Текст книги "Змеиное гнездо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zmeinoe-gnezdo-4816.jpg)
Автор книги: Виктория Холт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Хорошо, не беспокойся. Я куплю мышьяк и никому не скажу.
– А как только вы вернетесь, я насыплю отравы в мусорный ящик. Очень вам благодарна, мисс Девина.
Я сразу пошла в аптеку. За прилавком стоял молодой человек. Он улыбнулся мне.
– Мне нужно на шесть пенсов мышьяка, – сказала я. Он взглянул на меня с легким удивлением.
– Э-э… мисс, я обязан спросить, для чего вам нужен мышьяк. Таковы правила… если вы понимаете, о чем я говорю.
– Конечно, понимаю. У нас в саду завелись крысы. Их обнаружили на конюшне, а теперь они подбираются к дому.
– Это дело другое, – сказал он. – Но мышьяк – яд, поэтому я должен попросить вас расписаться в книге.
– Хорошо. – Он вынул из бюро тетрадь в красной обложке. На ней была наклеена этикетка с надписью: «Регистрационная книга отпуска ядов из аптеки Хенникера».
– Вы продаете много мышьяка? – спросила я.
– Нет, мисс. Но люди пользуются им для уничтожения вредителей, в том числе крыс. Мышьяк – очень сильный яд. Стоит крысе его лизнуть, и она умирает. Говорят, он как-то влияет на фигуру, и дамы пользуются им. Но я точно не знаю. Мужчины его тоже покупают. Он застенчиво посмотрел на меня. Они утверждают, что он прибавляет им силу.
– Силу?
– Понимаете, когда мужчина не очень молод…
Он открыл тетрадь, записал день, мое имя и адрес, который я ему сказала.
– Мышьяк на шесть пенни от крыс в саду. А теперь распишитесь вот здесь, мисс.
Я расписалась и вышла из аптеки с маленьким пакетиком в кармане юбки.
Джеми уже ждал меня. Мы, как обычно, поговорили, но встреча не принесла мне никакого облегчения, ибо я знала, что пройдет еще много времени, прежде чем он сможет вызволить меня из тяжкого положения, в котором я находилась.
Когда я подошла к дому, Элен поджидала меня и незаметно взяла пакетик.
– Я пока никого не видела, – сказала она. – Прямо сейчас насыплю в ящик.
Когда спустя несколько дней я встретила Элен, она сказала мне, что яд подействовал превосходно – она в этом не сомневается. С тех пор она не видела ни одной крысы, а миссис Керквелл даже не догадывается, что крысы завелись совсем рядом с кухней. Она снова попросила меня ничего не говорить миссис Керквелл.
Позже в этот день случилось вот что. Зилла уехала в экипаже, как поступала часто. Ей доставляло удовольствие ходить по магазинам, а иногда, как она говорила мне, Хэмиш устраивал ей прогулки по городу. Слушая мои рассказы об Эдинбурге, она прониклась к нему интересом и все чаще находила его теперь чарующим.
Обычно она возвращалась до пяти часов, чтобы успеть переодеться к обеду – это действо занимало у нее немало времени.
Я видела, что после второго приступа болезни отец все больше слабел. Зилла соглашалась со мною. По возвращении домой он теперь часто казался крайне усталым, и его почти не приходилось уговаривать отобедать не в столовой, а у себя в комнате. Зилла, конечно, обедала вместе с ним.
– В моем присутствии его меньше угнетает нездоровье, и он любит, когда я рядом.
Но в тот день уже подошло время обеда, а Зилла все еще не приехала.
Я спустилась узнать, что делается в доме. Экипажа у конюшни не было. Зашли мистер и миссис Восперы и сказали, что Хэмиш увез миссис Глентайр кататься, как обычно, и они должны с минуты на минуту вернуться.
Миссис Керквелл гадала, подавать или не подавать обед. Хозяин у себя в комнате, но, возможно, он ждет миссис Глентайр, чтобы сесть за стол вместе с нею.
– Ему нужно сообщить, – сказала миссис Керквелл, – и лучше всего это сделать вам, мисс Девина.
Я пошла к отцу. Одетый к обеду, он сидел в кресле.
– Это ты, дорогая? – спросил он с облегчением.
– Нет, Девина.
– Что случилось?
– Зилла пока не вернулась.
– Где она?
– Думаю, ходит по магазинам.
– Она с экипажем?
– Да.
– В этот час уже не торгуют.
– Да.
– Тогда где она?
Он схватился за ручки кресла и приподнялся. Выглядел он плохо: похудел, под глазами тени.
Я вспомнила слова миссис Керквелл о том, что он сильно изменился и что она уверена – нехорошо, когда старый мужчина женится на молодой женщине.
В этот миг я услышала стук колес по камням и бросилась к окну.
– Экипаж, это она приехала.
– Слава богу, – сказал отец.
Через несколько мгновений Зилла ворвалась в комнату.
– О, мои дорогие, какое приключение! Вы представить не можете, где я была. Мы поехали посмотреть на Артуров трон. Я мечтала его увидеть – ты замечательно о нем рассказывала, Девина… И как нарочно, сломался экипаж.
– А Хэмиш сумел починить его?
– О да. Но ему что-то там понадобилось, я даже не знаю – что. Он сказал, что наймет для меня кэб… но это оказалось непростым делом. Тогда он с Грехом пополам починил экипаж… и домой мы добрались. Правда, ужасно запоздали.
– Я так тревожился, – сказал отец.
– Как это мило с твоей стороны!
– Но моя тревога естественна.
– Отец только недавно узнал, что вы не вернулись к обеду, – вставила я.
– Я просто недоумевал, что могло с тобой приключиться, – подхватил отец.
Зилла взъерошила волосы.
– Но теперь я дома. И мы с тобой сейчас пообедаем вдвоем здесь. Извини нас, Девина… я думаю, сегодня так будет лучше.
– Конечно-конечно, – согласилась я.
Я покинула их и в одиночестве спустилась в столовую.
На другой день зашла мисс Эплъярд. Зилла была дома. Мне показалось, она немного напугана вчерашней поломкой экипажа. Мы с нею сидели в гостиной, когда доложили о приходе мисс Эплъярд.
Мы едва были с нею знакомы. В былые дни мама обменивалась с нею одним-двумя словами после посещения церкви. Говорили, будто мисс Эплъярд довольно злая сплетница, пробавляющаяся скандалами. Мама посоветовала однажды держаться от этой женщины подальше.
Я была в недоумении – почему вдруг она решила к нам зайти?
– Она спрашивает мистера Глентайра, – сказала Бесс. Уверена, что она сказала – мистера.
– Разве ей не известно, что в эти часы он в банке? – спросила Зилла.
– Не знаю, миссис Глентайр. Но сказала она так.
– Наверно, будет лучше, если ты пригласишь ее войти. Мисс Эплъярд вошла в гостиную и, увидев нас, смутилась.
– Я хотела видеть мистера Глентайра, – сказала она.
– Здравствуйте, мисс Эплъярд, – начала я.
Она кивнула, а потом довольно ядовито, как мне почудилось, посмотрела на Зиллу.
– Мне нужно поговорить с мистером Глентайром, – повторила она.
– Что-нибудь, связанное с банковскими делами? Он сейчас у себя в банке, вы знаете это, сказала Зилла, холодно глядя на гостью.
– Я знаю, что последнее время он частенько остается дома.
Откуда она могла это знать? Но она была из тех, кого больше волнуют не свои дела, а чужие.
– А мы не можем вам помочь?
Несколько мгновений мисс Эплъярд кусала в раздумье губы, словно бы принимая решение.
– Мне нужно сказать словечко миссис Глентайр, – наконец, выдавила она, со значением взглянув на меня.
– Я покину вас, – сказала я.
Примерно через десять минут я услышала, как хлопнула входная дверь, закрываясь за гостьей, и вернулась к Зилле.
Она сидела на софе и смотрела перед собой. Она казалась встревоженной.
– В чем же дело? – спросила я.
– Ей не дают покоя дела других людей. Я не поняла толком, о чем она говорила все это время. Глупая старая дура!
– Она как будто испортила вам настроение?
– Нет-нет. Я просто не выношу таких людей. Лезут в дела других и пытаются сеять сомнения.
– Зачем ей понадобился отец?
– Она что-то говорила о деньгах… я не поняла. Кто-то у нее есть в банке. Я рада, что Дэвида не оказалось дома. Ему не хватило бы терпения слушать эту околесицу.
– А почему мисс Эплъярд сочла ее не подходящей для моих ушей?
– Кто ее, глупую старую сплетницу, знает! Который час? Твой отец скоро вернется. Пора подняться наверх, принять ванну и переодеться. Ты не передашь мою просьбу принести немного горячей воды?
– Конечно. Вы уверены, что с вами все в порядке?
– А как же иначе? – В ее голосе слышалось легкое раздражение, что было на нее непохоже. Я не могла понять, почему Зиллу так вывел из равновесия визит мисс Эплъярд.
Я ушла к себе и не видела Зиллу вплоть до того часа, когда мы все собрались в тот вечер за обеденным столом.
Отец был чрезвычайно любезен. Тревога, пережитая им вчера из-за опоздания Зиллы, несомненно заставила его еще острее почувствовать, как она ему нужна.
Зилла заметила, что отец выглядит усталым и, если наутро ему не станет лучше, она намерена настоять на том, чтобы весь день он провел дома.
– Зилла! – воскликнул он.
– Да, именно так, – твердо заявила она, – я буду настаивать на этом… и буду няньчиться с тобой весь день. И никаких возражений.
Он пожал плечами и посмотрел на нее с огромной нежностью.
Я подумала – какую перемену Зилла произвела в отце. С нею он становился другим человеком.
Верная слову, она настояла на своем, и отец на следующий день остался дома.
– С ним все в порядке, – сказала она, – просто ему нужен отдых.
Ближе к полудню в дверь моей комнаты постучал а Элен.
– Мисс Девина, мне нужно поговорить с вам, – сказала она. – Я получила дурную весть.
– Дурную весть? – повторила я за нею. Она кивнула.
– От кузины, она живет рядом с матерью. Мать очень больна… скорее всего, едва ли выживет. Я должна поехать к ней.
– Конечно, Элен.
– Если можно, я поеду сегодня, мисс. Поезд на Лондон в два тридцать. Мне бы только поспеть на него…
– А как же со сборами? Времени так мало.
– Ничего, потороплюсь.
– Вы говорили с миссис Глентайр?
– Она наверху с хозяином. Я бы, конечно, сказала ей, но не решаюсь их беспокоить, вот и подумала, что обращусь к вам, а там – как получится.
– Я поднимусь и скажу, что вы хотите ее видеть. А вы пока соберете вещи. Хэмиш отвезет вас на станцию.
– Спасибо, мисс Девина. Вы сняли с меня такой груз. Я поднялась в спальню отца и постучалась. К двери подошла Зилла. Я мельком увидела отца. Он сидел в кресле в ночном халате.
– У Элен неприятности, – сказала я. – Очень больна ее мать. Ей нужно сегодня же выехать в Лондон. Она хочет повидать вас.
– Боже мой, бедняжка Элен. Я спущусь к ней прямо сейчас. Где она?
– У себя в комнате, укладывается.
Я ушла, а Зилла повернулась к отцу и что-то ему сказала.
Элен покинула дом в полдень.
В тот вечер я обедала вместе с отцом и Зиллой. Отец был в халате, но Зилла сказала, что убедила отца спуститься в столовую – мол, в компании веселее.
– Она обращается со мной, как с ребенком, – сказал отец и как-то по-детски надул губы.
После еды отец начал нетерпеливо искать глазами привычный бокал с портвейном, но Керквелл его еще не принес. Подав последнее блюдо, он всегда уходил и снова появлялся в столовой лишь для того, чтобы наполнить бокал из графина. Но, как можно было понять, мы покончили с обедом раньше обычного.
– Я налью тебе, папа, – сказала я и подошла к буфету. Вина в графине оставалось на донышке. Едва я отставила почти пустой графин, как вошел Керквелл.
– О, вы уже все сделали, – сказал он. – Прошу простить. Я видел, что графин почти пуст и спустился в погреб за новой бутылкой. Пожалуйста, мисс Девика, если вина маловато, долейте из моего графина.
– Спасибо, мистер Керквелл, – сказала я. – Вам налить, Зилла?
– Не сегодня, – ответила она.
Керквелл вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой.
– Нет, благодарю.
Он поставил полный графин рядом с пустым. Когда отец допил вино, Зилла сказала:
– Пора пожелать друг другу спокойной ночи, Девина. Я не хочу, чтобы твой отец перенапрягался.
В ответ – все тот же раздраженный и одновременно любящий взгляд.
Я попрощалась и ушла к себе.
Должно быть, около двух часов ночи меня разбудил стук в дверь.
Я спрыгнула с кровати и впустила Зиллу. Она была в ночной рубашке, босая, с распущенными волосами.
– Твоему отцу очень плохо, – сказала она. – Его терзают боли. Я думаю послать за доктором Доррингтоном.
– В такое время?
Я нашарила тапочки и надела халат.
– Не знаю, что и делать, – сказала Зилла. – Мне не нравится его вид.
Вместе с нею я прошла в их спальню. Отец лежал на кровати с пепельно-серым лицом; дышал он с трудом, и глаза у него были стеклянные. Казалось, ему очень больно.
– Наверно, очередной приступ, – предположила я.
– Он тяжелее предыдущих, мне кажется. Нужно послать за доктором.
– Я пойду разбужу Керквелла. Он и сходит за мистером Доррингтоном. Служанок нельзя отпускать из дому в такой час.
– Ты и впрямь это сделаешь?
Я постучала в комнату Керквеллов и сразу вошла. Керквелл уже вставал.
– Мне очень жаль, что приходится будить вас среди ночи, – сказала я, – но мистеру Глентайру очень плохо.
Керквелл, слегка смущённый тем, что я увидела его в ночной рубашке, торопливо накинул халат.
Когда мы с ним выходили из комнаты, миссис Керквелл уже начала одеваться, чтобы последовать за нами.
Взглянув на отца, Керквелл сказала, что немедленно идет за доктором. На его взгляд, это необходимо.
Потом к нам присоединилась миссис Керквелл. Она уже ничем – как и все мы – не могла помочь.
Нам показалось, что прошла вечность, прежде чем мы услышали стук лошадиных копыт – это в одноконной карете приехали Керквелл и доктор. Но к этому времени отец был уже мертв.
ОБВИНЯЕМАЯ
И начался кошмар. Последовавшие за смертью отца недели кажутся мне теперь нереальными. У меня было ощущение, что я очутилась в безумном угрожающем мне мире. Та ночь стала роковой в моей жизни.
Доктор оставался у отца довольно долго, а когда, наконец, вышел – был чрезвычайно серьезен. Он не сказал мне ни слова. Прошел мимо, словно не видя меня. Он казался глубоко потрясенным.
Скоро я поняла – почему.
Как только он удалился, ко мне в комнату вошла Зилла. В речи моей мачехи появилась какая-то не свойственная ей бессвязность.
– Он… э-э… он думает, что причиной может быть какой-то яд.
– Яд?
– Содержавшийся в том, что он принимал… или…
– Или?
– Или твоему отцу его просто подсыпали.
– Моему отцу подсыпали яд?
– Доктор говорит – будет вскрытие. Потом… расследование.
– Но… почему… он же болел. Это не было настолько уж неожиданным.
Она в ужасе затрясла головой.
– Нам всем нечего бояться, – сказала она, внимательно на меня посмотрела и добавила: – Ведь так?
– Но это ужасно, – крикнула я. – Почему… почему?
– Таков порядок, когда человек умирает неожиданно.
– Ужасно, ужасно, – повторяла я.
Она подошла и легла в постель рядом со мной.
Мы не спали всю ночь и немного поговорили. Я полагала, что ее мозг не оставляют те же страшные мысли, что терзали мой.
На другой день тело отца забрали из дома.
Заголовки в газетах были набраны кричащими огромными буквами:
ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ ЭДИНБУРГСКОГО БАНКИРА. ПРЕДСТОИТ ВСКРЫТИЕ ТЕЛА.
Об этом говорили повсюду. Наш дом притягивал к себе, казалось, весь город. Из окна я то и дело видела проходящих мимо людей – их стало гораздо больше обычного – они замедляли шаг и вглядывались в наши окна. Слуги, не переставая, шептались. Я чувствовала, что они исподтишка наблюдают за нами.
– Нет сил выносить это, – пожаловалась Зилла. – Скорей бы уж они заканчивали свое расследование и сказали нам все, как есть, даже самое худшее. Я так устала.
Наконец, был назначен день дознания у коронера. На него пригласили всех домашних, включая слуг. Многим из них предстояло выступить в качестве свидетелей.
Все находились в состоянии нервного напряжения – боялись и одновременно чуть ли не предвкушали час, когда они окажутся в центре драмы.
Доктор Доррингтон давал показания первым. Он заявил, что с первого взгляда на мертвого мистера Глентайра у него возникла мысль о яде. Затем были допрошены два доктора, производившие вскрытие. Доррингтон оказался прав – следы мышьяка в теле покойного присутствовали. Под действием яда воспалились желудок и кишечник. Печень и содержимое желудка, помещенные в запечатанные бутыли, были направлены на дополнительное исследование, но оба доктора не сомневались в том, что причиной смерти стал мышьяк, попадавший или вводившийся в организм, возможно, вместе с портвейном.
Зал зашумел.
Следователи узнали и многое другое. Например, что я купила на шесть пенсов мышьяка в аптеке Хенникера. Молодой человек, обслуживавший меня тогда, представил суду красную тетрадь, в которую вписал дату покупки и мое имя.
Оказалось, что еще раньше аптека продала мышьяк на те же шесть пенсов Хэмишу Восперу. Сначала суд захотел узнать, зачем покупал яд Хэмиш. На конюшне появились крысы, миссис Воспер видела их. Она утверждала также, что сын разбрасывал мышьяк на ее глазах. Сказала, что ей не нравится, когда кругом яд, но еще сильнее ей не нравятся крысы. Один из мальчиков, чистивших конюшню, подтвердил, что крысы появились и Хэмиш в самом деле рассыпал по углам яд.
Затем настала моя очередь. Меня спросили, зачем я покупала мышьяк. Я ответила, что крысы появились возле кухни. Одну обнаружили в ящике для мусора. Кто еще видел крысу? Я сказала, что своими глазами крысу не видела. Об этом мне сказала Элен Фарли, и она же попросила меня в тот день зайти в аптеку, поскольку сама не могла покинуть дом. Элен Фарли больше не работала в доме. Куда она уехала. Я не знала и не помнила день, к которому относился мой рассказ. Кажется, за день… или за два до смерти отца.
Я увидела недоверие в глазах присяжных, а коронер просто источал подозрительность.
Меня спросили о ссоре с отцом. Я решила выйти за студента, ведь так? В то же самое время джентльмен из Эдинбурга ухаживал за мной?
– Это… не совсем так. Мы были помолвлены тайно. – Значит, вам нравится иметь две жилы на одном смычке?
– Это не так.
– Ваш отец угрожал, что лишит вас наследства, если вы станете женой студента?
– Как вам сказать…
– Да или нет?
– Пожалуй, да.
– Он говорил что-либо определенное о том, что вам следует прервать отношения со студентом? Имела ли место сцена между вами?
Конечно, все это они знали заранее. И вопросы задавали только затем, чтобы поймать меня в ловушку.
Дал показания и Хэмиш Воспер. Он заявил, что не знал о крысах возле кухни. Он видел крыс на конюшне и вывел их с помощью шестипенсового пакетика мышьяка. Использовал ли он весь мышьяк против крыс? Да, конечно. Нашесть пенсов отпускают не так уж много яда, а крысы были очень большие.
– Значит, вы ни разу не слышали о крысах возле дома? Вы не просили Элен Фарли купить еще мышьяка?
Хэмиш со смущенным видом покачал головой.
– Если не ошибаюсь, я только раз упомянул о крысах, будучи на кухне, и миссис Керквелл была потрясена.
– Присутствовала ли мисс Глентайр при этом?
– Дайте припомнить… да, она была тогда на кухне.
Судьи уже смотрели на меня так, словно я была отравительницей. Сидевшая рядом со мной Зилла взяла мою руку и успокаивающе пожала ее.
Она выглядела прекрасно – немного бледная, с прекрасно уложенными волосами красноватого оттенка. Они были чуть видны из-под черной шляпы. На лице Зиллы была написана глубокая скорбь – как положено вдове из трагедии.
Зиллу спросили о портвейне. Она сказала, что после обеда ее супруг обычно выпивал бокал вина. Он держал портвейн и в спальне и, если не чувствовал себя усталым, тоже иногда выпивал бокал. Говорил, что это помогает ему заснуть.
– Пил ли он портвейн в вечер перед смертью?
– В спальне – нет. Он, по его словам, очень устал. А затем… вдруг случился роковой приступ.
– Значит, только бокал после обеда?
– Да.
– У вас не возникло никаких подозрений в связи с вином в тот вечер?
– Подозрений? Я… не совсем понимаю. Разве только… вина в графине оставалось совсем мало. Я помню, наш дворецкий, мистер Керквелл, принес другой, полный, графин.
Вызвали Керквелла. Он рассказал, что пошел за новым графином, когда увидел, что портвейна может не хватить. Когда же вернулся, мисс Глентайр уже налила вино в бокал и передала его своему отцу.
– Куда делось вино, что еще оставалось в графине?
– Я вылил его. В нем был осадок, и я решил, что хозяин не захочет пить такое вино.
– Где этот графин?
– На кухне. Когда вино кончается, графины забирают из буфета и моют… пока господа не попросят подать вина.
Жюри присяжных при коронере единодушно решило, что мой отец умер от приема внутрь мышьяка, и вынесло вердикт, констатировавший факт умышленного убийства.
Домой мы, Зилла и я, возвращались, потрясенные до глубины души, забившись в угол экипажа, чтобы нас никто не увидел и не узнал. Мы не разговаривали. Наши мысли были настолько ужасны, что произносить их вслух не было никакого желания.
На другой стороне улицы стояла кучка людей. Когда экипаж остановился и мы вышли из него, зеваки подошли поближе.
Мы уже стояли у дверей, как вдруг кто-то крикнул: «Убийца». Мне стало страшно.
Мы разошлись по своим комнатам. Я легла на кровать и попыталась вспомнить в подробностях все, что происходило и говорилось у коронера.
Как же так получилось, что когда несколько событий предстали в совокупности, то создалось впечатление о злостном умысле и моей вине. Что будет с моими отношениями с Джеми? Как он отнесется к происшедшему. Я была уверена – у него не возникнет сомнений в моей невиновности. Эта ссора с отцом… слухи о которой каким-то образом дошли до слуг. Тот факт, что я единственный раз, но перед самой смертью отца налила ему стакан портвейна. И, конечно, самое неприятное – приобретение мышьяка в аптеке. Создавалось впечатление, что здесь хорошо потрудился злой дух, который вознамерился уничтожить меня и придавал самым незначительным моим действиям зловещий смысл. Куда делась Элен Фарли, кто мог сообщить следователям, что она попросила меня купить мышьяк? В самом деле, оставалось только поверить в злой рок, который наслал на ее мать болезнь – и заставил Элен уехать – как раз в тот момент, когда она была так нужна здесь, чтобы подтвердить мои слова.
Что же подумали все эти люди? Что я купила мышьяк для убийства собственного отца? И только по той причине, что он угрожал лишить меня наследства, если я выйду замуж за Джеми?
Мне было очень плохо и страшно.
Вечером я написала Лилиас. Мне всегда было приятно рассказывать ей о своей жизни и получать весточки от нее. Она начала смиряться со своей судьбой, постепенно привыкала к сельской жизни; одна из ее сестер стала гувернанткой, и Лилиас заменила ее в доме.
С этого дня в наших отношениях как будто появилась дополнительная, особая, связь. Обе мы были несправедливо обвинены, ведь, как мне показалось, присяжные после дознания у коронера наверняка пришли к мысли, что отца убила я.
А убийство было гораздо более тяжким преступлением, чем воровство.
Я говорила себе, что преувеличиваю. Не могут же присяжные в самом деле подумать на меня.
Я подробно описала Лилиас свою ссору с отцом, не забыв его угроз лишить меня наследства.
«Меня не волнуют деньги, Лилиас, – писала я, – и это правда. К ним безразличен и Джеми. Мы хотим только быть вместе и будем вместе, когда Джеми станет адвокатом. Мы обоснуемся в Эдинбурге, у нас родится много детей. Так хочу я. И вдруг случилась такая беда. У дома, когда мы вернулись, нас ждала толпа. Не могу передать, как это подействовало на меня. Но худшее из всего – мышьяк. Именно я ходила к Хенникеру. Именно мое имя записано в аптечном журнале. Все это использовано против меня, Лилиас. И нет Элен, чтобы подтвердить мой рассказ. Если бы она вернулась. Может быть, так и будет…»
У меня становилось легче на душе, когда я писала Лилиас. Словно разговаривала с нею.
Я запечатала письмо и решила отправить его назавтра.
Я легла в постель, но сон не шел ко мне. Меня преследовали сцены в зале суда. В ушах гудели чьи-то голоса, вопросы… ответы, казавшиеся мне предательством.
Через два дня распоряжением прокурора меня арестовали по обвинению в убийстве собственного отца.
В последовавшие за этим мрачные дни я часто говорила себе: не случись этого, я никогда не встретилась бы с Нинианом Грейнджером.
Меня увезли в закрытой карете. Несколько зевак видели, как я вышла из дома. Какими же теперь будут заголовки газет, подумала я. И поняла, что меня это почти не трогает. Я не могла поверить, что имя такого доселе незначительного человека, как я, вдруг окажется в заголовках газет. И не могла поверить, что я не только окажусь замешанной в деле об убийстве, но и стану в нем главной фигурой. Казалось, прошли годы с тех пор, как мы с мамой выезжали в экипаже на прогулку и в комнатах с изысканными занавесками на окнах пили чай у соседей, таких же благополучных, как мы. Казалось, даже Зилла появилась в нашем доме давным-давно. Неужели с таким заурядным человеком, как я, могло такое случиться?
Необычного произошло много, но самым необычным было то, что я, Девина Глентайр, дочь уважаемого эдинбургского банкира, оказалась в тюрьме по обвинению в его убийстве.
Как такое могло случиться? Все началось, когда в дом вошла Зилла – нет, раньше: когда прогнали Лилиас. Если бы осталась Лилиас, никогда не появилась бы Зилла. Отец не женился бы второй раз. Я бы сказала Лилиас, что должна купить мышьяк. Возможно, она пошла бы со мной в аптеку. Почему я никому не сказала об этой покупке? Ни Зилле… ни Джеми.
Меня поместили в небольшой камере. Я рада была одиночеству, и именно туда пришел повидать меня Ниниан Грейнджер.
Высокий, довольно худой человек, лет двадцати восьми, как мне показалось. В нем чувствовалась властность и то, в чем я нуждалась тогда более всего, – уверенность.
– Меня зовут Ниниан Грейнджер, – представился он. – Ваша мачеха наняла меня защищать вас. Вам нужен кто-нибудь в помощь. Я и есть такой человек.
С самого начала он держался очень дружелюбно, и вскоре не оставалось сомнения в том, что он сочувствует мне, девушке, обвиненной в убийстве задолго до того, как она узнала жизнь. Он сказал, что не сомневался в моей невиновности, стоило ему только увидеть меня. В то ужасное время я пребывала в полном смятении, именно в подобной поддержке нуждалась превыше всего и никогда не забуду человека, который мне ее подарил.
Уверена, что подход Грейнджера к делу выделял его из среды большинства адвокатов. Он не только с самого начала вселил в меня толику уверенности; благодаря ему стало понемногу исчезать жуткое ощущение, что я совсем одна во враждебном мире. Уже после первой встречи я заметно воспряла духом.
Странно, но он кое-что рассказал мне и о себе, поэтому со стороны наше свидание могло показаться встречей двух людей, которые вот-вот станут друзьями. Его отец был старшим партнером в товариществе «Грейнджер и Дадли». В один прекрасный день в его названии должно было появиться имя моего адвоката – «Грейнджер, Дадли и Грейнджер».
– Я практикую уже пять лет… со времени получения диплома. Вы не помните дела Орленд Грин? Уверен – не помните. Все складывалось для миссис Орленд Грин очень плохо, но я спас ее и горжусь своей победой. Я говорю вам это для того, чтобы вы не думали, будто вас будет защищать неопытный адвокат.
– Я так не думала.
– Хорошо, давайте перейдем к фактам. Вас не пригласили дать свидетельские показания перед жюри присяжных. Очень жаль. Уверен, вы произвели бы хорошее впечатление. Видя вас перед собой, невозможно поверить в вашу виновность.
– Но я в самом деле невиновна.
– Я это знаю и вы знаете, но нам предстоит убедить других в том же самом. Вы должны составить объяснительную записку. О ней я хочу с вами поговорить. Очень прискорбно, что именно вы купили мышьяк, а Элен Фарли не оказалось на дознании, чтобы подтвердить ваши слова. Если мы ее отыщем, картина предстанет в ином свете. Очень плохо, что она исчезла. Ну да ничего, мы ее найдем. Как долго она работала у вас?
– Не помню точно, наняли ее до или после появления Зиллы. Мне кажется, за несколько дней до того.
– Зилла – это миссис Глентайр, ваша мачеха?
– Да. Она вошла в дом в качестве моей гувернантки, когда уволили прежнюю.
– И стала женой вашего отца. Довольно романтично, не правда ли? Она не похожа на гувернантку.
– Именно это я говорила ей всегда.
– Весьма привлекательная дама. Уверен, она произведет в суде неизгладимое впечатление.
– Я надеюсь, она будет там.
– Она – главный свидетель. Именно она была с вашим отцом в момент его смерти. Ее показания будут иметь особую важность. Но нам просто необходимо найти Элен Фарли, и она должна будет подтвердить, что попросила вас купить для нее мышьяк. Вы его купили, отдали ей, и на сем ваше общение с ядом закончилось?
– Да, именно так.
– Значит, она нам необходима.
– Я знаю, что она уехала в Лондон. Она спешила на лондонский поезд. На станцию ее отвозил Хэмиш Воспер.
– Лондон – большой город, но мы обязаны ее найти. Для вашего дела – это самое главное. Теперь расскажите мне о студенте.
– Его зовут Джеймс Норт. Мы встретились в старом городе, где я заблудилась, и стали друзьями.
– Понимаю. С этого все началось. Вы встречались тайком?
– Только отец не знал о наших встречах.
– А ваша мачеха знала?
– Да, она очень сочувствовала нам. Однажды Джеми был приглашен в наш дом к обеду. Мне думается, это устроила она.
– Именно после этого ваши отношения с отцом обострились, и он решил отдать вас замуж за мистера Макрея?
– Да, мистер Макрей пригласил нас к себе домой и стал частым гостем в нашем доме.
– Он приходил повидать вас?
– Раньше он бывал у нас довольно редко.
– Именно его ваш отец выбрал для вас в качестве будущего мужа и угрожал лишить вас наследства, если вы предпочтете мистеру Макрею студента? Вы не сказали мистеру Макрею о своем Чувстве к студенту?
– Нет… Я боялась того, что мог предпринять отец, а Джеми считал, что нам нужно выиграть время.
– Понимаю. Значит, таково было положение вещей, когда ваш отец умер от отравления мышьяком?
Он нахмурился. Он наверняка думал, что мои дела плохи.
– Итак, – наконец, заговорил он, – начнем работать над объяснительной запиской. Изложите события… как они происходили в действительности. Мы просто представим факты. Чрезвычайно важно найти Элен Фарли. Я иду поговорить с вашей мачехой.
Он встал, улыбнулся мне и протянул руку. Я пожала ее со словами:
– Вы ведь верите мне?
Он серьезно посмотрел на меня и ответил:
– Несомненно, и намерен добиться снятия с вас обвинения. Не бойтесь.
В ожидании суда я продолжала довольно часто видеться с Нинианом Грейнджером, и он по-прежнему приносил мне успокоение. У него был вид чрезвычайно уверенного в себе человека. Ни разу он не позволил себе даже предположительно высказаться о возможном проигрыше дела. Для меня было очень важно, что он не скрывал веры в мою невиновность, хотя, составив объяснительную записку и еще раз перебрав в уме все, что привело к трагедии, я убедилась – очень многое, на поверхностный взгляд, должно говорить о моей вине.
Но мою непричастность к преступлению еще предстояло доказать, и я ждала суда, который должен был состояться не позднее чем через два месяца со дня ареста.
Человек не может вечно пребывать в состоянии потрясения: стены тюрьмы по утрам уже не пугали меня, я к ним привыкла. Ощущение отрешенности, как если бы все случившееся полностью опустошило меня, перестало меня преследовать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?