Читать книгу "Замуж. За сводного!"

Глава 12

Люба

– А что изменилось за пару часов, Любовь моя? – изогнув бровь, насмешливо спрашивает Тимур. – Забодал злобный единорог? Я имею в виду свою мать.

– Нет, – улыбаюсь я сквозь слезы. – Альбина ко мне не приходила. Вернее, кто-то звонил в дверь, но я не открыла. И телефон у меня на беззвучном…

– Плевать, – рычит недовольно Тимур. Подскочив, берет с комода мой сотовый. – Пятнадцать пропущенных от Круэллы. Это ты так будущую свекровь кличешь? – смеется он и добавляет серьезно. – И один от какого-то Жорика. Это кто такой? Ты за него замуж собралась? Поэтому за меня выходить замуж передумала? Люба?

Тимур в один шаг оказывается рядом. Садится передо мной на корточки и, обхватив мою голову обеими руками, – ворчит театральным шепотом. – Кто такой Жорик, Дездемона?

– Лиза Жорницына, – фыркаю я. – Можно, я не буду выходить за нее замуж?

– Ну, если только станешь моей женой, – отрезает вполне серьезно. И мы оба смеемся в голос, хотя на душе скребут кошки.

– Тим, пожалуйста, – прошу я, обхватив широкую мужскую руку. От избытка чувств целую пальцы. Прижимаю лапищу Манучарова к груди. Он не остается в долгу. Сгребает меня в охапку. Прижимает к себе. Губы любимого блуждают по моему телу. Мурашки, как обычно, разбегаются во все стороны. И я ничего не могу поделать. Нужно остановить это безумство. Отправить Тимура к Лейле. Постараться зализать раны и попробовать начать новую жизнь. Но меня снова охватывает предательское малодушие. И я поддаюсь уговорам Тимура. Кладу голову на грудь и мысленно ликую, когда он относит меня в постель.

– Тим, я боюсь Алимова. Он опасен. И воспримет твой отказ как личное оскорбление. Станет мстить за Лейлу.

– Не начнет, – отрезает сонно Тимур и одним движением укладывает меня к себе на живот. – Прекрати болтать, Люба, – вздыхает тяжело. – Потом несколько дней не увидимся.

– Ты настроен решительно? – мяукаю несмело.

– Да, Любовь моя! – рычит Манучаров, переворачивая меня на спину. Нависает сверху. – Это небеса распорядились. Как ты не понимаешь? Я и не мечтал, Люба! Мысли гнал от себя. А тут как знак… Неужели думаешь, что я просру и тебе позволю? Да ни фига!

Вглядываюсь в яростное лицо Тимура. Спорить бесполезно. Он все решил. И как локомотив вытянет нас с малышом в свою жизнь. Остается только надеяться…

– Я не такой, как твой папаша, – кричит он, подрываясь с кровати. Нагишом меряет шагами альков – небольшое выгороженное пространство в моей крохотной однушке. – Просто верь мне, и все. От тебя больше ничего не требуется. Вернусь с победой, отметим.

Сажусь на постели, стараясь взять себя в руки. Но слезы градом бегут из глаз.

– Ты мог бы жениться на Алимовой, а потом развестись, – шепчу я. – Тогда бы у ее деда не возникло к тебе претензий.

– Обалденный план! – хрипло огрызается Тимур. – Просто гениальный! Как тебе только такая ересь в голову пришла? И сколько, по-твоему, мне жить с Лейлой? Год? Два? Или выгнать на следующий день после свадьбы?

– Тимур… – блею как дурочка. – У меня нехорошие предчувствия.

– Выпей валерьянки. Поспи. Поезжай к сестре, развейся. Только не связывай мне руки, Любушка. Я настроен решительно.

Завернувшись в простыню и обхватив колени руками, наблюдаю, как мой любимый мужчина натягивает боксеры и джинсы. Затем приходит черед майки. А когда голова появляется в белой горловине, Манучаров строит мне страшную морду, которую почему-то зовет козьей.

– Будь на связи, – шепчет, вторгаясь в рот требовательным поцелуем. – Ни днем, ни ночью не отключай сотовый. И на беззвучный не ставь.

– Хорошо, – обхватив ладонями лицо любимого, целую порывисто. И шепчу всякие напутствия и молитвы. Реву, прижимаясь к накачанной груди, и не могу остановиться.

Естественно, я не такая сильная, как Катя. Не такая холодная, как Альбина. И до легкомысленной Миланки мне тоже далеко. С самого детства я безумно люблю Тимура. И даже не представляю, как смогу жить дальше, если его не станет.

– На, возьми, – несусь к журнальному столику. Дрожащими пальцами достаю одну сережку и вместе с ней бегу обратно к Манучарову. – Это наш оберег, – лепечу, вкладывая в руку Тимура часть его подарка. – Встретимся, и сережки снова воссоединятся.

– Классно придумала, – улыбается мне Тимур и одним движением отодвигает в сторону циферблат золотых часов, открывая спрятанный в толстом корпусе, украшенном знаками зодиака, пустой тайник. – А я тут голову ломаю, что мне сюда положить, – подмигивает любимый, бережно опуская сережку. В одну секунду секретный механизм возвращает часы в привычный вид.

– Бриллианты хорошо перевозить, – еле слышно подсказываю я.

– Отец так и делал, – довольно ухмыляется Тим. Приперев меня к стенке, тянется с прощальным поцелуем.

– Береги себя, Любушка, – шепчет яростно. Обжигает горячим дыханием и решительно выходит за дверь.

А я, опустившись вдоль стенки, реву как сумасшедшая. Даже сил не хватает встать и вернуться в постель. Сделав над собой усилие, на ватных ногах еле-еле добредаю до дивана и, упав на широкие велюровые подушки, утыкаюсь носом в мягкий подлокотник.

– Господи, помоги нам! – прошу, точно зная, что мои молитвы не будут услышаны.

Достав вторую сережку, зажимаю ее в кулаке. Вместе с ней возвращаюсь в постель, давая себе слово больше не плакать. А потом, спохватившись, бегу к комоду и по пути в альков включаю звук на телефоне. Он отвечает мне радостным жужжанием и пиликаньем.

– Не реви, – приходит сообщение от Тимура. – Тебе вредно.

Всхлипывая, утираю слезы. Размазываю их по щекам и, упав на постель, отправлю любимому эсэмэску.

– Я тебя тоже очень люблю!

Глава 13

Тимур

Поднявшись наверх, сразу прохожу в хранилище. Достаю парочку небольших брюликов. Бриллианты за всю мировую историю в последнее время начали сдавать в цене, уступая место рубинам. На рынке предложение превысило спрос из-за объемов выработки. Алмаз перестал быть редким камнем. Отсюда и снижение в стоимости.

Откладываю обратно на бархатную подушку выбранные ранее камни. Гребанный хрыч перебьется. Слишком дорогие подарки тоже плохо. Лучше подарить Алимову пару камешков поменьше. Выбрать хорошей чистоты и огранки. Скоро они начнут падать в цене. Хороший ход. А в тенденциях рынка старый ублюдок все равно не разбирается.

«Смотря как дело повернется, – думаю, отправляя их к Любиной сережке. Может, вместо двух одним камнем смогу ограничиться. Сэкономил, почти как заработал.

Но чуйка мне подсказывает грядущий трындец! Еще немного, и начнется. Но я пока не понимаю, откуда полетят камни. Только капец неминуем.

От Алимова? Да не похоже. Он бизнесмен, в первую очередь. Стало быть, башка варит. Нужно предложить ему долю в каком-нибудь проекте и даже не заикаться о Любе. Чем меньше о ней знает старый говнюк, тем лучше. Естественно, Ринат провел расследование. Все пытался вычислить, с кем я сплю.

– Ты прям монах хренов, – усмехнулся при встрече.

– Работаю, – равнодушно пожал я плечами. А самому в тот момент хотелось заорать от счастья.

Алимову не удалось выйти на Любу!

Честно говоря, я до сих пор рад этому обстоятельству. Иначе бы добрый Ринатик, ни минуты не сомневаясь, устранил бы мою девочку. Может, и не физически. Но застращал бы до потери пульса. Помог бы уехать куда-нибудь в Латинскую Америку.

«Так, блин!» – мысленно отвешиваю себе подзатыльник. – Сейчас мы особенно уязвимы. Раскрыв все карты, я подставлю Любу и ребенка под удар. Нужно действовать хитрее. Придумать другую причину и ни в коем случае не заикаться об истинной.

И конечно, Любу придется охранять, как золотой запас Форт Нокса.

– Марат, – зову друга, впускающего в пентхаус охрану. – Ты остаешься.

– Это еще почему? – напрягается здоровый как бык помощник. – Тим, там сладко не будет. Понимаешь?

– Естественно, – усмехаюсь раздраженно. Нашел кого учить.

– Со мной едут Денис и Слава, – добавляю сурово.

Но Марат со мной уже много лет. Знает меня как облупленного и никогда не спорит.

– А я? – непонимающе глядит на меня суровый воин. Смешно видеть его растерянным. Но сейчас не время и не место для шуток и подколок.

– Ты приглядишь за Любой. Это сейчас самое важное, – говорю как можно спокойнее. – Глаз с нее не спускай.

– Так она или дома, или на работе. Тихушница. Что с ней сделается?

– Значит, считай себя в отпуске, – отмахиваюсь недовольно и, подхватив портфель, спешу к выходу. – Что с самолетом? Заправили? Я хочу сразу взлететь, а не ждать, пока прогреют двигатели.

– Все готово, Тим. Пилот отчитался, – печально бубнит Марат.

Знаю, знаю, как ему хочется в пекло. Но, блин горелый, кому я еще могу доверить самое дорогое?

Выдвигаемся в ночи. Дабы никто ничего не заметил. Если ветер будет без камней, то завтра к обеду приземлимся в Дубае.

– У нас одна дозаправка в Табасе, – докладывает пилот, стоит мне только подняться на борт.

– Отлично, – киваю я и, повернувшись к Марату, раскрываю объятия. – До встречи, бро. Я на тебя надеюсь.

Хлопаю по мускулистой спине.

– Мы быстро. Туда и назад, – смеюсь, заметив печальную мину Марата. – Присмотри за моей девочкой.

– Не боись, Тим! – бурчит Марат недовольно. Видимо до последнего надеялся на изменение в программе.

Но хрен тебе моржовый, бро! Я не могу передумать в таком важном деле.

И усевшись в кресло, борюсь с желанием позвонить Любе. Время позднее, но она наверняка не спит.

У другой стены занимают свои места Денис и Славка. Я, конечно, доверяю им свою задницу, и про мою личную жизнь им все известно. Но именно сейчас разговаривать с Любой при них не хочу. Признаваться в любви нужно без свидетелей. А просто бубнить в трубку стандартные фразы не хочется.

Тру затылок, пытаясь сосредоточиться.

– Что-то удалось нарыть по Лейле? – отправляю эсэмэску Суровому, своему главному безопаснику.

– Да, Тим, сейчас пришлю. Надеюсь, тебе понравится, и ты сумеешь расторгнуть помолвку.

«Что такое? Какого хрена?» – перечитываю еще раз сообщение. Я вроде личным ни с кем не делился.

А когда через несколько минут на почту падает закрытая паролем папка, привычно распаковываю ее и углубляюсь в чтение.

«Ночь предстоит бессонная», – понимаю, пролистав первый же документ. И чуть ли не подпрыгиваю на месте, задевая башкой светильник.

«Мать моя женщина, – размышляю, не зная, плакать мне или смеяться. – И вот на этом бы я женился?»

Пролистываю фотки и недоумеваю, как маленькая кроткая овца умудряется превратиться в знатную оторву. Всего-то надо из Дубая прилететь в Москву. А там…

Гуляй, шальная императрица!

«Интересно, Алимов знал?» – спрашиваю себя, листая фотографии, где маленькая скромная куколка резко превращается в развязную телку.

«Знает!» – подсказывает внутренний голос. От старика такой гульбарий не укрылся бы.

– Хорошая работа, – пишу Суровому. – Вернусь, выпишу премию.

– Ты к Алимову попер? Сам? – догадывается он. – Почему меня с собой не взял? Может, чем пригодился бы…

– А контору на кого бросим? – отправляю в ответ кучу смайликов. – Сейчас следаки подтянутся. И мне нужен свой человек на месте.

– Тим, – печатает Суровый. – Будь осторожен. Я эту падлу еще по службе знаю. Вероломная скотина. Всех предает. И своих, и чужих. Я не удивлюсь, если выяснится, что он причастен к гибели Сэма.

– Нет, – отвечаю быстро. – Тогда его первого трусили. Вроде не при делах. Но ни в чем нельзя быть уверенным.

– Давай договоримся так, – быстро печатает мой безопасник. – Ты мне каждый день отправляешь сообщение. Только такое, чтобы никто не смог продолжить логическую цепочку.

– Что на этот раз? – усмехаюсь, зная, как Суровый любит конспирацию.

– План рассадки в десятом классе. Начинаешь с нашей парты до конца, а потом следующий ряд. Понял?

– Да мне бы вспомнить, бро! – печатаю, раздражаясь.

Какого мне нужно вспоминать эту хрень? И так забот выше головы.

– Я тебе сейчас подсказку пришлю, – сыплет смайликами Суровый.

И получив фотку нашего десятого «А», я с удовольствием вглядываюсь в знакомые лица.

– Только задача усложняется, – тут же придумывает новое условие Суровый.

– Ты мне будешь присылать не погоняла, а настоящие имена и фамилии.

– А если вдруг пропущу один день?

– Рвану за тобой.

Глава 14

Тимур

Гольфстрим несется по взлетной полосе. Легко отрывается от бетона и сразу набирает высоту. А я с минуту-другую тупо пялюсь на переливающиеся внизу огни спящего города. По привычке выхватываю глазом четкие сверкающие линии проспектов и, пролистнув еще пару фоток, решительно поднимаюсь с места. Под удивленными взглядами охраны и стюардесс прохожу в кабину пилота.

– Хотите порулить, Тимур Семенович? – с улыбкой поворачивается ко мне Саша Реутов, бородатый здоровяк и мой личный пилот.

– Не люблю ночное небо, ты же знаешь, – отмахиваюсь добродушно и тут же замечаю строго. – Планы немного поменялись. На Москву, Саша.

Вернувшись на место, прошу стюардессу принести мне кофе и, прихлебывая ароматный напиток, заново просматриваю материалы, присланные Суровым.

Копирую в отдельную папку несколько фоток, на которых повторяются одни и те же лица.

Мальчики, девочки… Обнимашки… Потрахушки…

Только в контракте, подписанном отцом и Ринатом, ясно прописаны все условия. Девица Алимовых должна прийти к Манучаровым непорочной. Уж этот пункт я помню слово в слово. Всегда мысленно содрогался, что мне делать с пугливой девственницей.

А потом в мою жизнь вошла Люба.

Тогда в полутьме кухни мы несколько минут, не отрываясь, смотрим друг на друга. И каждый не может отвести глаз. Тонкие Любины пальцы неожиданно разжимаются, выпуская из рук чашку. И та, упав на мраморный пол, разбивается вдребезги. Осколки дождем рассыпаются около босых ног. Но Люба словно не обращает на них внимания.

– Ой, она меня убьет! – зажимает рот ладошкой. А я как дурак пялюсь на красивые голые ноги и изящные ступни.

– Осторожно обойди осколки и беги к себе. Быстро! – очнувшись, велю девчонке.

– А? – вскидывается она, растерявшись.

Не раздумывая, подхватываю ее за талию и, переставив на чистое место, повторяю нетерпеливо.

– Сейчас прислуга услышит шум и придет. Или, еще хуже, моя мать. Быстро вали отсюда!

Люба смотрит на меня обалдело, а потом срывается с места. Но бежит не к парадной лестнице, а к черному ходу.

Улыбаясь, зачарованно смотрю вслед. Колышущаяся ночнушка оголяет бедра. И даже один разок мелькает кусочек булки, затянутый белым трикотажем.

«Гребаный сарай! Неужели молодой девчонке нельзя купить нормальных ажурных трусов? – сержусь на мать. – Или мы последний кусок доедаем?»

И заслышав сзади шаги, напускаю на себя сонный дурашливый вид.

– Что ты тут творишь? – слышу за спиной сварливый голос матери.

– Прости, пожалуйста, – извиняюсь, потирая башку. – Попить захотелось. Но после перелета я тут как Кинг-конг…

– Тимочка, – лицо матери светлеет от счастья. – Так надо было позвать прислугу. Ты не заболел? – подлетев ко мне, щупает лоб.

А мне смешно и печально. Вот как в одном человеке умещается вселенская любовь к собственным детям и ненависть к дочери мужа. Разве ребенок в чем-то виноват?

– Да ты не беспокойся, мам. Я тут сейчас все уберу, – брякаю первое, что приходит в голову.

– У нас есть кому прибрать, – цедит мать. – Отвыкай уже от своих европейских замашек.

Поднявшись в спальню, я еще долго пялюсь в потолок, пытаясь мысленно воссоздать план дома и понять, где находится Любина комната.

И если я правильно помню, то только одно помещение имеет два выхода: на основную лестницу и для персонала.

Мастерская отца!

Почти сразу после гибели мужа мать распорядилась отправить все оборудование в цех.

– Пусть не пылится без дела, – добавила печально. – Сэм был бы доволен, – утерла катившиеся градом слезы.

И ни разу за все эти годы не зашла в мастерскую.

«Скорее всего, разместила там Любу, – размышляю я, разглядывая лепнину на потолке. – Хорошо бы узнать поточнее, – думаю и тут же гоню прочь крамольные мысли. – Уж я точно не та скотина, которая может принудить малышку!»

И поэтому до утра придумываю варианты, как нейтрализовать мать и соблазнить ее падчерицу.

Но Люба дома постоянно под контролем прислуги. А значит, нужно подъехать к университету, предварительно узнав, где она там учится.

Отмахнувшись от приятных воспоминаний, снова смотрю в телефон.

В который раз вглядываюсь в незамутненные сознанием лица мажоров.

«Их всех можно вычислить за пару минут», – нетерпеливо открываю папку Сурового и, заметив вордовский файл, тыкаю пальцем в него.

А там в табличной форме указаны все действующие лица. Маленькая фотка в первом столбце, затем имя и фамилия. Адрес и данные родителей.

«Хорошая работа, бро!» – улыбаюсь довольно и открываю последний файл. Скан какого-то документа.

Гляжу на бланк какой-то странной медицинской клиники. Вчитываюсь в непонятный текст и, наткнувшись на слово «гименопластика» на всякий случай ищу его в гугле.

Но и без поисковика могу догадаться, какая манипуляция проводились Лейле Алимовой месяц назад.

«Отлично сработано, бро», – отправляю эсэмэску Суровому, как только самолет приземляется на Чкаловском аэродроме.

И окидываю сердитым взглядом сонную охрану.

– Подъем, пацаны! Сейчас будем брать языка. Некто Эдуард Рудин. Среди своих проходит как Рудик. Короче, я с ним встречаюсь. Базарю. Может, денег отсыплю за старание. А ты, Слава, запишешь на видео нашу душевную беседу.

– А я? – сонно бурчит Дэн.

– Подстрахуешь, если вдруг что-то пойдет не так.

– А кто он? – осторожно интересуется Славка.

– Мажор хренов, – недовольно морщусь я. Но если честно, мне нужно поклониться в ноги этому баклану, оприходовавшему Лейлу.

– Он один ходит или с охраной? – встревает Денис.

Хороший вопрос, твою мать!

Скосив глаза к таблице, ищу столбец «родители». И чуть не вою от досады. Папа у говнюка служит в наркоконтроле, а маман – полковник полиции.

Интересно, они в курсе, кто такая Лейла Алимова?

В том, что Ринату доподлинно известно, с кем таскается внучка, я уже не сомневаюсь.

Глава 15

Тимур

– Я на Чкаловском аэродроме. Нужна тачка, – отправляю сообщение Марату.

– Сейчас подхватят, бро, – тут же приходит ответ. И не успеваем мы выйти из здания аэродрома, как невдалеке уже мигает фарами знакомая бэха.

– Черный бумер, черный бумер, – напевает идущий рядом Славка. Ежится от ночного холода. Втягивает голову в плечи.

– Куда сейчас, шеф? – подает голос Денис с другого бока.

– Сразу едем в этот гребаный университет, – решаю я. – Как раз к первой паре успеем.

– Мажоры так рано на занятия не приходят, – весело хмыкает Славка.

– Этот придет, – криво усмехаюсь я и, найдя нужный номер телефона в волшебном файлике Сурового, пишу сообщение любовнику Лейлы.

– Чтоб к первой паре приехал. Понял?

– А кто это? – быстро печатает придурашливый баклан.

– А ты не догадываешься, урод? – пишу, входя в роль.

– Громов, ты, что ли?

– Ну.

– Так это, денег у меня пока нет.

– Знаю. Поэтому приезжай к первой паре. Люди одни хотят с тобой повидаться.

– Какие люди?

– Хорошие. Перетрешь с ними, они тебе денег дадут. На очередной взнос хватит.

– Вадик, спасибо. Я точно буду. Все сделаю в лучшем виде.

– То-то же, – криво усмехаюсь я и, победно глянув на своих телохранителей, заявляю. – Он будет. Обещал.

Закрываю глаза и будто проваливаюсь в полусон.

Подъезжаю на похожей бэхе к университету. Только не к какой-то коммерческой шараге, а к самому настоящему. Проверяю расписание. Вроде скоро звонок. Должна выйти. И заняв наблюдательный пост около высокого арочного окна, усаживаюсь на мраморный подоконник. Неотступно смотрю на КПП, через который в обе стороны струится разномастная публика. Студенты, бодрые профессора и молодящиеся дамы с кафедры.

– Тим, какими судьбами? – окликает меня знакомый парнишка. Солидно протягивает руку. – Вот уж не думал тебя здесь встретить.

– Да я за сестрой заехал, – сообщаю совершенно спокойно. – Люба Елецкая. Знаешь?

– Любу знаю, конечно. Мы же в одной группе учимся. А вот то, что она тебе сестрой доводится, впервые слышу, – изумляется мой знакомец.

– Андрея нашего дочка, – усмехаюсь криво.

– А-а, – тянет пацан. – Так она же ни с кем из тусовки не водится. Ходит с ботанами…

– Правильная девочка, – пресекаю я любые сплетни и добавляю по-свойски. – Если кто ее обижает, скажи. Я быстро разберусь.

– Конечно, Тим, – важно кивает собеседник. – Я и сам вступлюсь, если надо.

– Ну и молоток, – улыбаюсь по-отечески добро. – Позови ее, пожалуйста. Тут ехать надо. Мать ждет. А она задерживается.

– Сейчас, я мигом, – подобострастно кивает пацанчик и бежит через КПП вглубь.

А через минуту, словно пробка из шампанского, вылетает Люба. Взволнованно смотрит на меня. И шепчет испуганно.

– Что случилось? Папа?

– С твоим отцом все в порядке, – говорю поспешно. И глядя на бледное взволнованное лицо, понимаю, что немного переборщил.

– Да я мимо ехал, дай, думаю, тебя подхвачу.

– А ты к нам?

– Ну да, – киваю, пожирая глазами. Простенькие джинсы плотно обтягивают бедра, а тонкий свитерок – грудь. Волосы, заплетенные в косу, придают девчонке нереально сказочный вид. Золушка самая настоящая!

Вот только голубые глаза смотрят внимательно и настороженно.

– Точно все в порядке? – не веря, переспрашивает Люба.

– Естественно, – успокаиваю я и добавляю серьезно. – Бери пальто в гардеробе. Поехали.

И помогая Любе надеть тонкую кожаную тужурку, в который раз мысленно ругаю мать.

Неужели нельзя купить девочке добротное пальто? Почему она ходит в обносках?

– Ты заехал за мной. Это так удивительно, – причитает Люба, едва поспевая за мной.

– Соскучился, – признаюсь честно. – Давай заедем куда-нибудь… Перекусим, поговорим.

– О чем? – вскидывается она.

– Помнишь, как мы раньше классно болтали? – спрашиваю, заводя двигатель.

Люба кивает и нерешительно смотрит на меня.

– Ладно я помню. А ты тоже?

– Такое не забывается, – уверяю на полном серьезе и, круто развернувшись, выезжаю с парковки.

– Ты меня рассекретил, – хихикает Люба, скосив глаза на двух обалдевших гламурок.

– Понятия не имею, кто это, – вздыхаю устало. Осторожно кладу ладонь на округлую девичью коленку, обтянутую серой джинсой. – Забей.

Девчонка не дергается. Не скидывает мою руку. Просто смотрит выжидательно, и когда я убираю ладонь, со вздохом спрашивает.

– Что ты хочешь, Тимур?

– Подружиться, – пожимаю плечами. Будто речь идет только о дружбе.

– Подружить или подружиться? – уточняет маленькая кошечка.

– Я часто вспоминал в Лондоне, как объяснял тебе геометрию, – говорю, лишь бы что-то сказать.

– Спасибо за сережки, – мурлычет Люба.

– Понравились хоть? – уточняю настойчиво, словно это самый важный вопрос в моей жизни.

– Они волшебные, Тим, – вздыхает она.

– А почему не носишь?

– Берегу. Это мой талисман! – выпаливает девчонка и тут же замолкает, будто прикусывает язык.

– Здесь недалеко очень хороший ресторан, – киваю я в сторону парка и видневшегося за ним белого здания. – Посидим, поболтаем. Обещаю, не стану приставать, – добавляю поспешно.

– Ну вот, – в притворной печали тянет Люба. – Затянул на свидание. Обнадежил, и в кусты. Я так не играю.

«Маленькая языкастая тигра», – думаю я, ерзая на сиденье. Боксеры давно стали тесными, а башню снесло еще раньше.

– Подъезжаем, шеф, – слышится Славкин бас.

Распахиваю глаза, возвращаясь в реальность. С остервенением тру глаза и лоб, пытаясь собраться с мыслями.

– Вон наш поц маячит, – сообщает с первого сиденья Денис.

– Сейчас возьмем тепленьким, – рыгочет Славка.

– Спокойней, пацаны. Хладнокровнее, – ощерившись, предупреждаю я. – Игра только начинается.