Текст книги "Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rossiyskiy-i-zarubezhnyy-konstitucionalizm-konca-xviii-1-y-chetverti-xix-vv-opyt-sravnitelno-istoricheskogo-analiza-chast-2-121558.jpg)
Автор книги: Виталий Захаров
Жанр: Юриспруденция и право, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Однако во время новой «либеральной волны» Кочубей вновь пришёлся ко двору и в 1819 г. второй раз получил пост министра внутренних дел, в должности которого пробыл до 1823 г., когда вновь ушёл в отставку, на этот раз добровольно, не видя дальнейших перспектив в своей деятельности. Справедливости ради следует сказать, что при своем карьеризме и приспособленчестве Кочубей никогда не оставлял либеральных принципов, выработанных в молодости и по мере возможности старался претворять их в жизнь. Недаром, именно его Николай I поставил в 1826 г. во главе Секретного Комитета по подготовке проектов государственных преобразований, а в 1827–1834 гг. В. П. Кочубей был председателем Государственного Совета, в должности которого он и умер.
Таким образом, участники Негласного Комитета были людьми совершенно разными, каждый имел свои собственные цели и стремления. Но было у них и нечто общее.
Во-первых, все они были выходцами из аристократических семейств, получили прекрасное образование в духе Просвещения;
Во-вторых, почти все «молодые друзья» побывали за границей и на примере двух наиболее передовых стран (Англии и Франции) на практике познакомились с конституционной политической системой, а некоторые (Строганов – во Франции, Чарторижский – в Польше) принимали непосредственное участие в борьбе за претворение этих идеалов в жизнь.
В-третьих, почти все «молодые друзья» воспитывались за пределами России. В результате они имели недостаточное представление о российской действительности, и не представляли в полной мере сложности тех проблем, с которыми им предстояло столкнуться. Помимо этого, «молодые друзья» имели разные мотивы своей деятельности.
Всё это вместе взятое и определило преимущества и недостатки созданного в июне 1801 г. Негласного Комитета. Однако, основы его были заложены в 1797 г., когда начал функционировать кружок «молодых друзей». Целью его было воздействие на общественное мнение в духе просветительских идей, чтобы подготовить его к будущим переменам.[111]111
Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 47–50.
[Закрыть]
С этой целью на средства Александра было организовано издание «Санкт-петербургского журнала» (редакторы – А. Ф. Бестужев и И. П. Пнин), в котором на протяжении года публиковались выдержки из произведений просветителей и их последователей в России. Напомним, что А. Ф. Бестужев – отец пяти будущих декабристов Бестужевых, И. П. Пнин – последовательный сторонник А. Н. Радищева.
Кроме того, решено было привлечь к разработке будущих реформ наиболее авторитетных государственных деятелей, зарекомендовавших себя сторонниками Просвещения и либерализма. На осторожные предложения «молодых друзей» откликнулись два маститых сановника – дядя Кочубея канцлер Александр Андреевич Безбородко и бывший глава Коммерц-коллегии граф Александр Романович Воронцов.
Записка А. А. Безбородко «О составлении законов Российских» предлагала усовершенствовать законодательную деятельность государственной власти. В записке были сформулированы основные цели и задачи ближайших реформ, которые «молодые друзья» взяли на вооружение. Итак, каковы эти задачи?
Безбородко предлагал удалить наиболее опасные для государства черты крепостного права: ослабить элементы рабовладения; регламентировать крестьянские повинности; запретить продажу крестьян без земли, ограничить число дворовых, предоставить гарантии крестьянской собственности на движимое имущество. Всё это должно было быть увенчанным изданием особой Жалованной грамоты для крестьянства подобно Жалованным грамотам дворянству и городам;
Кроме того, он предлагал облегчить положение торгово-промышленных слоев города – для этого нужно уменьшить пошлины, предоставить свободу передвижения по стране и за её пределами;
Следующее положение касалось преобразования государственного аппарата, создания сословного законосовещательного представительного учреждения, введения в будущем в состав Сената представителей не только дворян, но и других сословий, т. е. предлагалось сделать Сенат представительным всесословным органом; создания системы местного самоуправления, депутаты от органов которого будут первоначально рассматривать новые государственные законы в местных Собраниях депутатов, направляемые затем для обсуждения в Общее Собрание Сената и императору.[112]112
Указ. соч. С. 59–62; а также Конституционные проекты эпохи Александра I-го. СПб., 1907. С. 71; Григорович В., Канцлер А. А. Безбородко в связи с событиями его времени. СПб., 1879-80. Т. II. С. 643–646.
[Закрыть]
В историографии этот проект оценивается по-разному. Марк Раев считал, что «Безбородко хотел не только реформировать государственные учреждения, но и постепенно изменить социальную структуру общества, что должно было гарантировать безопасность личности и собственности большинству подданных».[113]113
Raef M. Plans for Political Reform in Imperial Russia. 1732–1905. New Jersey, 1966. P. 69.
[Закрыть] Однако, П. С. Грацианский, возражая М. Раеву, считает, что для такого утверждения нет оснований, т. к. «Безбородко не покушался на основы феодального строя, а некоторое ограничение прав помещиков вряд ли можно назвать ломкой социальной структуры».[114]114
Грацианский П. С. Политическая и правовая мысль России второй половины XVIII в. М., 1984. С. 81.
[Закрыть]
Конечно, вряд ли Безбородко намеривался резко изменить социальную структуру общества, его намерения явно столь далеко не шли. Но с другой стороны, выполнение плана Безбородко могло стать первым шагом на пути изменения этой самой социальной структуры. Так что, по-своему правы оба исследователя.
«Молодые друзья» с восторгом встретили этот проект, который стал основой их программы реформ.
Примерно в это же время свой проект реформы Сената представил Александр Романович Воронцов (1741–1805). Будучи в 1762–1768 гг. послом в Англии и Голландии, Воронцов имел возможность наиболее полно ознакомиться с принципами конституционной монархии. Используя свой опыт и знания, Воронцов предлагал наделить Сенат функциями посредника между государем и народом, предоставив ему также право выдвигать кандидатов на посты президентов коллегий, губернаторов и т. д. Данное положение явно напоминает проект Д. М. Голицына 1730 г. и проекты Н. И. Панина. В заключение своего проекта Воронцов предлагал издать «коренные законы, заимствовав их из существующих в Англии», как-то: Grande Charter, Habeas corpus act, согласуя их, однако, с особенностями существующего законодательства.[115]115
Архив кн. Воронцова. М., 1883. Кн. XII. С. 456–462; Щеглов В. Г. Государственный Совет в России. Ярославль, 1892. С. 750.
[Закрыть] Мысли, высказанные в этом документе, позволяют считать «Записку» Воронцова одним из источников «Жалованной Грамоты» 1801 г. Сходные идеи Воронцов излагал в еще одной записке «О России в начале нынешнего века».[116]116
Архив кн. Воронцова. М., 1883. Кн. XXIX. С. 451–470.
[Закрыть] Им же написано «Рассуждение о непродаже людей без земли»[117]117
Архив Государственного Совета. СПб., 1878. Т. III. С. 778–782.
[Закрыть], созвучное с идеями Александра I, изложенными в рескрипте Академии Наук 1801 г.
В 1801 г. после воссоздания кружка «молодых друзей» под именем Негласного Комитета, ими был разработан с использованием этих рекомендаций достаточно чёткий план преобразований. Вначале предполагалось посвятить несколько заседаний Комитета обзору состояния дел в империи, затем приступить к разработке «реформы в администрации во всех её областях», наконец, выработать проект Конституции, состоящей из трёх частей: прав, способов пользования ими и гарантий, главная из которых – обеспечение права собственности всему населению.[118]118
Сафонов М. М. Указ. соч. С. 90; 124–125.
[Закрыть] И на первых порах члены Негласного Комитета пытались полностью следовать этому плану. Чтобы составить представление о реальном положении дел в стране, в разные регионы России, особенно отдалённые, были направлены доверенные лица или организованы сенатские ревизии, которые должны были следовать специальным инструкциям, разработанным в Негласном Комитете. Например, в инструкции от 9 июня 1801 г. сенатору Селифонтову, направленному для проведения ревизии в Сибирь, указывалось следующее: «Вы должны ознакомиться с нравами и обычаями местных жителей, справиться о силе и действии существующего управления с местными нуждами, разобраться в отправлении повинностей, в правом суде, в самом образовании и просвещении, убедиться, наконец, что люди живут под добрым и радеющим о них правительстве… Ваши предложения об изменениях в системе управления Сибирью доложить немедленно по прибытии».[119]119
РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д.№ 29. Л. 74–75 об. (инструкция сенатору Селифонтову от 9 июня 1801 г. для его путешествия в Сибирь).
[Закрыть] И позже деятели Негласного Комитета не раз возвращались к идее сбора информации о реальном положении дел в государстве. Так во время подготовки министерской реформы П. А. Строганов писал о целях создания министерства внутренних дел: «Первая забота министерства должна состоять в собирании всех нужных сведений к тому, чтобы приступить к полезным реформам…».[120]120
РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 16. Л. 68 (записи П. А. Строганова по министерству внутренних дел, 1802 г.).
[Закрыть] При подготовке реформ планировалось использовать соответствующий зарубежный опыт,[121]121
См. например, проект П. А. Строганова «Об улучшении управления Сибирью», в которой он предлагает наделить губернатора Сибири большими полномочиями, чем у других губернаторов, из-за удалённости и обширности территории Сибири и необходимости быстро решать возникающие вопросы по примеру вице-королей английских и испанских колоний. // РГАДА. Ф.1278. Оп. 1. Д. № 29. Л. 7 об.
[Закрыть] а также привлечь представителей общественности. В этой связи интересна докладная записка П. А. Строганова об ускорении решения запутанных дел в Сенате., датируемая 1801 г. В ней он предлагает весьма оригинальный способ: особо запутанные и обширные дела направлять без указания имён истца и ответчика (как залог объективности при решении дела) в специальную экспертную комиссию, состоящую из нечётного числа лиц (3, 5 и т. д.). Комплектоваться она должна из «лиц честных и сведущих в законоведении», прежде всего, профессоров права. Эксперты должны решить дело большинством голосов. Если случай особо сложный, то предлагалось подключить иностранных специалистов, предварительно переведя материалы дела на иностранный язык.[122]122
РГАДА. Ф.1278. Оп. 1. Д. № 17. Л. 48–51.
[Закрыть] И привлечение общественности, и использование зарубежного опыта нельзя не признать прогрессивным. Ничего подобного в российской политической практике до этого не было (во всяком случае, именно в таком сочетании).
Однако этот вполне реалистичный план осуществить не удалось. Препоны возникли сразу же. Как известно, Негласный Комитет был создан как своего рода противовес аристократической оппозиции сановников. Александр I явно имел в виду, прежде всего, эту цель и поэтому можно согласиться с С. Б. Окунем, который считал создание Негласного Комитета попыткой Александра I организовать заслон от наскоков сановной оппозиции на самодержавную власть.[123]123
Окунь С. Б. Указ. соч. С. 115–118.
[Закрыть] А так как давление оппозиции материализовалось в лозунге «сенатской реформы», то Негласному Комитету пришлось на время отказаться от своих планов и заняться сенатским вопросом и организацией отпора сановной оппозиции.
По указу Александра I от 5 июня 1801 г. Сенат должен был представить свои соображения о причинах падения своего авторитета и способах его восстановления.[124]124
ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19908.
[Закрыть] Это была явная уступка императора сановной оппозиции, а с другой стороны, попытка выявить их истинные намерения.
Было предложено несколько проектов реформы Сената. Именно их рассмотрением и занялся Негласный Комитет.
Прежде всего, к Александру I поступил официальный доклад о Сенате его председателя П. В. Завадовского. Предлагалось восстановить те права Сената, которые были предоставлены ему Петром I, а также предоставить Сенату право избирать кандидатов в президенты коллегий (кроме военной, адмиралтейской и иностранной), намечать кандидатов в губернаторы, представляя их на утверждение императору. Сенат также был должен получить право делать представления императору, если какой-либо вновь изданный закон оказался бы в противоречии с прежде изданными или был бы «вреден и неясен».[125]125
Окунь С. Б. Указ. соч. С. 118.
[Закрыть]
Таким образом, доклад Завадовского сводился к частичному расширению функций Сената как исполнительного органа и придания ему некоторого влияния на законодательную деятельность. Ни о каком превращении Сената в законодательный ограничительный орган Завадовский и не помышлял. Речь шла о придании Сенату европейского лоска и возвращения потерянных прав. Это вполне устраивало Александра и «молодых друзей».
Однако к докладу было приложено три «особых мнения» А. Р. Воронцова, Н. С. Мордвинова и Г. Р. Державина, которые предлагали пойти дальше тех мер, которые были изложены в докладе Завадовского.
Главная мысль Воронцова заключалась в том, что Сенат может осуществлять контроль над министерствами только при условии, если сенаторы будут не назначаться, а избираться.
Более конкретно этот вопрос разобран у Мордвинова. По его мнению, Сенат должен состоять из двух частей – по назначению и по выбору, причем члены по выбору, по двое от каждой губернии, должны были избираться губернскими дворянскими собраниями.[126]126
Указ. соч. С. 119.
[Закрыть]
«Мнения» Воронцова и Мордвинова были благосклонно встречены членами Негласного Комитета, так как не противоречили их программе и не угрожали императорской власти.
Значительно сложнее обстояло дело с «мнением» Г. Р. Державина, а затем и Платона Зубова. Именно здесь пришлось столкнуться «молодым друзьям» с настоящей, четко аргументированной и логически выверенной попыткой аристократических кругов в лице сенатора Г. Р. Державина ограничить императорскую власть.
Проект реформы Сената Г. Р. Державина состоял в следующем:
Сенату вверяется законодательная, исполнительная, судебная и так называемая «оберегательная» власть. Во главе каждой из них – министр, который заведует канцелярией и осуществляет сношение вверенной ему части с монархом.
Исполнительная власть вручается Имперскому верховному правлению, которому подчиняются все отрасли хозяйства. Судебная власть принадлежит Судебному департаменту – высшей инстанции всех судов в империи, который в свою очередь делится на две верховные палаты – уголовную и гражданскую. Оберегательная и контролирующая власть принадлежит Оберегательной Думе, состоящей из генерал-прокурора, назначаемого монархом и обер-прокуроров, избираемых Общим собранием Сената. Главная её функция заключается в осуществлении надзора за правильным исполнением законов в Сенате и подотчётных ему местах. Законодательная власть осуществляется законодательным собранием Сената, состоящего из всех департаментов Сената. Наряду с императором, ему принадлежит право законодательной инициативы. Непременным, то есть постоянным становится лишь тот закон, который был одобрен законодательным собранием Сената. В противном случае любой указ монарха является лишь временным постановлением.[127]127
Проект устройства Сената Г. Р. Державина / в кн.: Сборник Археологического института (САИ). СПб.,1878. Кн. I. Отд. II. С. 134–151; См. также: Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова-Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 226–244; Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. СПб., 1871. Т. VI. С. 762.
[Закрыть]
Именно это положение державинского проекта всерьез напугало «молодых друзей». Разбору и критике проекта Державина было посвящено практически всё заседание Негласного Комитета 5 августа 1801 г.[128]128
Вел. князь Николай Михайлович. Граф П. А. Строганов (1774–1817). СПб., 1903. Т. II. С. 85–86.
[Закрыть] Совершенно резонно «молодые друзья» предположили, что будь проект реализован, произойдет сверхконцентрация власти в руках Сената, а на деле – в руках кучки сановных аристократов. Реформированный таким образом Сенат станет реальным противовесом императорской власти и сможет не только контролировать императора, но и не позволит провести ни одной реформы, затрагивающей их корпоративные права.
Положение усугублялось тем, что в тот же день подал свой проект реформы Сената и П. А. Зубов. Как достаточно убедительно доказал М. М. Сафонов, проект Зубова почти полностью повторял державинский.[129]129
Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова – Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 229–240.
[Закрыть] Единственное отличие состояло в том, что в проекте Зубова была убрана глава, посвящённая устройству законодательной власти, а также наиболее радикальные положения. В итоге императору были поданы две редакции одного и того же документа.
Вполне можно согласиться с М. М. Сафоновым, который считает, что тот факт, что одна из редакций проекта была представлена от имени Державина, а другая – от имени Зубова, вскрывает закулисную сторону сенатской реформы.[130]130
Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова – Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 244.
[Закрыть] И, действительно, получается, что за спиной сенатора Державина стоял один из руководителей дворцового переворота 11 марта 1801 г. Платон Зубов – едва ли не самый влиятельный сановник того времени. Причем Зубов не был сенатором и непосредственного участия в обсуждении сенатской реформы принять не мог, но он имел многочисленные связи в гвардии. А поддержка гвардии придавала его голосу ту весомость, которой не было ни у одного из сенаторов.
Во многом этот факт, хорошо известный членам Негласного Комитета, проясняет то, казалось бы, трудно объяснимое внимание, которое проявил Александр I к «мнению» Державина в сравнении с «мнениями» отдельных сенаторов и всего Сената в целом. «Молодые друзья», нужно отдать им должное, прекрасно понимали, что именно державинский проект является программным документом аристократической оппозиции. Либеральная фразеология не могла скрыть от них истинного положения вещей. Если учесть, что лица четырех первых классов, из числа которых Державин предлагал избрать сенаторов, в подавляющем большинстве состояли из представителей высшей аристократии, то все эти выборы становились чистой фикцией, закамуфлированной попыткой ввести олигархическое правление. Дворянство оказывалось по-прежнему лишенным политических прав, не говоря уж о других сословиях. Недаром, «молодые друзья», работая над «Жалованной грамотой», ратовали за расширение дворянских прав, т. к. именно в дворянстве, в силу неразвитости других сословий, они видели противовес высшей аристократии.
Всё вышесказанное позволяет существенно пересмотреть позицию Негласного Комитета в вопросе о реформе Сената и всю трактовку борьбы вокруг сенатской реформы как столкновения «молодых друзей» и «екатерининских стариков». На самом деле Негласный Комитет боролся с объединённой оппозицией сановной бюрократии в лице сенаторов и стоявших за ними «заговорщиков» и прежде всего клана Зубовых, стремившихся ограничить императорскую власть, введя аристократическую конституцию, что было бы, как уже отмечалось выше, препятствием к проведению социальных реформ, задуманных Александром I и членами Негласного Комитета.
В этом контексте следует рассматривать и работу над «Жалованной грамотой», разработка которой проходила под грузом давления сановной оппозиции.
«Молодые друзья», видимо, считали почти неизбежным принятие реформы Сената в том виде, в каком этого требовала оппозиция.[131]131
Сам проект сенатской реформы Негласного Комитета мало чем отличался от официального проекта П. В. Завадовского. В РГАДА сохранилась записка П. А. Строганова «О преобразовании Сената» от 19 мая 1801 г. Сенат предполагалось разделить на 8 департаментов. Первые три наделялись исполнительными и контрольными полномочиями, остальные – судебными. Сенат получал право делать представления императору на противоречия новых законов уже существующим и беззаконные действия чиновников, а также предлагать кандидатуры губернаторов. // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д.№ 13. Л. 9–19, 62–72, 93–103. Одновременно, предполагалось провести реформу Непременного Совета, наделив его законосовещательными функциями («Совет есть место, учреждаемое при Нас для рассуждения и уважения дел государственных»). Тем самым Непременный Совет становился реальным противовесом Сенату, а «екатерининские старики» и «заговорщики» сталкивались между собой. // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 64–68 («Наказ Совету»).
[Закрыть] Зубов имел огромное влияние в гвардии, поэтому преждевременное выступление против него могло, по мнению «молодых друзей», привести к новому дворцовому перевороту. Каков же был выход из этой ситуации? Зубов первым предложил компромисс, подав записку Александру I об освобождении от крепостного права дворовых, т. е. то, чего так желал Александр. Предполагался своего рода обмен: Александр соглашается на реформу Сената по проекту Зубова-Державина, а значит на ограничение своей власти олигархическим органом, взамен получает возможность провести частичную реформу по крестьянскому вопросу.
Однако «молодые друзья» предложили свой выход из сложившегося положения. Они попытались нейтрализовать реформу Сената, внеся в неё совсем другое содержание. Для этого-то и готовилась «Жалованная грамота российскому народу». Согласно ей дворянство, а в перспективе и всё имущее население империи, должно было получить политические права, а значит возможность избирать и быть избранными в Сенат, который аристократическая оппозиция до последнего времени считала своей неделимой вотчиной. В результате большинство в Сенате принадлежало бы дворянству, через которое император и «молодые друзья» надеялись проводить задуманные реформы без препятствий. Другое дело, что общая позиция дворянства ими явно идеализировалась.
Итак, перейдём к рассмотрению одного из самых важных документов начала александровского царствования – проекта «Жалованной грамоты российскому народу», который должен был стать своеобразной программой будущих реформ, прежде всего в сфере основ государственного строя.
Переходя к текстологическому анализу «Жалованной грамоты российскому народу», необходимо осветить ряд вопросов, являющихся до сих пор спорными в историографии. Прежде всего, это вопрос о количестве редакций «Грамоты» и их последовательности.
Впервые «Грамоту» попытался охарактеризовать В. П. Семенников. Именно он ввёл в научный оборот две редакции этого документа в двадцать шесть и двадцать восемь статей, но о существовании третьей редакции – «двадцати воронцовских пунктов» – он не знал, хотя они уже были опубликованы в «Русском архиве».[132]132
См. приложение к «Русскому архиву». 1908. № 6. Сборник исторических материалов, извлеченных из с.е.и.в. Канцелярии. С. 4–18.
[Закрыть] Семенников считал, что вначале появилась редакция в 28 статей, а затем в 26 статей, которая обсуждалась в Негласном Комитете 15 и 23 июля 1801 г.[133]133
Семенников В. П. Радищев: очерки и исследования. М. – Пг., 1923. С. 158–159; 433–434.
[Закрыть]
И. М. Троцкий первым обнаружил и опубликовал русский текст «двадцати воронцовских пунктов», так называемых Article’s (в «Русском архиве» публиковался французский текст). Он предложил следующий вариант последовательности редакций «Грамоты»: 20-28-26. 26-ти статейная редакция и обсуждалась, по его мнению, в Негласном Комитете.[134]134
Троцкий И. М. Законодательные проекты Радищева // Радищев: материалы и исследования. М. – Л., 1930. С. 44–45.
[Закрыть]
Другой порядок расположения редакций «Грамоты» предложил П. К. Бонташ: 20-26-28. Он считал, что в Негласном Комитете обсуждался текст «двадцати пунктов Воронцова», после чего была создана промежуточная редакция из 26 статей, а затем из 28 статей, которую и сопровождала записка Н. Н. Новосильцева от 12 августа 1801 г.[135]135
Бонташ П. К. Радищев и вопрос об авторстве «Грамоты российскому народу». // Юридический сборник Киевского гос. университета. 1953. № 6. С. 121–122; 138.
[Закрыть] Его точку зрения поддержали Д. С. Бабкин и Н. В. Минаева.[136]136
Бабкин Д. С. Был ли Радищев составителем «Грамоты»? // Русская литература. 1963. № 4. С. 134, 141; Минаева Н. В. Правительственный конституционализм… Саратов, 1982. С. 41–51.
[Закрыть]
А. Н. Китушин повторил схему Троцкого 20-28-26, но полагал, что ни одна из этих редакций не обсуждалась в Негласном Комитете. Аргументировал он это тем, что члены Комитета рассматривали вопрос о предоставлении крестьянам права приобретать общинные земли и об уничтожении шлагбаумов, но в воронцовском проекте специальных пунктов об этом нет. Значит, полагал автор, А. Р. Воронцов представил Александру I какой-то другой, ещё не открытый текст.[137]137
Китушин А. Н. Об авторстве А. Н. Радищева в разработке проекта «Всемилостивейшей грамоты Российскому народу жалуемой». // УЗ Азерб. гос. университета. 1956. № 7. С. 109–112.
[Закрыть]
А. В. Предтеченский пришел к этому же выводу, независимо от Китушина, а также заметил, что в протоколе Негласного Комитета от 23 июля 1801 г. речь шла о статье Воронцова относительно свободы передвижения для всех граждан внутри государства[138]138
Вел. кн. Николай Михайлович. Указ. соч. С. 76–78.
[Закрыть], но такой статьи в известных редакциях «Грамоты» не существует. К тому же, после обсуждения статей из Habeas corpus act’a Строганов записал, что «статьи на этом закончились», но у Воронцова пункты, относящиеся к Habeas corpus act’y, далеко не заканчивают его проект.
В целом Предтеченский считал, что первая редакция из 20 пунктов была написана в июне 1801 г. (вопрос о языке он оставил открытым). Вопрос же о времени написания двух последующих редакций он считал неразрешимым, так же, как и вопрос об их последовательности, т. к. по его мнению, ни тексты редакций, ни записка 12 августа не дают достаточных оснований для этого, а Протоколы Негласного Комитета от 15 и 23 августа 1801 г. не позволяют выяснить, какой текст там обсуждался.[139]139
Предтеченский А. В. Указ. соч. С. 193–195.
[Закрыть]
М. М. Сафонов, однако, достаточно обоснованно доказал, что на заседании Негласного Комитета от 23 июля 1801 г. обсуждались не «воронцовские пункты», а «Замечания» к ним, подготовленные Новосильцевым, почти полностью совпадающие с первыми и по названию, и по порядку статей, но заканчивающиеся как раз на статьях, заимствованных из Habeas corpus act’a.[140]140
Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 165–171.
[Закрыть]
Что касается последовательности и числа редакций, то Сафонов выдвинул свой вариант. Обнаружив журнал заседаний Непременного Совета от 9 сентября 1801 г., на котором обсуждался проект «Грамоты», ранее исследователям неизвестный[141]141
Сафонов М. М., Филиппова Э. Н. Журналы Непременного Совета. // ВИД. Л., 1979. Вып. XI. С. 147–149.
[Закрыть], Сафонов пришел к выводу, что последовательность редакций «Грамоты» была такова: 20–28–25–25+1.[142]142
Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 165–171.
[Закрыть] В Непременном Совете обсуждался, по его мнению, проект из 25 статей.
Вариант Сафонова представляется наиболее аргументированным, что позволяет принять его за основу при рассмотрении «Грамоты». Но это вовсе не означает, что он окончательный. Вполне возможно, что в архивах ещё лежат неизвестные исследователям документы, касающиеся «Грамоты» и, в случае их открытия, вопрос о количестве и последовательности редакций может быть пересмотрен.
Другой спорный вопрос касается авторства «Грамоты» и, как правило, связывается с проблемой участия в её составления А. Н. Радищева.
Существует две точки зрения на данный вопрос. Первой придерживались Д. С. Бабкин, Н. В. Минаева и ряд других исследователей[143]143
Бабкин Д. С. Указ. соч. С. 132–134; Минаева Н. В. Указ. соч. С. 49–50.
[Закрыть], которые исходили из того, что А. Н. Радищев, будучи близким другом А. Р. Воронцова, активно привлекался последним к работе над составлением двух первых редакций «Грамоты». Особое внимание уделяется достаточно радикальным изменениям, внесённым запиской от 12 августа 1801 г. Воронцова, Кочубея и Новосильцева.
Сторонники этой точки зрения считают, что заслуга Радищева заключается во введении им более конкретных формулировок в определение крестьянской собственности.
Противоположной точки зрения придерживается М. М. Сафонов, полагающий, что считать Радищева соавтором «Грамоты» нет достаточных оснований.[144]144
Сафонов М. М. Указ. соч. С. 170.
[Закрыть]
Следует признать, что пока ещё нет достаточных аргументов в пользу причастности Радищева к авторству этого документа. Действительно, не сохранилось, или пока не найдено документальных свидетельств о прямом участии Радищева в работе над «Грамотой». Но, учитывая связи Радищева с Воронцовым, его мировоззрение, вполне можно предположить, что Радищев прямо или косвенно участвовал в разработке «Грамоты».
Что касается назначения «Грамоты», то и в этом вопросе единой точки зрения также не сложилось. Одни, как, например М. М. Сафонов, считают, что «Жалованная грамота» мало чем отличается от феодальной хартии, т. к. определяла права человека чисто крепостнического общества, несмотря на ряд заимствований из Habeas corpus act’a и термидорианский Декларации прав.[145]145
Сафонов М. М. Указ. соч. С. 139–140.
[Закрыть] Другие, как, например Н. В. Минаева, П. С. Грацианский, выделяют именно конституционную сторону проекта, не отрицая при этом и её феодальной основы.[146]146
Минаева Н. В. Указ. соч. С. 41–51; Грацианский П. С. Политическая и правовая мысль России 2-ой пол. XVIII в. М., 1984. С. 73–85.
[Закрыть]
Таким образом, создаётся впечатление, что исходя из первой точки зрения, в «Грамоте» явно преобладают феодально-сословные тенденции и поэтому она мало чем отличается от предшествующих «Жалованных грамот», как по форме, так и по существу. Сторонники второй точки зрения, уверены, что в проекте превалируют конституционно-просветительские тенденции, а сам проект можно считать введением в Конституцию, которую предполагалось разработать позднее.
Кто же прав? На этот вопрос можно ответить, лишь проанализировав содержание разных редакций «Жалованной грамоты российскому народу».
Как уже отмечалось выше, «Жалованная грамота» задумывалась, как противовес реформе Сената. Поэтому для «молодых друзей» было важно, чтобы формально инициатива исходила от кого-нибудь из сенаторов, чтобы тем самым скрыть истинный замысел и дезориентировать противников конституционных преобразований. Используя доверительные отношения, сложившиеся у «молодых друзей» с А. Р. Воронцовым, ему и было поручено составление первоначального проекта «Грамоты».
10 июля 1801 г. Воронцов передал Александру набросок «Грамоты», т. н. Article’s, состоящие из 20 статей.[147]147
РГИА. Ф. 1409. Оп.1. № 149. Л. 11–18.
[Закрыть] Их содержание заключалось в следующем:
Ст. 1 – в ней предлагалось подтвердить привилегии и преимущества дворянства, провозглашённые Манифестом Петра III 1762 г. и «Жалованной Грамотой» Екатерины II, только что восстановленной Александром I.[148]148
ПСЗ. I. Т. XV. № 11444; ПСЗ. I. Т. XXII. № 16187; ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19810.
[Закрыть]
Ст. 2–3 – провозглашали «раз и навсегда» уже содержащиеся в «Жалованной грамоте» (параграфы 18–19) права дворян на свободу от обязательной службы, перемену места жительства, выезд за границу.
Ст. 4 – касалась порядка наследования имения (по «Жалованной грамоте дворянству» параграф 22); каждый помещик мог распоряжаться благоприобретённым имением по своей воле, а родовым – только внутри рода. Воронцов считал необходимым оговорить этот вопрос особо, чтобы «ни в какое время, ни под каким видом не мог быть сей порядок нарушен или отменён…», т. е. предлагал, чтобы император торжественно провозгласил, что самодержавная власть впредь отказывается нарушать законный порядок в столь важном вопросе.
Ст. 5 – нужно еще раз подтвердить параграф 33 «Жалованной Грамоты дворянству» о праве собственности помещиков на полезные ископаемые, обнаруженные в их имениях.
Ст. 6 – все виды собственности, включая движимую и недвижимую, должны быть утверждены и предохранены законом.
Ст. 7 – подтверждала 10-летний срок, по истечении которого любое неоглашённое преступление по уголовной или гражданской части предавалось забвению, то есть устанавливался срок исковой давности по гражданским и уголовным делам.
Ст. 8 – устанавливалась свобода избрания места жительства и перемещения внутри страны для мещан и купцов.
Ст. 9 – провозглашала, что в случае конфискации имущества у крестьянина «всё то, что принадлежит до его ремесла, как-то: соха, плуг, борона, лошади, волы и прочее тому подобное, ни под каким видом и ни в какое время не долженствует отнято у него быть». Другими словами, Воронцов считал, что крестьянин может обладать лишь движимым имуществом, собственность недвижимая и «самоличная – не суть подлежащие его сану». Поэтому только движимость должна быть гарантирована так, чтобы ни помещик, ни государство не могли лишить её крестьянина.
Ст. 10–15 – в них излагались нормы судопроизводства, заимствованные из Habeas corpus act’a: обвиняемый считался преступником лишь после того, как его преступление будет оглашено в приговоре; ему должно быть предложено право избрать защитника и отвести судей; заключенный освобождается по незнанию преступления, если в трёхдневный срок ему не будет предъявлено обвинение; он имеет право на личное освобождение под поручительство за исключением двух случаев: оскорбления величества и убийства; освобождённый по незнанию преступления или оправданный по суду не может быть привлечён вторично по этому же делу.
Ст. 16 – провозглашалось равенство сторон в случае разбирательства между казной и частным лицом, причем особо подчёркивалось, что социальное положение судящихся лиц не должно отражаться на процессе судопроизводства.
Ст. 17 – запрещала устанавливать налоги или какие-либо поборы городским правлением, магистратом, цеховой управой или другим учреждениям без именного указа монарха, объявленного «ясно и всенародно» Сенатом: «сей предохранительный способ предоставляет единому в государстве Правящему Сенату право и власть утверждать налоги». В этих словах ясно прослеживается намерение Воронцова преобразовать Сенат в конституционный орган, контролирующий бюджет.
Ст. 18 – оговаривалось, что квитанции об оплате налогов надлежит отдавать без отлагательств.
Ст. 19 – вслед за параграфом 23 «Жалованной Грамоты дворянству» провозглашался отказ государства от конфискаций имений преступников.
Ст. 20 – туманно объявлялось о необходимости в судопроизводстве делать различие между вещью и лицом (т. е. крепостным крестьянином, который не должен теперь рассматриваться как вещь, принадлежащая помещику).
Итак, перед нами то, что М. М. Сафонов назвал «русским вариантом Magna Charta», т. е. феодальная хартия, составленная почти исключительно в интересах господствующего класса.[149]149
Сафонов М. М. Указ. соч. С. 130.
[Закрыть] Большую часть своего проекта Воронцов уделил вторичному подтверждению дворянских привилегий. Интересно, что А. Р. Воронцов, бывший 20 лет президентом Коммерц-коллегии, не счел нужным подтвердить «Жалованную грамоту городам». Столь же мало внимания он уделил и крестьянскому вопросу (всего одна статья, да и то, провозглашение неприкосновенности крестьянской движимой собственности в условиях крепостного права было чистой декларацией).
В результате воронцовский проект не вышел за рамки чисто дворянского «подтверждения о правах» и представлял собой явный компромисс с планами аристократической элиты. Лишь статья 17 заключала в себе какое-то конституционное содержание, но с другой стороны, она предоставляла слишком большие, с точки зрения Александра, прерогативы Сенату, да и формулировалось это как-то уж очень туманно.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?