Читать книгу "Кавказский брак. Ты мне обещана"

Влада Одинцова
Кавказский брак. Ты мне обещана

Глава 1

День моей свадьбы превратился в день моих похорон…

Я стою в белом платье перед выходом из гостиничного комплекса. За развевающимся белым тюлем длинный проход. Через пару минут я пройду по нему под руку с отцом. Он передаст меня моему жениху, Максиму, и совсем скоро я стану Меланией Антоновой. Замужней женщиной.

Не знаю, почему папа решил выдать меня замуж так рано. Мне всего девятнадцать, я закончила первый курс института. Но он сказал, что так надо.

Максима я знаю давно, он сын делового партнера папы. Между нами всегда была симпатия, но глубоких чувств не случилось. Отцы считают, что это придет со временем, а сейчас важно создать семью.

– Готова? – спрашивает папа и выставляет локоть, за который я тут же хватаюсь.

Тюль разлетается чуть сильнее, открывая мне вид на сидящих на стульях гостей.

Мама всматривается в мою сторону. Уже который день она слишком взволнована и, мне кажется, даже напугана. Но на все мои вопросы отвечает, что, мол, просто беспокоится, чтобы свадьба прошла гладко. Я ей не верю, но пытаться из нее вытянуть правду бессмысленно.

Сотрудники фирмы-организатора торжества раздвигают тюль, и мы с отцом выходим из здания. В этот же момент начинает играть марш Мендельсона, заставляя кожу покрываться мурашками.

Это очень трогательный момент, но все во мне кричит о том, что он очень неправильный. Не так все должно было быть! Когда в детстве представляла себе свою свадьбу, я была уверена в том, что буду идти вот так к любимому мужчине, а не к Максиму, который смотрит на меня вроде как с ласковой улыбкой, но в то же время будто равнодушно.

Изо всех сил стараюсь держать спину прямо, а голову – высоко поднятой. В конце концов, я дочь успешного бизнесмена. Будущий врач. Мне не пристало раскисать. Хотя очень-очень хочется.

Половина прохода позади, и ноги дрожат уже не так сильно.

– Денис! – внезапно восклицает мама и, вскочив со своего места, смотрит куда-то нам за спину.

Мы останавливаемся и оборачиваемся. Я каждой порой чувствую, как сильно вдруг напрягся папа.

Из тех дверей, из которых мы только что вышли, выступают три здоровенных мужика в черных костюмах. Кавказская внешность, суровые взгляды и такие габариты, что я себе кажусь какой-то букашкой на их фоне.

По телу прокатывается волна дрожи. Внутренности сковывает холод. Я еще даже не знаю, кто они такие, но мне уже страшно.

Это гости?

Если да, то с чьей стороны?

Тот, что идет посередине, окидывает меня внимательным взглядом. Настолько внимательным, что становится не по себе и хочется спрятаться за папой.

– Черт, – произносит мой отец каким-то не своим голосом. – Мелания, быстро к Максиму. – А потом внезапно повышает голос: – Идрис! Рад тебя видеть, дорогой гость! Что же ты не предупредил, что…

Я тороплюсь к алтарю, но все время оборачиваюсь. И каждый раз по коже пробегает стадо мурашек, потому что этот громила продолжает пялиться на меня.

– Оставь эти почести для друзей, Денис, – низким голосом отзывается этот Идрис. Мне кажется, его голос врезается в меня и вибрирует во внутренностях, прокатывается по телу и сотрясает кончики пальцев. – Ты знаешь, зачем я пришел.

– Давайте уже жените! – нервно выкрикивает мой отец, как раз когда я останавливаюсь возле Максима и регистратора.

– Что происходит? – спрашиваю, видя, как отец стирает со лба испарину.

Все гости будто затаились и не дышат, глядя на происходящее. Моя мама, пошатываясь, подходит ко мне и вцепляется в мою руку похолодевшими пальцами.

– Мама, кто это? – спрашиваю севшим голосом. – Что вообще происходит? Мне объяснит кто-нибудь наконец? – восклицаю нервно и ловлю взгляд устрашающего мужчины.

Он усмехается, склонив голову набок.

Из здания выходят еще несколько людей, и все они вооружены.

– Какого хрена? – спрашивает Максим.

Меня невероятно сильно трясет. Сердце колотится аж в горле, а в ушах я слышу шум крови.

– Мама? – снова зову, но она будто онемела. Стала белая, как полотно, и тоже смотрит на громилу Идриса.

– Да жените же! – рявкает мой отец.

Регистратор начинает что-то говорить, но я ее не слышу.

– Быстрее, – вклинивается Максим. – Опустите лирику. По делу.

– Согласны ли вы, Максим…

– Имя не то! – громыхает Идрис и, буквально оттолкнув моего отца, идет к нам.

Мое тело натягивается, словно струна.

Где папина охрана, черт подери?! Когда они не нужны, снуют повсюду. А сейчас, когда в них такая острая необходимость, будто сквозь землю провалились!

Мой взгляд мечется по территории гостиничного комплекса, но ни одного охранника папы я не вижу. Скольжу по гостям, одетым в сиреневое и черное, как было предусмотрено дресс-кодом мероприятия. Мамина задумка, которую я считаю глупостью, но что ж, в организации свадеб я не сильна.

Когда мой взгляд возвращается к Идрису, он уже стоит рядом.

Я думала, мой жених высокий, но этот мужик, словно гора. И, судя по всему, значительно старше меня.

Пугающий. До ужаса. До трясущихся коленей.

Где папа?! Почему он замолчал?!

А регистратор почему молчит?!

Перевожу на нее взгляд и вижу, как она пятится назад. Но за ее спиной вырастает один из вооруженных мужчин, и она, вздрогнув, возвращается на место.

– Имя неправильное, – повторяет Идрис.

– В каком… в каком смысле? – дрожащим голосом спрашивает регистратор.

– В прямом, – переводит на нее тяжелый взгляд, под которым она как будто даже пригибается. – Мое имя Идрис.

– Но жених…

– И жених я.

– Что? – спрашиваю одним губами. Голос пропал, и я не могу выдавить из себя ни звука.

Идрис поворачивает голову и смотрит на моего отца. Он стоит, зажатый между двумя амбалами Идриса. Бледный, испуганный. Такое ощущение, что вот-вот рухнет в обморок. Прямо рядом с мамой и, кажется, со мной.

– Что же ты не рассказал дочери о том, как продал ее три года назад за заводик, м? – спрашивает, а я хмурюсь еще сильнее.

Мама начинает всхлипывать.

Я внимательно слежу за тем, как лицо папы перекашивает.

– У нас был уговор, Идрис! – рявкает он хрипло и оттягивает воротник белоснежной рубашки, ослабляя узел галстука.

– Вот именно, Денис. Был. А ты его нарушил. Так что я пришел забрать то, что мне причитается.

– Дай мне еще… месяц! – выкрикивает отец. – Всего месяц! Я… я выполню условия!

– У тебя было три года. Больше ждать я не готов. Так что… – Он оборачивается к регистратору. – Жените. Повторю имя, а то с перепугу забыла, наверное. Идрис.

– Согласны ли вы И… Идрис…

– Стоп! – выкрикиваю сиплым голосом. Идрис смотрит на меня, приподняв бровь. – Вы кто вообще такие?

Он чуть наклоняется, сближая наши лица.

– Я – твой покупатель. Продавец твой отец. Прямо в рифму, – усмехается. – И мать.

– Лана…  – хрипит мама. Перевожу на нее взгляд. Она хватается з горло и пытается дышать, но выходит, похоже, не очень хорошо, потому что на лице паника. – Лана…

– Мама! – выкрикиваю.

– Лана, прости.

Она оседает, и ее тут же подхватывает ее брат. Усаживает на стул.

– Аня, Аня, дыши, – произносит быстро. – Дыши, говорю!

– Продолжайте, – приказывает Идрис, а я стреляю в него взглядом. Срываюсь с места, чтобы побежать к маме, но он хватает меня за локоть и рывком возвращает к алтарю.

– Отпусти ее, мразь! – кричит папа.

Гости собираются вокруг мамы. Причитают. Кто-то машет на нее веером, кто-то поит водой. Я хочу к ней. Хочу остановить этот ужас, но Идрис снова дергает меня за руку, заставляя повернуться лицом к регистратору.

– Говори “да”, – рычит он на меня.

– Я не хочу, – качаю головой.

– А я не спрашиваю. И твой отец не спрашивал. Если не скажешь “да”, ему прострелят башку. Ну?

Бросаю взгляд на папу, к виску которого приставлен пистолет. Всхлипнув, накрываю рот ладонью.

– Да, – вырывается из меня вместе с истерикой.

– Объявляю вас мужем и женой, – как приговор звучат слова регистратора.

Глава 2

– Про поцелуй можно опустить, – бросает Идрис и, схватив меня за локоть, тащит в сторону здания.

– Отпусти! Папа! Мама! Максим, сделай что-нибудь!

– Сволочь! Отпусти ее! – кричит мама. Хватает меня за вторую руку, но ее оттаскивают. – Отпусти! Ты не имеешь права!

– Я никуда с тобой не пойду! – выкрикиваю и пытаюсь выдернуть локоть из его хватки.

– Посмотрим, как мозги твоего отца украсят сиреневое платье этой гостьи? – спрашивает, притормаживая.

Я всхлипываю и качаю головой, глядя на расстеленную красную дорожку, ведущую от входа в здание к алтарю.

– Так я и подумал.

Идрис тащит меня дальше, а я захожусь рыданиями, то и дело спотыкаясь о подол своего роскошного свадебного платья.

Как же так вышло? Почему этот Идрис считает, что может вот так просто ворваться на мою свадьбу и украсть меня с нее?

Но сейчас просто нет сил задавать вопросы. Рыдания мешают мне свободно дышать, так что я не смогу выдавить из себя никакого другого звука.

Грудная клетка так сильно сжата, что кажется, будто сейчас остановится сердце, и я просто умру. Мне еще никогда не было настолько больно.

Меня провожают через здание, мы входим с другой стороны, и на каждом шагу к нам присоединяется все больше громил. Я не вижу их лиц. Черные костюмы сливаются в одно смазанное пятно. Я только слышу голоса, стук обуви по кафельной плитке и мои собственные рыдания, которые я пытаюсь сдержать, но тщетно.

Мы выходим с другой стороны здания. Меня буквально зашвыривают на заднее сиденье джипа. С другой стороны садится Идрис. Я прижимаю к себе потрепанный букет, который был таким роскошным и так подходил к моему платью.

Машина трогается с места. Я складываюсь пополам и рыдаю, уже не сдерживаясь. Чем сильнее мы отдаляемся от ресторанного комплекса, тем больнее становится внутри.

– Человек, чью жизнь ты так отважно спасала, продал тебя, – спокойно произносит Идрис. – Если бы ты сказала, что готова посмотреть на то, как убьют твоего отца, но замуж за меня не пошла бы, я бы тебя отпустил. Но ты у нас девочка благородная. Решила спасти папочку ценой своей свободы.

Я чувствую, как закипает кровь. Как она клокочет в венах, бурля и на бешеной скорости проносясь по моему организму.

Резко разворачиваюсь и набрасываюсь на Идриса, целясь букетом в лицо.

– Сволочь! Скотина! Ненавижу! – реву, словно раненный зверь.

Хлещу Идриса букетом, а он сначала прикрывается предплечьем, а после перехватывает мои руки и отшвыривает назад. Выхватывает у меня цветы и швыряет их на пустующее переднее сиденье.

– Истеричка! – рявкает так, что я вздрагиваю и вжимаюсь спиной в дверцу. Смотрю на громилу, смаргивая злые слезы. – Ты не на меня должна набрасываться, а на своих родителей, которые продали тебя, как скотину, только бы захапать себе завод, на который твой отец положил глаз. Ты выступила в качестве гаранта оплаты за этот завод.

От слов Идриса по коже бегут мурашки. Я в ужасе от того, что слышу.

– Это неправда, – качаю головой. – Мои родители никогда бы так не поступили. Может, это у вас там, в диких краях так принято. А у нас тут цивилизованный мир, в котором люди не продают своих дочерей.

– Ты разве не слышала? Твой отец не опроверг мои слова. Он сказал только, что через месяц будет готов оплатить свой долг передо мной.

Зажмуриваюсь и закрываю ладонями уши.

– Не хочу тебя слышать, – качаю головой. – Не хочу слышать! Замолчи!

У меня снова начинается истерика и длится до того момента, пока машина не останавливается. Я поднимаю голову и смотрю на частный самолет, стоящий на открытом пространстве аэродрома.

В висках пульсирует тупой болью. Глаза печет. Горло дерет от того, как долго и надрывно я плакала.

– Где мы?

– Летим в дикие края, – без тени улыбки отзывается Идрис и выходит из машины.

В самолете меня усаживают в кресло и пристегивают. Истерика миновала, и я впала в прострацию. Мне становится просто плевать на то, что будет дальше. Куда бы меня ни вез этот Идрис, что бы ни собирался со мной делать, плевать. С этого момента мне просто хочется стать маленькой мошкой, которую, возможно, размажут по стеклу в ту же минуту.

Самолет взлетает. Мне подают стакан с водой, я выпиваю ее до дна и через время просто засыпаю без сна. Просыпаюсь, когда самолет заходит на посадку.

Меня пересаживают в такой же джип, на каком мы ехали к самолету, и мы снова в дороге. Выехав из здания аэропорта, мчимся по трассе, по которой через время выезжаем на горную дорогу и продолжаем путь по ней. Чем выше поднимаемся, тем красивее открываются виды. Только вот они меня совсем не тешат. Потому что я не знаю, какой будет моя судьба.

– Что со мной будет дальше? – спрашиваю хриплым голосом.

– Ты теперь моя жена, Мелания, – спокойно отвечает Идрис, даже не глядя на меня. –  У тебя будут определенные обязанности, о которых тебе расскажут, когда мы доедем на место. Но главная твоя обязанность – делать так, чтобы твой муж был доволен. Исполняй супружеский долг, будь учтива, покладиста, и ты сможешь радоваться жизни, как и прежде.

– Как прежде уже никогда не будет, – произношу обреченно.

– Конечно, не будет. Теперь для тебя началась новая жизнь. Так что просто будь готова к ней.

– Я не могу подготовиться к тому, чего не знаю.

– Сказал же, тебе все расскажут.

Остаток дороги мы молчим. Спускаемся в долину, залитую солнцем, при этом с трех сторон окруженную скалистыми горами, внизу покрытыми деревьями. Выглядит так, будто я попала в какую-то книгу фэнтези или в сказку. Но на самом деле я попала в кошмар наяву. И он только разворачивается.

Из машины я выхожу на дрожащих ногах. Они настолько ослабли, что я едва могу передвигаться. Идрис опять подхватывает меня под локоть и тащит к огромному дому, у которого мы остановились. Из него выходит невысокая полноватая женщина в темно-синем платье и с косынкой на голове. Хмурясь, всматривается в нас.

Она что-то спрашивает на незнакомом языке, недовольно косясь на меня.

Могу себе только представить, как я сейчас выгляжу. Наверняка платье жутко потрепанное. Фата съехала немного вбок, а красивая прическа, над которой колдовала мастерица целых два часа, растрепалась. Макияжа, наверное, совсем не осталось.

– Познакомься, мама, – отвечает он на русском. – Это моя жена, Мелания.

Женщина снова прищуривается и всматривается в меня внимательнее. Судя по этому прищуру, я ей пришлась не по душе. Может, и хорошо? Внутри меня даже появляется крохотная надежда на то, что она поможет мне сбежать отсюда.

– Ну заходи… дочка, – кивает на вход в дом. А потом переводит взгляд на сына и с улыбкой что-то говорит ему на том языке, который я не понимаю.

Дом роскошный. Большой. Три этажа, широкая лестница. Вдоль двух стен от входа тянется огромный аквариум с разноцветными рыбками. Я бы с удовольствием рассматривала их, если бы сейчас мне было не наплевать, кто там плавает: гуппи или акулы.

– Мелания, – зовет меня Идрис, и я оборачиваюсь. – Это моя мама, Шамай Ниязовна. Она старшая женщина в доме. Ты должна ее слушаться. Безоговорочно, – добавляет. – А сейчас иди переоденься и отдохни.

– Асият покажет тебе вашу с мужем спальню, – добавляет свекровь.

Словно тень, рядом со мной появляется женщина средних лет. Она тоже одета в темную одежду, как и мать Идриса. На голове темно-синий платок, повязанный под волосами, как косынка. Выражение ее лица и взгляд намного мягче, чем у хозяйки дома. Она кивает мне на лестницу.

– Пойдемте, госпожа, я все покажу.

– Пф, госпожа, – фыркает за моей спиной эта Шаманка или как там ее?

Она быстро что-то говорит сыну на своем языке, а мы удаляемся и поднимаемся на второй этаж.

– Здесь комнаты Шамай Ниязовны и гостевые, – говорит Асият. – На первом этаже комната отца хозяина. Там же кабинет вашего мужа. Еще немного гостевых комнат, бильярдная, библиотека, закрытый бассейн и спортзал. Ваши с господином комнаты на третьем этаже. Там спальня, ваша личная гостиная, пустая комната, которая предполагается как ваша личная и пара детских, которые пока пустуют.

Она заводит меня на третий этаж и сразу открывает двойные двери, которые расположены в паре метров от лестницы. Отходит в сторону, чтобы впустить меня в роскошную спальню. Но я даже не смотрю в том направлении. Я хватаю служанку за руку и впиваюсь в ее лицо умоляющим взглядом.

– Асият, я вижу вы добрая женщина. Прошу вас, помогите мне сбежать. Идрис женился на мне насильно. Умоляю, помогите.

Выпаливаю все это скороговоркой и затаиваю дыхание в ожидании ответа…

Глава 3

Асият бросает на меня испуганный взгляд, а потом резко разворачивается и сбегает по лестнице вниз. Я провожаю ее взглядом и, схватившись за перила, смотрю вниз. Как только служанка скрывается из виду, я делаю тяжелый вдох.

Что ж, кажется, в этом доме мне никто не поможет.

Войдя в огромную спальню, залитую светом, осматриваю ее и подхожу к стеклянным раздвижным дверям, ведущим на большой балкон. У Идриса, кажется, гигантомания. Все, что его окружает, огромных размеров, как и он сам.

Выхожу на балкон и делаю глубокий вдох. Воздух настолько чистый, что кружится голова. После загазованного мегаполиса моему организму слишком много кислорода.

Вид на горы поражает. Как будто не хватает взгляда, чтобы впитать в себя эту красоту. Только вот она совсем не радует, потому что вся эта прелесть теперь моя собственная тюрьма.

Идрис наверняка привез меня именно сюда, потому что с этого места не выбраться. Я даже, черт подери, не знаю, что это за место. Где я нахожусь, непонятно. А спрашивать… на это уже тоже нет сил.

Развернувшись, иду к двери тут же в спальне. Хочу принять душ или ванну. Надеть пушистый халат, забраться под одеяло и снова забыться сном. Там, по крайней мере, нет Идриса, который смотрит на меня своими темными глазищами, пугая одним своим присутствием.

Открываю дверь и включаю свет. Это коридор, который заканчивается ванной комнатой. По правую и левую сторону в коридоре входы в гардеробные. Та, которая слева, заполнена мужскими вещами. А та, которая справа, пустует. Дальше две двери в туалеты, а прямо – просторная ванная.

Справа под окном стоит ванна на ножках, в глубине помещения – большая душевая кабина, прямо – длинная столешница с двумя умывальниками, над которой висит длинное сплошное зеркало. Останавливаюсь напротив него и смотрю в собственное отражение.

Как я и думала, вид тот еще. Под глазами темные круги, макияж размазался, фату перекосило, волосы растрепанные. А выражение лица… Как будто я обречена. Хотя это, кажется, недалеко от правды.

Что же мне делать?

Я в который раз задаю себе этот вопрос, только ответа на него нет. Он будто повисает в воздухе, и я никак не могу поймать его, чтобы наконец понять, в какую сторону двигаться.

Пока набирается ванна, пытаюсь раздеться. Но платье на спине стянуто шнуровкой, до которой я не могу дотянуться. Тогда я начинаю рыться в ящиках под раковинами и наконец нахожу ножницы.

Просунув их под корсет спереди, начинаю просто разрезать его. Мелкие камешки, которыми отделан край лифа, сыплются на пол с тихим цокотом, который едва слышен за шумом воды. Наконец мне удается разрезать корсет настолько, чтобы развернуть его и перерезать тесемки, которыми он затянут. Это проще, чем резать плотную ткань.

Сбрасываю остатки платья. Вуалевая многослойная юбка, которая еще утром казалась мне воздушной и невероятно красивой, теперь уродливым белым пятном валяется на темно-сером кафеле. Сбрасываю туфли и смотрю на свои белые чулки и красивое кружевное белье, которое я подбирала специально для этого случая.

К чему все это было? Если бы я знала, что окажусь в лапах чудовища, не стала бы так стараться. Надела бы какую-нибудь робу и перепачкала лицо сажей.

Ложусь в ванну и закрываю глаза. Меня начинает знобить, несмотря на то, что я лежу в горячей воде с ароматной пеной.

Внутри пустота. Как будто кто-то взял и выкачал из меня всю радость.

Я не вижу просвета в этом ужасе.

Вот так в один день совершенно свободная, счастливая девушка вдруг может превратиться в объект притязаний какого-то мужика, потому что ее отец…

Папа, как ты мог?! А мама?! Почему не остановила?

По лицу снова катятся слезы, но истерики уже нет. На нее не осталось ни сил, ни энергии.

Очень хочется сражаться за себя. Бороться за жизнь. За свою свободу. За радость, которую у меня так легко отобрали.

Но что я могу против этого Идриса? Если я правильно понимаю, мой муж какой-то бандит, против которого не стоит даже пытаться выступать.

Муж…

Не за него я должна была сегодня выйти замуж. Не с ним делить постель и рожать детей.

Меня опять охватывает отчаяние. Оно стальными щупальцами впивается в мое сердце и сжимает так, что то начинает кровоточить.

Не знаю, сколько лежу в ванной, но вода в ней начинает остывать. Моюсь и еле выбираюсь. Силы меня окончательно покинули. Голова кружится, и мне приходится периодически зажмуриваться, чтобы комната не плыла так быстро.

Вытершись найденным в шкафчике полотенцем, беру оттуда же большой белый халат и, переступив ненавистное платье, заворачиваюсь и выхожу в спальню. Там ложусь на кровать и, закрыв глаза, тут же засыпаю. К счастью, мне опять ничего не снится, хотя обычно я вижу довольно яркие сны, которые даже запоминаю.

А просыпаюсь от шума воды в ванной. Вздрогнув, распахиваю глаза и смотрю в ту сторону.

Дверь в ванную открыта, так что я отлично слышу, что там происходит. Сжимаюсь сильнее и обнимаю свои колени, не сводя взгляда с проема, из которого падает свет в темную комнату. Я действительно долго проспала. Так долго, что солнце давно село, и на улице успело даже стемнеть.

Вода выключается. Я слышу, как Идрис вытирается. Потом – жужжание электрической зубной щетки, которую я видела на раковине. Через несколько минут свет в ванной выключается, и я слышу приближающиеся шаги. Сердце пропускает удар, а потом начинает колотиться, как ненормальное, по мере приближения Идриса к кровати. Закрываю глаза, притворяясь спящей.

Он останавливается. Пару секунд стоит молча.

– Открывай глаза, Мелания, – произносит приказным тоном. – У нас сегодня брачная ночь. И я знаю, что ты не спишь.

Я сглатываю и покрываюсь мурашками от ужаса, думая о том, что он и правда намерен взять меня сегодня.

– Открывай, жена. Выполняй свой супружеский долг.