Читать книгу "Проклятие черничного пирога"

– Мисс Элвуд, вы можете поехать в Экстон-Холл вместе с Клариджем, – сказала я, когда мы уже сидели за столом на веранде, отхлебывая из чашек изрядно остывший мятный чай. – Ваша племянница будет беспокоиться

– И бросить тебя одну? – возмутилась та. – Кларидж сам сообщит лорду и леди Экстон о том, что тут случилось.

– Я чувствую себя обязанной позаботиться о мисс Стокс, – вздохнула одуванчик Финч, – чтобы хоть как-то загладить вину Оливера, а вы, мисс Элвуд, в самом деле поезжайте в Экстон-Холл. Вашему слабому здоровью все эти полицейские протоколы и дознания могут навредить.

Гортензия надулась, готовясь дать достойный отпор этим инсинуациям, но опоздала буквально на секунду.

– Никто никуда не поедет, леди, – раздался из сада приятный мужской баритон, – пока я вам не разрешу.

Мы живо обернулись, а на террасе объявился на удивление симпатичный мужчина в светлом летнем костюме. Открытое загорелое лицо освещала широкая улыбка, заставлявшая собираться в уголках серых глаз умилительные морщинки, а на пшеничных волосах были закреплены защитные очки, какие носят профессиональные гонщики.

– Позвольте представиться, – сказал он, явно удовлетворённый произведённым эффектом, – инспектор Бассет из Главного Управления полиции.

Глава 4

Инспектора Бассета интересовало буквально всё. Кто из нас кто, что мы делаем в доме убитой, где его живые хозяева и где, собственно, сам труп.

Я ещё раз оглядела на редкость привлекательного полицейского и решила взять переговоры на себя.

– Пойдёмте внутрь, инспектор, я всё вам покажу и расскажу по дороге.

– Мы тоже поможем нашей доблестной полиции, – переглянулись между собой госпожа Финч и Гортензия.

– Дамы, вы мой бесценный источник информации, – широко улыбнулся им Бассет. – Будет лучше, если вы дождётесь меня тут и составите приблизительный отчёт о своих действиях за последние два часа.

Дамы закивали, сражённые как улыбкой, так и комплиментом, а мы с инспектором прошли в пустую сейчас гостиную.

– Как я понял, это вы обнаружили тело? – поинтересовался он по дороге.

– Так и было. Мы с мисс Элвуд собирались уезжать, она отправилась ополоснуть руки, а я пошла искать хозяйку, чтобы попрощаться, – ответила я строго по порядку. – Но ни на террасе, ни в вязальном кабинете, ни в этой вот гостиной её не было.

Мы вошли в буфетную, где обе двери сейчас были нараспашку. Из той, что вела в столовую, была видна группа людей, включавшая констебля Мури, доктора Лероя, господина Вудстона и адвоката Роудса, стоящих вокруг тела. Тело тоже было видно, хоть и частично.

– Так вот почему дверь была закрыта, – пробормотала я вполголоса.

– Дверь была закрыта? – тут же уцепился за мои слова инспектор.

– Когда я пошла искать хозяйку, толкнула эту дверь, не зная ещё, куда она ведёт, – ответила я, – но не преуспела.

– Благодарю, мисс Стокс, – инспектор на миг перестал источать своё обаяние, – мы продолжим беседу, когда я осмотрю место преступления. Не уходите далеко.

Я пожала плечами: куда уж теперь деваться. А Бассет шагнул из буфетной в столовую, и на какой-то момент застыл, изучая обстановку. Ну, во всяком случае, так показалось мне – уж больно выразительной была его спина.

У меня был выбор: вернуться на террасу к тётушкам или пойти вслед за полицейским красавчиком и снова испытать всю гамму ощущений от вида трупа, скончавшегося практически на моих руках. Но тут инспектор поприветствовал присутствующих и потребовал освободить для осмотра место преступления. Остались только доктор и констебль, все остальные – господин Вудстон, его сын и Оливер Роудс – присоединились ко мне в буфетной, после чего дверь в столовую закрылась.

У Джеймса и Патрика Вудстонов был совершенно ошарашенный вид, должно быть, никто из них не ожидал, что в собственном доме кто-то вот так решительно выставит их за дверь. На Роудса я старательно не смотрела, однако именно он предложил всем пройти в гостиную и выпить чего-либо покрепче мятного чая.

– Мне совсем чуть-чуть, – предупредила я.

Потом ведь ещё беседовать с инспектором и возвращаться в Экстон-Холл с мисс Элвуд, а для всего этого нужна свежая голова.

Господин Вудстон достал откуда-то стаканы и бутылку, расставил их прямо на каминной полке и плеснул всем тёмно-янтарной жидкости от души. Не оттого, что не услышал моей просьбы, а потому что руки его дрожали.

– Сэр, если вам тяжело быть в нашем обществе, – начала было я, но тут вмешался Патрик.

– Мисс Стокс, мы ещё не до конца осознали произошедшее. Это это непостижимо, – голос его запетушился, выдавая совсем юный возраст.

– Не представляю, кому могла помешать моя жена, – пробормотал вдовец и залпом осушил свой стакан.

– Госпожа Вудстон показалась мне счастливой женщиной, – вздохнула я. – Примите мои искренние соболезнования, сэр.

– Доктор сказал, что вы нашли её ещё живой, – поднял на меня помутневшие глаза хозяин дома.

– Разве вы не слышали, как мисс Стокс кричала «на помощь»? – с почти безразличным видом вмешался Оливер Роудс. – И требовала позвать врача?

– Да-да, – быстро согласился Патрик, – я как раз и прибежал на её крик, а потом отправился за тобой, отец.

– Точно, – наконец-то сказал и господин Вудстон, – я тоже слышал крик и пытался войти в столовую из буфетной, но дверь была заперта.

Он снова наполнил стаканы, но я решительно отставила свой в сторону. Каминная полка, встретившись с ним, издала жёсткий каменный стук.

– Дверь была заперта, – повторила я за несчастным вдовцом. – Мне тоже не удалось её открыть, когда я покинула вас с юной мисс Причерс, её тётей и госпожой Финч и отправилась искать госпожу Вудстон.

– Кстати, зачем вы её искали? – негромко уточнил Роудс.

– Чтобы попрощаться, – вежливо ответила я, с трудом подавив детское желание повернуться к нему спиной, – мы с мисс Элвуд собирались уезжать.

– Она успела вам что-то сказать? – продолжил адвокат.

– Пробормотала что-то, я не расслышала, – сдерживаясь из последних сил, ответила я.

После той однозначной реакции, что выдали на последние слова умирающей Гортензия и госпожа Финч, у меня больше не возникало желания их повторять.

– Постарайтесь вспомнить, мисс Стокс, – умоляюще посмотрел на меня Патрик. – Может, мама сказала что-то обо… – он посмотрел на отца, затем на Роудса и резко замолчал.

– В самом деле, мисс Стокс, нам очень важно знать её последнюю волю, – опрокидывая второй стакан, поддержал его отец. – Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

– Это было что-то о черничном пироге, – я сжалилась над мужчинами, потерявшими жену и мать.

– Проклятье, – выругался Патрик, – снова черничный пирог!

– Сын, ты ведёшь себя неподобающе, – рыкнул на него вдовец. – Для твоей матери не было ничего важнее черничного пирога.

– О, вот об этом мы с вами и поговорим, господин Вудстон, – заявил вошедший в гостиную инспектор Бассет. – Но сначала покажите мне вязальный кабинет вашей покойной супруги.

– Вы, должно быть, имеете в виду комнату, где Джорджи занималась рукоделием? – слегка заторможенно сказал хозяин дома. – Это тут.

Он сделал пару шагов к выходу и махнул рукой в нужную сторону. Инспектор развернулся и исчез за дверью. Патрик остался стоять у камина, его отец по-прежнему деревянно прошагал за полицейским, и я решительно направилась за ним.

– Где ваша супруга хранила вязальные спицы? – сразу взял быка за рога инспектор Бассет.

Господин Вудстон слегка растерялся и даже развёл руками, поясняя, что настолько в рукоделие жены не вникал. Полицейский осмотрелся и сразу протянул руки к корзинке, что стояла на столе.

– А это что?

Я объяснила, что хозяйка дома хвасталась нам, гостьям, будущей скатертью из эльфийского шёлка, которую вязала по схеме дизайнера Глэма. И схему, и самого Глэма я уже начала ненавидеть, но когда инспектор открыл крышку корзинки и взялся за кружево-паутину, эта ненависть переросла в нечто куда более серьёзное. Под пальцами Бассета петли расползались на глазах, скользкий эльфийский шёлк не держался без спицы ни единой секунды.

– Проклятье, – выругался инспектор, – что это такое?

– Скатерть, – медленно ответила я, – была. Кто-то уничтожил работу госпожи Вудстон за последние пару месяцев минимум.

– Кто, кроме вас, мисс Стокс, видел эту скатерть в целом состоянии? – тут же спросил инспектор.

– Мисс Элвуд, госпожа Финч, обе мисс Причерс и полковница Фицджеймс, – перечислила я.

– Мисс Элвуд и госпожа Финч ждут меня на террасе, а где остальные? – напрягся полицейский.

– Ушли по домам, – вместо меня ответил Оливер Роудс, который, само собой, тоже явился следом. – Младшая мисс Причерс со своим отцом, полковник Фицджеймс и его супруга – ещё до прихода вашего констебля.

Какой-то момент Бассет явно пытался сдержать рвущееся наружу возмущение, справился с собой и громко позвал констебля Мури, а после повернулся к нам и велел немного подождать, пока он разберётся с кое-какими срочными вопросами.

Предполагалось, что ждать мы будем в каком-то другом помещении, поскольку Мури прибежал на зов в вязальный кабинет.

Господин Вудстон развернулся в сторону двери в холл, а не в буфетную, а я не хотела снова видеть тело Джорджины, поэтому тоже шагнула следом.

– Значит, несчастную закололи спицей, которую выдернули из её же собственного вязания, – сказал Оливер Роудс мне в спину, когда дверь за нами закрылась, а хозяин дома уже скрылся в коридоре.

– Мне сразу показалось, что я её где-то уже видела, – почему-то ответила я. – Такой характерный наконечник легко запомнить, особенно если подержишь в руках.

– Вы тоже увлекаетесь вязанием? – с интересом спросил адвокат.

Единый упаси, конечно нет! Вязали обе мои тётки, но Роудсу я ничего этого говорить не собиралась.

– Ваши вопросы так же неуместны, господин Роудс, как и ваше внимание.

– Оно вызвано лишь желанием заслужить ваше прощение, мисс Стокс. Я был в безвыходной ситуации, мой клиент был в безвыходной ситуации, и всё, что нам было нужно, лишь отсрочить судебное заседание по уважительной причине.

– И вы, разумеется, не нашли ничего лучше, чем вывести из строя мой нос, – не выдержала я, от возмущения повысив голос.

– И крайне об этом сожалею, – с искренностью, достойной театральных подмостков, признался этот прохвост. – Скажите, неужели вы даже в этой ситуации не позволите мне помочь?

– В вашей помощи не нуждаюсь, – я развернулась, чтобы выйти из холла, но тут дверь из вязального кабинета открылась и голос констебля Мури позвал «Мисс Стокс».

Следующие полчаса я пыталась донести до полицейского, что попала в дом госпожи Вудстон случайно. Что ещё за завтраком в Экстон-Холле не подозревала о поездке в Хейстаун. И что мне совершенно незачем было убивать незнакомую женщину, с которой встретилась лишь за пару часов до её смерти.

Констебль чёркал что-то в своём блокноте на столе в вязальном кабинете, сдвинув в сторону корзинку с безнадёжно загубленной скатертью Джорджины и небрежно закрытый журнал со схемой Глэма.

– Лучше бы вам самой всё рассказать, мисс, – бубнил он, намекая, что признание поможет смягчить мою участь.

А я спокойно, как в суде, рассказывала. Один раз, за ним второй. Когда собиралась пойти на третий круг, в дверь со стороны буфетной вошёл инспектор Бассет.

Констебль с прискорбием доложил, что я в убийстве не призналась.

– Я почему-то так и думал, – лучезарно улыбнулся инспектор. – Идите встретьте экспертов, Мури, дальше я сам.

Следующие полчаса прошли в более приятной обстановке. Бассет задавал совсем другие вопросы, должно быть, успев поговорить с мисс Элвуд и госпожой Финч. В том, что обе с усердием отнеслись к просьбе описать события последних часов, я не сомневалась.

– Расскажите в подробностях, мисс Стокс, что произошло после того, как господин Вудстон пригласил вас на террасу, и до того момента, как вы обнаружили тело Джорджины Вудстон.

Этот рассказ не занял у меня много времени. Я просто полуприкрыла глаза и последовательно сообщила обо всех своих перемещениях и тех, кто был рядом.

– У вас прекрасная память, – похвалил инспектор с обаятельной улыбкой.

– Хочу ещё раз подчеркнуть, что когда я обнаружила госпожу Вудстон, она была ещё жива, – добавила я в конце.

– Да-да, – он даже подался вперёд, изображая интерес, – мисс Элвуд и госпожа Финч утверждают, что слышали от вас о каком-то проклятье.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в итоге призналась.

– Дело в том, инспектор, что у меня есть слабый дар ясночуяния. Магия для меня – это совершенно особенный аромат, в каждом случае свой. Слова госпожи Вудстон – «проклятье черничного пирога» – никакой магией не сопровождались. Но потом, чуть позже магический ни на что не похожий запах я точно почувствовала.

– Ну конечно, – обрадовался отчего-то инспектор, – а я всё никак не мог вспомнить, откуда мне знакомо ваше имя! Это ведь вы были экспертом в деле Макмиллана?

Я кивнула.

– Прекрасно, мисс Стокс, – Бассет убавил обаяние на минимум, – а теперь объясните мне вот что. Если вы познакомились с убитой всего несколько часов назад, почему шептались с ней после конкурса? И почему перед смертью она вас прокляла?

– Инспектор, вы же сами понимаете, что это всё откровенная чушь, – не удержалась я.

Настал черёд рассказать ему о том, что Джорджина просила меня о приватном разговоре. Надо же как-то переключить внимание полицейского красавчика с меня на настоящего убийцу. О просьбе убитой я не успела проболтаться ни Гортензии, ни кому бы то ни было ещё, а значит, эта информация может быть полезной.

– И всё же, мисс Стокс, ответьте на мои вопросы, – моё непродолжительное молчание Бассет истолковал как запирательство. – В ином случае мне придётся усомниться в вашем желании сотрудничать с полицией.

– Да вы и так сомневаетесь, – сказала я прямо. – Но у меня нет повода лгать. Госпожа Вудстон просила о приватном разговоре, но он не состоялся: нам постоянно мешали.

– Ну вот, другое дело, – сказал инспектор, – давайте с подробностями. Когда вы в действительности познакомились? Как связывались?

– Да нет же, – злясь на непонимание, ответила я, – она, как и вы, вспомнила, что слышала обо мне и решила воспользоваться случаем. Подошла после конкурса и попросила помочь с каким-то серьёзным и крайне конфиденциальным делом, но поговорить не вышло: нас постоянно отвлекали.

– И вы чуть позже пошли искать её для разговора, а не для прощания, – утвердительно продолжил Бассет.

– Как раз для прощания, – твёрдо ответила я, – мне к тому моменту казалось, что не стоит тратить время на беседу о схемах модного дизайнера.

– Какого ещё дизайнера? – смешно удивился инспектор.

– Да вот этого, – я с отвращением ткнула пальцем в журнал, всё ещё лежащий на столике, – Эдуарда Глэма. Дело в том, что подруга госпожи Вудстон – полковница Фицджеймс – уверила меня, будто Джорджина хочет поговорить со мной именно про него.

Инспектор взял в руки журнал и бегло пролистал.

– Скатерть модного дизайнера, – произнёс он с недовольством. – Но в итоге перед смертью она сказала вам о черничном пироге.

– Верно,– терпеливо согласилась я, – вы, возможно, слышали, что Джорджина была королевой черничных пирогов Хейстауна? И, как я поняла из слов её мужа, для неё не было ничего важнее этой выпечки.

– Это я слышал, – кивнул Бассет, – но сейчас речь о другом. Кто-нибудь видел вас во время поисков хозяйки дома? Слуги, другие гости?

Я пожала плечами.

– Сама я заметила только мисс Элвуд, она выходила из уборной в тот момент, когда я собиралась войти в столовую. Перед моим уходом гости частично оставались на террасе, частично – в гостиной.

– Ладно, – он встал, возвышаясь надо мной эдакой обаятельной горой, – я вам верю, однако не уезжайте из Хейстауна до моего разрешения.

– Вы в любой момент найдёте меня в Экстон-Холле, инспектор, это буквально четверть часа езды отсюда, – пришлось слегка приуменьшить расстояние.

Какое-то время он посомневался, но в итоге решил, что я достаточно очарована, чтобы не сбежать.

– Ну что ж, передавайте мой привет лорду Экстону, – закончил полицейский.

– Непременно передам, – ответила я, как подобает воспитанной девушке, и тоже встала.

Инспектор открыл передо мной дверь в буфетную. Там уже стоял какой-то неизвестный бобби, который получил приказ привести для беседы Патрика Вудстона. Я шагнула в сторону гостиной, отстранённо отметив, что дверь в столовую снова заперта.

Когда внезапно становишься главной подозреваемой, это будоражит. Сейчас передо мной была дилемма: немедленно уехать из Хейстауна, чтобы скорее рассказать всё Эшу и Присцилле, или остаться и попробовать разобраться в произошедшем по горячим следам.

В гостиной находились мэр Малверсток, Гортензия, госпожа Финч, её племянник и переполошенный священник Причерс. Патрик разминулся со мной в дверях, будучи приглашённым к инспектору.

– Ну что, о чём он тебя спрашивал, дорогая? – закудахтала Гортензия, едва я остановилась у камина, выискивая взглядом свой стакан.

Не нашла, но мэр, торчащий тут же, налил мне новый.

– Выпейте, мисс Стокс, исключительно от нервов, – распорядился он.

Я пригубила янтарной жидкости и повернулась к мисс Элвуд.

– Как обычно, – пожала я плечами, будто мне каждый день приходилось давать показания полицейскому, который, хоть и симпатичен, но подозревает во всех грехах. – Обо всём.

– Сестра рассказала мне о том, будто вам послышалось в разговоре с умирающей слово на «п», – священник встал со своего места в углу и подошёл к нам с мэром.

– Послышалось, – не стала спорить я. – Сожалею, не стоило об этом упоминать.

При всех упоминать точно не стоило, но откуда же мне было знать, что начнётся такой ажиотаж?

– Церковь Единого категорически не одобряет – продолжил Причерс, но тут его перебили.

– И что же, полагаете, бедная девочка должна была лжесвидетельствовать? – с лёгким налётом пафоса спросила Гортензия.

– Рассказ мисс Стокс снимает с неё подозрения, – хорошо поставленный голос успешного адвоката был именно таким, чтобы хотелось поверить. – Будь она преступницей, не стала бы говорить о проклятье.

Я чуть не поперхнулась глотком янтарной жидкости.

– Господин Роудс, я попросил бы вас не использовать среди моих прихожан слово на «п», – нервно обернулся к нему священник. – Церковь Единого борется с предрассудками, к тому же не стоит порочить доброе имя столь рано ушедшей от нас госпожи Вудстон.

– Никто не собирается его порочить, – жёстко отозвался Роудс, – но, почитая Единого, следует помнить и о земной справедливости. Сейчас наша общая обязанность – способствовать полиции в расследовании, не так ли?

– Конечно, – слегка стушевался священник. – Я сразу же, едва услышав от сестры о несчастье, вернулся, чтобы способствовать. И, конечно же, чтобы облегчить боль потери для семьи Вудстонов.

Глава 5

Мне очень хотелось сказать Роудсу, что уж кто-кто, а он-то, защитник мошенников, воров и убийц, вряд ли когда-нибудь вспоминал о земной справедливости. Конечно, до меня доходили слухи, что он берётся не за все дела. Части клиентов отказывает, но это наверняка из-за того, чтобы не потерять свою репутацию адвоката, не знающего поражений, когда обвинение всё уже доказало. А вот там, где можно выловить жирную рыбу в мутной воде, Роудсу не было равных.

Но в каком бы расстройстве не находилась воспитанная девушка, она никому не должна этого показать. Тем более таким вульгарным способом, и я, вместо того, чтобы обличительно ткнуть в адвоката пальцем, сказала:

– Пойду, пожалуй, на свежий воздух. Хочется подышать.

– Составить тебе компанию, дорогая? – тут же подхватилась Гортензия.

– Благодарю, мисс Элвуд. Сейчас мне лучше побыть одной, – отказалась я.

– Бедная, бедная мисс Стокс, – долетело с террасы, когда я уже спустилась в сад, – она испытала такое потрясение, но при этом так держится!

Госпожа Финч говорила это явно для своего племянника, но поддержал её почему-то мэр. Впрочем, мне действительно хотелось побыть одной, чтобы немного обдумать ситуацию, и я не стала слушать разговор этих посторонних людей.

Почему инспектор Бассет назначил меня на роль главной подозреваемой? Неужели лишь потому, что я нашла умирающую Джорджину? Говорят, что полиция всегда подозревает того, кто обнаружил труп. Но ведь госпожа Вудстон была ещё жива. Или мне никто не верит, считая мой рассказ выдумкой для алиби?

За своими раздумьями я обошла вокруг небольшого прудика, практически не заметив каменное изваяние девочки с кувшином в его центре, и свернула на дорожку, вокруг которой с обеих сторон обильно цвели кусты роз. Солнечный летний день совершенно не подходил для только что произошедшей трагедии. Другое дело, если убийство случается в ненастье. Хлещет дождь, смывая улики, вокруг ни единого свидетеля (кто же будет торчать в саду под ливнем с пронизывающим ветром?), и общая мрачность вполне соответствует ситуации.

Но природе нет никакого дела до человеческих представлений. Вокруг щебечут птички, лёгкие облачка в голубом небе напоминают зефирки, розы испускают чарующий аромат, неподалёку журчит вода. И где-то рядом затаился убийца.

Наверняка это кто-то из гостей. Но на празднике было столько людей Мог ли убийца пробраться в дом так, что никто его не заметил?

– Если позволите, мисс, я бы на вашем месте связался с лордом Экстоном и предупредил о позднем возвращении.

Оказывается, я уже дошла до площадки, где прежде стояли столы с пирогами, а незамеченный мною Кларидж, сняв пиджак, полоскал посуду под тонкой струйкой воды из поливного шланга.

– А вы почему не уехали? – удивилась я.

– Полиция запретила, – пожал плечами он.

– Меня уже допросили, но, пожалуй, пока не отпустят вас, я тоже задержусь.

– Не стоит, мисс, леди Экстон будет волноваться.

– Я действительно свяжусь с ней, как вы и советуете, – и почему эта разумная мысль не пришла мне в голову самостоятельно? – Но знаете, Кларидж, больше всего сейчас меня интересует, мог ли кто-то из гостей, что остались поедать пироги, проникнуть в дом вслед за теми, кого пригласил господин Вудстон, так, что мы этого не заметили?

– Исключено, мисс, – решительно покачал головой он. – Я всё время находился тут и заметил бы, пройди кто-то по этой дорожке к дому.

– Значит, никто не входил в дом, кроме хозяина, хозяйки, семейства Причерс, полковника Фицджеймса с женой, госпожи Финч с племянником и нас с мисс Элвуд?

– Вы забыли господина Малверстока, мисс, – педантично поправил меня Кларидж.

– Точно, – кивнула я, – в доме я его почему-то почти не видела, вот и вылетел из головы.

– Дело в том, мисс, что господин мэр большую часть времени был тут, – пояснил Кларидж, выставляя очередную вымытую чашку сушиться на аккуратно подстриженный газон донышком вверх.

– Поясните?

– Видите ли, мисс, я тоже всё время был тут и обратил внимание, что господин Малверсток на короткое время зашёл вслед за вами на террасу, а после вышел и присоединился к гостям праздника, беседуя с ними о вкусе и достоинствах черничных пирогов. На террасу он вернулся, проводив последнего гостя.

– Значит, мэра можно исключить, – сделала вывод я. – А что-то ещё вы заметили?

– Пожалуй, больше ничего, – ответил он, берясь за следующую чашку. – Возможно, мне будет проще вам помочь, если вы зададите конкретный вопрос?

– Зачем вы моете чашки под шлангом? – вопрос выскочил неожиданно даже для меня самой.

– По двум причинам, мисс, – обстоятельно ответил Кларидж. – Во-первых, чтобы облегчить работу горничным в Эстон-Холле, а во-вторых, чтобы самому немного охладиться. Тут, на солнцепёке, несколько жарко, мисс.

Солнце действительно припекало, и я даже повернулась поискать тень, когда заметила, что отсюда прекрасно видна часть террасы.

– Скажите, Кларидж, а вы не обращали внимания на террасу?

– Мне было прекрасно видно, что там происходит, мисс.

Кажется, мне повезло. Клариджу нет смысла лгать, обелять или, наоборот, оговаривать кого-то. Надеюсь, так же решит и полиция.

– Давайте сейчас восстановим события, – предложила я. – Мне пришлось уйти с террасы в числе первых.

– Вы ушли самой первой, мисс, – поправил меня он. – Вслед за вами из поля моего зрения исчезла несчастная госпожа Вудстон, а потом все остальные дамы одна за другой последовали за ней.

Да, так и было, все гостьи вскоре оказались в вязальном кабинете покойной Джорджины, где я задержалась из-за встречи с её сыном Патриком.

– А мужчины?

– Господин Малверсток, как я уже говорил, вскоре после этого вернулся сюда, и за столом остались господин Роудс, священник и полковник Фицджеймс. Хозяин дома пару раз уходил и возвращался, пока не ушёл окончательно. Преподобный Причерс вышел ненадолго и вернулся, полковник Фицджеймс тоже на какое-то время пропадал из виду, но тут я отвлёкся, и не заметил, когда именно он ушёл.

– А господин Роудс?

– Господин адвокат ни разу не встал со своего места и, как мне показалось, был полностью погружён в изучение прессы, мисс.

Это было даже чуточку обидно. Не то чтобы мне хотелось обвинить в убийстве Роудса, но почему мне досталась роль главной подозреваемой, а он благополучно просидел всё это время с газетой на террасе и теперь, после слов Клариджа, получил идеальное алиби?

С другой стороны, вряд ли мужчина причастен к смерти Хейстаунской королевы черничных пирогов. Спица – это ведь довольно специфичный инструмент, которым орудуют, как правило, женщины. И тогда, выходит, Кларидж мне совершенно не помог

Я кинула взгляд на террасу и заметила, как оттуда выходят госпожа Финч, поддерживаемая своим племянником, и мисс Элвуд.

Троица совершенно ужасных людей, которые явно задались целью довести воспитанную девушку до нервного срыва, после которого ей уже будет всё равно, насколько вульгарно и в каких выражениях предлагать им проследовать в определённом направлении.

– Джесси, дорогая, – первой издалека начала Гортензия, – инспектор Бассет сказал, что пока мы ему не нужны.

– Да, – кивнула я, покосившись на племянника госпожи Финч, – но я дождусь, когда он отпустит и Клариджа.

– Мисс Стокс, вы замечательная ответственная девушка, – сложила сухонькие ручки одуванчик Финч, – но в такую жару лучше немного побыть в тени и отдохнуть после ужасного события.

– Только не в доме, где происходит полицейское дознание, – вежливо произнёс Оливер Роудс. – Тётя Милдред хочет пригласить вас и мисс Элвуд к себе.

– Олли, ты обещал попросить прощения у мисс Стокс, – мягко сказала ему тётушка.

– Мисс Стокс, – без всякого выражения сказал тот, – прошу у вас прощения.

Я чуть не фыркнула, но сдержалась буквально из последних сил. Наедине он не добился прощения и решил, что при двух тётушках я, наконец-то, снизойду?

– Джесси, дорогая, ответь же господину Роудсу, – тут же влезла Гортензия.

– Я вас услышала, – так же безразлично сказала я, не адресуясь конкретно ни к тому, ни к другой.

– Уже какой-то прогресс, – обрадовалась госпожа Финч. – Надеюсь, что вы всё же не откажетесь побывать у меня в гостях, я действительно восхищена вашей выдержкой и самоотверженностью.

– Если позволите, мисс, – высказался Кларидж, – в гостях у госпожи Финч вы сможете связаться с леди Экстон, чтобы она не волновалась.

– Он прав, – тут же подхватила Гортензия, – я не смогла пробиться к связному артефакту у Вудстонов, полиция просто не

– Хорошо, – перебила её я, решив извлечь максимум пользы из ситуации, – госпожа Финч, я принимаю ваше приглашение.

Все вздохнули с облегчением. Тётушка Милдред отцепилась от племянника, подхватив под руку мисс Элвуд. Оливер Роудс склонил голову и изящным жестом указал мне на калитку. Я велела Клариджу сразу найти нас в доме Финч, как только полицейские отпустят его после разговора, и пошла вслед за пожилыми дамами.

Кажется, одуванчик Финч что-то такое щебетала про Сдобную фею, благословившую несчастную Джорджину. А мне, как главной подозреваемой, стоит узнать как можно больше про убитую женщину, которая хотела о чём-то со мной поговорить, но не успела.

– Мисс Стокс, хочу сделать ещё одну попытку заслужить ваше прощение, – Оливер Роудс легко подстроился к моему шагу. – По вопросам инспектора Бассета мне показалось, что он решил сделать вас главной подозреваемой.

Обычно хорошо воспитанные девушки, приняв приглашение в гости к тётушке человека, который едва не лишил их доброго имени, делают вид, что ничего не случилось, а если и случилось, то уже так давно, что и вспоминать не стоит.

– Мне тоже так показалось, – с трудом разжала зубы я, чувствуя полную несовместимость с хорошим воспитанием.

– Заранее предлагаю свои услуги, которые в связи с нашими особыми отношениями не будут вам стоить ничего.

– У нас с вами нет и не может быть никаких особых отношений, – холодно ответила я, но подумала и добавила: – за исключением визита к вашей тёте.

– Восхищён вашим аналитическим умом, мисс Стокс, – с лёгкой насмешкой ответил он, – иногда мне кажется, что вы адвокат в большей степени, чем я. Однако настаиваю, обдумайте моё предложение.

– Если, не приведи Единый, мне придётся искать адвоката, вы будете последним, к кому я обращусь, – ответила я и почувствовала редкостное удовлетворение от этих правдивых слов.

Почти такое же, как после ополаскивания рук. Всё же воспитание иногда стоит снимать, как тёплый плащ после зимы, и вешать на некоторое время в шкаф, иначе сама не заметишь, как случится нервный перегрев. А там и до солнечного удара недалеко.

– Понимаю, что вы привыкли к Роберту Стоуну, – не заметил моей грубости Роудс, – но в данный момент он в Мэриквинсленде, а я тут.

А ведь я за всеми треволнениями даже не вспомнила про Роберта. С адвокатской конторой «Вилинж, Стоун и партнёры» меня связывали тесные отношения: именно по просьбе Роберта я в первый раз выступила на суде как «свидетель с особыми способностями». Да и потом за всеми экспертизами Роберт, как старший партнёр, обращался именно ко мне.

– Удачно, что вы мне об этом напомнили, – улыбнулась я почти искренне.

– Мисс Стокс, боюсь, вы недооцениваете опасность, которая вам грозит, – сказал он и открыл передо мной калитку в невысокой кованой ограде.

Оказалось, что дорога к дому госпожи Финч заняла меньше пяти минут. Две пожилые дамы уже прошли внутрь, следуя по дорожке, обрамлённой зелёным бордюром из низких кустов самшита. Вокруг радовал глаз свежеподстриженный газон с редкими цветниками, где яркими мазками красовались георгины и лаватера.

– Господин Роудс, я уже всё вам сказала, – на пороге дома его тётушки скандалить не стоило так же, как и в саду убитой Джорджины.

Но выдержка давалась всё труднее.

– Понимаю, как вас бесит наша встреча, подстроенная двумя старыми перечницами, – неожиданно усмехнулся адвокат. – Но и из этого можно извлечь выгоду, особенно в сложившихся обстоятельствах.

Мне, уже поднявшейся на крыльцо, пришлось посторониться, чтобы Роудс открыл дверь. На какой-то момент он оказался непозволительно близко, но в моём состоянии это даже помогло. Злость придавала сил, а они мне в этот день точно не помешают. Поэтому я ничего не ответила и шагнула вперёд.