Читать книгу "Кавказский брак. Ты мне обещана"

Глава 8

Его губы повсюду. На моих. На шее. На скуле. Он прикусывает ее, и я чувствую, как меня бросает в жар.

Спускаются ниже и ниже. Большие ладони обхватывают полушария груди. Губы на твердой горошинке. Захватывают ее в рот, и меня выгибает от удовольствия, которое я раньше никогда не испытывала.

Зарываюсь пальцами в волосы Идриса, пока он играет с моей грудью, лаская ее и заставляя меня извиваться под его уверенными ласками.

Хочу остановить, в первую очередь, себя. Напомнить себе, что я не знаю этого мужчину. Да, он мой муж. Но он муж меньше суток! А я уже стону под ним и позволяю ему ласкать меня.

Он спускается ниже. Прокладывает языком влажную дорожку до пупка. Обводит его и двигается еще ниже. Меня затапливает жар возбуждения и как будто даже стыда. Никто не касался меня там. А он… раздвигает губки пальцами, и его горячий, упругий язык оказывается на самой чувствительной кнопочке моего организма.

– Ох! – вскрикиваю, и меня пробивает током.

Идрис кладет раскрытую ладонь на мой живот и буквально вжимает меня в матрас.

Начинает вырисовывать замысловатые узоры на моей горошинке, пока я сгораю в пламени. Мне кажется, покраснели даже кончики волос, настолько мне жарко и невыносимо приятно. Хочется, чтобы он остановился и в то же самое время, чтобы продолжал. Эти ласки… они горячие, сводящие с ума и такие острые, что нечем дышать.

– Идрис, – произношу сдавленным голосом, чувствуя, как тело начинает мелко подрагивать. – Я… Идрис…

Он приподнимается и ведет расслабленным языком вверх по моему телу. Снова сводит вместе полушария груди и скользит языком между ними. Немного пошло, но так приятно, что кожа покрывается мурашками.

Наши губы встречаются. Язык Идриса сразу ныряет в мой рот, и я чувствую собственный вкус, смешанный со вкусом мужа. Снова пошло. Снова слишком интимно. Но куда уж интимнее, чем то, что сейчас происходит между нами?

Он скользит своим стволом между чувствительных губок, и я снова вздрагиваю. Вверх и вниз, снова доводя меня до исступления. Все то время, что мы целуемся, он двигает бедрами, вознося меня на новый уровень возбуждения.

Я чувствую, как внизу живота зарождается жар. Все тело покрывается мелкими бисеринками пота, и начинает кружиться голова.

Я задыхаюсь. Хватаю кислород опухшими от поцелуев губами. Идрис делится собственным и, наверное, только это меня и спасает.

Его рука проскальзывает между нами, и пальцы ложатся на мою чувствительную точку. Ласкают, и стоны становятся громче. Меня всю уже трясет так, что зуб на зуб не попадает. И вдруг я замираю, когда Идрис пристраивается у моего входа и проникает в меня только кончиком. Сжимаюсь вся, испуганно глядя на мужа в темноте комнаты. Я не вижу нормального его лица, но могу рассмотреть блеск глаз.

– Ш-ш-ш, я не обижу, – шепчет он, касаясь моих губ своими. – Не обижу, Лана. Обещаю.

Его пальцы ускоряются, и страх смешивается с удовольствием. Острым, горячим и тягучим, словно патока.

Что мне делать? Как избежать боли?

Я не успеваю даже нормально додумать эту мысль, как одновременно случаются две вещи. Я взрываюсь и дрожу от оргазма, и в этот же момент муж резким рывком разрывает преграду и оказывается во мне целиком.

Я вскрикиваю, и Идрис ловит мои крики и всхлипы, снова накрыв мои губы своими.

Боль смешивается с удовольствием. Мои внутренние мышцы пульсируют, а ствол Идриса ощущается во мне слишком большим и слишком твердым. Он растягивает мои стеночки, которые сжимают его в пульсирующих тисках.

– Ш-ш-ш, умница, моя девочка. Жита, – шепчет и снова целует.

– Что?

– Кошка, – поясняет. – Жита – это кошка. Ты так красиво извиваешься. И звуки издаешь, как довольная кошка.

– Идрис, мне страшно, – признаюсь.

– Больше бояться нечего. Ты со мной. Ничего не бойся, Жита.

Сразу после этих слов он, снова накрыв мои губы, начинает двигаться. Медленно, плавно. Выходит почти полностью, а потом аккуратно погружается.

Я закрываю глаза и чувствую, как меня качает на волнах нового для меня удовольствия. Да, оно смешано с болью, но от того как будто кажется острее. Без боли было бы, наверное, приятнее, но это мой первый раз, и я не жду чего-то особенного.

Обнимаю мужа за мощные плечи. Притягиваю к себе ближе, чувствуя, как его горячая кожа практически прилипает к моей. Это ощущение… оно какое-то немного странное, но вместе с тем приятное.

Все это время, пока мы целуемся, бедра Идриса не перестают двигаться. Он мягко берет меня и целует, пока губы не начинают гореть от его нежных атак.

А потом он ускоряется. Чуть выше задирает мое бедро и удерживает его рукой, положив горячую ладонь на мою попку. Толчки становятся резче, мои стоны – громче. Идрис негромко рычит, через несколько секунд уже вколачиваясь в меня. Я каким-то образом осознаю, что это он берет меня еще не в полную силу. Если бы он совсем разошелся, я бы, наверное, не выдержала этого напора.

Несколько быстрых толчков, и я чувствую, как мои внутренние мышцы снова начинают сжиматься. Ощущение немного притупленное по сравнению с тем, что я испытывала раньше. Но я вообще не ожидала, что смогу еще раз получить удовольствие.

Непроизвольно впиваюсь ногтями в упругую кожу Идриса и царапаю его плечи, когда он ускоряется и стремительно подводит нас обоих к оргазму.

Я взрываюсь первая. Выгибаю спину и хрипло, сдавленно стону. А он летит сразу за мной после пары толчков. Наполняет меня своим удовольствием, и я наконец позволяю себе расслабиться.

– Я стану для тебя всем, Мелания, – хрипло произносит мой муж. – Мужем, мамой, папой, целым миром, слышала? Главное, не пытайся бороться со мной. Это бесполезно.

Глава 9

Проснувшись одна в постели, потягиваюсь. На лице улыбка. Мышцы чувствительны даже в тех местах, о существовании которых я даже не подозревала.

Может, все будет не так плохо, и Идрис нормальный мужчина? По крайней мере, он не такой трус, как мой бывший жених. И не предатель, как родители.

Ужас. Как вспомню о событиях последних суток, аж в дрожь бросает. Но, похоже, мой муж – это как раз меньшее из зол.

Привожу себя в порядок и вижу, что меня в гардеробе уже ждет темно-зеленое платье и легкие балетки. Не считая нижнего белья. Надеваю на себя все это и выхожу из спальни.

– И что? – слышу голос свекрови со второго этажа. – Она так и будет спать по полдня?

– Мама, она моя жена, а не служанка. Не обязана делать дела по дому. Только если сама захочет.

Ага, захочу, конечно. Прямо бегу, волосы назад. Я не белоручка, но какого черта, спрашивается?

Останавливаюсь возле лестницы и прислушиваюсь дальше.

– Я вставала в пять утра, когда вышла замуж за твоего отца. Готовила завтрак мужу и его семье. Намывала дом, кормила скотину, готовила еду. Делала все, Идрис! Все и даже больше. Никто не говорил мне, мол, она жена, не обязана.

– Так, я все сказал. Мне пора. Раз ты уже хорошо себя чувствуешь, тогда я поехал.

– Ой, да где там хорошо? – стонет она. – Сердце до сих пор болит.

– Врач сказал, что у тебя все отлично с сердцем.

– А давление шалит! Слышал же? Вчера на скорой померяли, а оно повышенное! Это все ты делаешь. Добавляешь мне поводов понервничать.

– Сегодня приедет реабилитолог, – отзывается Идрис, игнорируя слова матери. – Надо, чтобы отцу кто-то помог.

– Я не могу, я плохо себя чувствую.

– Ясно.

Слышу твердые шаги, а потом вижу, как Идрис спускается по лестнице. Делаю два шага назад, чтобы он меня не увидел. Дожидаюсь, пока выйдет из дома и закроет дверь, и только потом сама начинаю тихо пускаться.

– Слышала, как он со мной разговаривает? – снова голос свекрови. – Как будто с чужой.

– Не говорите так, Шамай Ниязовна, – а это уже голос Асият. – Идрис очень вас любит. Вчера позаботился, когда вам стало плохо.

– Девку эту притащил! Мало ему Каримы? Нет, ее выслал, а притащил русскую девку! Наверняка она даже не невинна!

– Госпожа, вам нельзя нервничать. Поешьте. А я пойду покормлю Хасана Казмовича. Он, наверное, уже тоже проснулся.

– Ох, никто не щадит меня, – причитает свекровь.

С ее этажа выходит Асият и застывает, увидев меня. Ее взгляд мечется в сторону спальни моей свекрови, а потом – снова ко мне.

– Доброе утро, – произношу спокойно и продолжаю спускаться.

– Доброе, – летит мне в спину. – Мелания, где предпочитаете позавтракать?

– Я предпочитаю позавтракать с Хасаном Казимовичем, если он согласится, – отвечаю, не оборачиваясь, и иду сразу в спальню свекра.

Пока топаю, хмурюсь в попытке понять, о ком говорила свекровь. Кто такая Карима, и почему ее выслал Идрис? Может, девушка, с которой он встречался?

Стучусь и, получив разрешение, захожу в спальню свекра. Он уже сидит в кресле перед окном.

– О, Мелания, доброе утро! – восклицает с улыбкой. – Позавтракаешь со мной?

– С удовольствием. Я поэтому и пришла, не люблю есть в одиночестве.

– Вот еще одна наша общая черта, как и любовь к сладостям. Асият, – смотрит мне за плечо, – накройте на террасе, день хорош.

Мы располагаемся на улице с другой стороны дома, во внутреннем дворе. Здесь я еще не была.

На террасе большой стеклянный стол с креслами вокруг него. Уровнем ниже – бассейн и небольшой сад, а еще ниже – мини гольф-поле.

– Играешь? – спрашивает мой свекор, когда видит, что мой взгляд задерживается именно на этой зоне.

– Нет, – качаю головой, – не доводилось пробовать.

– О, ты непременно должна попробовать. Шамай очень любила гольф. Когда строил этот дом, предусмотрел для нее мини-поле, чтобы могла развлекаться. А она со временем поостыла к нему.

– Это вы построили?

– Не прямо своими руками, но да, это я строил этот дом.

– Он потрясающий, – произношу честно.

Если бы только не отравляющая токсичная атмосфера… Но вслух я этого, конечно, не говорю.

– Спасибо, дочка. Планов было еще море, но видишь, неудачная бандитская пуля, и я в инвалидном кресле.

– В прямом смысле пуля? – обалдеваю я.

– В прямом. Большой бизнес всегда был сопряжен с большими проблемами. Не всем везет в них выжить. Мне повезло. Правда, я в тот день потерял возможность двигаться, а заодно и жену, похоже, – с грустью добавляет он.

Мне хочется расспросить его, что случилось с их отношениями. Судя по тому, что свекор рассказывает, он для Шамай Ниязовны дом построил, поле вон предусмотрел. Значит, любил ее. Интересно, а она его любила? Такая, как моя свекровь, кажется, из той категории женщин, которые любить умеют только себя. Самозабвенно и безусловно. Остальные просто должны быть для них удобными.

Жалко Хасана Казимовича. Он кажется хорошим человеком. Такой заслуживает счастья с любимой женщиной.

Асият и еще одна женщина расставляют на стеклянном столе блюда. Эта женщина с интересом поглядывает на меня, после чего они вместе удаляются, а мы располагаемся за столом. Приступаем к завтраку.

– Когда я травмировался, Шамай была в положении. От волнения она… Гм, в общем, у нас один сын, Идрис.

– И она не смогла простить вас за это?

– Она просто не справилась. Я долго балансировал на грани жизни и смерти. А потом… Я сам виноват. Закрутил роман с врачом, которая спасала мою жизнь. А Шамай очень ревнива. С тех пор все и покатилось под откос.

– А ваш диагноз… Ну, то есть, ваше положение… Это навсегда? Простите, если лишнее спрашиваю.

– Не навсегда, шансы есть. Но стимула встать нет. Как будто я потерял цель. Поэтому реабилитация идет медленно.

– Если вы себе в этом признаетесь, значит, цель еще не потеряна. Скажите, вы все еще любите свою жену?

Хасан Казимович смотрит на меня, прищурившись.

– На данный момент я готов ее удавить.

– Значит, любите. И, значит, стимул есть. Я помогу вам снова встать на ноги.

– Ты физиотерапевт?

– Нет, – качаю головой. – Я просто буду напоминать вам, ради чего вы это делаете.

На лице свекра расплывается улыбка.

– Ну попробуй, – дает он разрешение.

– Вы как будто бросаете мне вызов.

– А я и бросаю его. Очередной твой вызов в этом доме.

– Что значит “очередной”? – улыбаюсь, но это слово меня настораживает.

– Тебе здесь будет не так просто, Мелания. Боюсь, вызовов будет множество.

Глава 10

– К Хасану Казимовичу нельзя.

Асият останавливает меня в паре метров от комнаты свекра. Я не навещала его после уходи физиотерапевта, а теперь решила пригласить разделить со мной ужин. Но экономка встала перед дверью, словно охранник.

– Почему? Я просто хотела пригласить его поужинать.

– В дни физиотерапии он не ужинает. По крайней мере, после нее. И просит его не тревожить.

Я склоняю голову набок. Вытягиваю губы трубочкой, глядя на служанку.

– Асият, уходя на встречу с физиотерапевтом, мой свекор сказал, что мы сегодня еще увидимся.

– Не надо вам к нему ходить, я же сказала.

Она произносит это так, будто я тут… не знаю, прислуга, которая пришла помыть полы в сейфе хозяина дома. Задираю подбородок и смотрю на экономку свысока. Я пыталась говорить нормально, но раз тут каждый считает, что может приказывать мне, пора мне проявить свой характер.

– Шамай Ниязовна запретила, – добавляет Асият.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

– А разве я спрашивала у нее разрешения? Или, может, у вас? Хозяин этой комнаты Хасан Казимович, и только он может запретить мне входить. А теперь шаг в сторону.

Взгляд Асият становится острее. Она недовольно сжимает челюсти, но все же отходит от двери. Стучусь.

– Хасан Казимович, это Мелания! Можно войти?

– Заходи, дочка, – отзывается он.

Стреляю взглядом в служанку. Та поджимает губы и сваливает, а я захожу к свекру.

– Мне сказали, что вы не ужинаете в дни терапии, – говорю сразу от входа. Он переводит на меня взгляд, и я хмурюсь.

Моего свекра как будто подменили. Несколько часов назад у него был живой взгляд, подвижное лицо. А сейчас… будто кто-то взял и выкачал из него жизнь.

– Что-то случилось? – спрашиваю. – Асият не хотела впускать меня к вам.

Обхожу кровать и сажусь на край.

– Потому что обычно в такие дни я никого не хочу видеть.

– Так больно проходить терапию?

– Не в этом дело. После нее я чувствую себя дряхлым стариком.

– Вы не такой. Но позвольте поинтересоваться, сколько вам лет.

– Пятьдесят четыре.

– Сколько?– вытягивается мое лицо. – Да вы еще молоды! Такой импозантный мужчина, полный жизни и энергии! А лежите тут… Так, давайте-ка поднимайтесь, я отвезу вас на ужин.

– Мелания, – качает он головой.

Я вскакиваю с кровати и ставлю руки в боки. Сверлю взглядом своего свекра. Чувствую, что лезу не в свое дело, но я же обещала ему напоминать, ради чего он должен встать с постели.

– Даже слушать ничего не хочу, – качаю головой. – Мы сегодня договорились, что я помогу вам. Это первый шаг. И если вы думаете, что я от вас отстану, то сильно ошибаетесь. Знаете, на кого я учусь? На врача. Но не это самое главное. А то, что у моих родителей есть возможность оплачивать мне учебу, но я настолько упертая, что поступила на бюджет. Как думаете, большой конкурс на лечебный факультет?

– Большой, – улыбается Хасан Казимович.

– Вот именно! Огромный! Но я смогла!

– Ты умница, – кивает.

– Нет! Вы не сможете перевести тему. Этим я хочу показать вам, что я очень упертая в достижении своих целей. Так что… я иду распорядиться насчет ужина, а вы пересаживаетесь в кресло, расчесываете волосы и едете на террасу. Ужинать будем тоже там.

Разворачиваюсь и решительно топаю к двери. Откровенно говоря, эта мнимая выволочка свекру была нужна не только ему, но и мне. Я снова чувствую себя полной жизни. Нужной. Посе того, как узнала, что отец продал меня за завод, я очень нуждалась в этом чувстве.

– Мелания? – зовет меня свекор, когда я дохожу до двери. Оборачиваюсь. – А ты играешь в нарды?

– Нет, – качаю головой. – Не умею.

– А научиться хочешь?

– С удовольствием. После ужина.

Подмигнув свекру, иду на кухню, чтобы найти вторую служанку и распорядиться об ужине. Сама же выхожу на улицу и вдыхаю ароматы летнего вечера. Слышу жужжание и стрекот насекомых, где-то неподалеку лает собака. Такие уютные звуки, что сжимается сердце.

Спустившись с террасы, иду гулять по заднему двору. Сажусь на скамейку в саду и, подняв голову, позволяю пробивающимся сквозь листья теплым солнечным лучам ласкать мою кожу. Потом перевожу взгляд на дом. Окидываю взглядом монументальное строение, задержавшись на открытом окне. Вижу свою свекровь. Она стоит и смотрит прямо на меня. Завернутая в вязаную шаль, она сверлит меня. Я не вижу с такого расстояния ее глаз, но чувствую взгляд, которым, мне кажется, она могла бы испепелить.

Смотрю на террасу, на которой появляется Хасан Казимович. Он даже футболку переодел, и это вызывает во мне улыбку.

Вскочив со скамейки, тороплюсь к свекру. И нам тут же выносят наш ужин. Мы принимаемся за еду. Я прошу его рассказать, как строился этот дом, и весь ужин мы проводим в обсуждении этой темы.

А после ужина тарелки нам заменяют чашками с чаем, блюдцами с пирожными и доской для нардов. Хасан Казимович раскрывает доску. Я отодвигаю чашки с чаем.

– Смотри, – говорит мой свекор. – Это доска для игры в короткие нарды. Это шашечки. Треугольники – это пункты. Посередине, – он показывает на переборку между двумя частями поля, – это бар. Твоя задача…

Правила вроде просты, но, конечно, надо потренироваться, чтобы запомнить, что мы и делаем. Едва не забываем выпить свой чай, пока он окончательно не остыл. Потом продолжаем игру.

– А ты знала, что игра в нарды настолько древняя, – говорит мой свекор, – что никто не знает, какой народ и правда их изобрел? Аналог этой игры был даже обнаружен в гробнице самого Тутанхамона. А самую древнюю доску нашли на территории Ирана.

– Впрочем, как и все игры, – киваю. – Обычно невозможно установить ее истинное происхождение.

– Считается, что люди играют в нарды уже более пяти тысяч лет, – раздается от входа в дом, и я поворачиваю голову, чтобы столкнуться взглядом с Идрисом. Он подмигивает мне и идет к нам, а я чувствую, как вспыхивает лицо, стоит мне вспомнить о том, что произошло ночью. Муж садится напротив меня и смотрит на отца. – Я рад, что ты на террасе. Физиотерапевт был?

– Был, – кивает его отец. – Но мы сейчас говорим не о моем здоровье, а о нардах. Твоя жена не умела в них играть. Но я научу ее так, что она станет тебе достойным соперником.

– Хорошо, если только в нардах. Во всем остальном Мелания должна быть покорной женой, разве не так?

Глава 11

Идрис

По дороге домой набираю своего помощника, Батыра.

– Пахомов не связывался с тобой?

– Нет, Идрис. Кажется, этого идиота устраивает, что он получил завод взамен на дочь.

– Шакал, – цежу. – Ладно. Завтра как договаривались.

Кладу трубку и набираю Кариму.

– Идрис, я ждала твой звонок, – отвечает на втором гудке. – Когда мне ждать тебя?

– Пока не знаю. Скоро. У тебя все нормально?

– Да. Только очень соскучилась.

Игнорирую ее слова. Она знает, что меня они не тронут, но все равно каждый раз произносит это. Пока меня это не раздражает, пусть тешит себя мыслью, что ее признания каким-то образом могут изменить ситуацию.

Попрощавшись, кладу трубку и смотрю на пролетающий мимо пейзаж. Вздыхаю, потому что понимаю, что пару дней отец опять не выйдет из комнаты. Так происходит каждый раз после физиотерапевта. Отец злится, что не может встать на ноги сразу после процедур, поэтому вообще перестает вставать с кровати. Надо будет настроиться на разговор с ним, через пару дней зайти, снова уговорить, чтобы он встал.