Читать книгу "Афроамериканский Казанова. Ошибка Арчибальда"

Амазонки

Сахар вывозили из сертана по воде. Перегруженные пироги плыли по мутной воде Амазонки. Гребцы, налегая на весла, пели заунывное, пели о черепахе жаботи, обезьяне кимбунго, о злом и страшном Жуане Эмилиане Ла Жибойе. Полковник уже стал частью народного фольклора, матунго и атабаке, тамбаке и обыкновенный барабан отмеряли злодею положенную славу и заслуженное воздаяние. Арчибальд сидел на корме и делал вид, что поет. Его не хотели брать в город, пришлось Изауре упрашивать сеу Жуана. Ох, как тот не хотел, будто чуял злой гений сертана, что скверный североамериканский негр попробует удрать.

– Вздумаешь учинить какую штуку, негра, я спущу шкуру с твоей женушки. Год с ней трахаться не сможешь. Она на спине не сможет лежать. Запомни это негр.

Вода журчала, вода текла, выныривали рыбки, интересуясь, искупаться братцы не хотите? Ну как хотите. А то, рискните и освежитесь. Мы добрые, мы не кусаемся.

Рыбки и вправду не кусались. Они забирались доверчивому купальщику в самое интимное место, там, где девочки и мальчики писают и туда, откуда они какают, тоже не брезговали залезть. Достать оттуда рыбу уже было нельзя, человек умирал в страшных мучениях.

Арчибальду не хотелось мучиться, хотелось мучительной смерти любимой жены и её малолетного ублюдка. Достали!!! Семейная жизнь, о необходимости которой нам долго говорили папа с мамой, представала Арчибальду в своем неприглядном облике. И как она готовила, и чем меня кормила и ведь так можно и до импотенции меня довести. Не хотелось импотенции, хотелось новых впечатлений и свободы от трудовой деятельности.

И за что нас южан северяне не любят? Что мы негров угнетаем? Мы наоборот их любим. Поглядел бы этот идиот Линкольн, как здешние негры живут. Вот кого освобождать надо.

Вода возле пироги вздыбилась, и гигантская голова водяной змеи выметнулась на неимоверную высоту.

– Анаконда! Злой водяной дух, пощади нас!

– А вы знаете негры, ведь её можно и съесть.

Это нетрадиционное предложение сделал пожилой негр на носу суденышка.

– Еще и возиться. В город опаздываем. Пусть плавает, мы её не тронем.

От змеи исходил резкий тревожный запах.

Это самка, догадался Арчибальд. Она ищет самца и я, похоже, её заинтересовал.

Сексуальная анакондиха разинула пасть. Какие зубы, какие эротичные зубы. Но как с ней трахаться, не представляю. На неё и не влезешь.

Змея ткнула пирогу головой, судно опрокинулось и гребцы посыпались в воду.

– А вы решили, что я на людей не нападаю, шипела анаконда. Я и не нападаю, я просто их ем!

Вопль перекушенного пополам гребца оборвался предсмертным хрипом.

– Одного мне мало, довольно шипела рептилия. У меня сейчас брачный сезон, мне надо больше есть.

Арчибальд плыл что было мочи, удирая от разбушевавшейся самки. Но она уже преследовала именно его.

– Но ведь спаривание у вас только в конце лета, кричал он змее. Но ведь сейчас не сезон. И вообще, я мужчина не вашего типа.

Он доплыл до берега, змея преследовала его по пятам, он забрался на дерево, змея обвилась вокруг его ног.

Это конец. Все лучшие минуты жизни прошли перед глазами негра. И как он ебал, и как его ебли, и сколько удалось украсть. И неужели никогда?!

Не может этого быть. Просто потому, что не может. С другими может, а со мной нет…

Кажется, змея уже заглотила его до половины. Когда целиком проглотит, начнет переваривать. Это тебе не кит, негр. У змеи рационально организованный пищевой тракт, она тебя использует целиком.

Стук барабанов в дебрях тропического леса, резкий крик. Голос, кажется, женский. Неужели Арчибальда спасут? Пора бы уже. Он наполовину переварен, скоро и спасать будет нечего.

– Смотрите на его пенис, женщины. Такой пенис мы должны спасти и сохранить для племени.

– Хороший пенис, амазонки. Большой и длинный, не дадим змее съесть такой замечательный пенис.

Град стрел полетел в тело несчастной змеи, она не заслужила такого наказания, она делала свое привычное дело, обедала. Чем этот негр хуже, чем тапир или обезьяна? Дискриминация! Дикая свинья даже вкуснее. Удар копьем, водяной удав с шипением выплевывает жертву.

Вас не поймешь, думала змея, уползая в воду. Девушки её не преследовали, девушки окружили изжеванного Арчибальда и с интересом щупают сейчас его пенис. Со знанием дела и практической сноровкой. Одна, самая бойкая, облизала член и закричала, что у него приятный вкус. Вождь племени, девица постарше и поопытнее, дала ей по губам. Дескать, не забегай вперед тети, опробовать будем по старшинству.

Дали бы отдохнуть, думал Арчибальд. С корабля на бал. Что-то сплошная нескладуха у меня в Бразилии, то ли я ебу, то ли меня ебут? И тут, столько девок, а я что один у них мужик буду?

ГДЕ ОСТАЛЬНЫЕ МУЖИКИ?!

Арчибальд слышал, насчет людоедства в дебрях Амазонии, добрые люди ему на фазенде разобъясняли. Попробуй только убежать, негр, попробуешь спрятаться в тропическом лесу. Там живут страшные, дикие люди, едят исключительно негров. Очень тебе обрадуются.

Откармливают, думал в отчаянии Арчибальд. И как вкусно суки откармливают. Не дамся, не буду толстеть. А губы сами ням-ням-ням, а зубы хрусть похрусть. Какой у муравья танажуры оригинальный вкус. Нет, наш опоссум был неплох, совсем даже неплох. Но их удав жибойя88
  Популярный бразильский водяной удав. Съедобен.


[Закрыть] тоже, но ящерица тейя, но лягушки. Какие в джунглях вкусные лягушки.

А ведь когда его несли, привязанного к бамбуковому шесту, под веселые песни сопровождающих амазонок, Арчибальд не надеялся уже в жизни поесть. Привяжут вниз головой к дереву, вспорют живот, выпотрошат и зажарят и все удовольствия.

Сладкое после пиршества было простое и очень полезное, мёд злых тропических пчел. Насекомые собирали его с какого-то афродизиака и Арчибальд это сразу почувствовал… И пенис у него сразу почувствовал, что предстоит работа и поработать надо так, чтобы не было мучительно больно, когда тебя съедят. Во всяком случае, ты отдохнул.

Большая черная шишка

Королева племени тропических амазонок, эффектная очень девушка, грудь у неё свешивалась ниже пояса, но талия, но губы, не созданные для поцелуя, но место ниже талии, как раз для этого и созданное. Девушка сразу перешла к действию, да и кто бы, увидев эрекцию Арчибальда, устоял. Королева сразу от входа в хижину прыгнула и точно попала в цель.

Боевой топор по рукоять, пела амазонка, качаясь на поясе у Арчибальда. Твоя большая черная шишка никуда от меня не убежит. Выпью твой ананас до капельки, съем твой авокадо вместе с кожурой. Ну что ты падаешь, мой любимый. Ну хорошо, я поеду на тебе верхом, полежи, полежи, а я покатаюсь.

Ночь текла над джунглями, разрываемая воем ягуара. Выл Арчибальд или не выл, не знаю. Предводительница племени унялась не сразу, но её тут же сменили другие. А потом другие, а потом и еще и еще.

Утром, весь выжатый, Арчибальд подкреплялся. Опять блюда самые изысканные, лакомства тропические, дикарские, может быть, скажете, но это вы от зависти. Вас никогда не станут так кормить. Ваша большая белая шишка недостойна пиршества джунглей. Сколько ни корми её, все равно не встанет.

До самых молоденьких амазонок очередь дошла к вечеру. Девочки ждали, девочки переживали. Неужели нам большого черного удава не удастся за хвост подергать?!

Надо отдать Арчибальду должное, на молодняк кобелина нашел и силы и умение. Визг лишаемых девственности юниц гремел над лесом. Опытные бойцы отряда амазонок тихонько вздыхали. Нас-то уже девственности лишили, нам целки поломали. Знать бы, что такой сладкий появится, может, стоило бы и дотерпеть до его черной шишки. Уж больно хороша.

Новая ночь, новые трудовые успехи. Весь отряд прошел через, чуть было не сказал, опытные руки. Не руками едиными славен Казанова, руками надо стимулировать, в крайнем случае, когда уже не стоит.

Большое, большое племя, думал Арчибальд. И все, почему то девочки рождались. Может мужиков попросту съели? Съели, а потом убедились, что без них то и скучно выходит.

Одна из юных посетительниц утешила Арчибальда. Она знала португальский язык.

– У тебя большая черная шишка будет работа в течение всей этой луны. В следующую луну ты отдохнешь, твоя шишка отдыхать будет. Жалко, правда?

У Арчибальда полегчало на душе, Арчибальд поверил, что дотянет, что ноги не протянет. И отдохнет на пажитях гостеприимного племени. И подлечит затраханный инструмент. И как все-таки хорошо, что я сбежал.

И все хорошо, но луна еще не кончалась, луна светила, а Арчибальд драл. Драл во все дыры и щели, драл так, что сам удивлялся.

Поутру приносили ему ведро с большими черными муравьями.

– Хорошая средства, радостно утешала его девушка. Если твоя шишка вялая будет, усталая шишка будет. Мы тебе твою шишку в ведро с муравьями засунем. Шишка распухнет, такая красивая опять станет, очень большая станет.

А за порогом хижины ждала и коробка с шипящей от злости огромной ядовитой змеей.

– Очень надежное, проверенное средство. Когда муравьи перестанут помогать, дадим змее укусить тебя в мошонку. Ох, какой большой у тебя инструмент будет, ты всех затрахать сможешь.

Столько соблазнительных перспектив. И все для одного хуя. Но у Арчибальда пока стоял и стоял надежно. Обходилось без спецсредств. Любовь любить велящая живым велела Арчибальду: Люби. И затрахай этих стерв до смерти. Чтоб не возникали.

Полнолуние миновало, луна светит вяло, готовясь расстаться с неблагодарными зрителями. Терпи Арчибальд, дотрахивай то, что осталось и терпи. Твой набалдашник отдохнет, твой молот узнает покой и не придется круглые сутки молотить, выколачивая неизвестно что. Все уже знакомы, у предводительницы груди ниже пояса, зато у её заместительницы такое эффектное кольцо в носу. Арчибальду пообещали, что у него тоже будет кольцо. Лучше бы золотое, думал жадный негр. И потяжелее, мой нос выдержит. А там, в дороге, золото пригодиться. Пора, кстати, отсюда выбираться. Только неясно как?

– Скоро, скоро, потерпи мой хорошенький, мой длинненький. Ну вставь еще разок, у тебя же стоит. Скоро луна умрет, мы все так жалеем.

– А что в следующую луну будет?

– Будет самое интересное. Не для нас уже, мы уже свое получили. Но и этим уродам тоже надо дать повеселиться. Мужики нашего племени живут отдельно. Чтобы не борзели. Толку в охоте и в семейной жизни от них ноль, а жрут черти, как анаконды жрут. В следующую луну секс будет для них, гостя племени мы хорошо уважили. Теперь, сладенький, будешь ублажать мужчин нашего племени.

– Вот ты уже и обрадовался, вот у тебя уже и настроение поднялось. В попу они так хорошо загоняют и почему-то любят именно мужские попы. Ты не знаешь почему?

– Почему-то у тебя, сладенький, пенис завял. Может муравейчиков принести? Заждались муравьишки. Ну не дрожи, не дрожи, трусишка. Давай я тебя простимулирую.

Но даже сладкая оральная стимуляция не утешила потрясенного Арчибальда.

Опять в попу! Опять гомосексуальные услады! Сколько можно.

– А сколько у вас в племени мужчин?…

?!!!!!!!

Арчибальд потерял сознание, Арчибальду поставили пиявок. Бразильские пиявки – это нечто, это для самых выносливых любовников, они высосут тебя до дна. Но когда тебе предстоит секс с двумястами эрегированными людоедами, тебе уже все равно. Сосите меня, пиявки. Я ваш.

Бегство по неизвестным лесам, а сколько ужасов в тропических лесах Амазонии. Вам пересчитать? Темпераментные крокодилы, прожорливые водяные удавы, змеи всякие и всяческие, не все, конечно, ядовитые, но вам и одной хватит. А насекомые, насекомые бразильской сельвы? Это поэма. Малярийный комар поёт свою лебединую песню: Ты не успеешь заболеть малярией, ты уже заражен, ты уже разлагаешься на ходу. Трипаносомоз, лейшманиоз, филяриоз99
  Тяжелые заразные болезни бразильских джунглей.


[Закрыть] борются друг с другом, кому раньше тебя, дурака, уморить. Лихорадка Ороя1010
  Тяжелая заразная болезнь. Обрастешь бородавками, помучаешься и умрешь.


[Закрыть] роет тебе могилу, Арчибальд. Сиди дома и жди приключений на свою попу.

Британские филантропы

Луна сдохла, луна больше не светит. За окном светит утро нового дня. В полдень должны прийти воины мужчины, под стук барабаном унести Арчибальда к себе в стойбище и там затрахать до полусмерти.

Тебе это понравится, хихикает нынешний любитель клубнички. Но наш Арчибальд строгий традиционалист, наш Арчибальд за правильный секс, за гуманное, справедливое отношение к собственной попе.

Я ебу кого захочу, но меня ебать не позволю никому.

«А тебя и не спросят».

Кто это сказал? Попугай в ветвях каучукового дерева возмущенно заорал и не признался. Кто-то пытается вмешаться в мерное течение нашей драмы. Кому-то не нравятся нетрадиционные приключения. Наш рассказ только для традиционного прочтения, кричит виртуальный преступник. Проигнорируем его.

Итак. Утро в каучуковом лесу. Орут обезьяны, они в Бразилии мелкие, но орут хуже крупных.

Девушки собрались оплакать замечательную черную шишку и приступить к очередным, более будничным делам. Не все же трахаться, пора и на охоту. Дичь в лесу заждалась.

Шум в чаще леса. Кто бы это мог быть? Для мужчин племени рановато, эти бездельники встают ближе к полудню. Пока соберутся, пока дотрюхают до девичьего становища. Это не они. Уж не враги ли пришли, чтобы похитить нашу замечательную черную шишку. Похитить и попользоваться на даровщинку. Не дадим. Как там у нас говорят? «Хуй им. Сами съедим».

Кто-то говорит в лесу по-английски, родные нецензурные слова как дороги вы сердцу всякого негра с плантации. Ах, масса Шефердсон, как давно вы меня не ругали. Кого черт несет через эти гнусные джунгли.

– Мужчины пришли. Белые мужчины пришли. Кто на новенького. Перетрахаем их всех девочки!

– Размечтались белуги. У них у всех ружья, все злые да голодные. Хана нашему становищу. Всех перестреляют.

– Надо дружиться. Большая белая человека! Зачем ты пришла в наше захолустье?! Чего хочешь ты, большая белая палка?

– Мы британские филантропы, дорогие людоеды и людоедки. Мы пришли к вам с миссией мира. И не будем вас убивать. Если вы будете себя хорошо вести, тогда не будем.

– Мы будем себя очень хорошо вести! А вас и вправду нельзя убивать и есть?

– В соседнем племени попробовали. Пришлось стрелять. Британский филантроп умеет хорошо стрелять! Показать?

Бунт в племени усмирен на корню, гостей ублажают и устраивают им обширную культурную программу. Тут и песни и пляски под барабан. Тут и нехитрые сексуальные развлечения. Гуманные колонизаторы не брезгуют, снисходят, но стоит у них после долгого похода не у всех и не очень.

Пришли мужчины племени, включаются в культурную программу и хотят незаметно увести с собой Арчибальда. Ему нет места на этом празднике жизни.

– А что здесь делает этот негр? Спрашивает вдруг мистер Лох.

– Он у вас находится в плену?! Ужасается мистер Барнет.

– Надеюсь, сексуальные права вашего негра не нарушены? Говорит догадливый мистер Чеддер.

– Мои права нарушены!!! Арчибальд встревает в разговор. Сейчас или никогда.

– Меня насилуют, меня не пускают домой к маме. Спасите меня добрые белые люди. Я не хочу жить в Бразилии!

– Бедный негр, тебе нужна психологическая реабилитация. Эти девушки к тебе отнеслись не совсем корректно. У тебя усталый вид, негр.

– Что если мы возьмем тебя с собой?

– Возьмите, возьмите меня с собой массы белые филантропы, я очень хороший, я знаю много африканских песен и сказок.

Врет Арчибальд, ничего он не знает. Только похабные анекдоты и неприличные песенки. Тут он силен.

– Тебе негр надо вернуться на родину предков, в Либерию. Все хорошие негры теперь уезжают в Либерию и строят там новую лучшую жизнь. Мы тебя поможем негр. И не благодари. Делать добро, красивый английский обычай.

– Что девушки? Вы что-то имеете против? Почему мужчины шумят и машут копьями?

– Это бунт мистер Лох.

– Стреляйте в них, мистер Барнет!

– Они нарушают принципы гуманизма. Залпом, картечью, по площадям, не жалейте никого!!!!

– Мы тебя освободим негр!!!

Обратная дорога через джунгли в хорошей дружеской компании прошла незаметно. Арчибальду пришлось нести все основные грузы, помогать добрым хозяевам при переправе через реки, отгонять от них ночью комаров и следить, чтобы мистер Лох не ссорился в дороге с мистером Чеддером.

Но все проходит, на берегу океана Арчибальда ждала дальняя дорога в казенный дом. Не хочу в Либерию, твердо решил принципиальный негр. Там работать надо. Там все негры свободные, счастливые, трудолюбивые, просто дрянь, а не негры. Не хочу быть свободным и счастливым. Еще и работай. Правда, там, говорят, можно угнетать местные племена, всяких там негров из неблагородных, непоротых. Можно их даже в рабство обращать. Соблазнительно.

Арчибальд представлял себе, как он набрал себе целый гарем местных красоток и угнетает их. А они работают на него днем и ночью, обучаясь новым приемам американского секса. И восхищаются своим хозяином. Другие рабыни им завидуют.

Давно не опробованный инструмент поднимался на неведомую высоту, требуя, негодуя, срочно опробуй меня, Арчибальд, я уже отдохнул, Арчибальдушка. Почему мы больше не ебемся?

– А с кем? Вздыхал герой. Господа филантропы держат меня под замком. А ведь, сколько борделей на берегу, какие добрые и сравнительно дешевые девочки их обслуживают.

Я тоже хочу бразильской цивилизации. Я так её и не попробовал, бразильской цивилизации. Сразу в джунгли, сразу в лапы сексуальному злодею. А ведь местные девочки очень испорченные. Я так люблю очень испорченных, сам такой.

В кредит в борделе не давали. Кредит портит отношения, говорят у нас в Одессе. Но в Рио он портит еще и формы твоего носа. У Арчибальда появились красивые фиолетовые синяки под обоими глазами, нос распух и своротил на бок, зубы, нет, зубы вроде целы, но шатаются.

Разок все-таки удалось. Сбежал от зоркого глаза палачей филантропов, проник в бордель и попользовался на даровщинку. Ласковые девочки бордель маман Кристины были счастливы визитом такого квалифицированного клиента.

– Ах, сказала мулатка Зу-Зу. Ах, Арчибальд. У вас отвратительные повадки, какой вы дикий Арчибальд. Что, недавно из джунглей? Оно и видно, оно и видно Арчибальд. Ах, повторите еще разок свой зверский прием.

– Этот тип весь день тут трахается и не платит!!

– Бейте его, мсье Жюстин.

Как больно дерутся в борделях Рио-де-Жанейро, говорят, что в Байии нравы куда гуманнее. Увы, мне там не побывать.

Грязный как свинья и избитый до полусмерти, Арчибальд был привезен на борт брига «Виктория» и сдан с рук на руки капитану.

Они встретились. Они не могли не встретиться

– Уделю ему особое внимание господа филантропы. У меня на судне не будет блудить. Только труд и молитва, молитва и псалмы во славу Божью. И умеренное двухразовое питание. Довезу, сдам, кому положено. Будьте во мне уверены.

И снова океан, уже не Тихий, а Атлантический. Зашумела волна, закачалась палуба под ногами. На родину предков. Там, на далеком Сенегале янки в плен меня забрали. Вернусь и расскажу о своих впечатлениях.

Негры Виргинии и Каролины, Алабамы и Мэриленда, счастливые негры Флориды и замухрышки Луизианы, как в ноевом ковчеге всякой твари по паре и для букета пара тройка негров с плантаций Бразилии. В трюме «Виктория» было не продохнуть, лежали на нарах в два этажа и мучились от морской болезни. В дополнение ко всем страданиям корабль попал в полосу штиля, и воду пришлось выдавать по чайной ложке.

– Ничего. Зато вы свободные люди, плывете свободно и если в дороге у меня сдохнете, то ведь совершенно свободными людьми сдохнете.

– Гордитесь негры.

Арчибальд лежал, гордился и занимался мастурбацией. Полезно для здоровья, улучшает сон и аппетит. Глядите негры, какой я продвинутый. Негритянки тоже могут посмотреть, нам нечего прятать друг от друга. Мы все одна дружная семья, нет, семью я создавать не собираюсь, с меня одной семьи хватило. Ах!!!… И все же с бабой лучше.

– Тут же дети, негр. Тебе не стыдно, негр?

Да, мне не стыдно. Да, я такой. Не стыдливый. Но если б знали вы, негры. Сколько мук и страданий перенес этот негр. Какая тонкая душевная организация у этого негра. Сколько ему нужно тепла и заботы. Да, и дополнительное питание. Я так страдал на этих ужасных плантациях Бразилии.

– Это мой-то страдал? Это мой работал там, на плантациях?! Жрал он за десятерых и окучивал по десять раз за день. Если бы меня, законную жену, куда ни шло. Ведь налево гулял!!! Котовал подлюга. Видели вы, негры, такого ирода?!

– Нет, вы такого не видели. Не давайте ему дополнительного питания.

– Изаура?! Ты?!!!

Да, это была Изаура. Прекрасная афро-американка плыла на том же корабле. Как счастлив был Арчибальд! Он не запомнил, как очутился на палубе.

Капитан поздравлял его, священник предлагал петь псалмы в честь чудесного соединения двух любящих сердец.

– Не двух, а трех! Уточняла Изаура. Мой сыночек, моя деточка ночами плачет и спрашивает, мама, мама. Где наш папа?!

– И вот он, паразит. Вот он ирод

– Пойте псалмы, дети мои. Возблагодарите Господа.

– Господин капитан, выделите счастливой чете еще пару ложек пресной воды.

– Позвольте. А где наш негр? Куда ты, негр?! Куда ты!!!!

Арчибальд полез на нок-рею, Арчибальд почти сорвался и повис над бездной.

– Папа, папа! Почему ты больше не трахаешься с мамой?! Кричал ему снизу Изаурин ублюдок. Вылез из трюма и радовался, поганец, встрече.

– Я так люблю подглядывать, как ты сопишь на маме и вставляешь ей свою письку. Я тоже так хочу научиться.

– Радуйся встрече с отцом, дитя мое. Успокаивал священник.

– Но не так активно, деточка. Не надо лишних подробностей.

– Слезайте, сын мой. Обнимите, наконец, любимую семью.

– Удавиться бы!!!

Это Арчибальд не сказал, это Арчибальд подумал. На нок рее, где вешали в старину пиратов и бунтовщиков, на той самой нок рее, где обучались поколения моряков опасному морскому делу, произошла встреча любящей женщины с потерянным и обретенным мужем.

Изаура стаскивала Арчибальда за ногу с реи, он брыкался и пытался укусить.

– Сеу Жуан меня специально продал бродячим филантропам, чтобы мы встретились и снова обрели счастье. Я тебе все прощаю, Арчибальдик. Только ночью трахни меня, как ты умеешь трахать. Своим североамериканским способом. Вы там такие развратные, в Виргинии.

– Плыть до Африки еще долго. Может скормить её акуле? Но моя Изаура любую акулу искусает и обратит в бегство. Надо бежать. Был один такой, умел, будто бы бегать по воде. Говорят, добегался, повесили. Или гвоздями прибили к доске? Не помню, священник, наверное, знает, но не буду его спрашивать. Встретить бы встречный корабль и уплыть хоть куда, хоть в ту же Бразилию.

Но в Бразилии сеу Жуан и разъяренные амазонки, сексуальные извращенки. Может на Восток рвануть?

Арчибальд не знал, что в гаремах Востока негров кастрируют и делают евнухами. Его, опытного в любовных делах Арчибальда непременно бы назначили главным евнухом.

Нам, неграм, на земле нет места. А под водой акулы.

– Арчибальдик.

– Иду, иду моя курочка. Твой петушок горит желанием прыгнуть на тебя.

– Папа, папа. Какой он у тебя большой, какой толстый.

– Не подглядывай, поганец.

– Негры! Да постесняйтесь же, здесь же семейные люди плывут, нельзя ж при всех.

– Завидуете, гады? Было бы чему завидовать!

Среди ночи корабль атаковали кальмары. Гигантский кракен из морских глубин начал хватать с палубы одного пассажира за других.

– Её, её хватай, кричал Арчибальд. Бабу мою хватай.

Из-за ночной жары негры высыпали из трюма и спали вповалку на палубе.

– Какой шанс упускаю. Ну хоть парня её схвати.

Кракен опять промахнулся. Капитан с помощником рубили чудовищу щупальца, негры с негритянками пытались ошпарить кальмара кипятком. Отварной кальмар очень вкусен.

НО ЭТОТ КАЛЬМАР БЫЛ ДЬЯВОЛЬСКИ НЕВКУСЕН.

Схваченный прожорливым чудовищем, Арчибальд уносился вглубь океана.

– Муж мой! Возлюбленный мой! Куда ж тебя черти понесли?!

Крик любви и разлуки. Прощальный крик большой любви.

Испорченный детеныш Изауры хихикал:

– Теперь мамка другого кобеля найдет.

…………………………………………………………………………