Читать книгу "Проклятие черничного пирога"

Глава 2

Едва я собралась пройти дальше, как на пороге комнаты возник молодой человек серьёзного вида и уставился на меня как юный натуралист на доселе неизвестный науке вид мух.

– Добрый день, – благожелательно улыбнулась я, – а вы…

– Патрик Вудстон, – представился он, – рад знакомству, а вы, очевидно, гостья из Экстон-Холла мисс Стокс?

– Верно, а вы случайно не племянник госпожи Вудстон? – настороженно уточнила я, ибо сегодня все мои неприятности сосредоточились на оси племянники – тётки.

– Увы, я её сын, – он слегка развёл руками в знак сожаления.

– О, Патрик, ты уже познакомился с мисс Стокс, – воскликнула в этот момент его мать, появляясь за моей спиной. – Мисс Стокс, как хорошо, что вы сами нашли дорогу в мой кабинет. Смотрите, это…

– Вот вы где, – перебила подругу Джуна Фицджеймс, буквально врываясь в комнату, – ну, Джорджина, где же твоё вязание из эльфийского шёлка?

– Вот оно, – с едва уловимой досадой ответила та, беря в руки корзинку со стола, – только прошу, осторожней: шёлк такой скользкий и петли очень легко спустить.

– Ах, ну какая же прелесть, – госпожа Фицджеймс схватилась за вязание, невесомой паутинкой выползавшее из-под крышки. – Джорджина, ты не перестаёшь меня удивлять.

– Дорогая, кажется, ты забыла, что у меня всегда было отлично по домоводству в нашей школе для девочек в Пик-Вотерсе, – делано вздохнула хозяйка дома, – а вот я помню, что ты всегда любила готовить больше, чем вязать.

– Время идёт, все мы меняемся, – серебристо засмеялась полковница, откинув с лица белокурый локон, – нет, вы только взгляните, какой тонкий узор!

– Невероятно, – в кабинете хозяйки дома появились Гортензия и госпожа Финч, которые обе сразу потянули руки к будущей скатерти.

Вслед за ними робко заглянула юная мисс Причерс, подталкиваемая своей тётей Энн.

– Патрик, а вы не покажете мне – начала было я, но тут Гортензия развернула уже связанное полотно (скатерть была не иначе как на обеденный стол на двенадцать персон, а то и больше) и сунула один конец мне в руки, велев придерживать спицу, чтоб не слетели петли.

– С радостью, мисс Стокс, но в другой раз, – ответил молодой человек и быстро исчез.

Я, чуть не запутавшись в эльфийской паутине, так и не поняла, чем вызвано его бегство. Хотя на его месте я бы поступила так же. Я и на своём-то страстно хотела удрать от повышенного количества тётушек на квадратный ярд, но осталась, призывая всю свою стойкость.

– Великолепно, госпожа Вудстон, – восхищалась тем временем Гортензия, – где вы взяли этот узор?

– В новом журнале, – расплылась в улыбке довольная похвалой хозяйка, – разработка молодого дизайнера Эдуарда Глэма. Он просто гений, схема составлена идеально!

– У Глэма вышла новая схема? – вмешалась госпожа Финч. – Джорджина, почему ты молчала?

– Милли тоже связала салфетку Глэма из предыдущего журнала, – тихо, но очень гордо поведала дамам Энн Причерс.

Все дружно переключились на победительницу конкурса черничных пирогов и стали хвалить талант юной Милли.

Выпитый чай категорически просился наружу. В конце концов я всучила спицу и конец вязания дочке священника и тихо выскользнула из комнаты в надежде наткнуться хоть на слуг, хоть на Патрика. В некоторые моменты даже хорошо воспитанная девушка перестаёт думать о приличиях и начинает требовать обыкновенного удобства.

Уборная нашлась в конце длинного, обшитого деревянными панелями коридора, куда я попала из холла. И совершенно не удивилась, что даже тут на консольном столике стояла миска с душистым горошком. Дверь из некрашеного дуба с матовой стеклянной ручкой открывалась в небольшое, но светлое помещение, выходившее единственным окном в нарочито запущенные заросли дикого шиповника. Я с облегчением шагнула за ширму из лакированного ситца с никайскими драконами, которая скрывала белый фаянсовый унитаз с бачком под потолком. Здесь в провинции до сих пор отгораживали вотерклозет от раковины, впрочем, я отметила это лишь краем глаза, сосредоточившись на более важном деле.

Когда я вымыла руки в каменной чаше раковины, на минуту окунувшись в детство благодаря запаху зелёного мыла «Грин Роуз», жизнь определённо заиграла новыми красками. Теперь я была готова не только восхищаться способностями юной мисс Причерс, но и дотерпеть до возвращения в авто братьев Левандо с усиленным магоприводом и тремя цилиндрами. А там уже рукой подать до возвращения в Экстон-Холл. Как же я ошибалась!

Толкнув дверь уборной, я обнаружила стоящую возле горшка с душистым горошком подругу хозяйки – Джуну Фицджеймс. Эта дама выглядела куда как моложе госпожи Вудстон, одевалась с присущим следящей за модными веяниями леди изяществом, а талия у неё была едва ли не тоньше моей.

– О, мисс Стокс, вы тоже решили припудрить носик? – с непринужденной улыбкой спросила она, не позволяя закрыть дверь.

– Ополаскивала руки, – припомнив эвфемизм Гортензии, ответила я.

– Понимаю, – кивнула та, заходя внутрь уборной, – после судейства столь сладкого конкурса сложно сразу избавиться от липких ощущений.

Я не стала ничего отвечать закрывшейся двери, развернулась и двинулась назад по коридору. Почти у входа в холл мне встретилась мисс Элвуд с вопросом, где всё же в этом доме моют руки.

– Там, – махнула я рукой в сторону, откуда пришла, – вас проводить?

– Ну теперь-то я найду, – она покачала головой, – а ты, дорогая, возвращайся на террасу, а то мужчины скучают.

– Ваша племянница тоже наверняка соскучилась, – напомнила я. – Пора ехать в Экстон-Холл. Я попрощаюсь с хозяйкой и буду ждать вас в авто.

– Джесси, милая, – Гортензия склонила голову на бок, – я хочу получить у госпожи Вудстон копию схемы той роскошной скатерти. Она обещала, что это недолго. А на террасе как раз подали мятный чай.

– Мисс Элвуд, ещё одно упоминание о террасе, и вы пойдёте в Экстон-Холл пешком, – это было сказано легкомысленным тоном, однако угрозу мисс Элвуд расслышала.

– Ах, ну прости, что всё так получилось с этим Роудсом, – всплеснула она руками. – Его тётушка всё мне рассказала, и я полностью разделяю твоё негодование.

– Надеюсь, это последняя ваша попытка вмешательства в мою жизнь, – ответила я.

К моменту окончания этого короткого диалога полковница выплыла в коридор из уборной, и я предложила Гортензии поспешить, пока столь популярное место ещё кто-нибудь не занял.

Она двинулась навстречу Джуне Фицджеймс, а я, соответственно, прошла в холл, не дожидаясь, пока подруга хозяйки меня нагонит.

– Мисс Стокс, куда же вы? – прилетело в спину. – Подождите меня!

В голове сразу появилось несколько комментариев про липкость госпожи полковницы, но пришлось оставить их при себе.

– Вы что-то хотели, госпожа Фицджеймс?

– Признаться, я о вас наслышана. Джорджина в последнее время только и говорит, что про уникальные способности мисс Стокс, а сегодня в саду я заметила, как вы шептались. Скажите, у неё возникли какие-то трудности?

Я посмотрела на неё ничего не выражающим взглядом. Надо же, а у меня сложилось впечатление, что хозяйка дома решила использовать момент и действовала полностью спонтанно.

– Не подумайте, что я из тех любопытных особ, что суют свой нос в каждую щель, – продолжила госпожа Фицджеймс, – просто Джорджина стала очень скрытной, и это меня тревожит.

– Полагаете, это нужно обсуждать со мной, а не с ней? – спросила я очень вежливо.

– Надеюсь быть полезной своей подруге, – ответила она, забавно сморщив нос, – а как ей помочь,

если она ничего не говорит?

– Уверяю вас, мне она тоже ничего не говорила, – пожала плечами я.

– Как жаль, – вздохнула она. – Я почему-то уверена, что всё дело в этом Эдуарде Глэме и его схемах.

Мы как раз дошли до кабинета хозяйки, который я про себя уже окрестила «вязальным». Сейчас здесь было пусто, лишь на столе по-прежнему стояла корзинка с будущей скатертью да лежали раскрытые на схемах журналы.

– Мне ничего не известно ни про схемы, ни про самого господина Глэма, – ответила я, делая очередную попытку отвязаться.

– Глэм, безусловно, гений, – закатила глаза госпожа полковница. – Думаю, что скоро он станет дизайнером королевского двора.

Я пожала плечами и шагнула в открытую дверь буфетной, откуда уже слышались разговоры. Но велись они, конечно, в гостиной или на террасе, в любом случае там люди, там я стряхну с себя эту прилипалу и попрощаюсь с хозяевами. Если та конфиденциальная информация, о которой хотела поведать мне Джорджина, и в самом деле связана с модным дизайнером, никто из нас ничего не потеряет без этого разговора.

В гостиной у камина стояли господин Вудстон, одуванчик Финч, а так же обе мисс Причерс. Хозяин дома рассказывал о судьбе двух никайских ваз, которые привёз с Востока ещё его дед – сподвижник известного мореплавателя сэра Фредерика Морстена. Энн Причерс и тётка Роудса глубокомысленно кивали, а Милли сыпала вопросами о знаменитой кругосветке Морстена, что выдавало в девочке незаурядную начитанность.

Но хозяйки тут не было, и я, а вслед за мной и полковница Фицджеймс шагнули на террасу.

– А я искал тебя в саду, – обернулся к ней от стола полковник.

– Мы погуляли по дому с мисс Стокс, – ответила ему жена, – ну, где же наш обед?

У стола, за которым, кроме полковника, сидели только священник и Оливер Роудс, теперь стоял сервировочный столик на колёсиках, а рядом с ним горничная в белейшем переднике, готовая обслужить любого из гостей.

– Милочка, подай-ка нам ростбифа, вустерский соус и – начал Фицджеймс.

Дальше я не слушала, а развернулась назад к гостиной. Хозяйка дома, должно быть, где-то застряла с копиями схем будущего королевского дизайнера Глэма, так стоит её поискать. Главное – это не находиться в пределах видимости господина Роудса.

– Господин Вудстон, – прервала я очередной ответ на вопрос любознательной Милли, – вы не знаете, где ваша супруга?

– Вероятно, распоряжается в кухне, – покачал головой он, – так вот, юная леди, кроме клипера «Королева Мэри», в том походе участвовали

– Она собиралась сделать копию с журнала для мисс Элвуд, – негромко заметила госпожа Финч.

– Благодарю вас, – едва ли не скороговоркой протараторила я и торопливо вышла из гостиной уже знакомым маршрутом.

Оказавшись в буфетной, я покрутила головой и обнаружила вторую дверь ровно напротив той, которая вела в «вязальный» кабинет хозяйки. Толкнула её и выяснила: заперта. Ну что ж, я прошла назад, снова миновала кабинет с журналами и рукоделием и вступила в холл. Никого. В коридоре – тоже. Я постояла какое-то время, раздумывая, куда пойти теперь. Должно быть, кухня, если хозяйка действительно там, находится в противоположном от уборной конце коридора. С другой стороны, если она собиралась снимать копию со схемы, зачем идти на кухню?

Я медленно двинулась вперёд, решив, что буду заглядывать в каждую дверь. Возможно, что воспитанной девушке стоило бы подождать хозяйку в обществе других гостей, но мне хотелось как можно скорей вернуться в Экстон-Холл. Сама не знаю, что мешало мне уехать, не поговорив с госпожой Вудстон.

Через десяток шагов мне встретилась первая дверь – основательная, как всё в этом доме. Оглянувшись назад, я заметила, как из уборной медленно выходит мисс Элвуд, и поспешила без стука навестить неизвестное помещение.

Это оказалась столовая. Скорей всего, именно этому длинному столу из полированного ореха не менее чем на двенадцать персон, и предназначалась скатерть, которая настолько поразила Гортензию и остальных гостий. Сейчас на нём лежала другая, из тяжёлого дамаста, накрахмаленная как парадный воротник. Центр стола украшала очередная ваза в виде низкой корзины из плетёного серебра, полная роз цвета слоновой кости, а по бокам от неё – два высоких старинных канделябра, в которых не было свечей.

Я постояла, оглядываясь, и почти собралась выйти, как вдруг услышала какой-то шорох. Скатерть будто шевельнулась, канделябры закачались, но устояли. Предчувствие неприятностей у меня, надо сказать, отсутствует напрочь. А вот здоровое любопытство, напротив, в избытке, хоть Эш с Присциллой чаще называют его нездоровым.

В этот раз мне снова стало интересно. Что за шорох, неужели брауни средь бела дня шалят? Или, не приведи Единый, в столовой поселились бурундуки? В доме одной знакомой моей тёти Джейн случилась такая напасть В общем, размышляя об этой ерунде, я обошла стол и с противоположного от двери торца увидела ноги, прикрытые юбкой бежевого цвета. На полу лежала госпожа Вудстон, одной рукой вцепившись в край свисающей скатерти. Я без раздумий кинулась к ней.

– Что с вами, Джорджина? Как же вы так неловко упали? Давайте руку, – я наклонилась над ней, собираясь помочь подняться, и тут заметила, что глаза женщины смотрят в никуда.

– Вам нехорошо? – теперь я перепугалась, попыталась приподнять ей голову, и в этот момент рука, сжимающая край скатерти, разжалась и стукнулась об пол с деревянным звуком.

– Джорджина, – рявкнула я, – прекратите меня пугать! На помощь! Врача!

Звук моего голоса прервал её оцепенение. Взгляд сфокусировался, она моргнула и прошептала: «Проклятье черничного пирога».

– Что? – переспросила я, лихорадочно пытаясь понять, что происходит.

– Проклятье, – повторила она еле слышно и умолкла, потратив последние силы.

Да что ж за напасть! На обморок не похоже, какой-то приступ? Но эта до недавних пор цветущая дама не проявляла никаких болезненных признаков. До этого момента.

Я осторожно прикоснулась к её щеке: кожа была тёплой, но стремительно теряла краски. Потом приложила палец к шее в том месте, где обычно билась жилка. Пульс был, но совсем слабый, едва ощутимый. Снова позвала на помощь – где шляются все эти люди, когда хозяйке плохо? – и вдруг наткнулась взглядом на её правый кулак, судорожно сжатый на животе. Оттуда торчал знакомый наконечник спицы в виде шарика – я держала его или точно такой же совсем недавно, в кабинете вместе с вязанием.

Но рассмотреть его подробнее не удалось: вокруг как будто похолодало, изо рта Джорджины вылетело едва заметное облачко пара, а я почувствовала странный запах. Мне даже сравнить его не с чем, ничего подобного никогда не чувствовала, но это совершенно точно была магия.

На какой-то миг я замерла, поглощенная этим ощущением, а когда вновь посмотрела на госпожу Вудстон, она уже не дышала. Я снова крикнула «На помощь» и, кажется, услышала голос господина Вудстона, какой-то стук, а потом дверь открылась, вбежала горничная, увидела меня над телом хозяйки и завизжала.

Не могу сказать, что я её не понимала, я бы и сама повизжала с полной отдачей в такой ситуации, только стоя на коленях рядом с трупом хозяйки дома следует быть осмотрительной.

– Позовите врача! – с трудом перекрикнула я немелодичный звук.

Почти сразу вслед за этим в столовой появилась Гортензия и отвесила горничной громкую пощёчину.

– Врача, – повторила она моё распоряжение и вытолкала девицу наружу. – Джесси, что случилось?

Ответить я не успела: вторым на крик прибежал Патрик.

– Что происходит?

– Вашей матушке нехорошо, – ответила ему Гортензия, прикрывая собой меня и несчастную, которой врач был уже не нужен. – Найдите врача, юноша, и приведите скорее господина Вудстона.

Повезло, что парень оказался привычным выполнять приказы и сразу умчался. Гортензия повернулась ко мне и повторила свой вопрос.

– Если бы я знала, – отозвалась я. – Пошла искать Джорджину и вот нашла.

По-прежнему было непонятно, что вызвало смерть. И откуда в кулаке у бедняжки наконечник вязальной спицы? Что-то было в нём неправильное, что царапало восприятие намного сильнее странного запаха, который потихоньку начал рассеиваться.

– Мисс Элвуд, с мисс Стокс всё в порядке? – в комнате появился Оливер Роудс.

Я заставила себя собраться, забыть о гадком адвокате и снова взглянуть на тело хозяйки дома. Да ведь если спица торчит под таким углом… её просто воткнули в бедняжку, как булавку в подушечку.

Глава 3

Стук, который я всё это время слышала, но воспринимала сторонним фоном, усилился, в комнате, кажется, появился кто-то ещё, а я всё ещё стояла на коленях у тела Джорджины Вудстон и медленно осознавала, что в её доме только что произошло убийство, а вовсе не несчастный случай или что-либо иное.

– Джессика, ну что там? – надо мной и трупом склонилась Гортензия.

– Надо дождаться врача, – Оливер Роудс отстранил её и подал мне руку. – Мисс Стокс, вы уже ничем ей не поможете, – добавил он так тихо, что смогла расслышать только я.

Автоматически поднявшись, я почти сразу отшатнулась от него, а в комнате наконец-то появился господин Вудстон, приведённый Патриком, а за ними и все остальные гости.

– Джорджина! – громко вскрикнула полковница Фицджеймс и стала заваливаться на руки своего мужа.

– Что с ней? – требовательно спросил господин Вудстон, глядя на тело жены.

У меня было два варианта: сразу указать на спицу, что продолжала сжимать в кулаке мёртвая женщина, или притвориться, что я ничего не поняла и просто нашла тут ещё живую хозяйку дома.

– Вашей супруге срочно нужен врач, – твёрдо ответила ему мисс Элвуд, избавляя меня от сложного выбора. – Надеюсь, он уже в пути?

– Я нашла её тут и стала звать на помощь, – добавила я негромко и поняла, что голос дрожит.

Вперёд протолкался священник Причерс, оглянулся на сестру и вытянувшую от любопытства шею Милли, посмотрел на лежащее тело и объявил:

– Госпожа Вудстон упала и, видимо, повредила себе голову. Полагаю, мы должны немедленно покинуть этот гостеприимный дом и оставить хозяйку на попечение семьи и доктора. Я же непременно помолюсь за её здравие.

– Да, да, – тут же поддержала его сестра, – мы все помолимся. Идём скорее, Милли.

– Подождите, – сурово сузила глаза одуванчик Финч, – а как же наш праздник? Если Джорджине нужен врач, муж и сын должны остаться с ней, а мы поможем с уборкой в саду.

Патрик нервно сжал спинку стула, за которую держался всё это время. Даже костяшки пальцев побелели. Я смотрела то на одного, то на другого из присутствующих и неосознанно принюхивалась: не пахнет ли от кого-нибудь так же, как только что от Джорджины?

– Госпожа Финч, разве это не ваша прямая обязанность как организатора конкурса? – возразила сестра священника. – Впрочем, я с удовольствием вам помогу, а Милли с отцом пойдут домой.

– Но тётя, – протянула недовольно Милли.

Священник отошёл к дочери и что-то негромко сказал, взяв за руку, Гортензия в этот момент задумчиво смотрела на Оливера Роудса, который разглядывал декоративную панель в виде двери почти напротив лежащей хозяйки, господин Вудстон присел у тела жены на корточки и с беспомощным видом притронулся к её руке.

– Мы, пожалуй, тоже пойдём, – объявил полковник Фицджеймс, – моей жене нехорошо. А для уборки я пришлю своего слугу.

Джуна Фицджеймс вяло трепыхнулась в его руках и спросила:

– Но что с Джорджиной?

– Доктор Лерой скоро будет, – ответил ей господин Вудстон, вставая, – может и вас осмотреть, если вы подождёте.

– Ах, ей врач безусловно нужнее, – отмахнулась она, встала ровнее и сказала полковнику: – Пойдём, дорогой.

Полковничью чету, как и священника с дочкой никто задерживать не стал.

– Такая впечатлительная особа, – фыркнула вслед Джуне госпожа Финч.

– Мы тоже останемся помочь, – сказала ей Гортензия. – Кстати, а где же мэр Малверсток? Он ведь тоже организатор?

Но ей никто не успел ответить, так как в столовой появился человек средних лет и статей, выглядевший, как типичный сельский доктор. Ладно, ладно, Хейстаунский городской доктор в летнем светлом костюме с потрёпанным саквояжем.

– Доктор Лерой! – обрадовались все.

Даже мисс Элвуд, которой вроде неоткуда было его знать.

– Ну, что случилось, господин Вудстон?

– Жена, – одним словом определил ситуацию хозяин дома.

Доктор спокойно прошёл через нестройные ряды оставшихся гостей и подвинул господина Вудстона в сторону. Я напряглась.

Как и большинство виденных мною прежде врачей, этот был профессионально сдержан. Опустил саквояж на пол, нагнулся к Джорджине, потрогал жилку на шее, потом осмотрел всё тело, особо внимательно – сжатый правый кулак, – и оглянулся на хозяина дома.

– Крепитесь, Джеймс. Мои услуги Джорджине больше не понадобятся.

– Что вы сказали, доктор? – переспросил господин Вудстон.

– Примите мои соболезнования, дружище, ваша жена умерла.

– Но этого не может быть! – воскликнул несчастный вдовец. – Она же самая здоровая женщина из всех кого я знал!

– Джорджина умерла? – с удивлением спросила госпожа Финч.

Гортензия посмотрела на неё широко раскрытыми глазами, но промолчала.

Мне тоже надо было как-то среагировать, но я просто стояла, как ростовая кукла, даже не моргая. Одно дело – быть экспертом по магическим ароматам и даже выступать свидетелем в суде, и совсем другое – самой обнаружить убитую женщину, когда она ещё была жива!

– Доктор, должно быть, шутит, – уверенно сказал Патрик. – Правда, для матушки такие розыгрыши вряд ли пойдут на пользу.

Лерой, который как раз вынул из кармана часы, покачал головой.

– К сожалению, молодой человек, я вынужден констатировать смерть вашей матушки. За констеблем Мури уже послали?

– Единый, да что вы такое говорите! – возмутился вдовец. – Давай-ка, Патрик, помоги мне её поднять, надо перенести твою мать хотя бы на диван и…

Он с явным намерением добиться своего хоть угрозами, хоть силой, двинулся на Лероя, но тот уверенно выставил ладонь:

– Трогать тут что-либо до приезда полиции я вам запрещаю. Ваша жена убита, Джеймс, и мой долг врача…

– Убита? – выдохнула наконец я, вспомнив, что вообще-то никому так и не сказала о зажатой в кулаке вязальной спице.

– Убита, – повторили вслед за мной Гортензия и госпожа Финч.

– Да что за ерунда! – вновь не выдержал Патрик. – Ужасно глупый розыгрыш. Или это мама вас сама подговорила?

В это время безмолвный господин Вудстон отстранил-таки доктора и рухнул на колени рядом с телом жены.

– Она же тёплая, она живая! – твердил он, вцепившись ей в плечи. – Очнись, Джорджи, очнись!

После очередного «очнись» и последовавшей за ним встряски, правая рука несчастной женщины разжалась и безвольно упала на пол, обнажив торчащую из живота спицу. Я прикрыла глаза рукой, но в памяти чётко запечатлелось отсутствие даже крошечного кровавого следа на одежде.

– Господа и дамы, кто-нибудь может вызвать полицию? – вздохнул доктор Лерой, поднимая свой саквояж на стол.

– Я могу, – откликнулся Оливер Роудс. – Где в этом доме связной артефакт?

Патрик вызвался показать, а я в последний момент удержала заваливающуюся на бок Гортензию.

– Мисс Элвуд, вам нехорошо?! – воскликнула госпожа Финч.

На помощь пришёл доктор, и вдвоём мы кое-как усадили на стул ту, из-за глупой прихоти которой мне пришлось надолго задержаться в Хейстауне. Подумать только, ведь если бы не её маниакальное желание немедля получить вязальную схему Глэма, мы бы сейчас катили по дороге в Экстон-Холл, а бедную Джорджину, возможно, до сих пор бы не нашли.

Врач немедля занялся живой пациенткой, господин Вудстон так и стоял на коленях рядом с телом жены в полном оцепенении, а госпожа Финч самостоятельно отодвинула стул и уселась со словами «во избежание».

Я немного поколебалась, но повторила её действия, бесцеремонно поставив локти на накрахмаленную скатерть из тяжёлого дамаста, укрывавшую стол.

– Как её убили, мисс Стокс? – тут же спросила тётка Роудса вполголоса.

– Вязальной спицей, – так же тихо ответила я, не в состоянии больше держать это в себе, – она зажала её в кулаке, наверное, хотела выдернуть, но не смогла. А я не поняла, в чём дело.

Хотела добавить, не поняла, пока не стало поздно, но вовремя прикусила язык.

– Вы бы всё равно не смогли что-либо сделать, – в своей сдержанной манере неожиданно вмешался доктор, – такие повреждения вызывают обширные внутренние кровоизлияния, справиться с которыми могут лишь маги-целители, да и то в самые первые минуты. Так это вы, выходит, нашли тело?

– Я нашла госпожу Вудстон ещё живой, – ответила я твёрдо. – Она даже на какой-то момент пришла в себя и сказала что-то вроде «проклятие черничного пирога», правда, я толком её не расслышала.

– Бред умирающий, – пожал плечами доктор.

– Не скажите, доктор, не скажите, – покачала головой одуванчик Финч, – проклятие и последние слова умирающей…

– Единый, – встрепенулась Гортензия, которой после лекарства доктора Лероя явно стало лучше, – за что она прокляла тебя, Джесси?

– Как это всё ужасно, – пробормотала совсем рядом сестра священника.

Я оглянулась и поняла, что мисс Причерс стояла, прижавшись спиной к стене, словно хотела слиться с окружающей обстановкой.

– Не выдумывайте, мисс Элвуд, – буркнула я, категорически недовольная сложившейся ситуацией.

Только проклятия мне ещё не хватало. Я представила, как порадуются новости обитатели Экстон-Холла, да и мои собственные тётушки будут просто в восторге.

– Джесси, дорогая, не упрямься, проклятие – это серьёзно, – продолжала бредить Гортензия. – Припомни точно, что сказала Джорджина.

– Мисс Элвуд, тело ещё не остыло, – укоризненно прошептала сестра священника, – а вы порочите душу, что едва успела отлететь. Госпожа Вудстон была истинно верующей прихожанкой, она бы никогда…

– Вы правы, мисс Причерс, – ответила я твёрдо, – уверена, что мне просто послышалось.

– Единый, – вздохнула рядом госпожа Финч, – Джорджина была хорошим человеком, но… давайте обсудим всё позже. Бедняге Джеймсу совсем ни к чему слушать наши разговоры, когда в доме такое горе.

– Дамы, вам всем лучше бы выпить успокоительного, – заметил доктор. – Джеймс, поднимайтесь. Вашей подагре не понравятся ни эта поза, ни ваша длительная неподвижность.

Вдовец послушно поднялся и деревянной походкой двинулся прямо к стене. И лишь когда он отпер дверь, что казалась декоративной панелью, и шагнул из столовой в буфетную, я поняла, что подсознательно готовилась услышать звук столкновения камня с человеческим лбом. Господина Вудстона было по-настоящему жалко.

Все проводили его взглядом, госпожа Финч поднялась с вопросом: «Где найти слуг в этом доме?», доктор, напротив, выдвинул стул на противоположной стороне стола, уселся и стал копаться в своём саквояже, а из оставшейся открытой двери в буфетную появился оживлённый мэр Малверсток.

– Дамы, пора заканчивать наш праздник, доктор, моё почтение, а что вы тут…

Он увидел тело Джорджины, остановился и непонимающе уставился на нас. Какое-то время ушло на то, чтобы ввести его в курс дел. Однако версия с убийством почему-то не пришлась мэру по душе.

– Ужасная потеря. Но послушайте, ведь могло быть так, что госпожа Вудстон умерла от неосторожного обращения с э… вязальным инструментом, – предположил он с надеждой.

– Сама себе вогнала спицу в печень? – иронично уточнил доктор Лерой. – Сомневаюсь.

– Она могла споткнуться и упасть прямо на эту спицу, – не сдавался мэр.

– Господин Малверсток, – от двери прозвучал отлично поставленный голос Оливера Роудса, – выдвигать версии – дело полиции.

– Полиции, – нервно повторил толстячок, – госпожа Финч, мисс Причерс, умоляю, пойдёмте скорее в сад.

– Мы тоже поможем, – повторила Гортензия, – вы правы, господин мэр, нужно прибраться в саду до приезда полиции.

– К счастью, почти все гости уже разошлись, но всё же, дамы, не говорите никому ничего лишнего. Я не хочу, чтобы о конкурсе черничных пирогов в Хейстауне сложилась дурная слава, – с трепетом произнёс Малверсток.

От нас это уже совершенно не зависело. Всё равно досужие языки свяжут конкурс черничных пирогов со смертью их королевы, однако дамы дружно закивали и поднялись из-за стола, чтобы последовать за мэром в сад.

Я встала вместе со всеми и подумала, что простая работа сейчас поможет отвлечься. Рядом оказался адвокат, который вполголоса говорил что-то своей тётке, но косился при этом на меня. А я косилась на сестру священника, которая остановилась у трупа, молитвенно сложив руки. Взгляд женщины выдавал смятение, но и странное удовлетворение тоже. Но когда она заметила, что я оглянулась, сразу переключилась на скорбь.

Должно быть, меня действительно потрясла смерть Джорджины. Теперь я видела окружающее яркими картинками, которые словно цветовые пятна мелькают в глазах, если долго смотреть на солнце. И как оказалось впоследствии, запоминала их до мелочей.

Картинку сада госпожи Вудстон, в котором по-прежнему зеленели травы, радовали глаз цветы на идеальных клумбах и не фонило магудобрениями, я тоже запомнила надолго. Когда мы вышли, там уже не осталось никого из гостей праздника. Только невозмутимый лакей Кларенс складывал посуду и бытовые артефакты, привезённые из Экстон-Холла, в большие коробки.

– Что-то случилось, мисс? – вполголоса поинтересовался он, когда я начала собирать в большой бумажный мешок использованные салфетки.

Я негромко ответила, что королевы черничных пирогов с нами больше нет и надо прибрать в саду до приезда полиции.

Кларидж немедленно предложил свою помощь. Они вдвоём с суетящимся мэром понесли к дому судейский стол, а господин Роудс аккуратно поставил круглые столики один на другой и без труда отправился с грузом в том же направлении. Я огляделась вокруг, сунула в руки мисс Элвуд мешок для салфеток и подхватила пару стульев.

Ноша была не слишком тяжёлой, однако на половине пути стулья без слов отобрал шустрый адвокат. Я повернулась назад, но оказалось, что оставшиеся предметы мебели несёт к дому незнакомый мужчина.

– Полковник Фицджеймс прислал своего слугу, – пояснила госпожа Финч.

Сестра священника в это время развязывала розовые ленточки тента от солнца, а Гортензия встряхивала лёгкие скатерти с уже унесённых столиков.

Словом, к моменту, когда калитка распахнулась перед полицейским констеблем, в саду из атрибутов конкурса оставался лишь один плакат с изображением фантастически прекрасного черничного пирога, слишком хитро закреплённый между двух деревьев.

– Констебль Мури, – вежливо поздоровались с ним дамы.

– Где госпожа Вудстон? – без предисловий спросил тот.

Мэр сразу велел ему идти следом, попутно требуя, чтобы в городе о трагедии узнали как можно позже.

– Не волнуйтесь, господин Малверсток, – ответил в его спину полицейский. – Кто обнаружил труп?

Смысла скрывать информацию не было, но стоило уточнить, что в тот момент, когда я из любопытства обошла стол, Джорджина Вудсток ещё была жива.

– Мисс, не уходите далеко, мне ещё потребуется взять у вас показания, – распорядился, выслушав, констебль.

Что ж, этого следовало ожидать. Я бы предпочла не уходить далеко в саду, но пришлось вместе с Гортензией и госпожой Финч подняться на террасу.

– Констебль, могу я пойти домой? – почти сразу спросила сестра священника. – Я была в гостиной вместе с племянницей и госпожой Финч, когда мисс Стокс закричала «помогите».

Констебль разрешил с условием, что позже, если потребуется, мисс Причерс вернётся и опишет всё, что видела и слышала, в подробностях. Она с явным облегчением двинулась назад по садовой дорожке, а служитель закона ушёл осматривать место преступления, куда призывал его мэр, и почему-то сразу мне разонравился. А ещё подумалось, что я застряну тут до вечера и надо бы отправить к Присцилле хоть Гортензию.