Читать книгу "Заоблачный Царьград"

Глава 18. Переговоры

Переговоры начались с приглашения…

Князь поручил Игорю и своим воеводам следить за укреплением лагеря на берегу залива, установкой частоколов по флангам и перед стенами, давая понять наблюдающим с крепости ромеям, что русы пришли с серьезными намерениями и не успокоятся, пока им не сдадут Царьград.

При этом князь согласился принять делегацию парламентеров во главе со щекастым евнухом Иоанном, который от имени императрицы, жены василевса Льва и матери багрянородного Константина, пригласил князя и с ним сорок девять человек внутрь, уведомив свитком с золотой кисточкой, что это личное приглашение Зои Карбонопсины.

Предлагалось зайти со стороны Семибашенного замка через Золотые ворота, минуя их безоружными.

– Может, нам вообще раздеться? – издевательски поинтересовался князь Олег, показывая абсолютное безразличие к инициативе королевы осажденных.

– Августейшая василиса приготовила для вас, князь, и вашей свиты пир в знаменитых константинопольских банях. Там вас ждут красивейшие из дев империи. Не удивлюсь, если вы действительно сочтете любые одежды излишними… – игнорируя сарказм князя, передал слова Зои Углеокой ее верный слуга, намекнув на готовность жены императора буквально на все.

Эти слова вызвали любопытство князя и его приближенных, пребывающих в эйфории от первых побед над византийцами. Конечно же, воинам не терпелось вторгнуться в пределы «райских кущ», как именовали Царьград христианские летописцы и вторили им скальды-гусляры.

Ратники не сомневались, что рано или поздно окажутся в сказочном городе, однако, когда у воина есть выбор, он предпочтет напасть и захватить город с оружием в руках, а не расходовать свое время на бесполезные дипломатические соглашения, которые никто из неграмотных ратников не смог бы прочитать ни на ромейском, ни на славянском языках.

– Мы пришли сюда получить ключи от города и прибить к его воротам свой щит! – вмешался в разговор юный княжич, что совсем не понравилось Олегу.

Это была его война! По крайней мере, на этот раз и именно здесь в нем, окрыленном, как зоркая морская чайка, рассмотревшая крупную рыбешку, возродился дух лидерства. На какое-то время безрассудство, свойственное княжичу, передалось регенту.

– Никогда, княжич, не спорь в присутствии вражеских вельмож! – осек князь горячего воспитанника и, обратившись к евнуху, выразил, словно в отместку за неуместную реплику соправителя, свое согласие войти в город безоружным: – Хорошо, мы войдем без мечей. Но выдвинем свое условие. Ты и еще сорок девять ваших вельмож, включая стратига и командиров всех тагм, от императорской стражи до артиллерии, останутся здесь, в нашем лагере, до конца переговоров.

У евнуха подкосились коленки. Он ушел с поникшей головой, чтобы передать василисе Зое условие князя, на которое она, естественно, с легкостью согласилась.

Строй видных военачальников, без которых невозможно было сдержать осаду, направился в лагерь русов. Их встретили улюлюканьем и нескрываемым презрением.

Князь позвал с собой только добровольцев, кто готов был оставить мечи и топоры в угоду собственному любопытству и безрассудству. Желающих оказалось слишком много, и князю пришлось выбирать.

Олег, приближенные воеводы и дружинники, несколько бояр из славян отправились в логово и главную цитадель Византии через Золотые ворота. Игорь остался в лагере руководить возведением укреплений и подготовкой к решающему приступу.

Челна доставила Олега и его безоружных людей к крепостным стенам со стороны Мраморного моря. Стражники натянули канаты, и врата в «рай» разверзлись.

Варяги шли по мощеным улицам города невиданной красоты под усиленным конвоем греческих ратников в красных плащах, в одинаковых шлемах с наушами, как у римских легионеров. Дорогу указывал монах, идущий впереди с золоченым крестом. Сзади делегации также пристроились служители культа с кадилами. Они то ли отгоняли злых духов, то ли очищали таким образом пройденный язычниками путь от скверны.

Олегу и его спутникам не было никакого дела до христианских суеверий. Их действительно впечатлили строения. Поразила изысканная архитектура искусных зодчих. Высказывать восторг у варягов было не принято, но глаза не могли скрыть удивления, взгляд бессознательно задерживался у диковинных изваяний и причудливых строений.

Здания с арками, мраморные статуи быкольвов и крылатых сфинксов, повсеместные фонтаны со сказочными рыбами и китами, из которых струилась прозрачная, как слеза девственницы, вода… Все это казалось нерукотворным и поистине величественным. Не зря столицу ромеев окрестили Царьградом!

Красота храмов с золотыми куполами и величие каменных дворцов мешали сосредоточиться неискушенным в зодчестве воинам, потратившим жизнь на походы и завоевания, а не на исследование истоков прекрасного. А ведь сосредоточиться, чтобы оценить силы еще не побежденного врага, стоило!

Что бросалось в глаза, так это отсутствие паники. Ее или жестоко подавили, или кто-то сумел мобилизовать защитников и внушить им, что еще не все потеряно. Кто-то пресек попытки мародеров и бунтарей посеять хаос, надев на колья головы казненных разбойников и трусов.

От внимательного ока бывалого полководца не ускользнули приготовления византийцев к отражению приступа. Имперские воины перетаскивали баллисты на тягловых лошадях и вручную, тащили снаряды на повозках, перевозили катапульты и сифоны с «греческим огнем» со стороны Золотых ворот, где натиск нападавших ослаб или вовсе прекратился, к неукрепленным стенам у императорского манежа, башни Велизария и дворца Влахерны. Именно под этими не отличающимися ни толщиной, ни высотой стенами русы разбили свой лагерь и ждали приказа возобновить атаку.

Город еще обладал ресурсом. Подкрепление подтягивалось к самому опасному для греков участку крепости как небольшими ручейками плохо обученных ополченцев, так и в ногу марширующими наемниками. Князь Олег, много повидавший на своем веку, принял наемников за франков. Он услышал обрывки их речи и распознал их язык, который он запомнил с тех незапамятных времен, когда молодым юношей ходил в набег на земли франков под командованием легендарного Рагнара Лодброка. Теперь было понятно, откуда ромеи переняли опыт. Франки тоже перегородили тогда подступы к своей столице железной цепью, натянув ее с фортов по обеим сторонам Сены. Инженерная мысль и военные ухищрения помешали тогда овладеть Парижем…

Одно было понятно: византийцы не собирались сдаваться! Тогда зачем они затребовали переговоры: неужели он ошибся и они просто тянут время в ожидании подкрепления из ближайших фем, или это ловушка…

Монах довел язычников до императорского дворца, по сравнению с которым бражный зал князя в Киеве показался хлевом для прислуги. Проводив делегацию во внутренний дворик, усеянный пальмами и кипарисами, монах исчез. Олег и его ратники остались наедине с вычурными павлинами и розовыми фламинго, безмятежно расхаживающими у искусственных ручейков.

Вскоре у колонн с позолоченными капителями, окаймляющих сквозную анфиладу, появились отборные гвардейцы, вооруженные арбалетами – тоже изобретением франков, отличающимся кучностью стрельбы короткими стрелами.

Выходит, все-таки это западня! Если так, то жизнь князя-регента и его верных соратников оборвалась бы прямо здесь, в сердце великого города! Поделом же, гордыня – плохой советчик, и он сам не уставал повторять эту истину, наставляя княжича.

Что ж, значит, в руинах великой столицы, а кто-то ее обязательно разрушит, не сегодня, так завтра, будет лежать и прах пятидесяти самонадеянных варягов, давших себя обмануть женщине. Нет ничего почетного в такой смерти.

Неужто они заслужили подобный исход и столь унизительную кончину в западне, устроенной незаконной женой василевса Зоей Карбонопсиной? Неужто пресловутая византийская хитрость оказалась сильнее варяжской доблести?..

Самобичевание вот-вот бы вылилось в необдуманные действия, но в анфиладе в окружении многочисленной свиты придворных дам и напыщенных вельмож, больше похожих на разрумяненных евнухов, нежели на советников, показалась инициировавшая переговоры императрица. Ее плащ несли пажи, кроткие бесполые юноши. Она была великолепна настолько, что достойные мужи простили бы ей высокомерие, и сияла чрезмерной ухоженностью.

– Мы рады приветствовать вас, князь, в столице мира! Вы хоть и непрошеный гость, но привлекли наше внимание своим внезапным появлением в столь суровые для империи времена! Уверена, мы сможем поладить и доставить друг другу удовольствие общения за кубком вина. Столы с яствами ждут вас. Позвольте проводить вас лично в наши знаменитые термы.

Летописец Феофан, просветивший василису Зою обо всем, что сам ведал о русах, выступал переводчиком. Он знал язык славян от моравских праведников, которые так и не достигли своей цели в прозелитизме среди этих варваров. Кое-кто из них принял от варягов мученическую смерть и сгинул в землях, где только видимое выдается за истинное… Они успели поделиться знанием, и оно по неисповедимому Божьему промыслу пригодилось именно теперь.

Князь-регент и его сорок девять безоружных сподвижников, среди которых находился и рыжебородый волхв Деница, оказались в императорских термах. То, что увидели русы, мало было назвать искушением.

Приглушенный свет от масляных ваз создавал таинственный полумрак. Дымились благовония. В огромных бассейнах из мрамора плескались обнаженные девы невиданной красоты. Они смеялись и зазывали мужей в воду. На золотых и серебряных подносах голые служанки подносили еду и напитки в кубках из золота.

Олег подал знак, запретив своим воинам притрагиваться к яствам и вину, пока его не отведают устроители пира. Сам же последовал за василисой в ее шатер, где за прозрачным шелком находилось просторное ложе. Императрица изъявила желание поговорить с князем с глазу на глаз. Ее слова переводил находящийся за шторкой Феофан-летописец.

– Твои воины, князь, не притрагиваются к вину и еде. Никогда не думала, что русы так аскетичны и скромны. Или это предосторожность?

Князь не ответил, многозначительно усмехнувшись, после чего Зоя подала знак рабыням и дегустаторам из вельмож и евнухов, которые отведали вина и яств из поданных кубков и подносов. Удостоверившись, что никто не умер, варяги расслабились и охотно поддались искушению. Все, кроме Деницы, тот разглядывал статуи и мозаичные фрески на сводах и потолке.

Варяги воспевали конунга Рюрика, его наследника и регента и хором кричали «Скол!», чокаясь кубками. Для них пели и танцевали актрисы. Прекрасные дивы бережно раздевали и провожали воинов сначала в термы, а затем на уединенные ложа, спрятанные за обнаженными белыми статуями, олицетворяющими языческое наследие античной Греции и Древнего Рима.

Роскошь и доступность опьянили воинов, они доверились своему князю. Раз они оказались в «раю», то глупо было не воспользоваться его благами. Князь ведь знает, что делает! Не стоит мешать переговорам меж сильными мира сего, особенно когда есть чем заняться…

Беседа в шатре императрицы также мало походила на изысканную дипломатическую казуистику. Зоя возлегла на ложе, едва прикрывшись прозрачной туникой, с бокалом вина.

– Я не требовал капитуляции жен, пусть сложат оружие мужья! – присоединяясь к пиршеству, князь повел разговор соответственно атмосфере.

– Ты вошел через Златые врата, как почетный гость, так стань союзником империи, а не ее врагом. Пожни общую с великим василевсом победу! – ласкала ухо князя искусительница.

– С великим василевсом? Если бы конунг Рюрик почитал великими всех, кто правил в больших городах, то мы не завоевали бы Гардарику, которая теперь зовется Русью и скоро покорит весь мир! – не постеснялся выразить свое сомнение в мощи императора Олег. – К тому же, насколько мне известно, Лев ослаблен войнами с агарянами, заплатил дань болгарам, а скоро будет платить и русам, если дорожит своим престолом.

– Зачем тебе рисковать своими людьми, ты же мудрый правитель и знаешь, что город неприступен. Скоро придет подмога из ближайших фем и кочевых поселений федератов. У вас закончатся припасы, ведь ты непредусмотрительно опустошил всю округу, разрушив и спалив даже мельницы. Твоих воинов сразят болезни. Каковы твои цели? Честолюбие может быть удовлетворено и без боя! Не всегда нужен меч! – обволакивала сладкими речами и объятиями Зоя.

– Меч нужен всегда! – изрек Олег, рассматривая кубок. – Меч не приспособлен для плетения интриг, но легко разрубает любую паутину, сплетенную даже самым большим пауком. А цель! Да, пожалуй, она есть! Слава! И трофеи. Что же еще желать воину? Мы ведь не земледельцы, иначе мы мечтали бы о земле. О плодородной земле, которая кое-кому достается даром, и он этого не ценит. Но земля у нас уже есть. Так что мы просто учим вас ценить свою. Никто не заслуживает землю в вечное пользование. Ни один из народов. Как ни один из людей не правит безмятежно. Так устроен мир.

– Те цели, которые ты ставишь, легко осуществимы без лишней крови. Трофеи? Пожалуйста, я от имени василевса выплачу дань, какую не выплачивали даже Аттиле. Рабы? Я дам тебе тысячи. Неужели твоему тщеславию недостаточно этих жертв? – заманивала в свои сети Зоя.

– Да, я слышал о том, что византийцы все время платят. А вы не думали, что именно из-за того, что вы все время платите, на вас нападают со всех сторон? – погладил свою бороду Олег, его глаза забегали после очередного поцелуя василисы, ему все труднее было сдержаться.

– Это традиция. Богатым легче откупаться, чем платить наемникам. Мы же настолько богаты, что делаем и то и другое, – ответила Зоя. – Твое честолюбие может быть вознаграждено с лихвой, если ты согласишься. Исполнить твои желания в моей власти. Именем василевса и его единственного багрянородного сына я вскрою сокровищницу и выдам тебе триста пятьдесят литров золота, столько платили королю гуннов Аттиле. А хочешь, я дам тебе вдвое больше, и хроники раструбят по всему миру, что ненасытные русы овладели имперской столицей и получили выкуп в семьсот литров золота.

– И в придачу овладеть тобой, для полного удовлетворения своих амбиций? – лукаво прищурился Олег. – Разделить ложе с императором ромеев, чтобы тешить себя иллюзией собственной значимости?

Князь так терпеливо выведывал, на что готова василиса, стоически не поддаваясь страсти, что в какой-то момент императрица усомнилась в своей способности соблазнить влиятельного вождя русов. Но не успела она об этом подумать, как Олег предал ее объятиям, попросив слуг с опахалами, сотрясающими воздух, удалиться.

– Ты большая искусница… – признался Олег, целуя ее груди. – Ты смогла соблазнить врага…

– Враг, у которого нет причин тебя ненавидеть, может легко превратиться в верного друга… – ответила провалившаяся в негу Зоя.

– А как отнесется к твоей жертве василевс? – спросил Олег, отбрасывая прозрачную тунику.

– Василевс – политик, и он не осудит мать, спасающую свое дитя и пошедшую на все ради спасения государства…

Переведя эти слова своей покровительницы, удалился и летописец. Застолье продолжалось до утра.

Игорь с помощью оставшегося с ним Асмуда успел завершить подготовку к приступу и укрепил лагерь. Вестей из Царьграда не поступало. Ни плохих, не хороших. Титулованные заложники являлись слабым утешением и не заменяли полное отсутствие вестей. Под утро княжич увидел на другом берегу Золотого Рога активные передвижения всадников. Их становилось все больше. Это были кочевники-печенеги, прибывшие по зову из Царьграда…

Глава 19. Решение

Кочевники растянулись по всему берегу Золотого Рога. Они гарцевали на конях и пускали стрелы в сторону драккаров русов, выкрикивая оскорбления и призывая сойтись в сражении на берегу.

Игорь принял на себя всю полноту командования. Теперь молодой князь не сомневался в том, что дядя совершил роковую ошибку, согласившись на переговоры. Византийцы не держат слово! И не ценят своих заложников. Разве равен стратиг Царьграда князю всей Гардарики, именуемой ныне Киевской Русью?! Хитроумные ромеи легко пожертвуют своим военачальником, чтобы убить бесстрашного князя-регента!

Нужно было брать форты с ходу и разбить лагерь в них, заблокировав водный путь в город. Время было упущено. На рассвете расстановка сил изменилась кардинально. Игорь склонился над картой из кожи Локи в княжеском шатре в присутствии ближайших советников. Все в один голос предлагали немедля атаковать печенегов. Их орда была многочисленной, но все же уступала войску русов в численности.

– А может, они именно этого и хотят? – медлил с решением Игорь. Ему не хватало опыта дяди, и в глубине души княжич все еще надеялся на его возвращение. – Может, они хотят отвлечь нас от взятия крепости?

– Мы заперты теперь и с суши, – излагал очевидное Асмуд. – Они не дадут протащить драккары волоком, чтобы вернуться домой. Их надо атаковать, пока к федератам ромеев не подоспело подкрепление из ближайших провинций империи. Иначе, если осада затянется, мы можем остаться без флота.

– Асмуд, ты говоришь так, словно мы уже отступаем, – прервал его Игорь. – Мы будем стоять здесь до конца! Даже если нам суждено умереть в этой гавани, мы умрем вместе со своим флотом! Эти драккары – главная наша сила! Я не пожертвую ни одним кораблем. Есть другой способ?

Решений предлагалось несколько. Первое – сосредоточиться на приступе главной цитадели и не обращать внимания на тот берег, дождавшись, пока у кочевников не выдержат нервы и они не пойдут в обход залива. Там их ожидали хорошо укрепленный холм с лучниками и конница у его подножия. Второе – послать всю кавалерию на ту сторону залива и одновременно атаковать кораблями, осуществить высадку на том берегу и вступить в схватку с ордой печенегов. Этот путь решения задачи раздваивал силы и ослаблял натиск на сам город. И третье – немедленно казнить заложников на глазах у ромеев и предпринять штурм фортов у входа в залив, эти башни держали цепь, преграждающую свободный выход в Босфор.

Игорю вдруг показалось, что он не в силах сделать выбор. Но именно от него все ждали приказа. А он осек себя на мысли, что ждет своего дядю и молит новых богов и старого Одина, что тот вернется невредимым и изберет единственно верный путь…

– Ты все-таки обманула меня! Разговорами об условиях заключения мира ты просто дурачила меня! – прошипел князь-регент хозяйке сказочного дворца, усыпившей его бдительность.

Он взирал на перемещения печенежской конницы на дальнем берегу имперской гавани, заметив и удвоенную стражу крепостных стен, и выстроенные в ряд баллисты, многозарядные арбалеты, горы увесистых снарядов и масляных горшков. Князь увидел все это с императорской террасы у манежа, куда Зоя Карбонопсина привела его после ночных утех не случайно.

За ночь случилось многое. Подоспели федераты, и закончилась передислокация гарнизона. Варяг должен был увидеть, что город готов к многодневной осаде и так просто не сдастся. Ей были приятны его гнев и удивление. Ее цель была достигнута. Именно подобной реакции от вождя «северных скифов» и ждала августейшая василиса.

Зоя хладнокровно взирала на беснующегося руса, не обижаясь на полное отсутствие субординации с его стороны и отвечая князю через Феофана:

– Я думала, что удовлетворила твое любопытство и утешила твое самолюбие этой ночью, но вижу ярость в твоих глазах. И недоумение. Иногда сопротивление выглядит сдачей, иногда жертва является залогом победы. Знаю, у вас на Руси популярна игра «Тавлеи». В вашей игре все фигуры изначально равны и только одна из них может быть на троне. Мы же играем в шахматы. Эта игра утонченнее и повторяет саму жизнь. В ней изначально нет равенства и есть королева. Именно она самая сильная фигура, предназначение которой – защита короля. Она ходит как вздумается в любые стороны… В том числе по диагонали. В моем предложении не было и толики лжи. Я не отказываюсь ни от одного из своих слов и по-прежнему предлагаю союз. Ты получишь дань и уйдешь. Ты ведь этого хочешь… Не это ли является для вас, русов, доказательством победы? И ты отправишь своих воинов на помощь императору. Мы же дадим им в лен целые острова и сделаем варяжскую тагму гвардией императора.

– Ты отпускаешь меня? – захотел удостовериться в намерениях непризнанной императрицы вождь русов.

– Я не держу тебя! Предполагаю, что ты возглавишь осаду, но не боюсь этого, так как увидела в тебе здравомыслие. Не сегодня завтра ты поймешь, что для вас выгоднее заключить мир. Пока не поздно. Поздно станет лишь тогда, когда мой Лев прервет давно запланированный поход и повернет свою армию обратно. Ты нарушишь его планы и будешь разбит всей мощью императорского флота и армии.

– Я ухожу, чтобы вернуться с оружием! Не потому, что не внял твоим доводам, а потому, что многие в лагере сочтут меня трусом, если я поступлю иначе… – признался Олег.

– Ты говоришь о своем соправителе Игоре… – предположила василиса. – Я, кстати, искренне удивлена твоим великодушием. Мне поведали, что ты не просто оставил в живых претендента на трон, но и добровольно разделил с ним власть. Это что-то невероятное. Так мог поступить христианский праведник, но не язычник. Однако я не хочу сейчас рассуждать о разнице наших нравов. Передай своему любимому племяннику, что, будучи его союзником, я сделаю для него больше, чем он может себе представить. Я признаю его супругу болгарской царевной и право его сына Святослава на болгарский трон.

– Ты хочешь натравить нас на болгар? – догадался Олег.

– Я уже это сделала, – отрезала Зоя, пронзив напоследок князя своими черными глазами.

– Похоже, тебя сильно беспокоит проблема со своим собственным признанием в качестве законной жены императора, раз ты уверена, что признание наших прав на болгарский трон волнует нас настолько же сильно. Если Русь захочет, то пойдет и на Плиску. Теперь мы в Царьграде… Но я передам твои слова племяннику. Хотя бы для того, чтобы доставить наследнику Рюрика удовольствие. Весть о его сыне Святославе уже долетела до Византии. Значит, у мальчика большое будущее!..

Олега и добровольцев, отправившихся с ним в столицу на переговоры, беспрепятственно выпустили наружу. Одновременно Игорь отпустил заложников от Византии.

Он прыгал, как младенец, обнимая вернувшегося целым и невредимым дядю. Но не понял того решения, что принял регент. Ни один из трех предложенных способов противодействия орде кочевников не устроил опытного князя.

– Но у нас нет иного выхода! Что еще можно предпринять? – метался княжич. – Неужели ты уже договорился и мы уйдем, не разорив этот надменный город?

– Я пока ни о чем не договорился. Но договариваться придется. С византийцами. И с печенегами.

– Мы не нападем на орду с моря, не обойдем гавань? – не мог взять в толк Игорь.

– Нет. Они усыпят нас стрелами, до того как мы ступим на берег, потопят многих, а потом изрубят своими изогнутыми палашами и саблями. А затем они просто отступят, скроются за холмами, чтобы потом появиться вновь в самый неподходящий момент. Такова их тактика.

– И что же ты решишь, дядя? Как мы поступим? – донимал своими вопросами Игорь.

– Их конница довольно многочисленна и мобильна… – не обращая внимания на вопросы племянника, размышлял Олег вслух, словно убеждая самого себя в правильности своего выбора. – Пока мы их разгромим или отгоним на приличное расстояние, в город с другой стороны войдет подкрепление, будет доставлено продовольствие. Ведь мы не контролируем все подступы. Мы можем усилить конные дозоры, но не можем растянуть армию. Это означает лишь одно: долгая осада нам не нужна. Поэтому мы поступим сообразно византийской традиции. Мы подкупим печенегов!

– Мы откупимся от сражения с печенегами? – Не услышав четкого плана действий, Игорь ждал точных слов. – Дядя, ты же сам говорил, что только трусы откупаются от битвы! А теперь предлагаешь договориться с теми, кто заведомо слабее нас!

– Мы пришли на Царьград, конечно, откупимся… Откупимся от печенегов за счет самих же ромеев! – подтвердил регент, не внимая возражениям. – Покажем хитроумной Зое, как верны Византии ее сателлиты. А также то, что мы можем не рубить сплеча и имеем представление о политике. Мы согласимся на выплату осажденными дани, часть из которой предложим печенегам. Если меня не обманывают предчувствия, они удовлетворятся крохами и удалятся. Да, мы подкупим печенегов византийскими монетами! Сбережем жизни наших воинов…