество реестровых казаков до 12 тысяч. Но с турками сражалось в три раза больше! А теперь паны им указывали: те, кого в реестр не записали, это не казаки. Они должны разоружиться, вернуться к своим хозяевам, быть «хлопами». Казаки отказывались, уходили в Запорожье.

Но и у тех, кому повезло, кого записали в реестр и зачислили на государственную службу, положение оказалось совсем не блестящим. Шляхтичи их не признавали полноправными воинами. Обращались с ними, как со слугами. Жалованья им не платили. Говорили: тебе разрешили владеть землёй, вот и скажи спасибо. Должен кормиться своим хозяйством. Однако в панских владениях жить казакам запрещалось. Ведь по законам любой, кто там живёт, считался крепостным. Казакам дозволялось селиться только на «ничьей», государственной земле. А её становилось всё меньше! Её король продолжал раздавать панам. Пожалует новому хозяину какой-нибудь район, и местным казакам надо было выбирать. Хочешь оставаться казаком – бросай свой дом, сад, поле и уходи. Если же хочешь сохранить их и остаться, ты превращаешься в «хлопа».

А уж мириться с православной верой католики категорически не желали. В 1623 году папа Урбан VIII прислал своим представителям в Польше специальную инструкцию: натравливать поляков против России и Православной Церкви. Киевского митрополита Иова объявили незаконным. Священников, которых он поставил, бросали в тюрьмы. Их храмы отбирали. Епископ Перемышля Исайя со своими священниками и монахами ушёл в Россию, дома стало невмоготу. А в 1624 году Киевский митрополит прислал в Москву посольство. Просил царя принять Украину под свою власть. Но Михаил Фёдорович и патриарх Филарет сделать этого пока не могли. К войне с Польшей Россия была ещё не готова.

В 1625 году казаки прислали делегатов на сейм. Они привезли длинный список жалоб, творившихся беззаконий. Просили официально принять законы о правах казаков, о защите православной веры. Но на сейме заседали только «благородные» – паны и шляхта. Сам факт, что к сейму обращается безродное «мужичьё», они сочли вопиющей дерзостью. Не просто отказали, а грубо и оскорбительно.

Когда такой ответ узнали казаки, они взорвались от возмущения. Взялись за оружие и запорожцы, и реестровые. Выбрали гетманом боевого командира Марка Жмайло. Он тоже считал – надо переходить под власть России, обратился к царю: примите нас. Хотя после Смуты наша страна ещё не восстановила силы, куда уж воевать? Царь и патриарх Филарет вместо этого лишь пригласили казаков: пусть те, кто захочет, переселяется в наши владения. Но пока послы Жмайла ездили в Москву и обратно, на Украине уже всё было кончено.

Потому что паны во время прошлых восстаний хорошо усвоили – надо действовать быстро. Если мятежи разгорятся, то поднимутся крестьяне, разорят их собственные хозяйства. Это ж какие убытки! Армия под командованием Конецпольского собралась куда быстрее, чем против турок. Множество орудий, рыцарская конница в доспехах. Казаки её ударов не выдержали, сражение проиграли. Их не разгромили, не уничтожили, они ещё могли драться. Но они были подавлены поражением, скисли. А Конецпольский повёл себя умно. Объявил вдруг: если смирятся, то все будут прощены. В наказание за мятеж только количество реестровых уменьшится, с 12 до 6 тысяч. И казачьих начальников отныне будет назначать король. Казаки услышали, что казнить их не будут, и согласились. А Жмайло с ближайшими помощниками куда-то ушли, то ли на Дон, то ли в Россию.

Для Хмельницкого Конецпольский был покровителем. Поэтому Богдан был верным ему, и воевал на его стороне, против восставших. Но и его с таким могущественным заступником никто не трогал, не обижал. Хозяйство он вёл не хуже, чем отец. Его село процветало, приносило большие доходы. Он женился на дочке богатого торговца Анне Сомко. Казалось, что всё у них замечательно.

А в Москве патриарх Филарет тоже считал, что сыну пора жениться – стране нужен был наследник престола. Сперва патриарх хотел сосватать для Михаила иностранную принцессу. Обращался в Данию, Швецию. Но после Смуты авторитет России был за границей очень низким. Презрительно кривились, что она совсем слабая, нищая. Выдавать родственниц за русского царя не пожелал никто. Тогда мать Михаила нашла ему невесту, княжну Марию Долгорукову. Сыграли свадьбу, но сразу после неё Мария заболела и через пять месяцев умерла. Может быть, её отравили польские шпионы или иезуиты. Ведь Польша так и не признала Михаила царём. Настаивала, что законный царь – Владислав. А если у Михаила наследников не будет, после него как раз и освободится трон для Владислава. Впрочем, отравить мог и кто-то другой. Некоторые бояре завидовали – мечтали, чтобы царицей стала не Долгорукова, а их дочки.

Чтобы найти новую невесту, применили старинный обычай. Отобрали 60 красивых девушек из самых знатных семей, и Михаил должен был выбрать, какая ему приглянется. Но царю не понравилась ни одна из них. Хотя с княжной Волконской, приехавшей на смотрины, была молодая прислужница. И она-то вдруг запала в душу государю. Михаил велел подробно разузнать о ней. Оказалось, что это Евдокия Стрешнева, дочь мелкого дворянина из городка Мещовска под Калугой. Её мать умерла. А отец храбро воевал с князем Пожарским, освобождал Москву. Но совершенно разорился, сам по-крестьянски пахал землю. Дочку отдал на воспитание богатым дальним родственникам Волконским. А те относились к бедной девочке свысока. Сделали её простой служанкой, унижали. Она была скромная, всё терпела, никогда не жаловалась.

Когда царь узнал её историю, он ещё больше полюбил Евдокию. Сказал: «Несчастная… Но ты должна быть счастливой». Его мать была против. Не княгиня, не боярыня, а дочка какого-то бедняка! Но сын стоял на своём, и Филарет поддержал его. Послали гонцов за отцом Евдокии. Он как раз работал, чинил соху, чтобы землю пахать. И тут к нему явились придворные, сообщили: его дочь – царская невеста. По приказу Филарета Евдокию тщательно охраняли, чтобы не повторилось беды, как с Марией Долгоруковой. 5 февраля 1626 года сам отец-патриарх обвенчал молодых.

Но поначалу у них рождались девочки – одна, вторая. А по русским обычаям тех времён наследником мог быть только мальчик. Михаил и Евдокия усердно молились, чтобы Бог дал им сына. Ходили пешком в паломничества в монастыри. Узнали, что на севере, на Соловецких островах, есть святой монах Елеазар Анзерский. Царь пригласил его к себе, и святой предсказал: сын будет. Елеазар на время остался в Москве, молился вместе с Михаилом и Евдокией. 9 марта 1629 года его предсказание исполнилось. По Москве радостно звонили колокола, и по всей России разносилась радостная весть: у царя и царицы родился мальчик. Когда его крестили, был праздник древнего святого, Алексия человека Божьего, и царевича назвали Алексей. И никто ещё представить не мог, что этот малыш, лежащий в пелёнках, в полной мере расквитается за Смуту, сокрушит Польшу и освободит Украину.

Запорожцы

Царь Михаил Фёдорович. Художник Иоганн Ведекинд