Читать книгу "Легенды Варваров"

Насмешка

– Мам, о чем задумалась?

Сын заглядывал через плечо и пытался разглядеть, что же такое есть там, что мама вот уже несколько минут так пристально разглядывает. На странице было написано – мои умения – и столбиком шли непонятные слова.

– Сынуль, да вот понимаешь, нужно рассказ написать, про умение «насмешка» и ни единой мысли нет.

– А что оно обозначает, мам? Зачем оно нужно? – сын уткнулся в плечо и обнял маму.

– Ну как бы тебе попроще объяснить… – мама задумалась, – ты знаешь, что такое пиар? Что такое реклама, желтая пресса?

– Конечно, знаю, мам! – лицо мальчика растянулось в широкой улыбке.

– Ты умничка у меня, – мама улыбнулась и поцеловала сына в макушку, – в жизни некоторые люди, чтобы достичь известности, популярности идут на любые хитрости. Не важно, что о них говорят – хорошо или плохо, главное – результат. Чтобы имя было на слуху постоянно. И тогда о тебе будут говорить, тебя запомнят, приходит популярность…

– Нее, мам, это то я знаю. Но при чем здесь насмешка? – сын сделал задумчивое лицо.

– А в нашей игре – насмешка – это умение. Когда игрок использует его, то притягивает к себе удары врага, тем самым увеличивая участие и, следовательно, дроп выпадения вещей, ну и как конечный результат – больше личного опыта и улучшение личного благосостояния. Вот как – то вот так, мой маленький.

– Уууу… как всё запутанно… Ну а ты то, что должна сделать?

– А я должна написать рассказ, красиво изложить какую – нибудь оригинальную историю, про это умение, – мама снова погрузилась в свои мысли.

– А хочешь, я тебе помогу? Ну, придумаю что-нибудь? – видно было, как в глазах мальчишки уже заплясали чертята.

– Ну, давай вместе придумаем новую сказку, – улыбнулась мама, обняв и прижав к себе сына.

– Слушай сюда, мам. Из пункта А в пункт Б двигается отряд воинов. Задача – доставить древние книги, свитки и манускрипты лидеру враждующего клана, чтобы обменять их на своего лидера, волей случая оказавшего в плену. Путь лежит через поля сражений и вражеские башни. Идти напролом – нереально, убьют всех. Но есть приказ, его надо выполнить любой ценой. И хотя бы один, но должен дойти. За эти книги враги обещают свободу пленнику и эскорт для безопасного возвращения домой. Книги несет один из воинов, а остальные его прикрывают. И поэтому периодически один из воинов использует умение «насмешка» чтобы отвлечь внимание врагов на себя и дать возможность друзьям двигаться дальше. Ну как тебе идея, мам? – сын с гордостью посмотрел на маму.

– Сынуль, идея неплоха, только как сюда привязать личный опыт и благосостояние?

– Ну, мааам, ты как маленькая! Своего лидера они спасут? Спасут. Ну, он в знак благодарности их наградит по – царски. Правда, посмертно. Ну а опыт… – тут мальчик задумался. И через минуту продолжил, – а любое задание или дело – это всегда опыт! Хороший или плохой, удачный или нет, горький или приятный – это всегда опыт. Ты пиши давай, а я спать хочу, – зевая пробормотал мальчик.

– Иди, ложись, мой хороший, а я попытаюсь что – нибудь изобразить, – мама поцеловала сына и тот отправился спать.

Башни. Юго-Восточный Форт.

– Нам не пройти, ты посмотри, сколько их там, – два воина лежали на земле, укрывшись за огромным камнем. Этот форт был последним рубежом перед логовом врага. Позади долгий путь через поля сражений, через башни. Их друзья остались там спать вечным сном и напрасно ждут их родные. И вот их осталось только двое. Двое из отряда в десять человек. Усталость, словно надгробная плита давила мужчин. Чертовски хотелось спать, не меньше хотелось пить и есть. Далека, так неимоверно далека казалась дорога меж ночью и днем. И, вроде бы, глаза уже различали очертания Долины Сражений Юга, но такой непреодолимой преградой встал на пути этот форт, расположившийся посреди абсолютно открытой местности. И только редкий кустарник и этот камень на опушке леса, за которым укрылись наши герои, были их единственной защитой.

– Делаем так, я сейчас встаю, выхожу на открытое пространство и отвлекаю на себя внимание, а ты бегом через кусты, под самые стены, до конца форта, и дальше снова через кусты до вон того леса. А там уже не страшно, там уже рукой подать. И Бог даст – всё у нас получится, – воин в тяжелом снаряжении голиафа говорил очень спокойно и размеренно, и такая усталость чувствовалась в каждом слове. Усталость, но не страх. Страха не было. Это война. И они выполняют свой долг. И каждый из них это понимал без лишних слов. Другой воин, внимательно слушая, стал снимать с себя кирасу.

– Эээ! Ты чего? Одень обратно сейчас же!

– Нет, мне придется двигаться очень быстро, а лишнее снаряжение будет только мешать. А тебе как раз пригодится, дольше продержишься, а если повезет, то и выживешь. Друзья понимали друг друга с полуслова. И каждый осознавал, на что они шли, согласившись участвовать в этой операции. Они понимали всё. Лишь однажды, вначале пути прозвучал вопрос: «а стоит ли рисковать жизнями десятка людей ради одного человека, пусть даже и лидера?» И все как один ответили: «Стоит! Северяне своих не бросают! Нас проклянут родственники и нас перестанут уважать даже враги, если мы оставим его умирать там!»

– Ну всё, я пошел. Как только на меня обратят внимание, ты, не медля ни минуты, начинаешь бежать. Ну, ты сам всё понимаешь. Удачи, брат! Да храни тебя Небо!

На этих словах воин достал из рюкзака Книгу Геррода – один из самых могущественных фолиантов варваров – раскрыл её посередине и положил ладони на страницы и вмиг почувствовал необыкновенный прилив здоровья. Потом поднялся во весь рост и вышел из – за камня на открытую местность. Сделав несколько шагов, он вдруг громко закричал:

– Эй вы, олухи царя небесного! Ану, быстро упали в ноги ниц перед своим господином! Да вы просто сброд жалких псов! Вы букашки, возомнившие себя воинами! Краснозадые клопы! – воин кричал и кричал ругательства в адрес воинов, охранявших форт, и краем глаза наблюдал, как его друг уже, незамеченный врагом, преодолел кустарники и теперь крадется под самыми стенами форта. А на стенах потешались враги. Смеялись над отчаянным и глупым смельчаком, который выкрикивал ругательства, строил рожицы и кривлялся, словно шут гороховый.

– Вы слизняки! Вы бабы в мужском обличии! Старухи никчемные! У вас не топоры, а веники в руках! – последнее высказывание показалось обидным и в нашего героя полетели сначала испорченные овощи, а потом шквал из камней и стрел обрушился на наглого насмешника. Здоровье, дарованное волшебной книгой, стремительно таяло. Воин еще продолжал насмехаться над недалекими защитниками форта, а со стен в него уже летели копья. Последнее, что он увидел, была маленькая тень на опушке далекого, заветного леса. Тень остановилась на секунду и скрылась под спасительным покровом деревьев. Новая вспышка боли пронзила тело, взрывая всё изнутри и свет померк.

Долина Сражений Юг. Резиденция Южных Королей.

У ворот остановился мужчина. Из одежды на нем были только холщовые рубашка, штаны и сапоги. А за спиной висел огромный рюкзак, наполненный книгами, свитками и манускриптами. Постучав в ворота, мужчина громко прокричал:

– Я Кэрлион Темный! Принес выкуп за нашего Лидера!

Тяжелые ворота медленно отворились, пропуская воина внутрь. Тут стоит сказать, что к чести южных начальников, слово они свое сдержали, и обратный путь единственного из десяти оставшихся в живых воина Кэрлиона и его лидера – прекрасной девушки по имени Евгения прошел без проблем, с эскортом до самых северных границ.

Имена героев были высечены на стенах Мидгарда – столицы Севера. А умение привлечь к себе внимание с тех пор в народе стали называть «насмешка»

– Мам, ты всё пишешь? – раздался сонный голос мальчика.

– Всё, сынок, написала. Давай – ка спать, мой маленький.

Василиса. Воины умирают стоя

– Быстро! Все на Седые Холмы! Бегом! – голос генерала как гром прогремел над полем битвы.

– Нет! Там Волки Одина! Нам там не выстоять! Держаться здесь! – крикнула Василиса, но её почти никто не услышал. С ужасом она наблюдала, как воины её альянса уходят на другую территорию.

– Стоять здесь! Это приказ! – пот застилал глаза, шлем закрывал обзор, Василиса сняла шлем и повернулась в сторону уходящих. Дикая боль полоснула по всей правой стороне тела от головы до ног. «Шипы» – промелькнуло в голове женщины, и свет померк.

Назойливо и противно жужжала муха. Звук проникал глубоко в мозг и больно сверлил, возвращая к сознанию. Василиса открыла глаза. Вернее один глаз. Другой глаз открываться не захотел. Муха кружилась перед лицом, Васька дернулась было прогнать её, но… правой руки не было. Вообще. Жалкий обрубок торчал от плеча и очень болел. Василиса застонала. Поворачивая голову, она одним глазом огляделась – «Это наша палатка, значит, я не в плену» – поняла женщина. Тело горело как в огне, Васька перевела взгляд на живот – ворох тряпок торчал из дыры в животе. И всё в крови. И запах. Запах смерти. «Что, костлявая, пришла за мной?» – с усмешкой подумала Василиса, и новая волна боли захлестнула её.

– Док, сколько она протянет? – раздался такой знакомый и родной голос.

– Не знаю. Может час, может два, может сутки. Всё в руках Бога, – очень тихо ответил медик. Полог палатки откинулся, и воин вошел внутрь. Василиса лежала, отвернув лицо к стене. Воин подошел и взял её за руку:

– Очнулась… ты можешь говорить? – нежным тихим голосом произнес он. Женщина повернула к нему лицо, перекошенное от боли:

– Да, – только и сказала она и, слезы потекли ручьем из её единственного глаза.

– Док! Док, быстро сюда! – крикнул воин, – дай ей что-нибудь! Ей же больно!

Медик вбежал в палатку и стал доставать из рюкзака какие то бутылочки и склянки. Плеснув всего по немногу в кружку, протянул женщине:

– Вот, выпей. Это на какое то время снимет боль, – поднося кружку к её губам, произнес медик, и шепотом добавил – «Если это вообще возможно»

Василиса выпила напиток и откинулась на подушку. Через пару минут женщина перестала метаться и затихла. Дыхание стало ровным и, казалось, что она спит.

– Отдохни. Поспи. Я буду на улице, рядом с палаткой, – сказал воин.

– Нет… не уходи, – прошептала Васька, – поговори со мной, я не хочу оставаться одна.

Воин опустился на пол рядом с кроватью:

– Вась, помнишь, первого легендарного дракона? – воин пытался улыбнуться, но улыбка была очень грустной.

– Угу… Дракон меня тогда размазал по стенке… Помнишь, как я плакала от злости? – голос Василисы звучал хрипло и очень тихо, но спокойно. Она продолжала:

– Вещи… Награду ты мне тогда отдал и сказал, куда поставить чару… А со следующего дракона мифические штаны упали… И ты тоже мне их отдал… – Василиса замолчала, переводя дыхание. Воин поправил на ней одеяло:

– Помню, Вась. Всё помню, – воин смотрел в никуда, словно снова оказавшись в том далеком прошлом. Сколько они уже были вместе… И связывала их не любовь. Нет. Дружба. Настоящая. Крепкая. Верная. Родство душ. Ей, Василисе, он мог сказать всё, не боясь быть не понятым и осмеянным. Сколько они прошли вместе плечо к плечу. Сколько прикрывали спина к спине в боях. Отрывки воспоминаний кружились в голове под равномерный тихий голос Василисы.

– Потом я стала Мифическим героем… А потом в клан Носферанус пошла, а ты не захотел. По разным кланам ходил… Но мы не терялись… Я постоянно знала, где ты и как у тебя дела… – Василиса еле заметно улыбнулась.

– И я знал, Вась… всё знал… – тихо, очень тихо произнес воин.

– А потом я захотела свой клан… Весело было… Старались развить его. Женщина резко замолчала, и воин с тревогой посмотрел на неё. Василиса явно пыталась что – то вспомнить.

– Я так завидовала, что у тебя есть достижение «Возможно всё», а у меня нет. Ты смеялся и говорил – придет и твоё время. Мы всегда соревновались в достижениях. И подтрунивали друг над другом, – Василиса продолжала говорить, а воин смотрел на неё и не видел ни этого рассеченного лица, не видел черную яму вместо глаза.

– Может, поспишь? – заботливо спросил он, но Васька, словно не слыша его продолжала:

– А потом ты уехал на долгих четыре месяца… И однажды в башнях я шлем ветерана нашла… Я тогда послала тебе с голубиной почтой – «Я теперь тоже могу все! Новое достижение „Возможно всё“» – и получила от тебя ответ – «Ты всегда могла больше чем всё».

А потом ты и сам вернулся…

Над палаткой уже стояла глубокая ночь.

– Давай попробуем поспать, – снова предложил воин. Василиса согласно кивнула головой. Воин расстелил накидку на полу рядом с кроватью. Потом взял руку женщины, коснулся губами:

– Спи, родная… спи… – шепотом произнес он. Вымотанный событиями и боями последних дней, воин провалился в тяжелый сон.

Еле сдерживаемый стон вошел в сон воина. Он открыл глаза – Васька металась по кровати. «Боже, как же ей больно…» пронеслось в голове воина, и сердце защемило от боли за неё.

– Док! Дооок! – закричал воин.

– Не надо медика… Не зови… – сквозь стон прошептала Василиса.

– Потерпи, малая, сейчас тебе станет легче, – воин сжимал руку женщины, а медик всё не шел.

– Помоги мне встать, – попросила Василиса.

– Вась, нет. Тебе нельзя вставать! Тебе станет хуже! – воин говорил, просил, но женщина упрямо твердила:

– Помоги мне встать или я сделаю это сама! – голос стал жестким и грубым.

– Вась… ну пожалуйста… ну послушай меня… тебя это убьет! Сейчас медик придет и поможет… Ну, потерпи… – воин умолял, но женщина его не слышала.

– Я все – равно сдохну! Но я не хочу лежать и гнить в постели! – Василиса уже кричала – я воин! И хочу умереть как воин, а не как старая ненужная рухлядь! – голос Василисы сорвался на самой высокой ноте и она начала подниматься. Он взял её на руки – еще совсем недавно крепкое тело женщины, теперь было совсем невесомым.

– И что теперь? – спросил воин.

– Отнеси меня в пещеру тролля, – тихо сказала Василиса. Воин, прижав женщину к груди, шагнул в предрассветный туман.

У пещеры никого не было. Воин вошел и поставил Василису на землю. В глазах застыл немой вопрос.

– Спасибо… а теперь уходи… – прошептала Василиса.

– Нет. Я останусь с тобой, – воин смотрел на женщину, и сердце разрывалось, глядя на неё.

– Уходи! Уходи! Уйди, сказала! Я не хочу, чтобы ты это видел! – её голос звучал как удары камнями. Воин вложил в её руку меч, поправил снаряжение… Потом, чуть замешкавшись, взял в ладони её полыхающее в горячке лицо и поцеловал. Развернулся и, не оглядываясь, вышел из пещеры.

Василису хоронили, как и подобает воину – на щите, в полном боевом снаряжении и с мечом в руке. Лицо разгладилось – ей больше не было больно. Легкая улыбка застыла на её губах. Начинался дождь. Небо плакало, скрывая слезы суровых воинов.

 
Путь бойца бывает быстротечен,
Но отмечен яркою звездой,
Воин – ветеран в сердцах навечно,
И в легендах навсегда живой.
Тело в шрамах от былых сражений,
Смерть залечит боевые раны,
Было всё – и взлеты и падения,
Память светлая.
Поклон вам, ветераны.
 

Дух Единства (сказка про мою работу)

Марина пришла с работы. Дико болела голова, и было только одно желание – лечь, укутаться в одеяло и вот так лежать, ничего не видя и не слыша. Из кухни выглянул Сергей:

– Есть будешь? – спросил он и исчез в глубине кухни.

– Сереж, нет. Я лягу, отдохну немного.

– Ты не заболела? – голова мужа снова появилась в дверном проеме, – может, лекарства какие?

– Нет, я просто устала, – сказала Марина и прошла в комнату. В другое время она бы начала рассказывать обо всех заводских проблемах. В другое время, но не сегодня. Сейчас ей хотелось почувствовать себя маленькой девочкой. Хотелось сказки.

Марина легла на кровать и закрыла глаза. Комната и кровать вместе с ней начали медленно покачиваться, вращаться, словно растворяясь во времени и пространстве…

– Маришка! Марииин! Вставай! За тобой с пекарни приехали! Да вставай же ты! – голос мамы настойчиво вошел в сон. Маришка села на кровати и помотала головой, стряхивая остатки сна:

– Кто приехал? С какой пекарни? – сознание отказывалось принимать информацию.

– Так Мишка же! На санях. Приехал. За тобой. Ты нужна в пекарне, – мама, в одной ночной рубашке и укутавшись в шаль, медленно проговаривая каждое слово, стояла около кровати. «Какие, к черту, сани?» пронеслось в голове у Маришки, но времени на раздумья не было. Соскочив с кровати, Маришка начала собираться. Снова как вспышка мелькнуло в голове – «черт, что за одежда…» Маришка натянула длинную до пола юбку, заправила в неё белую рубашку, сунула ноги в валенки, и уже на ходу одевая полушубок, выскочила из дома.

Тяжелая дубовая дверь пекарни открылась без скрипа. Маришка быстро прошла вглубь здания, туда, где находились печи. Навстречу ей уже бежала Элен:

– Маришк, ну никак не получается! – в глазах стояли слезы. Вчера днем было решено изготовить к новому году особый хлеб – в виде елки. Казалось бы, не было ничего нового или особенного в технологии, всё как обычно, вот только никак не получалось. Тесто не поднималось и не держало форму. Даже подумали изготовить специальную форму из металла, хотя Сережа и кричал, что времени в обрез, и его ребята не успеют сделать всё как нужно и в нужном количестве. Маришка подошла к столу. Вокруг него стояли девушки – пекаря, стояли опустив головы, словно заранее извиняясь. На столе лежали «елки» – сморщеные, тощие, невзрачные.

– Элен! Ты соль, сахар – всё как надо положила? – из темноты пекарни вынырнула, другого слова не подберешь, ТатьянВасильна. В теплом длинном платье и красивом переднике. Голову покрывал платок, завязанный под подбородком.

– А как же! – обиженно воскликнула Элен, – чай, не первый день, ТатьянВасильн! – Элен тряхнула головой в белом колпаке и стекла очков блеснули в пламени масляных ламп.

– А может… – к столу неслышно подошла Машенька, – может дрожжи… – как то робко произнесла она и смущенно замолчала.

– Маша, мы уже всё сто раз проверили и попробовали, – раздраженно произнесла ТатьянВасильна.

– Ну что у вас тут? – раздался голос Сергея, – формы ты нести? Сделали мы несколько штук.

– Неси… – задумчиво проговорила Маришка и вдруг резко продолжила, – Стой! Не надо формы. Я знаю, что нужно делать!

Все кто стояли вокруг стола повернули головы и внимательно смотрели на Маришку.

– Поехали к Надин! Без неё нам не обойтись. Дело не в муке, соли или сахаре. Дело тут в чем – то другом и нам нужна её помощь.

– Ночь же на дворе! – воскликнула было ТатьянВасильна, но тут же осеклась под решительным взглядом Маришки.

– Она не спит. Сердцем чую – не спит, – уверенным голосом произнесла Маришка и направилась к выходу. ТатьянВасильна, Сергей и Машенька последовали за ней.

– Стойте! Куда без меня! – следом за ними бежала Элен, накинув поверх колпака теплый платок.

У дверей пекарни их уже ждали сани.

– Карета подана! Довезу в лучшем виде, – Мишка накинул на людей теплые тулупы и сани, взбивая снег, полетели по улицам спящего города. На небе, как огромный прожектор, светила луна. Снег огромными пушистыми хлопьями ложился на дорогу, скрывая все звуки. Вскоре сани остановились у небольшого добротного дома. Процессия, отряхиваясь и потирая, прихваченные морозом щеки, вошли во двор.

Дверь бесшумно распахнулась и на пороге появилась Надин, в тканном льняном платье с вышитыми золотыми колосьями.

– Проходите скорее, замерзли же, – улыбаясь, произнесла женщина, пропуская ночных посетителей в дом.

– Надин, мы… – начала было говорить Маришка, но Надин, положив руку ей на плечо, тихо проговорила:

– Я знаю, зачем вы пришли…

В жарко натопленной горнице на столе стояла большая глиняная чаша с водой.

– Ночь то какая! Словно в сказке, – хитро улыбнувшись, произнесла Надин, – а значит и нам без сказки и чудес не обойтись. Встаньте вокруг стола и смотрите. И ничего не говорите, что бы вы сейчас тут не увидели. Надин взяла большую деревянную ложку и что – то шепча, стала помешивать ей воду в чаше. Сначала на поверхности появились пузырьки, потом пар, а потом комнату заволокло плотным туманом, сквозь который доносился нарастающий голос Надин.

 
Я прошу вас, родные, придите сегодня ко мне,
В новогодние дни подарите надежду и веру,
Пусть исполнится сказка, хоть раз наяву, не во сне.
И пусть добрая память послужит доброму делу…
 

Голос Надин становился всё громче и громче и на последних словах влетел под самый потолок. Надин приложила руки к груди и замолчала. Через минуту она продолжила:

– Иногда, как например сегодня, для того, чтобы хлеб получился хороший, нужно чуть больше, чем просто умение и опыт. Помешивая ложкой в чаше, Надин говорила уже тихо и спокойно:

– Сначала добавим частичку Памяти.

Туман в комнате ожил и прямо на глазах изумленных людей из тумана начали прорисовываться силуэты женщин. Они одна за другой подходили к чаше, прикладывали руку сначала к сердцу, а потом опускали руку в чашу, и вода вспыхивала золотыми маленькими звездочками. А Надин шептала:

– Валентина… Антонина… Наталья… Спасибо, мои дорогие, что пришли… Вечная вам Память…

Туман снова плотным кольцом сомкнулся вокруг людей.

– Теперь добавим частичку Сердца, – тихо произнесла Надин, и туман вновь ожил и снова из него вереницей потянулись женщины. Они прикладывали руку к сердцу и опускали её в воду, и вода наполнялась маленькими красными звездочками.

– Лида… Нина… Галя… Люба… Александра… Спасибо, родные. Дай Бог вам долгих лет жизни, – шептала Надин.

– А еще добавим частичку Надежды. И вновь ожил туман, и силуэты женщин один за другим потянулись к чаше, наполняя её серебряными маленькими звездочками.

– Вера… Галя… Таня… Таня… Марина… Девочки… Спасибо вам. Вместе мы справимся… Правда же? – шептала Надин.

Маришка, ТатьянВасильна, Сергей, Элен и Машенька завороженно глядели на это действо, не произнося ни звука. Словно вся история их пекарни проплывала перед их глазами. Туман снова сомкнулся вокруг людей кольцом.

– Ну вот, теперь можно и муку положить, и всё остальное, – улыбнувшись сказала Надин, и закатав рукава платья, начала замешивать тесто. Потом, разделив его на три равные части, раскатала их в виде свечей – тонкие с одного конца и толстые с другого. Соединив три тонких конца, Надин начала плести из них косу. Расправив нижние концы, женщина посмотрела на свое творение. На столе лежала конусообразная фигура. Двумя пальцами, защепив тесто по всей фигуре, Надин довольно хихикнула:

– Ну чем не ёлка! – и тут же добавила, – и последний компонент – Дух Единства! Возьмитесь все за руки и подойдите к печке.

Надин положила ёлку на протвень и поставила в печку.

– А теперь все вместе сделаем глубокий вздох и медленно – медленно выдыхаем…

Будильник настойчиво надрывался прямо над ухом. Марина открыла глаза.

– Ох, ничего себе. Уже утро, – пробормотала она и стала собираться на работу. Голова не болела, да и во всем теле чувствовалась какая – то легкость с капелькой возбуждения. А завод встретил её хорошей новостью – у стола мастера стояли Галя и Ленка. На столе лежало что – то накрытое полотенцем.

– Марин! У нас получилось! Гляди, какая красота! – в один голос произнесли женщины и приподняли полотенце. На противне лежали три косы – ёлки густо смазанные сиропом, от чего они блестели в свете лампы и посыпанные сахарной пудрой, кокосовой стружкой и разноцветной посыпкой.