Читать книгу "Невидимый фронт войны на море. Морская радиоэлектронная разведка в первой половине ХХ века"

Учитывая положительные результаты деятельности сил и средств морской РЭР, в целях ее развития на Тихоокеанском театре, приказом народного комиссара ВМФ от 20 июля 1939 года, было определено формирование к 1 сентября 1939 года трех новых береговых радиопеленгаторных пунктов в районах городов Оха, Магадан и Усть-Болыперецк. Предполагалось, что их функционирование значительно расширит зону радиопеленгования и обеспечит уверенное местоопределение объектов разведки в Охотском море. Командирами пунктов были назначены лейтенанты Н.П. Пашкевич, В.В. Гайдученко и Р. Гутман. Однако отдаленность этих пунктов от отряда создавала трудности в организации разведывательной деятельности: перебои в радиосвязи по причине маломощности радиопередатчиков не позволяли осуществлять одновременное пеленгование централизованным методом, что в результате снижало точность местоопределения (слышимость разведываемых объектов, особенно в районе Магадана, была слабой, поэтому даже незначительные угловые отклонения пеленгов приводили к большим ошибкам местоопределения); дополнительные сложности возникли с доставкой в эти пункты личного состава и материально-технических средств.

В августе 1939 году для обороны побережья и морских коммуникаций в Татарском проливе и Охотском море в составе Тихоокеанского флота была сформирована Северная Тихоокеанская флотилия. Ее главной базой стала Советская Гавань. С этого времени Совгаванская радиоразведывательная группа берегового радиоотряда Тихоокеанского флота решала разведывательные задачи в основном в интересах командования Северной Тихоокеанской флотилии[492]492
  Радиоразведка Военно-Морского Флота, с. 114–116.


[Закрыть].

В период военных действий в районе реки Халхин-Гол береговому радиоотряду Краснознаменной Амурской флотилии было предписано усилить наблюдение за Сунгарийской речной флотилией японцев, обеспечив непрерывный контроль за передвижением японских кораблей. Радиоразведка своевременно выявила и незамедлительно доложила командованию о выходе из Харбина основной группировки Сунгарийской речной флотилии в составе 16 кораблей с морской пехотой на борту в район нижнего течения реки Сунгари и ожидаемом выходе ее на Амур. С получением этих сведений развернутые на подходах к устью реки Сунгари силы Краснознаменной Амурской флотилии взяли под контроль японские корабли и решительно пресекли всякие попытки нарушения наших территориальных вод. Сунгарийская флотилия вынуждена была возвратиться в свои тыловые базы. Решительные действия мониторов, канонерских лодок и бронекатеров КАФ по предотвращению и срыву японских провокаций на сунгарийском направлении в 1939 году стали возможными благодаря функционированию системы радиоразведки флотилии[493]493
  ЦВМА, ф. 2, оп. 253, д. 24, л. 36^-2; Радиоразведка Военно-Морского Флота, с. 119; Востоков К. Предупредить нападение // НВО. 2001. № 25, с. 5.


[Закрыть].

Кроме того, интересен эпизод, связанный с мероприятиями по обману японского командования. Для оперативной маскировки времени и направления главного удара Красной армии были организованы демонстративные работы по возведению оборонительных сооружений. Далее требовалось проверить как оценивали обстановку японцы. Эти ценные сведения добыла именно радиоразведка КАФ. За несколько дней до начала операции была перехвачена японская радиограмма, в которой сообщалось, что русские готовят прочную и глубокую оборону на длительный период. Так флотская радиоразведка подтвердила, что неприятель введен в заблуждение и замысел нашего командования в части касающейся реализации идеи обмана удался[494]494
  РГА ВМФ, ф. Р-417, оп. 9, д. 22, л. 54.


[Закрыть].

Деятельность берегового радиоотряда Краснознаменной Амурской флотилии в 1939 году получила положительную оценку. Приказом командующего вице-адмирала Ф.С. Октябрьского отряд был признан одной из лучших частей флотилии. Большая группа личного состава, среди которых командир отряда Т.Г. Савалин, военком А.И. Сергеев, начальник оперативного отдела Кобелев, начальник приемного центра А.А. Малеев, лейтенанты П.И. Кислин, П.И. Дмитриев, радисты И. Романовский, В.И. Брызгин, Г.И. Баранов и др., были награждены ценными подарками и почетными грамотами[495]495
  Радиоразведка Военно-Морского Флота, с. 119.


[Закрыть].

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что заблаговременно добытые сведения радиоразведки, при условии их своевременной обработки и распределения, дают возможность, вскрывая замыслы противника, упреждать его, лишая внезапности и срывая планы. Кроме того, данные радио-разведки с успехом могут быть использованы для подтверждения действенности мер по реализации идеи обмана противника.

Решительные действия корабельных сил КАФ по предотвращению и срыву японских провокаций на сунгарийском направлении летом 1938 и 1939 годов стали возможными благодаря постоянному функционированию созданной системы радиоразведки флотилии, которая вела надежное наблюдение за кораблями Сунгарийской речной флотилии японцев на всем 850-км маршруте перехода по реке Сунгари. Появление кораблей противника на Среднем Амуре, благодаря радиоразведке, не стало неожиданным для нашего флота и позволило сорвать планы японского командования.

Таким образом, первое боевое применение сил и средств РЭР советского ВМФ подтвердило значимость и возможности данного вида разведки, и в первую очередь – для заблаговременного вскрытия агрессивных намерений противника. Вместе с тем, первый боевой опыт позволил выявить и недостатки: отсутствие руководящих и методических документов; низкие возможности технических средств РЭР и обеспеченность средствами радиосвязи; отсутствие средств корабельной и воздушной радиоразведки и т. д.

Новым в организации деятельности сил и средств отечественной морской РЭР стало формирование радиоразведывательных групп на главных направлениях, ведение радиоразведки в интересах контрразведки и обеспечения мероприятий оперативной маскировки, денежное стимулирование операторов постов РЭР.

2.4. Радиоразведка в советско-финляндской войне 1939–1940 гг.

Несмотря на наличие нескольких капитальных исторических работ о Советско-финляндской войне 1939–1940 годов на Балтийском море и Северном театре военных действий, изданных Наркоматом ВМФ в 1941–1943 годах, а также сборников и исследований отечественных авторов по отдельным проблемам Советско-финляндской войны, изданных в наши дни, научной работы, объективно оценивающей роль разведки советского Военно-морского флота в этой войне пока не создано. Основными причинами недостаточного исследования и освещения этого вопроса в отечественной военно-исторической литературе является, во-первых, закрытость до последнего времени документов и материалов, а во-вторых, крайне критическое отношение к морской разведке со стороны большинства командного состава того периода. Все это отразилось на субъективности оценок разведывательного обеспечения флота в Советско-финляндской войне.

Первая критика в адрес флотской разведки началась высказываться уже в ходе войны. Несмотря на некоторые улучшения в работе разведывательного отдела КБФ, командование ВМФ оставалось недовольным его деятельностью. Например, 27 декабря 1939 года начальник 1-го (разведывательного) управления ВМФ капитан 1 ранга Н.И. Зуйков в директиве № 2074 передал начальнику разведотдела КБФ капитану 2 ранга А.А. Филипповскому мнение наркома Н.Г. Кузнецова по этому поводу: «Опыт боевых действий на море показал, что наша разведка работала и продолжает еще работать плохо». Причем было указано, что эта оценка «особенно относится к работе разведывательного отдела КБФ». Как считал Зуйков, в основе всех недостатков был тот факт, что разведывательный отдел «оторвался от флота, замкнулся в себя», а «нужды и требования флота в работе разведотдела учитывались в совершенно недостаточной степени». Начальник разведывательного отдела КБФ, по мнению Зуйкова, не был в курсе проводимых флотом операций и участия в их разработке в части разведывательного обеспечения не принимал. Относительно сведений о противнике, собранных еще в мирное время, было замечено, что они «оказались неверными», а «получаемый материал принимался на веру и проверке не подвергался». Общий вывод о работе разведки КБФ был сделан следующий: «Материала, нужного для ведения операций, вообще не оказалось. Все это свидетельствует о том, что глубокой работы по разведке противника не было»[496]496
  Советско-финляндская война 1939–1940. В 2-х т. Т. 2 / Сост.: П.В. Петров, В.Н. Степанков. СПб. 2003, с. 92–93.


[Закрыть].

А уже 3 января 1940 года Кузнецов в приказе «О задачах боевой и политической подготовки РК ВМФ на 1940 год» отмечал в числе слабых сторон в оперативно-тактической подготовке командного состава ВМФ неудовлетворительную работу всех видов разведки при плохом знании театра и противника командованием и штабами всех иерархических уровней[497]497
  Там же, с. 250.


[Закрыть].

Вторая волна критики наркома ВМФ последовала 14 февраля 1940 года. В этот день он направил Военному совету КБФ директиву № 16015. Выводы, содержавшиеся в ней, носили куда более глубокий и точный анализ тех отрицательных явлений, на которые длительное время никто из высшего комсостава не обращал внимания. Особого внимания наркома заслужила морская разведка, которую в период войны ругали все командиры. Сразу же заметив, что разведывательная работа во всей системе штабов оказалась «совершенно неудовлетворительной»[498]498
  Андреев В.Н., Игнатенко Ю.М., Литвиненко В.Г. Разведка БФ в годы Великой Отечественной войны // Очерки из истории Балтийского флота. Кн. 4. Калининград. 2001, с. 112.


[Закрыть], Кузнецов объяснил, к чему это приводило на практике: «Приходилось действовать зачастую на авось или на основе устаревших или ложных данных и в самом ходе операций добывать более достоверные данные… Бомбы и снаряды падали куда угодно, но только не на батареи из-за неточного знания мест этих батарей как летчиками, так и корабельными артиллеристами»[499]499
  ΡΓΑ ВМФ, ф. Р-92, оп. 2, д. 502, л. 22.


[Закрыть].

Именно нерешенная Краснознаменным Балтийским флотом задача по подавлению береговых батарей противника в районе Бъеркского архипелага послужила причиной критики разведки флота. Подавляющее большинство командиров пытались оправдать собственные неудачи исключительно плохой деятельностью морской разведки. Например, авторы труда «Советско-финляндская война 1939–1940 гг. на море», утверждали, что лишь из-за плохой организации разведки и отсутствия пикирующих бомбардировщиков не удалось «правильно организовать борьбу с береговыми батареями противника». Объясняя неудачные действия наших линейных кораблей в Бъеркском архипелаге, нарком ВМФ выразился достаточно определенно: «Мы воевали как вообще, так и в этом районе, я бы сказал, довольно некультурно, неграмотно»[500]500
  Там же, д. 637, л. 231.


[Закрыть]. Неграмотность действий флота он объяснял, в основном, отсутствием точной разведывательной информации и примитивными представлениями командования КБФ о борьбе с объектами береговой обороны противника. Результатом этого было то, что командующий эскадрой и командиры линкоров, по мнению Кузнецова, «не могли сказать, как стоят эти батареи и как по ним надо бить». Тем не менее, это только часть правды.

На самом деле, основной причиной неудач советского флота в борьбе с батареями противника была неудовлетворительная артиллерийская подготовка личного состава, который даже в мирное время не показывал высоких результатов (получая на стрельбах, как правило, лишь удовлетворительные оценки)[501]501
  Советско-финляндская война 1939–1940. Т. 2, с. 58.


[Закрыть]. Этот факт признал и командующий КБФ флагман флота 2 ранга В.Ф. Трибуц: «наши эсминцы, и старые, и новые, стрелять по берегу почти не умели». Из них 3-й дивизион, входивший в состав эскадры, прошел подготовку перед самым началом военных действий, а эсминцы 1-го и 2-го дивизионов так и не научились стрелять вплоть до конца войны.

Если даже предположить наличие вины разведки за неудачные действия по береговым батареям, данные о которых отсутствовали или были не точны, то, по крайней мере, корабли должны были стрелять значительно лучше, хотя бы по тем объектам, местоположение которых было достоверно известно. Но ведь и в таких случаях положительные результаты так и не были достигнуты. Например, обстрел береговых батарей Сааренпя, Пуккио и Торсари корабельной артиллерией, использовавшей 1114 снарядов (417 калибра 305-мм и 697 – 130-мм), а также действия авиации КБФ, совершившей не менее 1186 налетов на батареи Сааренпя, Пуккио, Ристиниеми и Бъерке и сбросившей бомбы общим весом более 1000 тонн. При этом не стоит забывать, что ключевые объекты батарей находились на площади в 0,5 км², а командные пункты размещались в башнях высотой 18 м. Так кто же виноват?

13 марта 1940 года на послевоенном совещании по анализу и обобщению боевого опыта Военно-морского флота в Советско-финляндской войне сильно критиковал работу разведки, и в первую очередь разведывательного отдела КБФ, начальник штаба флота капитан 1 ранга Ю.А. Пантелеев. В докладе он отметил, что средств для организации морской разведки штаб флота имел более чем достаточно, но, тем не менее, разведотдел так и не смог занять во всей системе организации операций ведущего места. Сбор разведывательных сведений и их обработка шли медленно, отчего «происходило постоянное отставание от обстановки»[502]502
  ΡΓΑ ВМФ, ф. Р-92, оп. 2, д. 502, л. 21.


[Закрыть].

В этот же день с обобщающим докладом выступил заместитель народного комиссара ВМФ флагман флота 2 ранга И.С. Исаков. Как и предыдущие докладчики, он критиковал деятельность разведывательных органов КБФ, но выразился более резко в ее адрес. По его мнению, «к разведке нужно было предъявить более серьезные требования, большие претензии, чтобы в следующий раз она не подвела нас так, как на этот раз»[503]503
  Там же, л. 110.


[Закрыть]. Обвинив разведку в том, что она «не имела должного авторитета», из-за чего ей никто не верил, Исаков все же высказался и в ее защиту, признав, что разведывательный отдел КБФ был прав, когда накануне войны утверждал, что на островах в восточной части Финского залива нет ни гарнизонов, ни укреплений. Но данным разведки командование КБФ не поверило и «ей пришлось расплачиваться за старые грехи»[504]504
  Советско-финляндская война 1939–1940. Т. 2, с. 256–257.


[Закрыть]. Вот так, задним числом, командование флотом объясняло досадный промах при проведении десантной операции Отряда особого назначения.

Вообще, характерной особенностью для большинства докладов на том совещании было стремление выступавших командиров соединений свои упущения свалить на морскую разведку: все неудачи во время войны объясняли исключительно плохой работой разведывательного отдела КБФ.

С заключительным словом на совещании 14 марта выступил Трибуц. В отличие от других, он не стал валить всю вину за неудачи исключительно на разведывательные органы, подчеркнув, что и сами командиры соединений и частей (кораблей) не должны были сидеть сложа руки, а обязаны были собирать разведданные о противнике. Характерным примером в этом отношении были операции по уничтожению береговой батареи Сааренпя. Разведотдел КБФ, как считал командующий флотом, давал данные о ее местонахождении с «приблизительной, вполне достаточной точностью», а уже командирам кораблей следовало самим уточнить место расположения батареи и нанести его на карту[505]505
  ΡΓΑ ВМФ, ф. Р-92, оп. 2, д. 502, л. 359; Советско-финляндская война 1939–1940, с. 261.


[Закрыть].

Положительную роль разведки флота признали в обеспечении воздушных бомбардировочных ударов по крупным портам западной Финляндии. Первоначально порты (Турку, Раумо, Мантилуото и др.) бомбились по площади, без выбора основных целей. Затем, пользуясь данными аэрофоторазведки, командование 10-й авиабригады стало указывать конкретные объекты атак – заводы, склады, нефтебаки и прочее, что повысило эффективность воздушных ударов[506]506
  ΡΓΑ ВМФ, ф. Р-92, оп. 2, д. 615, л. 28–29.


[Закрыть].

После войны в докладе наркома обороны Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова также говорилось о «плохо поставленном деле военной разведки, что особенно отрицательно отразилось на нашей подготовке к войне с Финляндией». В частности, он говорил о том, что к началу войны Наркомат обороны и Генеральный штаб не располагали сколько-нибудь точными данными о силах и средствах противника, качестве войск, их вооружении и т. д.[507]507
  Тайны и уроки зимней войны, 1939–1940 / Под общ ред. В.А. Золотарева. СПб. 2002, с. 431.


[Закрыть].

Не упускают возможности свалить вину за неудачи КБФ в Советско-финляндской войне на разведку флота и в наши дни. Например, в книге «Советско-финляндская война 1939–1940»[508]508
  Советско-финляндская война 1939–1940. 2-х т. Т. 2.


[Закрыть] ее авторы утверждают в качестве одной из основных причин того, что КБФ в период войны не сумел успешно решить многие боевые задачи, «безусловно, стала плохая работа разведывательного отдела КБФ». По их мнению, «большинство сведений о противнике, предоставляемых разведкой накануне и во время войны с Финляндией, либо оказывались устаревшими, либо не соответствовали действительности. Кроме того, по многим вопросам, относившимся к состоянию Вооруженных сил Финляндии, вообще не имелось никаких разведывательных сведений» (с. 539–540).

Однако так ли плохо была организована флотская разведка в действительности, насколько обоснована подобная критика? Документы из фондов архивов свидетельствуют о недостаточной обоснованности крайне критического отношения к военной разведке в Советско-финляндской войне, позволяя более объективно оценить развитие и боевое применения ее сил и средств на примере морской РЭР.

Боевое применение сил и средств радиоразведки Краснознаменного Балтийского флота

В 1935 году разведывательный отдел штаба Краснознаменного Балтийского флота (4-й отдел) был реорганизован в отдел флота с подчинением командующему. Разведывательному отделу КБФ были подчинены: два морских погранично-разведывательных пункта, радиоузел особого назначения, курсы военных переводчиков и береговой радиоотряд, который являлся в то время единственным источником радиоразведывательных сведений о противнике.

Неоднократно поднимавшийся на флоте на протяжении ряда лет вопрос о развитии сил и средств радиоразведки так и не получил разрешения. К началу войны береговой радиоотряд КБФ не имел необходимой материальной части и современного технического оборудования. Командный состав за исключением трех командиров не имел специального морского образования, оперативно-тактическая подготовка находилась на низком уровне. Рядовой и младший командный состав радиоотряда был полностью укомплектован только с началом войны, когда в отряд было направлено 57 человек[509]509
  ΡΓΑ ВМФ, ф. P-2045, on. 1, д. 17, л. 89.


[Закрыть], хотя решение Военного совета КБФ об усилении радиоразведки за счет призыва 52 радистов было принято еще 21 сентября 1939 года[510]510
  Радиоразведка Военно-Морского флота, с. 124.


[Закрыть].

Вместе с тем, несмотря на недостатки, радиоразведка КБФ была способна на тот момент:

– выявить укрепрайоны противника и в отдельных случаях наличие отдельных батарей без вскрытия их состава, калибра и инженерного оборудования;

– вести наблюдение за передвижением иностранных флотов на Балтийском море;

– устанавливать появление новых кораблей на театре во флотах прибалтийских государств;

– вести учет количества корабельного состава флотов по странам;

– частично установить районы расположения аэродромов;

– вести ориентировочный учет наличия самолетов в ВВС прибалтийских государств;

– добывать сведения о кораблестроительных программах и военных бюджетах некоторых прибалтийских государств;

– выявлять строительство торговых портов, путей сообщения, энергоцентров, промышленных предприятий;

– частично выявлять деятельность торговых портов, их грузооборот и строительство торгового флота[511]511
  РГА ВМФ, ф. Р-2045, он. 1, д. 17, л. 91.


[Закрыть].

Дешифровальная разведывательная служба на флоте в этот период только зарождалась, опытные специалисты отсутствовали. Кроме того, молодые дешифровальщики не владели языками прибалтийских стран. В итоге, к началу войны разведывательный отдел КБФ имел в распоряжении сведения о вероятных противниках, относящиеся к периоду 1920–1930 годов, которые были лишь частично обновлены сведениями радиоразведки и иностранной прессы.

После получения Советским Союзом права на размещение аэродромов на территории Эстонии и создание военно-морских баз в порту Палдиски и на островах Моонзундского архипелага, в конце ноября 1939 года в Палдиски был развернут передвижной радиопеленгаторный пункт (командир – лейтенант В.М. Адамов) берегового радиоотряда КБФ. Это был первый в советской военно-морской радиоразведке подвижный радиопеленгаторный пункт, развернутый на зарубежной территории.

Береговой радиопеленгаторный пункт в Палдиски имел на вооружении автомобильную радиопеленгаторную станцию на базе средневолнового радиопеленгатора «Градус-Б». В этой же машине располагалось рабочее место командира пункта. Коротковолновый радиопеленгатор «55-ПК-2» перевозился на отдельной грузовой машине и для работы разворачивался в палатке. Учитывая особые условия дислокации радиопеленгаторного пункта, личный состав для него подбирался командованием радиоотряда особо тщательно. Это были одни из лучших специалистов, дисциплинированные старшины и матросы: Г.И. Удотов, П.И. Митрофанов, С.П. Гусев и др. Все они впоследствии стали офицерами и командовали подразделениями радиоразведки КБФ. В военно-территориальном отношении береговой радиопеленгаторный пункт в Палдиски подчинялся непосредственно командиру Береговой обороны Балтийского района комбригу С.И. Кабанову, который в годы Великой Отечественной войны прославился как руководитель героической обороны военно-морской базы Ханко. Кабанов с большим вниманием относился к радиопеленгаторному пункту, помогал ему в бытовых вопросах, проявлял интерес к результатам специальной деятельности, заслушивая доклады командира пункта о разведывательной обстановке. В результате обоснованного выбора пространственного размещения пункта значительно улучшились условия определения местоположения объектов разведки в Финском и Ботническом заливах, а также в северной части Балтийского моря²³¹.

С началом военных действий перед разведывательным отделом КБФ были поставлены следующие задачи:

1. Выявлять морские коммуникации Финляндии.

2. Уточнять данные по береговой обороне и противодесантной обороне побережья Финляндии.

3. Наблюдать за деятельностью ВМС Финляндии.

4. Следить за деятельностью флотов нейтральных государств.

5. Выявлять районы минных постановок противника.

6. Уточнять данные по военно-промышленным объектам противника.

Береговому радиоотряду КБФ определялись следующие задачи:

1. Обнаруживать все военные корабли противника и нейтральных государств, особенно броненосцы береговой обороны и подводные лодки Финляндии и Швеции.

2. Следить за деятельностью ВВС противника.

3. Выяснять организацию морских перевозок противника в северной части Балтийского моря, Ботническом и Финском заливах.

4. Выяснять метеорологические условия на театре[512]512
  ΡΓΑ ВМФ, ф. P-2045, on. 1, д. 17, л. 108.


[Закрыть].

Для решения этих задач в радиоотряде было задействовано 48 боевых постов, в том числе 26 поиска, слежения и перехвата, 12 радиопеленгаторных постов, 7 постов телеграфной связи, два поста радиосвязи и один пост звукозаписи[513]513
  Радиоразведка Военно-Морского флота, с. 126.


[Закрыть].

Анализ результатов деятельности сил и средств радиоразведки КБФ показал, что поставленные перед ним задачи, в основном, были выполнены. Так, перед началом военных действий, а также в ходе войны, береговой радиоотряд флота систематически обнаруживал корабли ВМС Финляндии. Было установлено, что подводные и канонерские лодки противника в основном находились в восточной части Финского залива и периодически обнаруживались в районах Аспэ, Нарви и Гогландском плесе. Броненосцы береговой обороны систематически выявлялись в районах Хельсинки, Порккалла-Удд и на переходах в Турку, была вскрыта их передислокация в Ботнический залив, что в дальнейшем подтвердилось данными воздушной разведки. Осуществляя перехват и пеленгование радиосвязи кораблей ВМС Швеции, было установлено, что шведский флот был в основном сосредоточен в районе Стокгольмских шхер, отдельные корабли осуществляли патрулирование торговых судов вдоль шведского побережья[514]514
  РГА ВМФ, ф. Р-92, оп. 2, д. 498, л.64.


[Закрыть]. Ведение РЭР в каналах связи финских ледоколов позволило установить основную коммуникацию, а именно: Аландские шхеры в направлении о. Сельшер – плавающий маяк Стурброттен – о. Эршер-шведские шхеры. Поддержание фарватеров во льду осуществлялось как финскими, так и шведскими ледоколами. Частое обнаружение финских транспортов в датских, норвежских и западных портах Швеции указывало на возможность использования этих портов финскими транспортами для доставки вооружения. Активная деятельность финской авиации с аэродромов в Турку и Марианхамина в пределах Або-Аландских шхер, свидетельствовала о защите шхерной коммуникации авиацией[515]515
  Там же, ф. P-2045, on. 1, д. 17, л. 109.


[Закрыть].

Дешифровальная разведывательная служба, деятельность которой во многом зависит от результатов радиоразведки, в ходе войны провела большую работу по разработке шифров противника. Малая активность флота противника и ограниченность его действий климатическими условиями не вызывало у последнего большого количества радиообмена. При этом все шифры ВМС Финляндии, раскрытые до войны, с ее началом были сменены. В условиях ограниченности в радиоразведывательных материалах пришлось вести разработку шифров заново. Тем не менее, в ходе войны отделение раскрыло 26 шифров Финляндии, в том числе: 5 шифров ВМС, шифр береговой обороны, 13 войсковых и артиллерии, 4 шюцкоровских и 3 метеошифра. Это позволило прочитать 1379 радиограмм противника и выяснить сведения о деятельности и местоположении военно-морских сил и береговой обороне противника, переброске личного состава, вооружения и техники, авариях, минных постановках, пунктах формирования частей и др. Следует отметить, что некоторые сведения, полученные от дешифровальной разведывательной службы, иногда обесценивались из-за запаздывания материалов радиоперехвата.

Сведения о дислокации кораблей противника, добытые радиоразведкой, были в основном достоверными и подтверждались сведениями авиации и подводных лодок. Например, по сведениям радиоразведки, броненосец береговой обороны «Вяйнямейнен» был обнаружен 19 января 1940 года в районе к югу от Марианхамина – воздушная разведка в данном районе обнаружила два броненосца береговой обороны; по сведениям радиоразведки этот же броненосец был обнаружен в 11 ч 5 мин 7 февраля в районе Турку, что подтверждала воздушная разведка. Кроме того, воздушная разведка неоднократно подтверждала добытые радиоразведкой сведения о местоположении ледоколов[516]516
  Там же, л. 110.


[Закрыть].

Значительную роль в решении поставленных перед радиоразведкой КБФ задач играл береговой радиопеленгаторный пункт в Палдиски. Учитывая место его дислокации, пеленги этого пункта были решающими при определении местоположения объектов противника в средней и западной частях Финского залива и в Ботническим заливе. Иногда даже одиночные его радиопеленги, пересекающие известные финские коммуникации, позволяли определить местоположение кораблей. При этом с момента получения радиоразведывательных сведений до информирования командования проходило не более полутора часа, что в некоторых случаях позволяло командованию флота принимать своевременные решения[517]517
  Там же.


[Закрыть]. Однако недоверие к разведке со стороны командования флота не всегда приводило к очевидным оперативно-тактическим выводам из обстановки и корректуре действий сил флота.

Начальник штаба КБФ капитан 1 ранга Ю.А. Пантелеев 17 марта 1940 года в докладе о действиях флота за период с декабря 1939 года по март 1940 года указывал, что береговой радиоотряд в основном задачу выполнил, ряд его донесений был подтвержден авиацией или подводными лодками. В целом были выявлены характер, организация, районы морских перевозок противника, подтвержденные данными визуального наблюдения. Оценив положительный вклад сил и средств морской РЭР в обеспечение боевых действий флота, он отметил, что, к сожалению, имели место случаи необоснованного недоверия радиоразведке.

Положительную оценку деятельности радиоразведки дал в апреле 1940 года нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов, разбирая действия КБФ в ходе войны. За успешное выполнение боевых задач балтийские радиоразведчики были поощрены. Так, командир берегового радиопеленгаторного пункта главный старшина Пучков был награжден медалью «За боевые заслуги», командиру радиопеленгаторного пункта в Палдиски лейтенанту В.М. Адамову воинское звание «старший лейтенант» было присвоено досрочно²³⁸.

Таким образом, обобщение исторического опыта боевого применения сил и средств радиоразведки КБФ в Советско-финляндской войне 1939–1940 годов позволило сделать следующие выводы об их состоянии, результатах применения и направленности развития.

Во-первых, силы и средства радиоразведки КБФ, впрочем, как и разведывательный отдел флота в целом, оказалась ни количественно, ни качественно не готовы в полной мере к организации разведывательного обеспечения боевых действий сил флота. Причем это было характерно как для сил (уровень подготовленности и укомплектованности кадров), так и средств (технические средства разведки и боевая техника). Являясь следствием недостаточно высокой организации, чему в немалой степени способствовали репрессии 1937–1938 гг., отсутствие авторитета разведывательного отдела на флоте стало причиной недоверия к достоверным разведывательным данным, в том числе и сведениям радиоразведки.

Во-вторых, несмотря на выявленные накануне войны недостатки в организации разведывательной деятельности на КБФ, включая и состояние сил и средств морской РЭР, в условиях ограниченности по времени на подготовку флота к военным действиям, а следовательно и необходимости обеспечения данными разведки, командование флота не приняло мер по их устранению. Так, несмотря на неоднократные требования командования разведки, не были приняты меры по укомплектованию берегового радиоотряда флота личным составом и техническими средствами разведки, не предпринимались попытки организации подготовки кораблей и авиации флота к ведению радиоразведки и т. д.

В-третьих, в сложных условиях радиоразведка КБФ сумела добыть в основном достоверные сведения, дополнение которых уточняющими сведениями других видов разведки делало радиоразведку надежным средством разведывательного обеспечения. Лишь спустя месяц ведения военных действий положительные результаты стали давать воздушная разведка. В этот же период (конец декабря 1939 года – январь 1940 года) агентурное отделение обеспечило флот достоверными данными, необходимыми для решения задачи содействия продвижению левого фланга 7-й армии. Практически не принимала участия в активной разведывательной деятельности корабельная разведка.

Разведка КБФ, в том числе силы и средства радиоразведки, обеспечила достаточно полными и достоверными разведывательными данными возможность решения флотом задач по уничтожению броненосцев береговой обороны, нарушению морских коммуникаций, захвату островов в восточной части Финского залива, а также содействию продвижения левого фланга 7-й армии. Нереализованность этих возможностей силами флота (вообще или в установленные сроки) являлось следствием низкой компетентности боевого управления силами флота, а также недостаточной готовности самих сил к решению подобных задач даже в мирное время, не говоря уже об условиях противодействия противника и сложности гидрометеоусловий.

Вместе с тем, недостаточно полные и недостаточно достоверные разведывательные сведения не позволили успешно решить задачи флота по борьбе с морской авиацией противника, уничтожению подводных лодок, подавлению береговых батарей Бъеркского архипелага, уничтожению военно-морских баз, борьбе с минной опасностью. Срыв планов флота по причине отсутствия данных о гидрометеоусловиях в районах боевого предназначения также отрицательно влиял на решение задач.