Текст книги "Как Царь Алексей Михайлович и Богдан Хмельницкий Украину освободили"

Глава 6. Как патриарх Филарет и царь Михаил воевали с поляками

Смотр дворянской конницы. Картина Сергея Иванова

В Смуту русские земли захватили и поляки, и шведы. Но патриарх Филарет понимал – воевать одновременно с двумя державами нельзя. Швеция отобрала у нас Карелию и Неву с выходом к Балтийскому морю, и на этом успокоилась. А Польша заняла богатые и многолюдные области Смоленска, Чернигова. И до сих пор высматривала, как бы вообще покончить с Россией. Патриарх решил, что думать о Балтике пока не время. Строить флот наша страна всё равно была ещё не в состоянии. Поэтому Филарет выбрал налаживать дружбу со Швецией, а против панов готовиться к войне.

Главной силой русской армии была конница из дворян. Каждый из них получал от царя поместье – несколько деревень. Но не насовсем, а в качестве платы за службу. За это должен был являться по приказу государя, приводить нескольких вооружённых слуг, иначе поместье у него отберут. В бою кавалеристы надевали шлемы, кольчуги, но чаще тягиляи – простёганные толстые ватные куртки, они защищали от стрел. Сражались саблями, имели луки со стрелами, ружья – их называли «пищали». Имелись и пистолеты, но они были ещё редкостью.

Пехота состояла из стрельцов и казаков. Стрельцы были профессиональные воины, получали от царя жалованье. Их вооружали мушкетами, саблями и бердышами (это секира на длинной рукоятке). При стрельбе бердыши использовали как подставку, опереть стволы мушкетов (они были тяжёлыми). Стрельцы носили красивую форму: шапки с меховой опушкой, длинные кафтаны, в каждом полку другого цвета: красные, жёлтые, зелёные, малиновые. А казаки были не только донские. Были и «служилые». Так называли всех пехотинцев, если они не стрельцы. Формы у них не было, одевались, как придётся.

И дворянская конница, и стрельцы, и служилые казаки делились на полки по 500 человек. А полки на сотни, полусотни, десятки. На войну по призыву царя приходили и вольные казаки: донские, волжские, терские. Они служили своими отрядами, оружие – у кого какое есть. Артиллерию обслуживали пушкари. Орудия были полевые и осадные – огромные, стреляли тяжеленными ядрами, разрушая стены крепостей.

Но и Речь Посполитая была грозным врагом. На войну собирались паны с собственными отрядами, шляхтичи – это была тяжёлая рыцарская конница. В стальных доспехах, шлемах, на сильных лошадях. Они смыкались бронированным кулаком, выставляли копья. Разгонялись и прошибали строй противника, как танки. Пехоту поляки набирали из наёмников. Этим промыслом в Европе занимались жители самых бедных стран: Шотландии, Швейцарии, мелких немецких княжеств. Чтобы совсем не обнищать, отец передавал участок земли или мастерскую старшему сыну, а остальные уходили в солдаты. Нанимались к любому, кто заплатит. Могли сегодня служить одному государству, а завтра воевать против него, если другое заплатило больше. Для наёмников главное было – деньги, и они были страшно жестокими. Убивали и грабили всех подряд. Но воинами были умелыми, профессиональными. В бою надевали стальные каски и панцири. Строились в каре – прямоугольником. Часть солдат вооружалась длинными пиками, их выставляли вперёд, защищая строй от атак конницы. Другие были с мушкетами. Первые шеренги стреляют, потом отходят назад и перезаряжают. Для рукопашной носили шпаги. Не такие, как в кино, где ими изящно фехтуют. Шпага была длинным и узким мечом – попасть остриём в щель между доспехами.

У русских конница в основном была лёгкой – гонялась по степям за татарами. В Смуту она часто не выдерживала схваток с польскими рыцарями. Да и с немецкой пехотой справиться было нелегко. Филарет поручил перевести на русский язык европейские наставления по военному делу. Тренировать стрельцов так же, как западных солдат. А самую лучшую армию создал в это время шведский король Густав Адольф. Вооружил её новейшими мушкетами. Старые весили 6 кг, в ствол засыпали порох, клали пулю, забивали пыжом. Новые были легче, 4 кг, можно было стрелять без подставки. Порох и пуля находились в бумажном патроне. Надорвал бумажку, сразу же засыпал их в ствол, и сама бумажка стала пыжом. Заряжать и стрелять стало гораздо быстрее.

Густав Адольф набирал солдат не наёмных, а из своего простонародья. Полки по 1600 солдат делил на 8 рот, их на взводы. Это позволяло быстро и легко перестраивать войска. В бою их король строил не большими каре, а растягивал роты в линию – чтобы одновременно стреляло больше солдат. И каждому полку дал по 2 лёгких пушки, их ставили между ротами. Густав Адольф создал и новую тяжёлую конницу. Уже не из рыцарей, а просто из хороших бойцов. Из доспехов у них остались каска и панцирь-кираса. Вооружены они были шпагами, а вместо копья – карабин и два пистолета. А лёгкой кавалерией стали драгуны с карабинами и шпагами. Они могли воевать и как конница, и как пехота, в их полки тоже давали лёгкие пушки.

С этой армией Густав Адольф начал войну против Польши. Отобрал у неё Эстонию и северную часть Латвии. Филарет оценил, как его войска побеждали поляков. Решил – и России нужны такие же. С 1630 года в нашей стране начали организовывать «полки нового строя» или «иноземного строя». Закупили в Швеции 10 тысяч новейших мушкетов и 5 тысяч шпаг. За границей наняли несколько тысяч офицеров и солдат: быть инструкторами, научить наших бойцов иноземным приёмам. Объявили набор желающих. Сначала создали несколько солдатских полков, потом первый рейтарский – тяжёлая кавалерия, первый драгунский. В этих полках в России появились и воинские звания: полковник, подполковник, майор, капитан (в кавалерии ротмистр), поручик, прапорщик, сержант, капрал. В солдаты, драгуны и рейтары записывались казаки, горожане, крестьяне. Там платили хорошее жалованье, 4 рубля в год (корова стоила 1 рубль). Почему бы не послужить?

На Украине в это же время жизнь становилась всё хуже. Раньше-то здешние паны были православными, часто и по национальности русскими. Защищали веру в своих владениях. И от татар обороняли, для этого поддерживали хорошие отношения с казаками. Принимали и зазывали к себе беглых крепостных, для этого предоставляли им неплохие условия. Да и самим панам для развлечений нужно было не так уж много – потешиться на охотах, сладко поесть и выпить, поплясать с гостями у себя в замке.

Но старые паны Острожские, Вишневецкие, Заславские, Ружинские постепенно умирали. А их дети закончили иезуитские колледжи и стали католиками. Пристраивались к польской знати, говорили по-польски. От родного народа оторвались и презирали его. И православие ненавидели. Жить они предпочитали не в своих имениях, а в Варшаве. Сверкать при королевском дворе, заседать в сенате и на сеймах. Кичились друг перед другом роскошью. На это нужно было гораздо больше денег, чем раньше. Для этого разоряли собственных крестьян. Им не только приходилось работать на барщине, но ещё и платить подати, самые высокие в Европе. Ещё и дополнительные налоги драли буквально за всё. За то, чтобы наловить рыбы, пасти скот, нарубить дрова, накосить сена, молоть зерно на мельнице, за женитьбу, рождение ребёнка, похороны.

Бороться с татарами паны теперь не желали. Требовали, пусть лучше король посылает хану дань, покупает мир. Он-то посылал деньги из государственной казны. А если война, панам самим надо было тратиться, готовить отряды. Если даже татар получится отразить, они всё равно сожгут какие-то сёла, угонят скот, крестьян – для панов убыток. Ну а если мир, то и казаки получались не нужны. Тем более Запорожская Сечь – ведь туда крепостные убегали от хозяев. Походы на море казакам строго-настрого запретили, а то турки и татары рассердятся.

Реестровых казаков осталось всего 6 тысяч. Чтобы отразить крымские набеги, этого было слишком мало. Но их использовали как полицейских. За порядком следить. Усмирять мятежи крестьян. А поляки старались оторвать реестровых от простонародья. Внушали, что они-то настоящие казаки. А мужики и запорожцы – просто «быдло», скот. Но в реестр старались записаться и другие, сами казаки упрашивали начальников записать собственных детей, родственников, чтобы не были «хлопами». Так что вместо 6 тысяч их количество увеличивалось.

На самом-то деле это было не лишним. Ведь турецким работорговцам требовались невольники, они подзуживали хана, его мурз. В набеги хотелось и крымским воинам, это был их главный заработок. Но Россия снова усилилась, каждое лето на южной границе дежурили 12 тысяч конницы. Куда проще было набрать пленных на Украине. Сам хан получал от короля дань и как будто соблюдал мир. Но нападали его мурзы. В 1629 году 20 тысяч татар вдруг ворвались и покатились по Украине, опустошая всё на своём пути. Тут уж реестровые казаки объединились с запорожцами. Подстерегли врагов на обратном пути. Перебили 7 тысяч, освободили 10 тысяч пленных.

Однако вместо наград польское правительство озаботилось: что-то казаков многовато. Устроило «перебор». Королевские чиновники проверяли реестр, выгоняли «лишних». При этом исключали и тех, кого считали ненадёжными, кто польской властью недоволен. Но ведь и татарский набег сколько вреда нанёс! Владения многих панов пострадали. Надо было оборону укреплять. Нет, увеличивать количество казаков поляки опасались. Вместо этого решили разместить на Украине коронные войска – то есть королевские. Они от новых набегов защитят. Заодно народ припугнут, чтобы не бунтовал.

Но коронные войска были из иностранных наёмников. В здешних городах они стали вести себя, как завоеватели. Отнимали у людей, что понравится. Напивались, хулиганили, измывались над жителями. Хватали на забаву девушек. Реестровые казаки от таких безобразий восстали. Их поддержали запорожцы. Начали подниматься и крестьяне, жгли господские имения, убивали панских управляющих. Предводитель казаков Тарас Трясило послал гонцов в русский пограничный город Севск. Передал воеводе письмо для царя. Просил помочь и взять Украину под свою власть.

Хотя в Москве не успели ничего решить. Ведь королевские войска уже располагались на Украине. Главнокомандующий Конецпольский призвал шляхтичей и сразу выступил подавлять мятеж. Но на этот раз казаки подловили его войско возле города Переяслава, обрушились решительной атакой и разнесли вдребезги. Окружили, принялись расстреливать из пушек. И всё-таки Конецпольский выкрутился. Он хитро предложил переговоры. Пообещал вывести с Украины коронные войска, снова увеличить реестр казаков, улучшить их положение, не обижать.

Трясило убеждал, что поляки лгут. Надо добивать окружённых и раздувать восстание на всю Украину. Но Конецпольский во время переговоров отдал казакам весь свой обоз. В нём было много вина, обрадованные мятежники напились. Трясило они не слушали. Кричали, что они победили, и можно мириться, праздновать такой успех. Предводитель понял, что уже ничего не может сделать. Созвал тех, кто остался ему верными, и уехал в Россию. А Конецпольский подсказал казакам – пусть вместо него выберут гетманом Орендаренко, прислужника поляков. Подписал с ним договор о мире и даже как будто начал его выполнять. Коронные войска покинули Украину – потому что от них после разгрома мало что осталось. Зато другие обещания паны выполнять даже не думали.

Царь и патриарх Филарет получали доклады, как худо приходится в Польше православным. Рассчитывали – когда начнётся война, они перейдут на нашу сторону. Искали, кто ещё может помочь. С поляками по-прежнему враждовал турецкий султан Мурад IV, и с ним заключили союз. Поэтому патриарх запретил донским казакам выходить в море, нападать на турецкие и крымские берега. Они согласились – но только если татары тоже прекратят нападать. А те не прекратили. Тогда и казаки не стали выполнять запрет. Из-за этого Филарет очень разгневался, поссорился в ними. Впрочем, вскоре помирился – ведь на войне казаки были нужны.

Другим союзником России стал шведский король Густав Адольф, ему хотелось отобрать у Польши что-нибудь ещё. В Европе в это время бушевала долгая война, её назвали Тридцатилетней. Католические государства дрались с протестантскими. Вступил в неё и Густав Адольф, повёл шведскую армию в Германию. Но Филарета он заверил, что союз остаётся в силе. Как только русские ударят на Речь Посполитую с востока, он ударит с запада. И с юга ещё турки. Неужели паны выдержат?

А в апреле 1632 года умер польский король Сигизмунд III. В Варшаве закипели споры, кого выбрать на трон? Паны и шляхта разделились на партии – каждая предлагала своего кандидата. На сейм прислали делегатов и казаки. Указывали, что они тоже часть государства, просили и им участвовать в выборах. Они стояли за королевича Владислава, который когда-то защищал их, старался улучшить их положение. Кроме того, казаки просили принять закон о защите православной веры, чтобы её не притесняли.

Но польская знать страшно возмутилась. Как смеют безродные мужики просить какие-то права? Вместо закона о защите веры приняли другой – если православные не покоряются, их требовалось строго карать. А на просьбу участвовать в выборах короля ответили издевательски: «Хоть казаки и составляют часть польского государства, но такую, как волосы и ногти. Когда волосы и ногти слишком отрастают, их стригут». Когда такой ответ привезли казакам, они взорвались. Взбунтовались и реестровые, и запорожцы. Начали громить имения шляхты. Их посланцы явились в русский город Путивль. Передали обращение для царя – просили принять Украину под свою власть.

Казалось бы, лучший момент трудно придумать. В июне 1632 года Россия объявила Польше войну. Созвали армию под командованием воеводы Шеина – идти освобождать Смоленск. Но сразу же сказалась серьёзная ошибка. Патриарх очень надеялся на союз с турецким султаном. А тот воевал с персами, послать войска на поляков не мог. Хотя русским должен был помочь крымский хан. Однако царские-то полки двинулись на запад. Охранять южную границу почти никого не осталось. Поляки тут же отправили хану послов с дорогими подарками, подсказали: у русских граница беззащитная! Грабь, сколько хочешь! И «союзники» татары хлынули не на Речь Посполитую, а на Россию.

Тогда и царскую армию вместо наступления пришлось срочно разворачивать на юг. Только когда прогнали крымцев, снова двинулись на Смоленск. И поначалу очень успешно. Местные жители встречали восторженно. Без боя открывали ворота городов. Русские отряды вступили и на Украину, там против поляков начали восставать крестьяне. За пару месяцев царские ратники заняли 23 города. Но задержка из-за татар обернулась бедой. Удобное время для похода упустили. Наступила осень, залили дожди. Дороги развезло грязищей. В ней застряли пушки, обозы.

Армия добралась до Смоленска только к зиме. А крепость была мощной, гарнизон сильный. Польский комендант уже знал, что случилось в других русских городах. Мятежей не допустил. Если заподозрил, что кто-то из горожан хочет перейти на сторону царя, сразу вешал. Войска Шеина окружили Смоленск – и снова пришлось ждать. Громадные осадные орудия дотащили через сугробы лишь к весне 1633 года. А потом обнаружилась и вторая ошибка Филарета. Он считал, что главной силой будут полки «нового строя». Для них набрали 7 тысяч иностранных наёмников. Но они-то служили ради денег. Геройствовать и лезть под огонь не спешили. А русские солдаты в этих полках были ещё плохо обучены. Взять Смоленск никак не получалось.

И остальные русские планы начали расползаться по швам. Поляков должен был отвлечь удар шведов с запада. Но в Германии в сражении погиб Густав Адольф. Наследницей осталась его малолетняя дочь, а править Швецией стал канцлер (первый министр) Оксеншерна. Россию он ненавидел, договор покойного короля выполнять не стал. Наступление на Польшу отменил. А тем временем и в Речи Посполитой завершились раздоры с выборами короля. Корону получил Владислав. Он сразу вступил в переговоры с казачьими предводителями. Выдал им грамоту со своей подписью и печатью: что даёт казакам большие права, а православным – свободу верить так, как они привыкли. Казаки обрадовались: теперь у них «свой» король, будет защищать их. Бунты и восстания прекратились.

Царь и патриарх собирали вторую армию – послать под Смоленск подмогу. Но поляки отправили крымскому хану 200 телег, нагруженных деньгами (деньги-то ещё были не бумажными, а металлическими, тяжёлыми). За такую плату хан летом 1633 года снова бросил всю орду на Россию. Вместо подкреплений под Смоленск собранные полки опять пришлось перебросить на юг, отражать крымцев. А потом умер Филарет. Он был уже стареньким, 80 лет. Но он же возглавлял правительство. Приказы, указания рассылал. Без него дела приостановились, запутались.

А между тем к Смоленску подошёл Владислав с польской армией. Правда, шляхтичи проявили своё обычное разгильдяйство. У короля собралось всего 23 тысячи конницы и пехоты. У Шеина было 20 тысяч, и первые бои он выиграл. Владиславу пришлось встать лагерем в сторонке. Но на Украине Конецпольский призвал казаков, поддержать «своего» короля – уж он-то наверняка наградит за верную службу. К Владиславу пришло 20 тысяч казаков, его армия выросла вдвое. А у Шеина стала уменьшаться. Иностранные наёмники прикинули, кто сильнее, и начали перебегать к королю.

Русских окружили. Перекрыли им все дороги. Вокруг расставили батареи, лагерь засыпали ядрами. Царские ратники долго отбивались. Но у них кончались порох, еда, они голодали. Шеин вступил в переговоры. Хотя и Владислав потерял в тяжёлых схватках немало воинов. И шляхтичи уже приуныли. Считали, что с них хватит, разъезжались по домам. Поэтому король согласился выпустить русских. Но они должны были оставить всю артиллерию, обозы, вещи. Шеину пришлось согласиться. Он увёл 8 тысяч измождённых, больных бойцов – всё, что осталось от армии. Поляки захватили 107 орудий, вещей и имущества на 600 тысяч золотых.

Вся Польша праздновала победу. И армия Владислава снова стала расти. К нему съезжались новые отряды шляхтичей – кому же не хочется среди победителей быть, награды получить? А на Украине князь Иеремия Вишневецкий собрал в помощь королю ещё 12 тысяч казаков и шляхты. Тут уж Владислав загорелся наступать дальше, на Москву! Его же в Польше до сих пор объявляли законным русским царём! Вдруг получится сесть на московском троне – и Россия покорится!

Но дорогу врагам перекрыла вторая наша армия под командованием Черкасского и Пожарского – та самая, что отражала татар и не успела выручить Шеина. Войско Вишневецкого побили под Севском и отбросили назад, к королю не пропустили. А Владислава атаковали свежие русские полки. Стали бить и клевать с разных сторон. В одной из схваток царская конница даже прорвалась к самому королю, раскидала и перебила его свиту. Владислав вот-вот погиб бы или попал в плен. Спас его казачий сотник Богдан Хмельницкий. Примчался на выручку, отчаянно рубился, и король смог ускакать.

От таких встрясок воодушевление Владислава быстро прошло. Победу одержал одну, а теперь посыпались поражения. Понял – нет, не сможет он сломить Россию. Скорее, в беду попадёт, как уже было в 1618 году. Король согласился заключить мир. На переговорах паны пытались спорить и придираться, что Михаила Фёдоровича правильно называть не «государь всея Руси», а «своей Руси». Ведь часть Руси оставалась у них. Но московские бояре нашли отговорку. Объясняли, что Польше принадлежит меньшая часть, значит это «Малая Русь». А у нас «Великая Русь», поэтому говорить «Всея Руси» вполне правильно.

Войну наша страна всё-таки выиграла. Владислав отказался от титула царя, признал царём Михаила. Вернул знаки царской власти, которые поляки в Смуту украли в Москве. Но из захваченных земель Польша возвратила только город Серпейск с уездом. Смоленск и другие завоёванные русские области так и остались у панов.

Богдана Хмельницкого за своё спасение Владислав наградил золотой саблей. Его повысили, назначили войсковым писарем (то есть начальником штаба) всех реестровых казаков.

А царевичу Алексею до войн было ещё далеко. Ему исполнилось 5 лет. До сих пор по обычаю его воспитывали «мамки» на женской половине дворца, у матери. Теперь царь назначил ему наставника, боярина Бориса Морозова. Он начал учить царевича читать и писать. Ещё Филарет поручил дьяку Василию Бурцеву составить первый русский учебник, «Букварь языка славенского сиречь начала учения детям». Как раз в 1634 году его напечатали, и он стал первой книгой Алексея.

Польская тяжёлая конница

Наёмная немецкая пехота