Текст книги "100 великих тайн России ХХ века"
![](/books_files/covers/thumbs_240/100-velikih-tayn-rossii-hh-veka-179178.jpg)
Автор книги: Василий Веденеев
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Тайны казачьего серебра
Гражданская война оставила немало неразгаданных тайн. Одна из них – тайна казны Уральского казачьего войска…
Форт АлександровскийВесна 1920 года стала для белой Добровольческой армии временем неудач, тяжелых поражений и горьких разочарований. Красная армия, многократно превосходившая белые части по численности и постоянно получавшая подкрепления, упорно наступала. Красные не считались с потерями и любой ценой старались прорвать фронт или выбить противника из населенного пункта. Наркомвоенмор Лев Троцкий требовал полной беспощадности к врагу и скорейшего окончательного решения «военного вопроса» на всех фронтах. Тяжелые бои шли на восточном берегу Каспийского моря, где сражались с красными остатки колчаковской армии, добровольческие офицерские полки и лихие сотни Уральского казачьего войска.
![](i_029.jpg)
Уральское казачье войско
В марте 1920 года, потрепанные и поредевшие в бесконечных тяжелых боях с превосходящими силами красных остатки Уральского казачьего войска под командованием атамана генерал-майора B.C. Толстова собрались на восточном берегу Каспийского моря в форте Александровский. Имевшие немалый боевой опыт и прекрасную выучку, отважные казаки отступали в полном порядке, не поддаваясь панике и не бросая обозы. В форт Александровский штаб Уральского казачьего войска пришел, сохранив все войсковые знамена, реликвии войска и всю войсковую казну! По данным архивных документов, казна казаков-уральцев составляла на тот момент сорок восемь двух– и трехпудовых ящиков, набитых серебряными рублями царской чеканки. Пуд – это шестнадцать килограммов. Если все сорок восемь ящиков были только двухпудовыми, а не трехпудовыми, то в любом случае казаки привезли в форт не менее полутора тонн серебра очень высокой пробы! Под непрекращающимися выстрелами и по полному бездорожью.
– Полагаю запросить помощи из Баку, – сказал генерал Толстов. – Мы должны предпринять все меры для сохранения личного состава войска, его казны и реликвий.
Казакам-уральцам удалось связаться с Баку, где тоже складывалась довольно сложная ситуация. На Закавказье зарились англичане. Не отставали и турки, стремившиеся поскорее урвать свой кусок от нефти и закрепить собственное военное присутствие в каспийских портах. Кроме того, там скопилось много частей Добрармии, вынужденных отойти в Закавказье с равнин Северного Кавказа под напором превосходящих сил красных.
Четвертого апреля в форт Александровский прибыла из Баку помощь – на рейде задымили трубами два крейсера: «Милютин» и «Опыт». Командиры кораблей сообщили атаману Уральского казачьего войска, что они прибыли, чтобы помочь казакам с эвакуацией. На одном из прибывших из Баку в форт Александровский кораблей находился представитель британской разведки, обладавший широкими полномочиями. Британцы оказывали Добровольческой армии и вообще Белому движению определенную помощь деньгами, вооружением и обмундированием, а потому полагали себя в праве диктовать условия. Англичане как всегда преследовали собственные интересы. Им было глубоко плевать на храбрые казачьи сотни, их боевых коней, овеянные славой знамена и древние реликвии.
– В первую очередь будем грузить деньги! – категорично заявили атаману Толстову. – Люди только после казны!
Атаман согласился: у него не оставалось иного выхода…
Где двадцать ящиков серебра?Погрузку на крейсеры проводили в быстром темпе, но успели загрузить в трюмы всего двадцать четыре ящика с казной Уральского казачьего войска: на горизонте показались дымы подходивших кораблей. Это могли быть только красные! Так и оказалось. Красная армия научилась вести разведку. На территориях, где хозяйничали белые, скрывалось коммунистическое подполье, которое доставляло командованию красных данные о противнике. Поэтому стало известно о выходе в форт Александровский белых крейсеров «Опыт» и «Милютин». В ответ красное командование срочно выслало к форту эсминец «Карл Либкнехт» и корабль-истребитель «Зоркий» под общим командованием военмора В.А. Кукеля.
– Они здесь! – глядя в сильный бинокль, злорадно рассмеялся Кукель. – Стоят под погрузкой, огонь!
Дальномеры нащупали цель, комендоры навели орудия, и красные корабли открыли беглый огонь по белым кораблям, стремясь не дать уйти из форта Александровского. Опытные белые морские офицеры быстро разгадали намерения красных – крейсеры подняли якоря и, не отвечая на огонь противника, на полном ходу направились в открытое море, явно собираясь вернуться в Баку. Уходившим крейсерам было не до храбрых станичников. Красные высадили в форте десант, и не желавшие более воевать казаки сдались на их милость. Какова была эта «милость»?
А войсковая казна? В победной реляции В.А. Кукель указал, что в качестве трофея удалось захватить девяносто пудов серебра. Это примерно полторы тонны драгметалла. Выше мы высчитали возможный минимальный вес казны, а ящики с серебром были не только двухпудовые, но и трехпудовые: белые крейсеры ушли в Баку, увозя в трюмах двадцать четыре ящика. Предположим, это лишь двухпудовые ящики. Тогда в Баку отправилось не менее тонны серебра. Что же случилось с остатками казны казаков-уральцев? 11-я Красная армия, ведомая Орджоникидзе, Микояном и Кировым, вошла в Закавказье, заняла Баку, Тифлис, Ереван, но ящиков с серебром уральской казачьей казны чекисты нигде не обнаружили – казачье серебро фактически представляло собой свободно конвертируемую валюту.
В июне 1920 года красный Каспийский флот настиг белые крейсера «Опыт» и «Милютин» в персидском порту Энзели. Никакого серебра на их борту давно не было! Чекисты провели дознание с пристрастием – республика Советов крайне нуждалась в валюте. Как удалось выяснить, примерно четыре ящика растащили уходившие в эмиграцию моряки и офицеры. А где еще двадцать? Удалось установить, что двадцать ящиков серебра, вывезенных из форта Александровский, сняли с кораблей в Баку сразу же по прибытии «Опыта» и «Милютина» в порт. Кто приказал сгрузить деньги и куда потом делись ящики, моряки не знали.
Двадцать ящиков серебряных рублей из казны Уральского казачьего войска бесследно исчезли. Быть может, их прикарманили англичане или османские аскеры вывезли в Турцию? А затем серебро быстро обратили в иную валюту или драгоценные камни и положили в зарубежный банк?
Тайна золота эмира
Августовским утром 1920 года в небе Бухары появился самолет-этажерка с большими ярко-красными звездами на крыльях. Эмир Сид Алимхан следил за аэропланом с террасы своего дворца-крепости Арка, и ему казалось, будто краснозвездный самолет с каждым кругом все туже наматывает невидимую веревку на его шее. Владыка Бухары прекрасно понимал: приближающаяся Красная армия не имела ничего общего с генералом Скобелевым. Эти заберут у эмира все, даже жизнь.
Ночной советРазмышления, что делать, дабы сохранить и сокровища, и жизнь, не оставляли эмира. У него не хватит сил противостоять многочисленным красным дивизиям, а друзья англичане сейчас вряд ли решатся на открытый вооруженный конфликт с большевиками. Но хотелось уйти вместе с казной. Проклятой черни не видать богатств, накопленных династией Мангытов! Эмир хлопнул в ладоши, и неслышно появился слуга.
– Вернулся Даврон? – спросил Сид Алимхан. – Приведи его ко мне. Но чтобы никто не видел!
Ночью в покои властелина провели закутанного в черный плащ дервиша Даврона – ловкого шпиона и доверенного человека эмира. Дервиш поклонился повелителю и приметил: на ковровых подушках устроился полковник Калапуш – начальник гвардии и личный телохранитель Сида Алимхана.
![](i_030.jpg)
Эмир Сид Алимхан. Прокудий-Горский
– Я решил доверить вам вести караван с сокровищами династии, – эмир поочередно указал на дервиша и полковника. – Понадобится не менее сотни вьючных лошадей и верблюдов, чтобы вывезти мое золото. Но куда направить бег коней? Какие вести из Кашгара?
Даврон с поклоном подал властелину письмо мистера Эссертона – английского консула в Кашгаре, имевшего резиденцию в тихом зеленом городке Урумчи. В Кашгаре сейчас неспокойно, а все вооруженные силы в руках Эссертона составляли несколько сипаев – пехотинцев-индусов. В этих условиях для консула согласиться принять караван с десятью тоннами золота безумие: все равно, что пригласить в гости собственную смерть! Все плевать хотели на дипломатическую неприкосновенность и гордый британский «юнион джек» – когда у тебя нет солдат, флаг любой империи всего лишь тряпка. Когда красные уже держат эмира за горло, пусть он сам попробует выпутаться. Лучше потерять эмира со всем его золотом, чем ввязаться в военный конфликт на Востоке.
Эмир нетерпеливо вскрыл конверт, быстро пробежал глазами по строкам послания и, грязно выругавшись, отшвырнул скомканный лист.
– Куда теперь идти? – тяжело бросил эмир. – В Иран?
– В Закаспии неспокойно, – заметил полковник Калапуш. – Можем: не прорваться в Мешхед. В Кабул тоже лучше идти налегке.
– Они обложили меня, – эмир зло пристукнул кулаком по колену. – Но ни золото, ни моя голова им не достанутся!
Отпустив дервиша и полковника, Сид Алимхан запер дверь и откинул ковер, скрывавший потайную нишу в стене, – из нее выбрался рослый топчибаши – начальник эмирской артиллерии Низаметдин.
– Ты слышал? – спросил повелитель и развернул на ковре крупномасштабную карту. – Теперь смотри сюда…
Тайна ущельяКараван вышел из Бухары в первых числах сентября 1920 года. Несколько сотен нагруженных тяжелыми вьюками лошадей и верблюдов сопровождали вооруженные гвардейцы личной охраны эмира. С ним и ехали три дервиша во главе с Давроном. Путники везли запасы воды, провианта и даже топлива для костров.
Караван не раз резко менял направление движения, пока неподалеку от Лангара не углубился в предгорья Памира. Вскоре караван перестроился – впереди скакали Даврон и дервиши, за ними гнали лошадей и верблюдов с золотом, а замыкали колонну вооруженные гвардейцы полковника Калапуша. Даврон подал знак, и гвардейцы остановились, а «золотая» часть каравана вползла в одну из горных расщелин.
Калапуш приказал устроить бивак, и вскоре жарко запылали костры. Гвардейцы выставили охранение и принялись терпеливо ждать возвращения дервишей и погонщиков. На следующий день, так и не дождавшись возвращения дервишей, Калапуш забеспокоился и, подняв своих людей, направился по следам ушедших в ущелье. Дурные предчувствия не обманули – в узкой расщелине они наткнулись на трупы погонщиков. Услышав стон, один из гвардейцев свернул с тропы и увидел раненого дервиша Даврона и его второго спутника: они истекали кровью. Как оказалось, один из погонщиков проведал, что во вьюках золото, и подговорил остальных завладеть драгоценностями. Но Даврон держался настороже: погонщики пали в схватке, а раненые дервиши нашли силы перетаскать в неприметную пещеру тюки с сокровищами.
Калапуш осмотрел тайник, хорошо ли он завален камнями, потом приказал выгнать животных в долину, а людям покинуть расщелину. Дотемна всадники скакали без передышки, удаляясь от гор, и устроили привал лишь когда на землю пала темнота. Утром все три дервиша оказались мертвы – Калапуш перерезал им горло. Гвардейцы согнали животных, выстроили подобие каравана и повели его к Бухаре, оставив на месте ночлега три невысоких каменных холмика. Караван быстро продвигался к столице эмирата, а за сутки пути до Бухары его встретил Низаметдин с эскортом своих солдат. Усталых гвардейцев ждало обильное угощение и отдых. Когда измученные дорогой гвардейцы заснули, стоявший на часах солдат подал условный сигнал. Калапуш обнажил длинный кривой кинжал и вошел в караван-сарай, где спали его подчиненные. Оскалив зубы, он вонзил клинок в грудь лежавшему у дверей гвардейцу…
Эмир осыпал Калапуша милостями. О погибших дервишах и вырезанных гвардейцах никто не вспоминал – главное, надежно сохранить тайну сокровищ! Сид Алимхан в мельчайших подробностях расспрашивал Калапуша, как вел караван дервиш Даврон, где находится расщелина и хорошо ли замаскирована пещера, в которой спрятано золото.
– Мой повелитель, – заверял полковник. – Bсего два человека знают тайну ущелья.
– Нет, дорогой, – тонко улыбнулся эмир. – Один я!
Подкравшийся сзади палач накинул на шею полковника шелковую удавку.
– Готовьте коней, – обернулся эмир к почтительно склонившемуся Низаметдину…
Кровь и золотоС отрядом верных телохранителей численностью в сто сабель Сид Алимхан бежал из Бухары. Не доверяя никому, он намотал на руку поводья двух вьючный лошадей, тяжело нагруженных золотыми слитками и драгоценными камнями. Рядом скакал Низаметдин, но вскоре один из телохранителей эмира неожиданно в упор выстрелил ему в затылок, и бездыханное тело топчибаши свалилось под копыта бешено мчавшихся коней.
Эмир благополучно пересек границу Афганистана, спустя некоторое время он купил дворец, окружил себя верной стражей и завел гарем с красивыми наложницами. Помогали деньги и давние друзья Алимхана – англичане: у бывшего владыки Бухары прорезалась коммерческая жилка – он широко развернул торговлю каракулем, который поставлял в Париж, Лондон и на пушные аукционы за океан. Тесные связи Алимхан поддерживал с английской разведкой – к его помощи прибегал знаменитый английский разведчик полковник Лоуренс, проводивший на Востоке работу против СССР и устроивший в Афганистане государственный переворот. Эмир поддерживал и басмаческое движение, но оставленное на родине золото не давало покоя прежнему властителю Бухары. Он неоднократно посылал разведывательные партии в район Лангара, но… Видно, эмир опасался до конца раскрыть тайну своим посланцам, а площадь поисков составляла по меньшей мере 100 квадратных километров!
В 1930 году Алимхан послал на поиски сокровищ доверенного человека – Ибрагим-бека: он перешел границу с отрядом головорезов в пятьсот сабель. На его ликвидацию ГПУ бросило значительные силы. Ибрагим-бека сумели захватить в плен, отрубили ему голову и… послали ее в подарок в Москву. Всех родственников Даврона и Калапуша уничтожили: у них надеялись вырвать тайну эмирских сокровищ. Говорили, это дело рук басмачей, но ведь золото эмира упорно искали и чекисты?! Однако за много лет никто ничего не сумел найти.
Потом золото эмира искали многие главари местных организованных преступных группировок, коррумпированные государственные чиновники, откровенные московские и питерские бандиты, романтики и даже ваххабиты. Сокровищами Бухарского эмира интересовались советская, немецкая и английская разведки. Последняя имела прямой выход на Алимхана. Но тот упрямо держал рот на замке. Советская и немецкая разведки в предвоенный период не раз пытались подобраться к эмиру, но англичане бдительно «пасли» своего богатого протеже.
Сокровища не найдены, а эмира давно нет в живых. В тех местах, где находится таинственное ущелье – это на границе Афганистана и Таджикистана, – давно идет война.
Тайна сокровищ монгольского вана
Ваном, то есть князем, или Верховным правителем всей Внешней и Внутренней Монголии, называл себя командир Азиатской дивизии, генерал-лейтенант русской армии, барон Роман Федорович Унгерн фон Штербнерг.
Где-то у озера Буир-НорПосле разгрома частей адмирала Александра Васильевича Колчака на юго-востоке России создалась достаточно сложная обстановка. Советское правительство в Москве, не желая обострять отношения с императорской Японией, высаживавшей войска во Владивостоке и других населенных пунктах Дальнего Востока, поддерживало создание так называемой буферной Дальневосточной республики. На самом деле Народно-революционная армия республики постоянно получала военную помощь от Советской России и фактически являлась частью Красной армии.
Находившаяся под властью Китая Монголия граничила с Дальневосточной республикой. Это беспокоило китайских и японских представителей политических, военных и деловых кругов. Для них находкой стал генерал-лейтенант Роман Унгерн, барон фон Штернберг, предложивший создать под его командованием боевые части для активной борьбы с красными. Барон имел большой боевой опыт и прекрасное военное образование, отличался личной храбростью и умением вести дипломатические переговоры – дар, весьма редкий для профессионального военного.
![](i_031.jpg)
В. Вигилянский. Барон Унгерн. Территория ненависти. 1992 г.
В Монголии, в Урге, Кобдо и Улясутае, китайские чиновники – хубэй-амбани – собрали монгольских князей, возглавлявших роды – аймаки, и предложили им немедленно дать деньги на создание войск под командованием генерала Унгерна. Монголы были много должны китайским купцам и китайским ростовщикам, поэтому хубэй-амбани рассчитывали в сжатые сроки собрать приличные средства. Получив вперед часть денег, генерал Унгерн приступил к формированию Азиатской дивизии, названной по примеру Дикой Кавказской дивизии. Полки он формировал из казаков, монголов и бурятов, а частично – из офицеров бывшей колчаковской армии.
Тем временем китайцы собрали с монголов деньги. Получилась значительная сумма в золотых монетах русской царской чеканки, серебряных китайских монетах и драгоценных камнях – эти средства составили казну Азиатской дивизии, которую барон Унгерн смело повел в бой. В начале зимы 1920 года Азиатская дивизия вступила в бой с частями Народно-революционной армии Дальневосточной республики. Но скоро генерал-лейтенант Унгерн понял: он имеет дело с частями огромной Красной армии, и не только о победе, но даже о частных успехах не может быть речи.
Азиатская дивизия потерпела поражение, и барон Унгерн увел свои потрепанные в кровопролитных боях части в Монголию. Он надеялся отдохнуть и переформировать дивизию, но вопреки его ожиданиям Народно-революционная армия Дальневосточной республики следом за его полками вошла в монгольские степи и начала преследовать измотанные части Унгерна, не давая ему передышки. Барон был опытным в деле войны человеком и прекрасно понимал: он проиграл, положение безнадежно, а полное поражение его разноплеменного войска неизбежно. В одну из ночей генерал пригласил к себе несколько казаков из личного конвоя.
– Станичники, – процедил барон. – Кроме вас довериться некому. Казну дивизии нужно надежно спрятать от красных. Чтобы всю жизнь искали и не нашли!
Казаки на свежих лошадях ускакали в ночь, увозя золото, серебро и драгоценные камни. Вернулись они более чем через сутки и доложили генералу: его поручение выполнено в точности. И на ухо прошептали, где схоронен клад…
В мае 1921 г. к ламе монастыря Нарабакчахур Джелусу приехали два гостя: изможденный, поседевший блондин, барон Роман Унгерн, и следовавший за ним в поисках приключений польский журналист Оссендовский. Лама принял их и, по просьбе барона, погадал на лопатке черной овцы. Духи сказали, что жить Унгерну осталось всего сто тридцать дней.
Спустя несколько месяцев барона Унгерна фон Штернберга захватили красные и расстреляли. Перед концом его и Оссендовского допрашивали о казне Азиатской дивизии, составлявшей, по современным оценкам, десятки миллионов долларов! Генерал-лейтенант в ответ лишь презрительно усмехнулся и унес тайну в могилу. А поляк сгинул на Лубянке. И вce же разными путями большевикам стало известно, что драгоценности из казны Азиатской дивизии спрятаны в районе озера Буир-Нор.
К юго-западу от ХайлараПо прошествии стольких лет, учитывая, что архивы ВЧК-КГБ никогда не открывались для исследователей, чему есть веские и обоснованные государственными интересами причины, сложно установить, какими путями получены сведения о приблизительном месте захоронения клада с огромными по ценности сокровищами казны Азиатской дивизии. Непосредственные исполнители поручения барона Унгерна или успели скрыться, или погибли в последних, ожесточенных боях, защищая командира. Последнее наиболее вероятно – практически все русские императоры и полководцы, включая великих Суворова и Кутузова, непременно имели для охраны казачий конвой. Станичники отличались верностью, смекалкой, грамотностью и преданностью: на них вполне можно было положиться даже в смертельной опасности.
Скорее сведения о месте захоронения клада получил от непосредственных исполнителей акции кто-то из их родственников, одностаничников или сослуживцев по Азиатской дивизии. От них представители ВЧК узнали, что казну отвезли в район озера Буир-Нор, – в другом написании и произношении Буир-Нур, – и спрятали примерно в 160 километрах к юго-западу от города Хайлара. Как удалось установить следствию красных, интересующие их сокровища не зарыли в землю, а спрятали более хитрым способом: в одной из заполненных илом и жидкой грязной глиной лощин, которые монголы именуют «лагами». Так укрыть сокровища могли только люди, хорошо знакомые с этими местами.
В район юго-западнее Хайлара немедленно отправился вооруженный отряд красных кладоискателей – казну Азиатской дивизии большевики намеревались заполучить из ила и грязи сразу же и пустить все деньги на нужды мировой революции. В реальности существования сокровищ никто не сомневался – о золоте и драгоценностях красным стало известно не только от пленных, но и от местных монголов, с которых собрали ценности, и даже от китайцев. Экспедиция вернулась ни с чем – обнаружить и извлечь сокровища не удалось, на этом попытки завладеть казной Азиатской дивизии не закончились. В Москве узнали о сокровищах барона, и председатель ВЧК Дзержинский давал распоряжение продолжить поиски. Впрочем, распоряжения оказалось недостаточно. Клад не нашли. Позже сокровищами заинтересовался великий мистик из НКВД Глеб Иванович Бокий. Бывший эсер-боевик Яков Блюмкин, использовавший в оперативной работе псевдоним Живой, по секретному заданию Бокия выезжал на место и пытался самостоятельна разыскать сокровища барона, однако тоже потерпел фиаско.
В 30-е годы возник серьезный интерес к кладу барона Унгерна у японской разведки, которая привольно чувствовала себя в сопредельном с Монголией Китае: японская агентура неоднократно прощупывала возможности отыскания клада, о чем стало известно советским органам госбезопасности. В период обострения отношений с Японией и вооруженных столкновений с самураями на озере Хасан и на Халхин-Голе о сокровищах барона Унгерна докладывали лично Иосифу Сталину, и тот дал распоряжение принять меры к их розыску. Развернуться с поисками помешала Вторая мировая война. Спрятанными генералом Унгерном сокровищами интересовались не только русские, японцы и послушные Москве коммунистические монголы. Интерес к розыскам казны Азиатской дивизии проявляли… китайцы! Личную заинтересованность в этом выказал сам «товарищ Мао», а его спецслужбы, созданные с помощью советских специалистов, проявили небывалую активность. Однако и китайцам не повезло – сокровища Унгерна, словно заколдованные, никому не давались в руки.
Окончание Второй мировой войны и победа над милитаристской Японией развязали руки КГБ на Дальнем Востоке. Руководство Монгольской Народной Республики полностью выполняло все указания из Москвы. Было предпринято не менее десяти советских и советско-монгольских экспедиций для розыска сокровищ Унгерна. Но все оказалось напрасно.
Один из самых легендарных кладов времен Гражданской войны до сих пор не найден и хранит свою тайну.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?