Читать книгу "Дайджест. Фантастика"

И там ей теперь предстояло остаться навсегда.

* * *

Мира не была готова к тому, что все закончится именно так. Вроде как должна была подготовиться – и не сумела. Да, она знала, что миссия опасна и она может умереть. Но ей казалось, что это произойдет в уникальных обстоятельствах, ради особой цели… Не здесь, не так!

Она вцепилась в маяк так, как в той самой фразе утопающий цепляется за соломинку. Мира понимала, что и сам маяк ни на чем не закреплен, он точно так же завис в пустоте. Он может рухнуть в любой момент, подлетев чуть ближе вон к той планете, например. Он сам по себе ничего не изменит… И все же здесь Мира сохраняла хотя бы иллюзию того, что у нее есть убежище, а с ним и надежда.

Рино, надо отдать ему должное, не улетел, челнок по-прежнему кружил вокруг маяка. А толку от этого? У него нет оборудования, чтобы затащить Миру внутрь. Нужно лететь обратно на станцию, вызывать помощь… но, когда он вернется, будет слишком поздно.

Потому что для этой миссии она взяла обыкновенный ремонтный скафандр. Он легкий, маневренный, и это плюс. А минус в том, что тут предельно малый запас кислорода… Который прямо сейчас истекает слишком быстро, потому что от страха сердцебиение ускорилось, вдохи стали частыми, глубокими. Заметив это, Мира заставила себя успокоиться, смотреть только на маяк – и не смотреть по сторонам. Стало чуть легче, но показатели, отображенные внутренним монитором скафандра, ее не радовали.

На связь с ней пытались выйти и Рино, и станция, но Мира их не слушала. Они несли какой-то успокоительный бред, а ей сейчас нужен был полноценный совет! Однако каждый на этой миссии сам за себя, вот и ей придется выпутываться самой…

По крайней мере, она так думала. А потом передатчик снова заработал, и в динамиках шлема зазвучал знакомый голос.

– Фух, получилось… Пришлось вскрыть протокол защиты, но ты, если что, скажи, что приказала мне как начальница, а то ж еще пять лет срока накинут!

– Тоби? – выдохнула Мира. – Это ты?

– Кто ж еще? Такой божественный голос только у меня и у соловья, но соловьи в Секторе Фобос вряд ли водятся.

Несмотря на серьезность ситуации, Мира не сдержала смешок. Она перевела взгляд на немыслимо далекую станцию – и не почувствовала того ледяного ужаса, который сковывал ее раньше. Может, потому, что она смотрела не на пустоту, а на Тоби, даже не видя его.

– Ты уже знаешь, что со мной случилось? – спросила она.

– Вижу. Ты определенно украшаешь собой Сектор Фобос, но когда ты намерена вернуться?

– Я… не уверена, что смогу.

Она надеялась, что Тоби поддержит ее, утешит, а он вместо этого рассмеялся, легко и весело. Так, что хотелось одновременно присоединиться – и придушить его своими руками.

– Не драматизируй, – посоветовал он. – При должном усердии тебя можно затянуть обратно на станцию вместе с маяком. Но это будет долго и сложно, а снаружи лучше не задерживаться, так что давай-ка сама.

– Ты действительно думаешь, что я торчала бы тут, если бы знала, как вернуться? Трос оборвался!

– Ну и на кой тебе этот трос? Отстегни ты его вообще, болтается сейчас, как сопля из известного места…

– Понимаю, что тебе весело, но я действительно могу умереть здесь!

– Не умрешь, – голос горбуна неожиданно зазвучал серьезно. – Но лучше времени не терять. В каком состоянии маяк?

Он будто ледяной водой ее облил. Мира, поддавшись страху, совершенно забыла про то, что делала. Но теперь она снова открыла панель управления, с которой возилась до обрыва троса.

– Почти норма, могу запустить за минуту…

– Вот и запускай. Сейчас вы с ним в обнимку болтаетесь так, что я ни одной приличной метафоры придумать не могу. Как только ты его запустишь, маяк стабилизируется, любые дальнейшие расчеты станут попроще. И для меня, и для твоего будущего бывшего.

– Тоби, пошел на хрен…

Намеки Мира не оценила, но в остальном горбун оказался более чем полезен. Он успокаивал – и голосом, и тем, что подсказывал возможные действия. Когда можно сосредоточиться на чем-то, паника отступает. У тебя по-прежнему нет гарантий, что все получится и ты выживешь, но ты уже не жертва, ты хоть как-то влияешь на свою судьбу.

Мира сказала ему правду: она действительно почти завершила настройку. Она сумела запустить ту самую программу, которую благополучно упустил Живан. Минута, две, и маяк вздрогнул, как только что проснувшийся зверь, завибрировал, выпуская из корпуса антенны. Мира, не помнившая их точного расположения, в этот миг чуть не сорвалась, но сумела вовремя сместиться, да еще и ничего не сломав. Это тоже придало ей уверенности.

– Отлично, вижу, что там нужные лампочки замигали, – оценил Тоби. – Теперь так… Передай Ромео, чтобы оставался на том же расстоянии, что и сейчас, но скорость сбросил до восемнадцати…

– Тоби, что я сказала про «на хрен»?

– Мне оттуда инструкции диктовать будет неудобно. Так вот… Как только он наловчится летать по кругу, пусть развернет корабль на девяносто градусов. Таким образом люк окажется прямо перед тобой. Закрепись между двумя центральными антеннами. Когда челнок будет пролетать на нужной скорости возле первой, – возле первой, а не прямо перед тобой! – оттолкнись изо всех сил от маяка и лети в люк. Скорее всего, я перестраховываюсь и отталкиваться можно даже слабее. Но при худшем раскладе ты просто головой о потолок шмякнешься, зато жить точно будешь.

Это был тонкий расчет. Такой, в котором важна каждая деталь – включая мастерство пилота. Мира не любила доверять свою жизнь расчетам, произведенным кем-то другим, однако сейчас у нее не было выбора. Со стороны ее положение было понятней, да и Тоби не дурак. К тому же, у него нет ни единой причины убивать ее – кроме того, что он преступник… Так ведь вор, а не психопат!

Ей пришлось довериться ему. Она передала его инструкции Рино, и тот тоже оказался не в восторге. Однако пилот отчаянно хотел ей помочь, и, пока не вмешался Тоби, у него ничего не получалось. Это был момент слепой веры для всех…

С управлением Рино справился, однако Мира не сомневалась, что так будет. Она замерла на маяке, строго в том месте, которое указал горбун. Она думала, что не решится с первого раза, позволит челноку намотать пару кругов, привыкнет к его движению… А потом она просто оттолкнулась ногами от металлического корпуса и полетела вперед.

Несколько секунд она была во власти Сектора Фобос. Может, это наивно – считать, что раньше, укрываясь на неработающем маяке, она была защищена от него. Но все же именно сейчас, во время этого короткого полета, Мира почувствовала ту бесконечность, которая ее окружала. Миллиарды звезд – и бесчисленные световые годы пустоты. Рваное пространство повсюду… Что, если оно перехватит ее в полете? Вырвет из реальности, выбросит в другую галактику, одну, обреченную на немыслимые муки…

Однако муки эти остались лишь в ее воображении. Мира прочувствовала каждый миг полета, поэтому он показался ей вечностью. На самом же деле все завершилось довольно быстро: она влетела прямо в объятия искусственной гравитации, стукнулась о потолок и упала на стену, тут этот шутник горбатый тоже не ошибся.

Рино наверняка наблюдал за салоном через камеру. Убедившись, что Мира внутри, он закрыл люк, развернул челнок и запустил автопилот. Вскоре после этого он появился рядом с ней, помог ей подняться и снять шлем.

– Ты как, живая? – спросил он.

– Да уж… Вопреки всему!

– Прости, что так получилось… Но это не было ошибкой, они просто перехватили управление! Думали, что нас обоих дотащат до станции, хотя я сразу сказал, что идея плохая…

– Даже не сомневаюсь, что это наши… дорогие коллеги развлеклись. Мне вот любопытно, что будет дальше?

Ситуация действительно складывалась необычная. С одной стороны, она и Рино нарушили несколько приказов непосредственного руководства. С другой, запустили маяк, устранили проблему – и это было чертовски важно. Вопрос лишь в том, кто будет принимать решение.

Рино нервничал куда меньше. Убедившись, что Мира жива и здорова, от остальных трудностей он беспечно отмахнулся:

– И что они сделают, уволят нас? Ну, удачи в поисках других сотрудников!

Мира только плечами пожала. Она и при первой стычке с Личеком думала, что он не сумеет ей по-настоящему отомстить, однако этот гаденыш соображал удручающе хорошо.

Обратно на станцию они вернулись без проблем и быстро… даже слишком быстро. В ангаре их встречала целая делегация, и уж явно не как почетных гостей! Мира видела, что на площадке ожидает сама Елена Согард. Это не сулило ничего хорошего.

Они с Рино покинули челнок вместе и направились к командиру станции. Но прежде, чем Мира успела сказать хоть слово, вперед выскочил Личек. Он стал между своей подчиненной и командиром, виновато улыбаясь и чуть опустив голову.

– Адмирал Согард, я приношу свои извинения за сложившуюся ситуацию. Я принимаю всю ответственность за случившееся, лейтенант Волкатия не должна понести никакого наказания!

От неожиданности Мира даже лишилась дара речи. Это еще что? У Личека внезапно совесть отросла? Нет уж, даже Сектор Фобос на такие аномалии не способен!

Но к чему тогда это шоу? Руководитель технического отдела действительно был виноват – в том, что не проконтролировал работу Живана, не убедился, что маяк настроен правильно. Однако такой человек, как Личек, просто не мог взять и признать это, он как раз должен был переводить всеобщее внимание на мелкое нарушение со стороны Миры, чтобы скрыть свой прокол.

Впрочем, долго интрига с этим внезапным всплеском благородства не продержалась.

– Да, это она допустила ошибку с маяком, – продолжил Личек как ни в чем не бывало. – Но она же все исправила! Мне кажется, это сейчас самое главное.

Такой наглости Мира не ожидала даже от него. Его ложь ведь очень легко опровергнуть, достаточно должностную инструкцию прочитать! Или он решил, что она усвоила урок и больше не будет ему противостоять? Да черта с два, сейчас нарвется!

Отступать Мира не собиралась, она готовилась выложить всю правду здесь и сейчас, она просто не успела. Центральный компьютер уже настроился на заработавший маяк и тут же запустил оповещение:

– Внимание персоналу! Получен входящий сигнал.

– С «Гидеона Нерии»? – насторожилась Елена. – Но мы с ними проводили сеанс, связь слабая, зачем им тратить на это ресурсы?

А вот Мира уже понимала, что так просто не будет. Связь с «Нерией» и правда была отвратительной, да и потом, вряд ли ее сеанс мог совпасть с запуском маяка так идеально. Тут наверняка все намного сложнее…

– Сигнал получен с космического корабля «Мария Янисса́р», – бесстрастно сообщила система, не способная осознать весь ужас сказанного.

Зато остальные осознать могли – в ангаре повисла гнетущая тишина. Каждый сейчас пытался принять то, что они получили сигнал с одного из кораблей экспедиции Нерии-Рузанова – сгинувшей в Секторе Фобос тридцать лет назад.

* * *

Нельзя сказать, что экспедицию сразу списали со счетов, как только с ней была потеряна связь. Она была слишком важна для Земли, да и у исследователей хватало влиятельных друзей, которые очень хотели их вернуть. Поэтому Нерию и Рузанова искали, причем долго и всеми доступными средствами. Находились даже смельчаки, готовые лично направиться в Сектор Фобос, однако это запретили сразу. На тот момент потеря нескольких великолепно оснащенных кораблей серьезно ударила по флоту, новая трагедия была недопустима.

Так что ставку сделали на технику, однако она оказалась бесполезна. У телескопов изначально были сложности с изучением Сектора Фобос, и они никуда не исчезли даже когда возникла такая благородная цель, как спасение экспедиции. Галактикам было плевать, они хранили свои секреты надежно, поглощая все отправленные к ним разведывательные дроны.

Экспедицию признали погибшей, когда других вариантов не осталось. До начала собственной миссии Елена убедилась в этом, изучив все архивные документы, даже те, которые мало кому показывали.

И вот теперь их компьютер уловил сигнал от «Марии Яниссар». Никакой ошибки тут быть не могло, программа, в отличие от людей, не озадачивалась шокированными аргументами вроде «Это же невероятно!». Цифровой код передан верно, значит, это тот самый корабль. А уж где он шатался тридцать лет – компьютер «Виа Ферраты» не волновало.

При этом сигнал не был осознанным обращением экипажа. Они получили стандартное послание, которое запускается, если произошла катастрофа. Просьбу о помощи, которая, вероятнее всего, уже никому не нужна. Когда по приказу Елены операторы попытались наладить полноценную связь с «Марией Яниссар», ответа они не получили.

И все же где-то совсем близко сейчас поджидал мертвый корабль, проигнорировать который они не могли.

Как только о случившемся стало известно, тут же нашлись добровольцы, готовые лететь на сигнал и все проверить. Это Елену не удивило: на такие отчаянные миссии чаще всего соглашаются фанаты своего дела, которые о научном азарте думают больше, чем о сохранении собственной жизни. Понятно, почему их заинтересовала возможность прикоснуться к легенде!

Но Елену их желания не волновали, она не собиралась терять часть своей команды. По ее приказу в сторону сигнала отправили беспилотный разведчик, модель с невинным названием «Одуванчик», перевозившую на себе несколько десятков съемочных дронов.

Пока беспилотник добирался туда, Елена просматривала данные по «Марии Яниссар». Корабль был, по сути, космической лабораторией. Из тех, что в экспедициях следуют в центре колонны, потому что за безопасность отвечают не они. Оружия никакого нет, защита только пассивная. Зато она вполне надежная, да и на борту отличное оборудование даже по нынешним временам, не говоря уже о годах экспедиции. И все равно это странно… Если бы Елену попросили предположить, мог ли хоть один из тех кораблей пережить тридцатилетнее путешествие по Сектору Фобос, она бы сделала ставку на военный корабль вроде «Инфи́нитума». Но исследовательский борт… С чего бы? Почему так?

После нескольких часов размышлений Елене пришлось признать, что она не угадает. Ей оставалось ждать вместе с остальными.

Наконец беспилотник добрался до системы красного гиганта, из которой и исходил сигнал. Ничего примечательного, в общем-то, тут Сектор Фобос снова не демонстрировал никаких аномалий. Звезда старая, массивная, тусклая, скудно отдающая красно-рыжий свет горстке безжизненных каменистых планет. Многовато астероидов, конечно, но это не критично, движутся они предсказуемо и не представляют особой опасности. Унылое место, не примечательное ничем, кроме единственного исключения…

– Это действительно она, – прошептал второй помощник Елены, стоящий рядом с ней возле основного экрана, на который и шло изображение с дронов.

Командир станции напряженно кивнула. Это была «Мария Яниссар»… и одновременно не она. Елена посвятила космическому флоту всю жизнь, она порой первой посещала новые миры, участвовала во многих битвах, следила за экспериментами, но такого не видела даже она.

Да и остальные вряд ли сталкивались с чем-то подобным. На некоторое время зал заволокло молчание, тяжелое, почти физически ощутимое – как густой туман, налетающий перед рассветом. Первой заговорить решилась Ли́лли Хе́тланд, и сказала она то, о чем сейчас наверняка думали все:

– Господи… что с ней случилось?

От исследовательского корабля, пусть и значительно уступающего «Виа Феррате», но все равно величественного, осталась от силы пятая часть. Всего один фрагмент, беспомощно парящий в космосе, лишенный света, движения… самой жизни.

Все остальное исчезло. Рядом не было ни обломков, ни указаний на объект, с которым «Мария Яниссар» столкнулась. Да и сомневалась Елена, что это было столкновение. Обломок выглядел слишком странно: целая хвостовая часть, а там, где должен быть разлом, – абсолютно ровная линия. Безупречная. Как будто от корабля отрезали кусок острым ножом… Невозможно? Да, безусловно, и Елена не собиралась даже воспринимать это как полноценную теорию.

Но и не верить своим глазам она не могла. Елена видела, что часть корабля срезана, и не могла это объяснить. Зато все, что осталось за срезом, никак повреждено не было. Похоже, в момент катастрофы на «Марии Яниссар» сработала аварийная система. Она изолировала оставшиеся помещения, использовала автономные источники жизнеобеспечения и запустила в космос просьбу о помощи.

Все это могло быть сделано с людьми на борту или без них, просто по протоколу. Можно ли там было выжить? Да, однако на момент катастрофы выжившие уже не смогли бы управлять компьютером, хвостовая часть корабля для этого не приспособлена. Можно ли там было выживать тридцать лет? Теоретически – тоже да, но Елена не представляла, как такое возможно. Корабль это, может, и выдержит, а вот человеческий разум – вряд ли.

– Сканирование уже запущено? – равнодушно поинтересовалась она.

Это ее помощники могли позволить себе шокированный шепот и недоверчивые взгляды. Пока Елена оставалась на посту, она должна была вести себя безупречно.

Как это часто бывало, ее спокойствие привело в себя экипаж, полноценная работа тут же продолжилась. Ну а дроны, отправленные к красному гиганту, разведку и не прекращали, они на удивление время не тратили.

– Да, командор, – отозвался оператор. – В принципе, на таком расстоянии работает все, можем получить полную картинку.

– Так получайте.

Елена понимала, о чем он говорит: порой Сектор Фобос блокировал некоторые виды разведывательных сигналов. Но теперь, когда дроны подлетели вплотную, оборудование работало неплохо. Они пытались выяснить, что скрыто внутри, а Елена смотрела лишь на остатки корабля, казавшиеся почти зловещими в тусклом свете гигантской звезды.

Корабль не пострадал, первое впечатление оказалось верным. Елена прекрасно видела, что нет ни вмятин, ни копоти, ничего! «Мария Яниссар» будто совсем недавно покинула порт приписки. Единственным, что нарушало идеальную картину, стало то, что сохранился единственный фрагмент.

– Жизни внутри нет, – наконец сообщил помрачневший оператор. – Но есть искусственная атмосфера и биологические объекты.

Он не стал пояснять, что это означает, все и так понимали. Похоже, кто-то катастрофу на «Марии Яниссар» все-таки пережил. Компьютер обеспечил все условия для ожидания помощи, и эту помощь ждали… Год, два? Сколько можно находиться в огрызке корабля, возле чужой звезды? Без связи, без надежды? Елена не знала, однако «биологический объект» – это останки тех, кто так и не дождался.

Дроны не могли сообщить им подробности, они не были рассчитаны на такую ситуацию. А знания эти необходимы – и из уважения к погибшим, и, что еще важнее, потому что угроза могла сохраниться. Тридцать лет для космоса – ничто. То, что погубило «Марию Яниссар», вполне могло таиться где-то совсем близко.

Да и потом, не похоже, что здесь были уничтожены все корабли экспедиции. Куда тогда делись остальные? Слишком много вопросов, слишком мало ответов…

– Мы не поведем туда «Виа Феррату», – заявила Елена. – Слишком велик риск. Отправим челнок с командой добровольцев. Их задача – забрать тела для достойного захоронения и выяснить, что случилось.

Она не стала говорить о нынешней угрозе, чтобы не накалять обстановку. Но, как и следовало ожидать, столь примитивный трюк не сработал. Угроза уже была с ними, висела в воздухе, таилась в тенях – и просто так исчезать она не собиралась.

* * *

Конечно же, мне не следовало входить в команду добровольцев – и, конечно же, я туда сунулся. Слишком уж велик был соблазн получить новые знания и прикоснуться к неведомому. Смерти я не боялся уже давно, еще до того, как на суде прозвучал мой приговор.

Хотя сейчас я рисковал не только жизнью, но и свободой. Когда тебя ищет половина станции, включая весь полицейский отдел, лучше оставаться в тени и лишний раз не привлекать к себе внимание. А в небольшой группе добровольцев так не получится, но оно определенно того стоит. И раз уж я вылез, я не собирался жаться по углам, опустив голову, теперь наглость прятала меня лучше любой маски.

Пилотом челнока, доставившего нас к «Марии Яниссар», стал Рино де Бернарди, но я не сомневался, что это будет он. Да если бы кто-то другой попробовал вызваться, этот прославленный летчик-испытатель выдавил бы ему глаза через уши! Потому что такие, как Бернарди, в жизни обычно любят только две вещи: скорость и славу. Уважать его я мог лишь за половину этих стремлений.

Технический отдел представляла Мира Волкатия. По-хорошему, это следовало сделать Альберту Личеку, у роли начальника есть не только преимущества, но и целый ряд обязанностей. Однако такие, как Личек, собой не рискуют, это я тоже прекрасно знаю. Мне было любопытно лишь одно: как он вывернется? На что сошлется? Головная боль, внезапный приступ поноса? Предписания редкой религии, о которой никто не знает?

Однако Личек поступил изящней, не первый раз убеждаюсь, что он не дурак. Прежде, чем вызваться, он спросил, нет ли среди его сотрудников добровольцев. Естественно, Волкатия записалась сразу, у нее глаза горят так, что за два километра видно. Как только она с энтузиазмом припрыгала к челноку, Личек сделал вид, что жертвует такой возможностью на благо юного дарования. И рыбку съел, и… короче, насыщенный у него день получился.

Но это к лучшему. Мира устраивает меня больше, чем Личек. Во-первых, она из честных энтузиастов, лишенных карьерных амбиций. Во-вторых, она умна, да и смелости не лишена, она совсем недавно это продемонстрировала. Ну а в-третьих, у нее есть тайна. Нехорошая, темная тайна. Такое я тоже люблю – тайны упрощают управление людьми.

От научного отдела примчалась его глава, Киа́на Боке́о собственной персоной. По-хорошему, следовало бы прислать врача, тем более что медиков у них там хватает. От теоретика колонизации толку особо не будет. Хотя, может, у Кианы есть еще какая-то специализация, ее досье я изучил поверхностно. Мне все ее личные звездочки и не важны, мне достаточно усвоить, что она из тех, кто и коллеге вивисекцию устроит, если это будет сулить серьезное научное открытие.

Я надеялся, что ими дело и ограничится, что полиция предпочтет переждать. Не сложилось. Отто Барретт вытряс из защечного мешка аж двух своих детей. Он смиренно заявил, что это ради нашей безопасности. Но, скорее, ему важно, чтобы все произошедшее на «Марии Яниссар» увидели глаза, которым он может доверять, а доверяют Барретты только своим.

Если меня что и удивило, так это то, что он выбрал для этой миссии Сату́рио. Отто демонстративно называет своими детьми всех кочевников, работающих под его началом, и заявляет, что любит их одинаково. Но это, разумеется, брехня и игра на публику. Сложно игнорировать тот факт, что некоторых кочевников он просто усыновил, а в некоторых течет его кровь, пусть и непрямой линии. Сатурио как раз из таких.

Но он же из тех, что поумнее. Возможно, поэтому и выбрали. Себя он в руках держать умеет, и это хорошо, потому что ему придется присматривать и за сестрицей. Не чтобы она не пострадала, а чтобы она никому из нас голову не откусила. Судя по хищному взгляду, это тоже вариант. Впрочем, Бру́ция еще ни разу ни на чем крупном не попадалась – или ее семье удалось это скрыть. Так что пускай пялится, никого из собравшихся она смутить этим не может, мы тут фанатики, не до нее нам.

До системы красной звезды мы добрались без проблем. Место было неуютное: свет этот кровавый, гигантские каменные осколки, заполонившие пространство. Это давило, создавало ощущение, что мы оказались в брюхе у какого-то гигантского космического монстра. Ползем теперь в напрасной надежде на спасение, которого просто нет… Не самая приятная картина, и мои спутники в большинстве своем предпочитали не выглядывать в иллюминаторы, их это нервировало. Всех, кроме кочевников, этих вывести из себя сложнее, но им смотреть было не интересно.

А вот я очень внимательно наблюдал за этой солнечной системой и почти сразу заметил кое-что настораживающее. Однако с выводами я пока не спешил, на моей памяти преждевременные выводы выкопали не одну могилу.

Бернарди подвел челнок к обломку корабля мягко, на максимально доступное расстояние. Вот теперь уже свободных мест возле иллюминаторов не осталось, все мои спутники прильнули к стеклам. Да и я в стороне не отсиживался – там было, на что посмотреть!

Уже на видео срез выглядел впечатляюще. Но там еще можно было надеяться на ошибку техники, помехи, сбой оборудования… Теперь же мы получили возможность наблюдать то, что осталось от «Марии Яниссар», своими глазами. Мы должны были верить, хотя верить не хотелось. Разум привычно искал всему объяснения, а отсутствие таковых его пугало.

Срез оказался не просто гладким. Он оказался зеркальным. Полагаю, нет смысла говорить, что такого прежде не видел ни я, ни кто-либо из моих спутников. «Мария Яниссар» была сделана из сплава, стандартного для космических кораблей того времени… да и нашего тоже, за тридцать лет ничего принципиально не изменилось. Из него можно сотворить зеркало, но при должном усердии и использовании вспомогательных веществ.

Тут же в зеркало превратили всю границу обломка. Там, где корабля коснулась неведомая сила, отделившая этот фрагмент, все изменилось. Мне отчаянно хотелось дотронуться до этого среза, убедиться, что он действительно идеально гладкий. Но это было невозможно, да и не так уж важно.

Мы уже знали, что никакого остаточного излучения здесь нет, дроны проверили это еще до нашего прилета. Обломок был безопасен, и мы могли изучать его. Понять бы еще, как!

– Мы можем получить фрагмент? – оживилась Киана. – Он нам совершенно необходим!

– Только через дронов и через защитную капсулу, – заявил Бернарди. – На борт я эту штуку не приму!

– Но дроны могут его потерять!

– Тогда нам придется смириться.

Спорить она не стала. Это на станции у Кианы звание повыше, на таких миссиях пилот обычно принимает на себя обязанности капитана, пока мы на челноке, приказы отдает он. Правда, когда мы ступим на обломок, командование перейдет как раз к Киане. Парадоксы власти, которые меня одновременно забавляют и удручают.

Но на борт мы не спешили, пока мы изучали внешнюю часть корабля.

– Ну и чем это отхреначили? – поинтересовалась Бруция. Кочевники чаще всего говорят с такой небрежностью, будто им доверили пасти свиней, а они планировали после обеда управлять галактикой. – Лазером или что?

– Все, что нам знакомо, можно сразу исключить, – покачала головой Мира. – Уже на уровне анализа дронов мы определили, что это явление не похоже на известные нам.

– Какой изящный способ сказать «мы ни фига не знаем»! – расхохоталась кочевница.

В этот момент ее брат, не говоря ни слова, щелкнул пальцами, и Бруция тут же заткнулась. Любопытная у них в семье иерархия, надо будет понаблюдать, но потом.

– Слушайте, есть идея, – сказал Бернарди. – Что, если они столкнулись с инопланетным разумом? Каким-нибудь очень крутым, более развитым, чем мы, и он по ним ударил сверхоружием!

Летает он, конечно, хорошо. Как птица летает. Но и мозгов примерно как у курицы.

Я не счел нужным реагировать на эту глупость, пожалел только, что Рино не приучен закрывать рот по щелчку пальцев, как Бруция. А вот Мира была о нем более высокого мнения, она принялась тихо ему что-то объяснять.

Я пытался понять, что это может быть – не только по тому, что видел перед собой, но и по тому, что мы миновали, добираясь сюда. Догадки у меня появлялись, но все они казались нереальными. Даже аномалией Сектора Фобос нельзя объяснить все подряд. В конце концов, то, что для нас – аномалия, на самом деле представляет собой знания, до которых мы просто не доросли. У нас нет оборудования, соответствующих органов чувств… Или мы до этого не додумались, так тоже бывает.

Мои философствования были прерваны заявлением Кианы – вроде как спокойным, однако заметно присыпанным капризными нотками.

– Я бы хотела попасть на борт! Думаю, снаружи мы уже увидели достаточно.

– Достаточно, – кивнул Рино. – Например, то, что вся стыковочная зона куда-то улетела.

– Но тут же есть срез, вот внутренние двери!

– И что? Инженеры, проектировавшие этот корабль, вряд ли предполагали, что эти двери однажды окажутся снаружи, они для челноков не приспособлены!

В чем-то он прав: в нашем распоряжении оказался челнок простейшей модели, от такого не стоит ожидать способности приземляться на любую поверхность. И все равно решение у этой проблемы было, причем даже не сложное. Я надеялся, что Рино додумается до этого сам, потом украдкой бросил взгляд на Миру. Однако она очень не вовремя мыслями решила улететь непонятно куда.

Пришлось вмешаться мне. Это плохо, каждый раз, когда я рот открываю, на меня тут же кочевники пялятся, а я такое не люблю.

– Можно использовать аварийный шлюз, – сказал я.

Вообще, аварийный шлюз – штука полезная. Это мягкая труба, способная создать герметичный переход к люку любого типа. Ее в свое время придумали для спасения людей с кораблей, терпящих бедствие, такой шлюз можно хоть к иллюминатору приспособить, и все будут живы… если не накосячат с установкой, тогда присоединятся к космическому мусору, но это уже совсем другая история.

Рино тут же бросился к панели управления, он-то знал, что я прав. Да все знали, просто некоторые решили повыпендриваться.

– Это же очень опасно! – возмутилась Киана.

Кочевники переглянулись, девица тихо фыркнула. Я едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. Мира вновь проявила завидное терпение:

– Не думаю, что на этой миссии следовало ожидать хоть чего-то безопасного. Вы можете подождать нас на челноке.

– И упустить шанс изучить такой уникальный случай? Вы издеваетесь надо мной?

– Но если вы готовы рискнуть, почему жалуетесь? – растерялась Мира.

– Я не жалуюсь, я заявляю протест. Если таким, как вы, вовремя не напоминать о проблемах, вы и дальше будете думать, что все идет как надо!

Интересно, кто-нибудь в итоге понял, чего она хотела? Включая саму Киану.

Спорить с ней никто не собирался, потому что в этот момент Рино запустил-таки шлюз, и от челнока к ближайшей двери потянулась серая труба. Пока система работала над стыковкой, мы натягивали скафандры, которые вряд ли нас спасут, если что-то пойдет не так. Но от того, что мы хотя бы пытались подстраховаться, становилось чуть спокойней.

Киана, кстати, была права – ну так, по большому счету. Аварийный шлюз действительно не предназначен для входа и выхода. Изначально его проектировали для того, чтобы паникующие, как вариант – уже немного подгорающие люди с воплем ужаса скатились в безопасность. Но другого пути на корабль все равно нет, а если так, зачем говорить об этом?

Все вроде как понимали, что это неизбежно, однако, когда настал момент перехода, никто не осмеливался стать первым. Даже мое воображение успело нарисовать не слишком приятный полет в никуда, что уж там. Я все равно готов был решиться, я просто оказался дальше всех от выхода, и Мира меня опередила.