Текст книги "С тобой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/s-toboy-260599.jpg)
Автор книги: Валя Шопорова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 7
В горе и в радости, в медных трубах, в серебряных зеркалах.
Нами помянут Иисус и Будда, Мохаммед и сам Аллах,
Нами написаны сотни писем по тысячам адресов,
Ведь главное здесь – позитивно мыслить и не наблюдать часов.
Мария Олеговна, Созвездие рака©
С момента аварии прошла ровно неделя, наступило двадцать третье сентября, двадцать шестой день рождения Леона и Дориана. И самый главный подарок на этот праздник Дориану накануне сделала доктор Иннганаморте, разрешив ему впредь находиться с Леоном так долго, как ему захочется. Состояние Леона стабилизировалось, и стало понятно, что смерть проиграла в сражении за него, вот только совсем отпускать она его не желала, видимо очень уж он ей понравился, и его глубочайший сон продолжался.
Но, несмотря на щедрейший, пусть и ничего не стоивший для неё, подарок доктора Иннганаморте, Дориан имел смелость и наглость просить большего. Дориан обращался к Богу и Аллаху, пророкам и всем святым, имён которых он не знал, прося только об одном – чтобы Леон пришёл в себя. Ведь сегодня их день, они имеют право на чудеса. И с того момента, как он проснулся, Дориана не покидала стойкая уверенность в том, что чудо непременно свершится.
Привычка твердила Дориану, что нужно начинать отмечать день рождения с самого утра. Хотелось ощутить щекотку от пузырьков шампанского на языке и их лёгкость в голове, чтобы волшебство разлилось по венам. Но он понимал, что доктор Иннганаморте унюхает, даже если он выпьет один глоток спиртного, и на пушечный выстрел не подпустит его к Леону, с этим в отделении реанимации было строго. Лучше уж сразу выпить яда.
По пути в больницу Дориан дурил голову водителю такси всякой ерундой, ёрзая от нетерпения, будто выпил с десяток банок энергетиков, напевал себе под нос что-то. Его радостность и весёлость казались переборовыми и неуместными, особенно для отделения реанимации, в которое он направлялся. Но они были главным доказательством того, что человеку для счастья нужно так мало – достаточно веры в чудо.
– Привет, – произнёс Дориан, зайдя в палату близнеца, и широко-широко улыбнулся.
Сев на стул около постели Леона, он с всё той же улыбкой продолжил:
– Не знаю, чувствуешь ли ты время, но уже настал наш день рождения. Совсем большие мы уже, двадцать шесть лет… – он потупил взгляд и снова улыбнулся, после чего поднял глаза обратно к лицу старшего. – И этот день мы просто обязаны провести вдвоём. И мы и так вдвоём, но это не то, когда только один из нас бодрствует. Проснись, пожалуйста, ты и так уже заспался – неделю целую проспал. Сколько можно? Давай, не ленись, открывай глаза!
Дориан и сам понимал, что говорит полный бред, но он сейчас казался правильным и нужным. Хватит уже серьёзности, от неё уже стало вконец тошно. А сегодня ведь праздник, и он имеет право повеселиться, а потом Леон в шутку попрекнёт его в том, что он даже около его больничной постели страдал фигнёй и устраивал спектакль одного актёра.
– Так непривычно отмечать день рождения без капли спиртного, – продолжал болтать Дориан, – но если бы я выпил, меня бы к тебе не пустила заведующая отделением – доктор Иннганаморте, так что буду вспоминать детство и праздновать на трезвую голову, главное – с тобой. Кстати, когда ты придёшь в себя, я уверен, что ты оценишь доктора Иннганаморте, она очень интересная женщина. Главное, чтобы не слишком сильно ты её оценил, – Дориан усмехнулся, – а то и нельзя тебе будет особо активничать, и я к тебе никого не подпущу, я слишком соскучился по тебе.
Он закусил губу, несколько секунд обдумывая свои слова, и добавил:
– Да, Леон, самому смешно с себя! Я тебя уже начал ревновать даже в предположениях! Но разве я могу вести себя иначе? Ты же мой близнец, часть меня… – Дориан коснулся руки Леона, провёл вверх кончиками пальцев по загипсованной кисти. – Можешь потом наорать на меня за это. Но я ведь знаю, что в душе тебе это нравится, потому что это подтверждает, что у меня никого на свете нет важнее и дороже тебя.
Дориан помолчал какое-то время, а затем задал вопрос, который, по идее, должен был принадлежать Леону:
– Почему же тогда я тебя бросил, раз ты так важен для меня? – он внимательно посмотрел в лицо близнецу. – Потому что я идиот. Ты же знаешь, я контуженый на голову. И меня это ни капли не оправдывает, но, кажется, иногда у меня действительно не получается думать. Слишком часто не получается. Но я такой, что уж там, мы оба такие.
Следуя логике разговора, сейчас Леон должен был вспомнить то, как, поддавшись минутному порыву злости, вышвырнул младшего в ночь на улицу, за что потом миллиарды раз раскаивался, но уже ничего не мог изменить своим сожалением и чувством вины. И Дориан почти слышал речь близнеца в голове, смотря ему в лицо.
– Ладно, не будем о плохом, – вздохнул он, – сегодня у меня нет ни малейшего желания вспоминать прошлое и у тебя, я думаю, тоже. Тебе нужны положительные эмоции, а то ещё подумаешь, что я снова в чём-то тебя упрекаю, и не захочешь просыпаться.
Дориан улыбнулся, с любовью смотря на Леона. Так хотелось услышать от него ответ – да хоть одно слово! Хотелось заглянуть ему в глаза, взять за руку, не боясь того, что провода отойдут, и он потревожит расколотую кость. Хотелось так многого, а было так мало, но даже этим Дориан был счастлив, потому что он всей душой верил в лучшее.
– Кстати, я уже говорил про свою голову и у меня есть насчёт неё новости… – Дориан опустил взгляд и начал нервно заламывать пальцы. – Я несколько раз падал в обморок, но особо не придавал этому значения, а потом упал при Рональде и Эване. В общем… у меня началась эпилепсия. Представляешь, эпилепсия! У меня! Как-то так… Что ещё тебе рассказать?
Дориан замолк на пару мгновений, смотря на брата, а после коротко рассмеялся и сказал:
– А когда это мне нужен был повод или причина, чтобы болтать без умолку? Вот и сейчас я их искать не буду. Ты уж прости, если я задурил тебе голову, но говорят, что люди в коме всё слышат, поэтому я просто не могу молчать. Ты должен знать, что я жду, когда ты откроешь глаза. Никогда и ничего в жизни я не желал так сильно, как этого. И не надо мне никаких подарков и поздравлений, только приди в себя. И знаешь, я уверен, что ты очнёшься именно сегодня, потому что сегодня наш день, а значит, небеса на нашей стороне и они всё-все слышат и не смогут оставить меня в этот праздник в одиночестве. И ты не сможешь. Достаточно того, что из-за моей придури мы два дня рождения провели порознь. Следующие семьдесят я хочу провести, держа тебя за руку. Раскатал губу, да? Немногие ведь доживают до девяноста шести лет, но я уверен, что мы сможем. И у нас ведь в роду были долгожители, и не мало, потому у нас есть все шансы на это.
Дориан вновь помолчал какое-то время, затем со вздохом обратился к близнецу:
– Лео, мне не хватает тебя: твоего голоса, взгляда и тепла, того, что ты всегда рядом со мной. Леон, мне не хватает тебя дико. Я уже начал носить твою одежду, потому что она пахнет тобой, а если ты затянешь с пробуждением, начну называться твоим именем. Ты ведь не хочешь, чтобы у меня крыша поехала? Она у меня и так весело машет шифером на ветру. Ты не допустишь того, чтобы я сошёл с ума, я это знаю, потому что именно ты спасал меня от безумия, – Дориан согнулся пополам, положив руки на край постели, а на них голову. – И я знаю, что ты сегодня придёшь в себя, я просто уверен в этом, иначе быть не может. Ты ведь не оставишь меня в одиночестве надолго? И я этого, наверное, заслужил, но, прошу, накажи меня как угодно, но не так. Хоть выпори, пусть это и звучит смешно. Хотя, думаю, что пороть меня будет Фишер, потому что он мне уже пообещал наказание, так что вполне возможно, что скоро я не смогу без боли сидеть.
Дориан чуть прикрыл глаза и с улыбкой посмотрел на близнеца. Сейчас Леон должен был пошутить о другой причине невозможности сидеть: сексуальной, нелюбимый им. Но где же тот ответ? Леон продолжал лежать с закрытыми глазами, не шевелясь, не реагируя ни на что. Казалось, что он просто спал, если не обращать внимания на гипсы, повязки и провода, и что если его слегка потрясти, он проснётся, сонно поморщится, а после будет недовольно бурчать из-за того, что его разбудили. Они ведь оба большие сони.
Дориан накрыл ладонь близнеца своей ладонью, но тормошить его, конечно же, не решился. Тепло тела едва пробивалось через гипс, и от этого сердце и сжималось, и растекалось лужицей.
Прошёл обеденный час, минуло и время ужина, стемнело, а Дориан так и сидел около постели Леона и говорил-говорил-говорил. Хотелось спать, в последнее время Дориан не спал дольше пяти-шести часов, но он этого не чувствовал. Внутри огоньком горела вера в то, что всё не зря, и чудо вот-вот произойдёт, она придавала сил.
Но постепенно энтузиазм Дориана начал угасать. Стрелки часов неумолимо ползли к полуночной отметке, а чудо всё никак не желало случаться.
Дориан с грустью посмотрел на наручные часы и поднял взгляд к лицу близнеца, негромко говоря:
– Уже почти полночь. Через пять минут наш день рождения закончится. Лео, почему же ты опаздываешь? – последняя фраза была смешной претензией, но прозвучала невозможно горько, голос был пропитан болью. – Это же всегда было моей прерогативой. Я не хочу учиться ждать. Только не тебя. Только не так.
Голос дрогнул от слёз, которые вновь начали сдавливать горло. Дориан придвинул стул вплотную к постели Леона, продолжая:
– Обещаю, что не буду плакать, только не сегодня. В праздники ведь нельзя плакать? И говорят ведь, что то, как ты проведёшь день рождения, влияет на весь будущий год… – он опустил голову, закусил губу, шёпотом добавляя: – А я не хочу проводить его без тебя.
Дориан помолчал пару секунд, а после вскинул взгляд к лицу близнеца, в нём появилась уверенность, плещущаяся в солёной влаге.
– И я не проведу. Я буду рядом с тобой и не важно: в счастье и в радости или в больничной постели.
Он обошёл кровать и лёг на край, максимально осторожно придвинулся к Леону, насколько позволял страх потревожить его тело и аппаратуру.
– С тобой, слышишь? – снова заговорил Дориан, пристально, с болезненной уверенностью смотря на профиль брата. – Я отвоюю тебя у темноты. Просто слушай мой голос и знай, что тебе есть, к кому возвращаться.
Договорив, он вздохнул и опустил голову на краешек подушки, провёл кончиками пальцев по кисти Леона и накрыл его ладонь своей. По идее, уже давно должна была прийти доктор Иннганаморте и выдворить Дориана из отделения, потому что находиться в нём ночью никак нельзя. Но сегодня было исключение, Фишер сумел уговорить её один раз нарушить правила. Так получилось, что не жизнь, но Рената сделала близнецам два самых главных подарка, позволив им быть вместе в этот день и эту ночь.
Глава 8
– У меня такое чувство, что всё это сон, кошмар, от которого мне никак не проснуться. И самое страшное, что в нём ничего не происходит. Только бесконечное ожидание чего-то, – говорил Дориан.
Он лежал на диване, смотря в потолок. Напротив него в кресле сидел Юлий, он смог выпросить у Дупорта отпуск, чтобы тоже быть рядом с другом в это страшное и смутное время. Со стороны происходящее напоминало сеанс психоанализа, только доктор не имел ни диплома, ни сертификата. И от него вообще не требовалось ничего говорить, Дориану просто нужно было излить душу.
– Я и сам не чувствую, что живу, – продолжал младший Ихтирам. – Это будто кома на ногах и с открытыми глазами. Я не умею без него жить, просто не знаю, как это делается. И Леон вроде как рядом, просто спит, но я не могу его разбудить. Я вообще не могу ничего изменить.
– Понимаю, что это слабое утешение, но тебе остаётся только ждать, рано или поздно Леон придёт в себя.
– Ждать? – Дориан повернул голову к другу. – Сколько ждать? Уже прошли одиннадцать дней. Это худшие одиннадцать дней в моей жизни… – он поморщился и снова устремил взгляд вверх. – И мне даже жаловаться противно, потому что я не имею на это право. Это я виноват в том, что сейчас Леон в больнице.
– Дориан, не ты сидел за рулём.
– Не я. Я в это время вообще был в другом городе и даже не отвечал на его звонки, потому что у меня принципы взыграли.
Юлий опустил взгляд, какое-то время сомневаясь, но всё же спросил:
– Дориан, а что у вас с Леоном произошло? Почему ты уехал?
Дориан скривился так, будто у него разом разболелись все зубы.
– Я решил лечить его от зависимости, – ответил он. – Сам.
Юлий понимающе покивал. Он прекрасно представлял себе, чем грозит подобный кустарный метод лечения. Его даже удивило то, что это Леон, а не Дориан оказался в больнице, потому что он не понаслышке знал, что люди в состоянии ломки неспособны себя контролировать и готовы растерзать того, кто стоит на их пути к наркотику.
– Давай, скажи, что я идиот, – добавил Дориан.
– Я так не думаю.
– Но так и есть.
Младший Ихтирам помолчал пару секунд, после чего вновь повернул голову к Юлию и с горечью спросил:
– Почему же ты меня не остановил? Юлий, ты же прекрасно знал, чем всё это может закончиться! Почему ты не настоял на том, чтобы я что-то сделал? Почему не вмешался сам, не поговорил с Фишером?
С каждым новым словом речь Дориана приобретала оттенок претензии. Юлий виновато потупил взгляд и ответил:
– Я думал, что если вмешаюсь, то вы очень разозлитесь. Ты ясно дал мне понять, что не хочешь, чтобы кто-то лез в это.
– Зачем же ты меня послушал? Юлий, ты же проходил через это! Да ты должен был надавать мне оплеух за тупость и за шкирку потащить в наркологическую клинику, договариваться о лечении Леона!
Вывалив всё это на друга и немного остыв, Дориан добавил:
– Извини, Юлий. Я не должен кричать на тебя и обвинять тебя. Просто… как видно, я пытаюсь найти виноватых в случившемся, потому что не хочу признавать, что вина только на мне.
– Думаю, у тебя были причины, чтобы поступить так, как ты поступил.
– Ага. Я пытался быть идеальным братом, который покрывает зависимость Леона, и героем, который в одиночку спасёт его от этой напасти. Вот только когда я понял, что ни черта у меня не получается, я не обратился за помощью, а бросил Леона, ещё и гадостей наговорил ему. Язык бы себе за это вырвать и ноги поломать, чтобы больше не сбегал.
– Дориан, а что Леон сделал? – неожиданно серьёзно спросил Юлий.
– Ты о чём?
– О том, из-за чего ты уехал от него, сомневаюсь, что ты сделал это просто так.
Дориан мимолётно поморщился и отвернулся к потолку.
– Ничего он не сделал.
– Дориан, я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить, но тебе будет легче, если ты это сделаешь. И я не осужу Леона, потому что я был на его месте.
Дориан какое-то время молчал, а после спросил:
– А что ты делал, когда лишился возможности принимать?
Юлий пожал плечами, смотря вниз и в сторону, вспоминая те обрывчатые и жуткие картины.
– Я старался побольше спать, но вообще не мог заснуть. Постоянно пытался найти себе место, лечь, потому что всё тело невыносимо болело, но от этого становилось ещё хуже… Если честно, я не особо помню то время, я постоянно был где-то между реальностью и сном, а может, бредом. У меня были галлюцинации, мне виделась бабушка, которая якобы была моей, и не то чёрные слизни, не то змеи, ползающие по стенам. Я пытался утопиться в ванной, но потом у меня в голове что-то щёлкнуло и я начал пить-пить эту воду, пока меня не вырвало. Так сутки или двое я и пролежал в холодной воде и собственной рвоте, я просто не мог встать, не знаю, почему. И я пытался с разбега выброситься в окно, но влетел в стену и разбил себе голову…
– Это просто ужасно… – произнёс Дориан, рассказ друга поверг его в шок. – Неужели и Леон испытывал то же самое?
– Ломка от каждого наркотика имеет свою специфику. Но легко ему точно не было.
– И долго у тебя это продолжалось?
– Отдельные симптомы ломки у меня держались около девяти месяцев. Но сколько длилась острая фаза, я не помню, тогда у меня совершенно смазалось чувство времени.
Дориан покивал в ответ, не зная, что и сказать. Ему трудно было представить, что человек – не какой-то абстрактный, а вот этот, сидящий рядом и зовущийся другом – может так долго справляться с подобным ужасом в одиночку и в итоге победить, вернуться к нормальной жизни. И хотелось сдохнуть от понимания того, что обрёк на то же самое Леона, хотя сам Бог задумал так, чтобы они никогда не были в одиночестве, чтобы у них всегда была поддержка в лице друг друга.
С минуту Дориан молчал, переваривая услышанное и просто думая о своём, а после резко распахнул глаза и, сев, с ужасом спросил:
– Получается, когда Леон придёт в себя, у него продолжится ломка?
– У него не такой большой стаж зависимости, как был у меня, поэтому процесс очищения должен пройти быстрее, но пары недель для этого едва ли будет достаточно. И многое в этом плане зависит от индивидуальных особенностей человека. Но как это будет на деле, покажет только время.
Глава 9
Небо волнами, прямо под нами,
Можно руками луну.
Мокрые звёзды, с пальцев как слёзы,
В чёрном бездонном тонуть.
SOS по антенне тоненькой вене
Ты чистотою лови.
Просто дотронься, пены не бойся,
Рядом со мною плыви.
Юля Савичева, Корабли©
Двадцать дней после катастрофы. Жизнь Дориана превратилась в бесконечный день сурка. Каждый новый день проходил по одному и тому же алгоритму: проснуться пораньше, принять душ, затолкать в себя завтрак, потому что есть не хотелось на постоянной основе, но он обещал друзьям, что не будет голодать. К девяти часам утра приехать в больницу, весь день провести около постели Леона и после десяти вечера поехать домой, много-много курить, смотреть мимо телевизора, мучиться вязким одиночеством, которое настолько пропитало воздух квартиры, что он начал душить.
Один раз Дориан даже остался на ночь в больнице, чтобы не возвращаться в дом, который из-за своей пустоты стал кошмаром. Он заночевал на скамье в коридоре отделения общей терапии, и пожилая врач, обнаружившая его посреди ночи, приняла его за бездомного. Фишер потом отчитал его за такую вольность и впредь или лично, или посредством телохранителей группы контролировал, чтобы Дориан доезжал до дома. Собственные охранники превратились для него в конвоиров, с которыми было бесполезно пытаться договориться, потому что они исполняли приказ и тоже хотели как лучше. История повторялась.
Четыре дня тому назад, посоветовавшись с докторами и получив их одобрение, Фишер договорился о переправке Леона в загородную частную клинику. Это была та самая клиника, где когда-то Дориан проходил лечение, и Леоном тоже занимался лично её главврач.
Когда Дориан в первый раз увидел такого знакомого доктора Вальтера, его губы тронула горькая, будто полынь, улыбка. Та же клиника. Тот же лечащий врач. Та же фамилия в истории болезни, только имя рядом с ней теперь было другое. А Дориан бы с радостью вписал в неё себя. Он бы отдал всё на свете за то, чтобы поменяться с Леоном местами, лежать в больничной постели, а старший чтобы сидел рядом с ним. И пусть бы ему пришлось ещё десяток раз пройти через жестокое избиение и издевательства, те боль и ужас были ничем по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.
Дориан сидел в кабинете доктора Вальтера, слушая его разговор с Фишером и ничего толком не понимая. О себе давали знать незнание медицинских терминов и усталость.
– После ряда проведенных исследований мы пришли к выводу о том, что целесообразно провести для Леона детоксикацию организма от остатков наркотических веществ.
– Это не навредит ему? – задал резонный вопрос Рональд.
– Риски, конечно, есть, но они меньше, чем положительные последствия.
– Вы не думаете, что правильнее будет проводить мероприятия по избавлению от зависимости, когда Леон придёт в себя?
– Я думаю, что в некотором смысле его кома вполне может быть реакцией организма на прекращение употребления наркотического вещества, такие случаи известны науке. И если это так, то когда его организм очистится от его остатков, что исключит физическую зависимость, вполне вероятно, он скорее придёт в себя. К тому же это исключит ухудшение общего состояния Леона, когда он очнётся, потому что физическая ломка разрушительна и для тела, и для психики из-за тех ощущений, которые она вызывает.
Рональд понимающе покивал и спросил:
– Вы говорили про риски, в чём они заключаются?
– Прежде всего, процедура детоксикации опасна для почек, потому что человеку вводятся большие объёмы жидкости, что даёт сверхнагрузку на них. Но чтобы уменьшить нагрузку, мы будем проводить очищение при подключении к аппарату гемодиализа. Также детоксикация включает в себя аппаратное очищение крови, но оно рискованно лишь для тех, кто имеет проблемы с сердечно-сосудистой системой, а их Леон не успел приобрести.
– А мог? – спросил Дориан.
– Да. Метамфетаминовая зависимость приводит к проблемам с сердцем и сосудами, потому что вызывает их сужение. Но у Леона ничего подобного не наблюдается, только если в самой зачаточной форме, которую можно не принимать во внимания, потому что она может считаться вариантом нормы. Знаете, Леону очень повезло в том, что у него нет типичного для всех зависимых истощения. Его масса тела находится в норме, благодаря чему во много раз снизилось и разрушительное воздействие наркотика на мышцы, что очень хорошо, потому что у него множественные переломы, и без прочного мышечного каркаса срастание костей проходило бы в разы сложнее.
Дориан опустил взгляд, обдумывая слова доктора, которые рождали множество вопросов.
– А как так получилось, что у него нет истощения, если оно есть у всех? – спросил он. – На него как-то иначе действовал наркотик?
– К снижению массы тела и последующему истощению приводит не само наркотическое вещество, а то, что оно выключает чувство голода. Это особенно характерно для стимуляторов, к которым и относятся кокаин и метамфетамин. Не знаю, чем руководствовался Леон, но полагаю, что он продолжал питаться, как и обычно, что позволило ему остаться в прежней форме.
Дориан вновь опустил глаза. Ему стало безумно интересно, почему же Леон противился действию наркотика и ел, пусть и не хотел. И ему вспомнилось, как он сам, когда принимал кокаин вместе с близнецом, вообще не испытывал чувства голода, но тот всякий раз напоминал ему о том, что нужно поесть и вёл на кухню или приносил еду в спальню. Так забавно, даже в этой противоречивой ситуации – не думая о том, что Дориан может тоже подсесть на дурь, Леон умудрялся заботиться о том, чтобы он не запустил себя. Смешно, мило и одновременно невыносимо грустно.
– А если вы проведёте детоксикацию, то когда Леон очнётся, у него уже не будет зависимости? – с надеждой спросил Дориан.
– Если мы проведём полный курс очищения, то у него не будет физической зависимости и соответственно ломки. Но с психологической зависимостью мы не можем работать, пока он в коме, вы сами должны это понимать. И это не наш профиль, но я порекомендую вам клинику реабилитации.
– Если вы говорите, что детоксикация положительно повлияет на состояние Леона и рисков для его здоровья не несёт, мы не будем противиться её проведению, – произнёс Рональд.
– Это правильное решение с вашей стороны, – кивнул доктор Вальтер и перевёл взгляд на Дориана, обращаясь уже к нему: – Но поскольку Леон находится в коме, мы не можем проводить с ним никаких процедур, прямо не относящихся к спасению его жизни. Вы должны дать письменное разрешение на проведение детоксикации.
Дориан подумал пару секунд, затем кивнул.
– Хорошо, я всё подпишу. Но сначала вы расскажете мне обо всём, что собираетесь делать с Леоном, и желательно так, чтобы я понял.
– Я постараюсь, – кивнул врач.
Послышался стук в дверь, и в кабинет зашла встревоженная медсестра.
– Мистер Вальтер, – проговорила она, – я только что была у пациента Ихтирам-Катель. У него появилась реакция на свет, и пульс ускорился до семидесяти шести ударов в минуту.
Доктор Вальтер нахмурился, переведя взгляд на подчинённую. Её слова вполне могли означать, что Леон начал приходить в себя. Это понял и Дориан. Вскочив с дивана, он пулей понёсся к близнецу, едва не снеся на своём пути медсестру, которая еле успела отскочить в сторону.
– Дориан, стойте! – крикнул ему вслед доктор Вальтер, но Дориан его не слышал.
Зайдя в палату Леона, доктор обнаружил Дориана около его постели. Он, как та чума или пёстрая смерть, стоял, склонившись над близнецом, даже не моргая, вглядываясь в его лицо.
– Покиньте палату, – директивно произнёс врач.
– Нет.
– У Леона начались улучшения, возможно, он придёт в себя и этот процесс нужно контролировать. Вы будете мешать.
У Дориана дрогнули губы. Конечно же, он ни в коем случае не хотел мешать докторам приводить Леона в чувства, но и уходить он не хотел, только не сейчас, когда близнец готов был открыть глаза, он должен был быть рядом с ним в этот миг.
– Дориан, выйди, – строго произнёс из-за порога Фишер, приходя на помощь доктору.
Напоследок бросив на близнеца взгляд, Дориан опустил голову и выполнил требование. Как только палату покинули посторонние, в неё сбежался медицинский персонал, и дверь закрылась, скрывая от глаз то, что происходило в ней.
Доктора делали всё возможное и невозможное, помогая Леону очнуться, но старания их прошли впустую. Через три часа его зрачки вновь перестали реагировать на свет, давая понять, что ворота сонного царства, пленником которого он был, по-прежнему были закрыты. Только лишь сердце его продолжало биться чуть чаще по сравнению с тем, как было, давая призрачную надежду.
Окончательно убедившись в том, что сейчас Леон не придёт в себя, доктор Вальтер позволил Дориану зайти к нему.
Зайдя к близнецу, Дориан сел около его постели, с болью и невозможной тоской смотря на него. Ему сообщили о том, что чуда не произошло.
– Зачем же ты так? – прошептал младший. – Дал мне надежду и обманул… Ты же почти пришёл в себя, что же случилось потом? Я же знаю, ты сильный, ты сможешь. Прошу тебя, только открой глаза…
Необъяснимо, будто отвечая на слова близнеца, пульс Леона резко убыстрился. Всего три скорых удара – словно сигнал SOS или закодированное сообщение на непонятном языке, а после сердцебиение его вновь стало мерным и медленным.
– Я слышу тебя, – произнёс Дориан, улыбнувшись, хотя в его увлажнившихся глазах было столько боли, что впору было просить об эвтаназии. – И ты меня тоже слышишь, я знаю, просто ответить не можешь. Но это только пока, это пройдёт. А до тех пор, пока ты не проснёшься, слушай меня и знай, что я жду тебя. Всегда. Каждую секунду.
Младший замолчал на какое-то время, смотря вниз и покусывая в задумчивости губу – слишком много всего было в голове и ещё больше на сердце. Подняв взгляд к лицу брата, он снова заговорил:
– Леон, ещё в мае после одной нашей ссоры я написал кусочек песни. Это мог бы получиться настоящий хит, но я удалил текст, мне не хотелось ни с кем им делиться, потому что он казался мне слишком личным и обнажающим эмоции. Тогда я постоянно ждал тебя, и мне казалось, что ты совсем меня не понимаешь, что ты больше не нуждаешься во мне. Именно эти мысли и чувства я вложил в ту песню, почему-то я её до сих пор отлично помню. Но после всего, что произошло и до сих пор происходит, я увидел в ней совершенно другой смысл. «Я просто жду тебя» – так она называется. И можно, я тебе её спою?
Подождав немного, Дориан облизнул губы и запел, не сводя взгляда с лица близнеца, посвящая песню ему, как на самом деле было почти всегда:
Я говорю с тобой, но ты не отвечаешь;
И время обращается стеклом и падает к ногам.
Осколки ранят в кровь, но мне почти не больно…
Я просто жду тебя
Услышу всё: и крик, и шёпот, запертый внутри,
Мы были рядом и на свету, и в темноте.
Но кто-то сверху рвёт меж нами нити;
И если ты проснуться вдруг не сможешь,
Уйду во мрак к тебе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?