Читать книгу "Поменяться местами. Бунтарка и тихоня"

Вероника Крымова
Поменяться местами. Бунтарка и тихоня

Глава 1

Вот это я вляпалась! Сумела доучиться до последнего курса, оставалась то сущая ерунда – продержаться без замечаний несколько месяцев и получить диплом. А теперь… ох, теперь я стояла в кабинете ректора и понимала…это конец…

– Адептка Игнис, вы отчислены!– голос у магистра Теодора Ашбертона был подобен громовому раскату, его пальцы, вцепились в ручки кресла так, костяшки побелели. Ректор был явно зол. Нет, не так, он был в ярости!

– Что?! Как…– мой возмущенный возглас потонул в глухом грохоте, раздавшемся за дверью, подозрительно напоминавшем звук падающего тела, и звенящего удара металла о паркет, а затем послышался тихий, жалобный всхлип.

Мисс Локхарт, секретарь ректора, одетая в безупречно выглаженное платье и с пучком волос таким тугим, что, казалось, натягивал кожу на лбу, проворно выскочила из-за своего стола и ринулась к дверям

– Хм…кажется тренер Смок упал в обморок.

Дама деловито шагнула в коридор и через секунду вернулась, волоча за шиворот огромного, грузного мужчину. В одной руке тот судорожно сжимал золотой кубок Северного Турнира по Метанию файерволов, который мы с триумфом выиграли сегодня утром. Кубок был весь в вмятинах – видимо, от падения.

Мисс Локхарт невозмутимо достала из кармана крошечный флакончик, щелкнула пальцами, чтобы снять предохранительное заклятье, и сунула его под нос тренеру. Оттуда повалил такой едкий запах, что даже у магистра Ашбертона задрожали ноздри, это была ядреная смесь тухлых яиц и жженых перьев. Генри Смок вздрогнул, закашлялся и сел, тупо уставившись на свой кубок.

–Н-да, Рокси Игнис, – мысленно констатировала я. – Вот это ты попала.

Мое внимание переключилось на двух других «виновников» торжества, восседавших на стульях у стены. Первый был Барти Катчер, вся его тощая тщедушная фигура была туго обмотана новогодней гирляндой, а во рту торчала сосновая шишка, парень пытался что-то сказать, но получалось только:

– М-м-м-м-м!!! – и отчаянное хлопанье ресницами.

– Да заткнись ты! – я, не сдержавшись, лягнула его под коленку.

– Эй, дикарка, может, хватит уже?– раздался голос, сладкий, как патока, и ядовитый, как отрава. Ксандр Вейланд, светоч факультета, сын главы попечительского совета и основная причина, по которой мы все здесь оказались. Парень сидел, развалившись, как будто это был его личный кабинет. На его лице играла ехидная улыбочка.

– Это все твоя вина, говнюк! – вырвалось у меня, в воздухе сразу же запахло дымком, а кончики моих пальцев заискрились.

– Сама нарывалась, – Вейланд сощурил веки, смахивая с лацкана студенческого синего пиджака пылинки пепла.

– Так, а ну тишина! – рявкнул ректор, ударив кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, угрожая залить бесценный указ о моем отчислении. – Сибил, сделайте мне компресс на лоб, только ледяной, а то голова разболелась от этих хулиганов. – Магистр с тоской посмотрел на нас, а потом на тренера, который наконец пришел в себя и с ужасом взирал то на начальника, то на помятый кубок. – Клянусь своей бородой, я не переживу этот выпуск. Нет, вы только посмотрите на них, это же сущие демонята, особенно ты, Игнис!

Магистр Ашбертон откинулся на спинку своего массивного кресла, положив пальцы домиком, и смотрел на меня поверх очков. В его глазах отражалась не столько злость, сколько усталое разочарование, как у садовника, который обнаружил, что его самый перспективный кактус расцвел не огненной лилией, а ядовитой поганкой.

– Господин ректор, я не виновата! – поспешно выпалила я.– За что меня отчислять? Тогда уж и этот… – я яростно ткнула большим пальцем в сторону Ксандера, который лишь приподнял бровь, – …пусть будет наказан! За пособничество и укрывательство!

– Мисс Игнис, – ректор со вздохом снял очки и медленно протер их платком. – Вы устроили погром в мужском общежитии, поколотили, хм… несколько ребят и…

– Не во всем, а только в одной комнате! – перебила я. – В той самой, где прятался этот муд…нехороший мальчик…э-э-э слизняк вонючий!

Я для пущей убедительности снова лягнула Берти Катчера под коленку, тот жалобно взвыл.

– Так! Попрошу к порядку! – рявкнул магистр Ашбертон. Мисс Локхарт, вернувшаяся с мокрым ледяным компрессом, водрузила его ректору на лоб с такой силой и смачным шлепком, что тот аж подпрыгнул. – Так вы признаете, что напали на сокурсника?

– Катчер в ванной комнате подглядывал за девчонками! – выкрикнула я, и в воздухе снова запахло гарью. Картинка всплыла перед глазами: испуганные первокурсницы, хихиканье из-за двери, магическое окно в перегородке. – Мерзавец! А затем, когда его спугнули, побежал прятаться в свою комнату в общежитии. А этот… – я с ненавистью посмотрела на Ксандера, – …мажор сра…нехороший мальчик… его защищал! Ну и вот… я просто помогла им обоим проверить герметичность окон и огнеупорность их учебных конспектов.

– Это, мисс Игнис, не повод самовольно применять боевые заклинания четвертого уровня в жилом корпусе, – назидательно произнес магистр Ашбертон. – Существуют правила. Нужно было сообщить старшему дежурному или мне. Его бы наказали. По закону. А вы устроили… частную карательную экспедицию.

Я обреченно вздохнула.

– Прошу понять и простить, – хрипло выдохнула я, опустив голову. – Такого… такого больше не повторится.

– Это уж точно, – безжалостно констатировал ректор, снимая компресс и берясь за перо, чтобы поставить роковую подпись под приказом. – Вы отчислены.

В этот момент случилось нечто, что на секунду задержало перо в воздухе. Тренер Смок, до этого сидевший в углу и горестно обнимавший кубок, вдруг вскочил. В его глазах горел огонь отчаяния человека, который вот-вот лишится капитана команды, которая впервые за много лет принесла золото в Открытом первенстве долины по метанию файерволов. Генри тяжело дышал, протиснулся между мной и столом ректора, загородив меня собой, как живой щит, и взмолился, сложив руки:

– Магистр Ашбертон! Теодор, ради всего святого!

– Генри, я уже все решил…

– Умоляю, дайте Роксане еще один шанс. Под мою ответственность! Иначе я…я…да я тогда тоже уволюсь, вот!

Смок с грохотом водрузил золотой кубок магистру на стол, прямо на указ о моем отчислении.

– Готовить второй приказ? – деловито осведомилась мисс Локхарт, доставая перо.

Тренер Смок резко побледнел, а затем побагровел, а потом схватился за сердце, к счастью для него ректору надоел весь этот бардак и тот вновь устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Мне даже подумалось что он задремал, но нет! Через пару минут магистр все же соизволил вспомнить о нашем присутствии и со вздохом произнес:

– Хорошо Генри! Последний шанс. Если еще хоть одно замечание, одно малю-ю-юсенькое нарушение правил Академии до Новогодья, и мисс Роксана Игнис вылетит отсюда с треском. Все поняли?!

Берти Катчер что-то замычал, активно протестуя, но его никто не слушал. Пока магистр не передумал, я проворно ретировалась из кабинета и стрелой помчалась прочь.

Ой, осталось то продержаться пару недель до праздников. Ерунда. Я смогу…просто не лезть никуда, сидеть тихо, как мышка под веником. Я справлюсь!

Только сейчас поняла, что лицо все еще в саже, от недавного пиротехнического шоу, которое я устроила, гоняя Берти по этажам общежития. Нужно было срочно привести себя в порядок. Я прошмыгнула в ближайшую туалетную комнату для адепток, открыла кран, зачерпнула пригоршню прохладной воды и умыла разгоряченные щеки.

И тут я услышала тихие, шипящие голоса. Они доносились из дальнего угла, за рядом кабинок. Я замерла, прислушиваясь, а затем пошла на цыпочках дальше, заглянула за угол… и увидела картину, от которой кровь тут же ударила в виски.

На холодной кафельной плитке, скорчившись в комочек, сидела девчонка. Я ее знала… Торнфилд… или что-то вроде того. Тихоня, слово никому дурного не сказала за все годы обучения. Она вообще говорить умеет? А вокруг нее, точно стервятники, стояли мои сокурсницы, Агнес и Марта. Агнес, высокая и костлявая, с лицом вечно недовольной цапли, держала на кончиках пальцев маленький, ядовито-синий огонек и медленно, угрожающе заносила его над белокурой, уже слегка обожженной шевелюрой плачущей девицы.

–Так, Рокси, стоп. Это не твое дело, – сурово сказала я себе. – Ну, повздорили девчонки. Всякое бывает. У них свои разборки, а у тебя своих проблем выше крыши.

Я развернулась, чтобы уйти и уже тянула руку к двери, почти коснулась холодного металла ручки…как вдруг вновь услышала жалобный, полный беззащитности и страха звук, похожий на писк загнанного зверька. И тихий, едва различимый угрожающий шепот Агнес.

Рука уже поворачивающая дверную ручку замерла.

Что сказал ректор? Помнишь? ЕЩЕ ОДНО ЗАМЕЧАНИЕ И ВСЕ!

Я мгновение колебалась а затем с силой дернула дверь на себя и выскочила в пустынный коридор. Взгляд метнулся по сторонам. Кто-нибудь! И тут я увидела долговязого дежурного с повязкой на рукаве и толстенными очками на носу. Адепт мирно перекладывал свитки с подоконника в ящик с потеряшками.

– Ты то мне и нужен!

Парень опомниться не успел, как я подхватила его под ручку и потащила в туалетную комнату. Конечно, слегка посопротивлялся, когда я буквально впихнула его внутрь и резко пнула под зад так что тот летел до самых кабинок и приземлился аккурат на кафельный пол рядом с плачущей девчонкой.

Агнес замерла, её тонкие изящные брови поползли вверх, а огонек на кончиках пальцев потух. Марта смущенно опустила взгляд, а дежурный, побледнел, как мел, и попытался сделать шаг назад, но наткнулся на меня и посеменил обратно.

– Ну? – нетерпеливо проговорила я. – Нарушение правил, травля, несанкционированная магия в неположенном месте. Пиши замечание давай, тли ты, – я наклонилась к уху ботана, и угрожающе зашипела, – тоже из тех, кто боится мамочку Агнес?

Родители этой негласной королевы факультета были влиятельными магами, приближенными к королевской семье, может поэтому их дочка выросла в столь избалованную и абсолютно беспринципную особу.

Дежурный дёрнулся, метнул быстрый взгляд на высокомерное лицо девицы, на её идеальную форму, пошитую против правил из мягкого дорогого сукна заметно отличающегося от нашей, потом на плачущую Беатрис, а затем на меня. Расчет был простой: разозлить Рокси Игнис здесь и сейчас было явно опаснее, чем возможные неприятности от родни Агнес в будущем.

– Так… э-э-э… – достал блокнот и перо и дрожащими руками начал что-то чертить. – Мисс Агнес Лэйк… несанкционированное… применение магии уровня… э-э-э… второго, в помещениях общего пользования… и… запугивание сокурсницы. Вам… вам выносится замечание.

Он протянул клочок бумаги Агнес. Та выхватила его, скомкала одним изящным движением, и бумага вспыхнула ярким пламенем, обратившись в пепел.

– Думаешь, это что-то изменит? – прошипела она, бросая на меня убийственный взгляд. – Идиотка. Теперь ты точно влетела.

Не сказав больше ни слова, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Марта трусцой побежала за ней. В туалете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Беатрис. Дежурный, не глядя ни на кого, пробормотал: «Я… я всё записал в журнал…» – и резво выбежал в коридор.

Я вздохнула, глядя ему вслед.

– Эй, Торнфилд. Вставай…

Беатрис подняла заплаканное лицо. В её огромных, полных слез глазах читалась не просто благодарность – что-то вроде растерянного облегчения, смешанного со страхом, будто не верила, что это закончилось.

– Интересно, – мелькнуло у меня в голове, пока девчонка неуверенно взяла мою протянутую руку, чтобы подняться. – И чего она так боится? Почему даже не попыталась защититься?

– С-спасибо, – выдохнула она, вставая и торопливо приглаживая растрёпанные светлые пряди, ее тонкие её дрожали, когда та неловко попыталась расправить помятый пиджак.

– Ладно, проехали, – хмыкнула я и, убедившись, что девчонка держится на ногах, махнула рукой. – Береги себя.

Она кивнула, всё ещё не поднимая глаз, и быстро выскользнула в коридор. Я же отправилась в общежитие, мысленно прокручивая список дел. Нужно было срочно доделать лабораторную по зельеварению, которую я откладывала уже три дня. Ускорив шаг, я влетела на наш этаж, по пути столкнувшись нос к носу с соседкой по комнате, Эстер.

– Бегу в библиотеку, – бросила та на ходу. – Нужна книга по трансмутациям?

– Да, возьми для меня, – кивнула я, уже представляя, как мы успеем ещё и на тренировку сбегать после лабораторной.

Оказавшись в комнате, я разложила на столе свитки, достала склянки и уже собиралась начать готовить основу для зелья, когда дверь с лёгким скрипом приоткрылась.

– Эстер, быстро ты сгоняла, – довольно промурлыкала я, не оборачиваясь. – Может, я успею ещё на тренировку сгонять, ты ж знаешь, как Смок любит…

– Так-так, Дикарка Игнис, – раздался противный голос. – Мы тут случайно встретили Катчера, который рассказал нам много… интересного.

Я резко обернулась. На пороге стояла Агнес, опираясь плечом о косяк, а за её спиной маячила Марта, хищно ухмыляясь.

– Да, – поддакнула верная фрейлина королевы факультета, переминаясь с ноги на ногу. – У тебя осталось одно замечание. Совсем одно. И ты получишь пинок под зад из Академии. На-все-гда.

Агнес с мерзкой ухмылочкой щёлкнула пальцами и на их кончиках угрожающе загорелись синие искры. Я медленно встала со стула, отложив перо. Оценивающе окинула взглядом незваных гостей и неожиданно рассмеялась. Девицы моментально опешили. Марта даже отшатнулась, а вот Агнес лишь сузила глаза, но её пальцы все же дрогнули, а синие искры затрепетали.

Я вразвалочку, с ленивой усмешкой, приблизилась к ним. Остановилась так близко, что чувствовала исходящий от Агнес легкий аромат дорогих духов.

– Ну и? – с вызовом поинтересовалась я, скрестив руки на груди. – Если меня всё равно выгонят, значит, меня уже ничто не будет сдерживать, и я уж постараюсь, чтобы ты и твоя подружка встречали Новогодье в прелестных… паричках.

Марта попятилась ещё на шаг, наткнувшись на косяк.

– А знаешь почему? – я наклонилась к ней так, что нашёптывала почти в самое ухо, искорки синего пламени на ее пальцах затрепетали, метнулись в сторону и перекинулся на собственный рукав её форменного пиджака. Агнес ахнула, отмахиваясь, потушила быстро, но на идеальной ткани уже красовалась безобразная дырка с обугленными краями.

– …А потому что ты, будешь сейчас лысая, – закончила я спокойно. – А заодно я выжгу своё имя у тебя на лбу. На память, так сказать, чтобы каждый раз, глядя в зеркало, вспоминала, про меня.

– Ты не посмеешь мерзавка! – вскинулась Агнес, но в её голосе впервые зазвучала не злоба, а нотка паники. На всякий случай она отступила на шаг.

– А что меня остановит? – я расправила плечи, и кончики моих пальцев слабо заискрились. – Ректор? Так меня и так отчисляет. Правила? Я их уже нарушила, так что у тебя остался ровно один аргумент, Агнес, и он должен быть очень, очень убедительным.

Марта уже тянула её за рукав, бледная как полотно.

– Ладно, Агнес, пойдём, – лепетала она, бросая на меня испуганные взгляды. – Она же чокнутая, она реально сделает! Найдём другой способ… в другой раз…

Агнес, пылая от унижения, бросила на меня последний ядовитый взгляд, но все же позволила Марте вытолкнуть себя в коридор. Они так резво сбегали, что на повороте столкнулись с Эстер, которая несла пачку увесистых учебников.

– И что этим фифам от тебя понадобилось? – спросила она, сгружая книги на полку.

– Интересовались, какие причёски выбрать на праздничный обед, – пожала я плечами. – Но, боюсь, моя рекомендация им не понравилась.

Я быстро закончила лабораторную, ругая себя, что дотянула до дедлайна, запихнув в колбу последний ингредиент – сушеный корень пламецвета. Зелье булькнуло, приобрело нужный алый оттенок, и я, не дожидаясь побочных эффектов, закупорила склянку и сунула её в сумку. Дело сделано. Теперь меня ждало единственное место, где я могла расслабиться.

Тренировочный полигон находился на самом краю академической территории, за старым аркологическим садом. Это была огромная, выжженная магией площадка, окружённая полупрозрачным куполом силового поля, мерцавшим перламутровыми бликами при попадании мощных зарядов. Под ногами хрустел спекшийся грунт, чёрный, пористый, как вулканический шлак, испещрённый свежими выбоинами и присыпанный пеплом. Воздух дрожал от жара, пах гарью и… свободой.

Тренер Смок расхаживал по краю поля, покрикивая на команду.

На полигоне кипела работа. Десять человек, включая меня, составляли костяк сборной по метанию файерволов. Цель проста: разогнать в ладони сферу чистого огня до критической плотности и метнуть её в мишень – массивные, покрытые рунами обелиски из чёрного базальта на другом конце поля. Чем мощнее удар, тем ярче вспыхивали защитные руны, фиксируя силу попадания.

Я сбросила сумку у входа и, не тратя времени на разминку, влилась в строй. В десяти шагах от меня, разминал запястья с невозмутимым, видом Ксандр Вейланд, как всегда идеальный, всегда безупречный, и всегда позади меня на пьедестале, вечно второй. Все прочили ему место капитана команды, но Смок выбрал меня.

– Игнис, Вейланд! – рявкнул Смок, с подозрением поглядывая на нас. – Показательные броски на точность. Третьи мишени. Без выкрутасов. Поняли?

– Понял, – отозвался Ксандр.

– Ага, – буркнула я, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки -азарта.

Мы встали на свои отметки, Вейланд начал первым, его движения были выверены до миллиметра, как в учебнике, ладони сложились чашей, между ними вспыхнул шар холодного, почти белого пламени – сконцентрированного, ровного, идеального. Ксандр не метнул его, а отпустил, сфера полетела по безупречной параболе и ударила точно в центр руны на третьем обелиске. Вспышка была ярко-синей – признак чистой, неразбавленной силы, идеально, но скучно.

– Вот так надо, Игнис! – одобрительно крякнул Смок. – Контроль!

Я усмехнулась. Контроль – это для тех, кто боится выпустить на волю настоящий огонь, встряхнула руками, позволив накопившемуся за день раздражению и злости стечь в кончики пальцев. Мой файервол родился не шаром, а сдавленным в тисках воли вихрем, шар гудел, вырывался, но я придавила его, спрессовала в раскалённый до синевы комок ярости и послала вперёд. Бросок был не дугой, а прямой линией агрессии, удар пришёлся не в центр, а чуть левее, но сила была такой, что обелиск содрогнулся, а руны вспыхнули ослепительным багровым заревом, затмив его холодную синеву на долю секунды.

Воцарилась тишина, а потом послышался восхищённый свист кого-то из команды. Ксандр не дрогнул, лишь уголок его рта дёрнулся вниз.

– Сила – не главное, дикарка, – тихо сказал Вейланд, но так, чтобы слышала только я. – Главное – не промахнуться, когда это действительно важно.

– А я и не промахиваюсь, – парировала я. – В отличие от некоторых, кто промахнулся с должностью капитана.

Это было слабо, и я сама это знала, но это сработало, лёд в его глазах треснул, обнажив бурлящую внутри ярость. Ксандр ненавидел, когда ему напоминали о его втором месте. Ненавидел мою хаотичную силу, которая побеждала его вышколенную точность.

– Думаешь, это было справедливо? – его голос стал тише, опаснее. – Думаешь, ты заслужила это место?

– Знаю, – огрызнулась я. – А ты знаешь, почему проиграл? Потому что огонь боится льда, а мой огонь – ест лёд на завтрак.

– Посмотрим, – прошипел Вейланд. И прежде, чем тренер Смок успел скомандовать «стоп», Ксандр сделал шаг вперёд, и в его руке вспыхнул уже не тренировочный, а боевой файервол – меньший по размеру, но густо-кровавого оттенка, сгусток чистой разрушительной энергии. Засранец даже не прицелился в мишень, а метнул его прямо в меня.

Глава 2

Время как будто замедлилось, я увидела, как сфера, оставляя за собой волну искажённого жаром воздуха, несётся к моим ногам. В тот момент я не думала, просто сработал инстинкт, рванула в сторону, но под ногой подвернулся кусок спекшегося грунта, и я потеряла равновесие. Мир буквально перевернулся, я упала на спину, а тот багровый шар, шипя, пронёсся в сантиметрах от моего лица.

Обжигающий воздух ударил по коже, опалил ресницы, заставив глаза рефлекторно зажмуриться. Я ударилась о землю, и весь воздух вылетел из лёгких с хриплым выдохом.

На полигоне повисла оглушительная тишина, которую через мгновение разорвал рёв тренера Смока.

– ВЕЙЛАНД! БЕЗОБРАЗИЕ! Ты с ума сошёл?!

Но Ксандр, казалось, не слышал его, засранец медленно подошёл и остановился надо мной, заслоняя свет купола. На лице играла мерзкая ехидная ухмылочка, он наклонился так низко, что его шёпот, пропитанный ядом, достиг только моего уха.

– Ну что, дикарка? – его губы почти коснулись моей щеки. – Проиграла? Видишь, что бывает, когда играешь с огнём без правил? Иногда он сжигает и тебя, особенно когда за дело берётся тот, кто знает, как им управлять.

Ксандер выпрямился, оставив меня лежать на горячем грунте, и повернулся к багровеющему от ярости тренеру, уже принимая вид оскорблённой невинности.

Я, откашлявшись, поднялась на локти. Голова гудела, лицо пылало, но не от ожога, а от бешенства. Со злостью посмотрела ему вслед, сжимая в кулаке пригоршню раскалённого пепла.

Тренер Смок, ворча себе под нос, отвел Ксандера в самый дальний угол полигона, а взамен поставил мне в пару Лис. Юркая рыжая первокурсница, похожая на взъерошенного воробья, подпрыгивала на месте, полная неиссякаемой энергии. Её файерволы были такими же, небольшими, ярко-жёлтыми, как искры, и невероятно проворными, они не ломили напролом, а петляли, ныряли и жалили точно в цель, особенно по хаотично расставленным мишеням, имитирующим движущиеся объекты.

– Эй, Рокси, ты как? – поинтересовалась Лис, вытирая рукавом сажу с курносого носа и оставляя на лице новый, ещё более забавный размазанный след, ярко-зелёные глаза смотрели с неподдельным беспокойством.

– В полном порядке, – буркнула я, поднимаясь на ноги и смахивая с формы спекшийся грунт, спина ныла, а щека пульсировала от едва коснувшегося кожи огненного шара, но это было ничто по сравнению с негодованием, бушевавшем внутри. Вновь бросила полный ярости и презрения взгляд на Ксандера, а засранец ответил усмешкой, прежде чем вновь принять вид идеального ученика, демонстрирующего очередной безупречный бросок.

Тренировка продолжилась, и работа с Лис оказалась глотком свежего воздуха. Техника рыженькой адептки была не про грубую силу, а про скорость, изворотливость и неожиданные углы атаки. Правда девчонка болтала без умолку, комментируя каждый свой бросок, и её заразительный энтузиазм понемногу вытеснял из меня желание немедленно подпалить зад Ксандеру. Я сосредоточилась на точности, пытаясь сочетать свою мощь с её маневренностью, и к концу сессии мы с ней уже слаженно обработали целый ряд мишеней, устроив настоящее огненное шоу.

Когда Смок, наконец, свистнул, объявляя конец тренировки, я чувствовала приятную усталость в мышцах и относительное спокойствие в душе. Уходя с полигона одной из последних и устало перебирая ногами, я подняла с земли сумку, повесила её на плечо и уже направилась к выходу, как вдруг внутри что-то звонко звякнуло.

Я замерла. Упс…

Сердце буквально ухнуло в пятки. Ой-ё-ё-юшки! Лабораторная по зельеварению! Готовая, выполненная в срок, и совершенно бесполезная, если я не занесу её на кафедру алхимии до конца дня, а день, судя по длинным вечерним теням, уже подходил к концу.

– Ах тыж, дурья башка! – выругалась я себе под нос и, забыв об усталости, рванула с места.

Учебный корпус в это время суток напоминал гробницу, в буквальном и переносном смысле. Длинные коридоры, освещённые лишь тусклыми магическими светильниками, сейчас стояли абсолютно пустые, и тишина была такая, что слышалось эхо собственных шагов, гулко отдававшееся от высоких каменных сводов.

Я влетела в знакомый коридор, где находилась кафедра и мои надежды рухнули в тот же миг. Массивная дубовая дверь кабинета профессора Бриара была заперта, дёрнула ручку – никакого результата, пришлось постучать, но в ответ получила только глухой звук, отозвавшийся в пустоте. Собственно можно было догадаться по темному окну в двери, что там уже давно никого не было.

– Все разошлись, – пришлось с горечью констатировать, и силы вдруг разом покинули меня, я уселась прямо на каменный пол, прислонившись затылком к двери. Тело гудело после тренировки – каждая мышца ныла, руки дрожали от напряжения, в висках стучало, сейчас хотелось только одного: доползти до кровати, рухнуть на неё лицом в подушку и не шевелиться до утра, а тут ещё эта проклятая лабораторная…

Вытащила склянку и тупо уставилась на неё. Алый раствор зелья переливался в полумраке, будто насмехаясь. Профессор Бриар – педант и формалист до мозга костей, вот уж кто точно не примет работу позже срока. Не примет и поставит жирный «неуд» прямо в журнал, испортив мне итоговую оценку перед самой аттестацией.

Что же делать?

Тут я услышала отчётливый стук каблучков по каменной плитке. Из темноты в коридор вошла девица, которая несла перед собой такую высокую стопку учебников и свитков, что из-за этой шаткой башни не было видно её лица. Только светлые пряди волос, выбивавшиеся из-под груды фолиантов нежным спутанными облачком. В тонкой, почти прозрачной руке, сжимавшей нижний том, было зажато серебряное кольцо с ключом и маленький брелочек в виде совы от кабинета зельеварения!

Приглядевшись, я узнала её. Этож тихоня Торнфилд.

–Эй! – крикнула я.– Э-э-э… – и тут я поняла, что не помню её имени, просто никогда не интересовалась.

Девчонка, услышав мой голос, испуганно ойкнула, подскочила на месте, и башня книг в её руках закачалась, а затем рухнула с глухим стуком, рассыпавшись по полу.

Ну что ж, чего Торнфилд такая пугливая? Словно мышь, на которую наступили. Я встала, подошла и молча начала помогать собирать разлетевшиеся по коридору тома.

– Прости, что напугала, – пробормотала, сунув ей в руки «Основные бытовые зелья.

– Ой, это вы… ты… – её голос был тихим, как шёпот листьев.

– Роксана, – подсказала я, водружая сверху тяжёлый том.

– Я… я не ожидала здесь кого-то застать, вот и испугалась, – отозвалась дечонка, избегая смотреть мне в глаза и нервно перебирая ключ на кольце. – Меня староста отправил… учебники отнести в кабинет и столы помыть от реагентов.

– А ты дежурная?

– Староста – дежурный, а я… просто помогаю.

– Хм. Понятно.

Торнфилд кивнула, ещё более смутившись, и повела меня к двери с табличкой «Кабинет практической алхимии». Под предлогом помощи я ловко проскользнула внутрь следом за ней и пока пугливая блондинка осторожно ставила книги на полку у стены, я взглядом обыскивала помещение. Так, где же ящик для лабораторных?

– А что ты делаешь? – её голос прозвучал прямо у меня за спиной.

– Да вот так… тут… – я замялась, увидев на дальней стене высокий стеклянный шкаф со множеством маленьких ячеек, в некоторых уже лежали склянки с зельями. Ну точно, вот приёмный шкаф для работ.

Я подбежала к шкафу, осмотрела ячейки, подписанные именами, моя нашлась в верхнем ряду, вот только стеклянная дверца оказалась заперта на магический замок, и от её поверхности исходило лёгкое синее свечение.

– Слушай, у тебя там нет ещё одного ключа? От этого шкафа?

Торнфилд подозрительно посмотрела на меня, потом на шкаф, потом снова на меня. Её брови поползли вверх.

– Что ты задумала, Роксана?

– Да я… тут надо кое-что сделать, – я лихорадочно соображала, можно ли ей доверять. Но выбора не было. – Лабораторную надо сдать, забыла сегодня, понимаешь? Иначе Бриар мне завтра влепит неуд, и мне конец.

На хорошеньком личике мелькнуло понимание, смешанное с тревогой, и она покачала головой.

– Ключа у меня нет.

– Ладно, справимся так, – я отчаянно перебирала в памяти подходящие заклинания.– Делов-то на пару минут…защитную руну снять.

–Парцио, релинкво, ад ме!

Поток магии хлынул с моих пальцев и ударил прямо в стекло. Раздался не мягкий щелчок, а оглушительный ХЛОПОК, как от лопнувшей паровой трубы. Я увидела, как сквозь грохот и клубы внезапно появившегося дыма, весь шкаф – от основания до верхушки – качнулся. Стеклянные полки задребезжали, пузырьки и склянки с реагентами, стоявшие в других ячейках, сорвались с мест и полетели в нас градом хрупкого, смертоносного стекла.

Я инстинктивно рванула Торнфилд за рукав, пытаясь оттащить её, но было уже поздно. Одна из склянок разбилась о пол прямо перед нами, другая – о край стола, из них вырвались и смешались два клубящихся облака – одно ядовито-жёлтое, другое – едкое, зелёное. Они слились в одно целое, образовав густой, ядовито-зелёный туман, который мгновенно заполнил пространство вокруг.

Воздух стал обжигать лёгкие, резко, до тошноты, заболела голова, в висках застучало, в ушах зазвенело. Я попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в грудь ворвалась огненная, едкая смесь, от которой свело горло.

Откашлялась, пытаясь вытолкнуть из лёгких остатки едкого дыма, который пах теперь смесью гари, перца и гнилых яблок и когда туман наконец рассеялся, открывшаяся картина заставила моё сердце пропустить удар.

Вокруг царил полный хаос, стеклянные осколки усеяли пол, сверкая в тусклом свете, по каменным плитам растекались лужицы разноцветных, шипящих и местами пузырящихся зелий – алые, изумрудные, ядовито-фиолетовые. Столы были забрызганы, от шкафа нестерпимо несло гарью, но самое главное – я!

Я лихорадочно ощупала своё лицо, руки, вроде цела…но что-то явно было не так! Поднесла руку к лицу, которая отливала ядовито-зелёным, причём не равномерно, а как будто кто-то облил меня изумрудной краской, которая высохла с перламутровым налётом.

– Я хоть в жабу не превратилась? – хрипло спросила я, оборачиваясь к перепуганной Торнфилд.

Та стояла, прижавшись спиной к парте, и смотрела на меня огромными глазами. К счастью, от последствий моего «гениального» заклинания девчонка, кажется, не пострадала.

– Н-нет… – пролепетала блондинка. – Только… по-о-озеленела и…блестишь …

– Вот же ш… – сдавленно выдохнула я, мысленно проклиная всё на свете: себя, шкаф, заклинания и судьбу вообще. Хорошо хоть, в учебном корпусе, судя по тишине, уже никого не было, а то на этот грохот днем сбежалась бы половина академии.

– Эй… как тебя… э-э-э… – я замялась. – Прости, не помню твое имя.

– Беатрис, – пискнула тихоня, и в её голосе прозвучала не обида, а скорее привычная покорность, как будто и не ожидала, что её имя кто-то вспомнит.

– А, точно, – кивнула я, стараясь не смотреть на свой зелёный палец, которым почесала висок. – В общем, Беатрис, ты же вроде с бытового факультета? Какое у вас там универсальное заклинание уборки? Поможешь? А то я… – я жестом обвела хаос вокруг, – …немного перестаралась.

– Да, – сдавленно выдохнула Торнфилд, но тут же поправилась, опустив глаза: – То есть… нет…