Читать книгу "Путеводитель по галуту. Еврейский мир в одной книге"

17. Венгрия

Первыми евреями на территории сегодняшней Венгрии были жители римской провинции Паннония, перебравшиеся сюда во II веке новой эры с территории нынешней Германии, Богемии и Моравии до того, как пришли мадьяры. Об этом свидетельствуют еврейские захоронения. В XIII столетии местные евреи были ростовщиками, от этого периода сохранились монеты с древнееврейскими надписями.

Причиной первого изгнания евреев из Венгрии в 1349 году стала эпидемия чумы, после которой им разрешили вернуться, но затем снова изгнали. Евреи то и дело ощущали на себе немилость королей, подстрекательства церкви и нападения местных жителей, но все это не заставило евреев покинуть страну.

После включения Венгрии в состав Османской империи их положение улучшилось: им не мешали соблюдать традиции и заниматься торговлей. В следующие столетия началась иммиграция евреев из Моравии и Польши, откуда приехали видные талмудисты, основавшие ученые центры. Наиболее крупная община возникла в Буде.

Смена правящих империй в XVII веке и антиеврейские настроения Габсбургов привели к тому, что евреям запретили жить в главных городах. Тем не менее численность рассеянного по разным районам еврейского населения непрерывно увеличивалась. А уж когда вышел императорский указ о религиозной терпимости, появились все возможности для нормальной еврейской жизни. К концу XVIII века число евреев в стране достигло 80 000 человек.

XIX век стал эпохой эмансипации для венгерских евреев – они получили гражданские права. Параллельно продолжалась массовая иммиграция евреев, особенно из Галиции, которые перебивались мелкой торговлей и жили в деревнях, чтобы не сталкиваться с враждебно настроенными горожанами.

Особенно заметно улучшилось социально-экономическое положение евреев спустя десять лет после революции 1848–1849 годов: евреев уравняли в политических и гражданских правах с остальным населением, а иудаизм – с христианством. Что не мешало крепнущим антисемитским партиям называть венгерскую столицу Юдапештом.

Наслаждаясь либеральной атмосферой Венгрии, евреи не избежали ассимиляции: на стыке XIX и XX веков многие из них выбирали венгерских или немецких супругов и даже крестили своих детей.

Венгерские евреи активно проявляли себя не только в коммерции, банковском деле и культуре, но также добились выдающихся спортивных результатов: на первых пяти Олимпийских играх они получили пять из девяти золотых медалей, присужденных венгерским атлетам.

Отдельного упоминания заслуживает промышленник Манфред Вайс. Десятки тысяч людей работали на его машиностроительных и военных заводах. Продукция этих предприятий – самых больших в Венгрии – экспортировалась по всему миру.

После поражения и распада Австро-Венгерской империи евреи неожиданно оказались в границах сразу трех государств – Чехословакии, Румынии и Югославии. А в 1919 году, после разгрома недолговечной Венгерской Советской республики во главе с евреем Белой Куном и его полуеврейским правительством, начались погромы, в которых погибли 3000 евреев. На смену «красному террору» пришел «белый»: для венгерских евреев он продолжался четверть века.

Первой ласточкой диктаторского режима Миклоша Хорти стали антиеврейские законы: все евреи были отчислены из армии, ограничивалось их участие в экономической жизни, вводилась процентная норма в университетах. Все эти меры распространялись даже на тех, кто перешел в христианство после 1919 года.

Вводя новые порядки, Хорти говорил: «Мне всегда было нестерпимо, что все фабрики, банки, театры, газеты, магазины находятся в руках евреев, что еврей стал лицом Венгрии». Законы Хорти были устроены по образу и подобию Нюрнбергских расовых законов и разом покончили с семью десятилетиями эмансипации венгерских евреев.

Вступив во Вторую мировую войну на стороне Гитлера, Венгрия получила обширные аннексированные территории соседних стран вместе с их еврейским населением: в результате, по переписи 1941 года, в Венгрии оказалось 825 000 евреев (включая 100 000 крещеных, что не имело никакого значения ни для венгров, ни для немцев).

Венгерские власти начали с того, что депортировали 20 000 евреев без венгерского гражданства на оккупированную Украину, где их расстреляли зондеркоманды СС.

Кроме того, 100 000 евреев были отправлены на принудительные работы, где 40 000 погибли. Правда, при всем антисемитизме адмирала Хорти он отказывался депортировать венгерских евреев до самой оккупации Венгрии войсками вермахта, которая началась 19 марта 1944 года.

Дальнейшее произошло с ужасающей быстротой, на которую был способен только прораб «окончательного решения еврейского вопроса» Адольф Эйхман. С середины мая до июля 1944 года 424 000 венгерских евреев были отправлены в Освенцим на 145 товарных поездах в вагонах для скота. Больше половины из них убили сразу по прибытии в лагерь. Как сказал греческий еврей из приемной команды: «Когда приехали венгерские евреи, печи горели все время. Ночью небо было красным».

Еще 100 000 евреев из будапештского гетто расстреляли милиционеры из Партии скрещенных стрел.

Но и в этом Содоме нашелся праведник, шведский дипломат Рауль Валленберг, который спас в Будапеште десятки тысяч евреев, обеспечив их «защитными паспортами». Если подвиг Валленберга хорошо известен, то о двух других людях известно меньше, хотя в том же месте и в то же время они занимались тем же делом – спасением евреев. Это швейцарский вице-консул Карл Лутц и итальянский бизнесмен, бывший фашист Джорджо Перласка, выдававший себя за испанского генерального консула: они прятали евреев в «экстерриториальных» квартирах, обеспечив им «охранные грамоты».

В Хайфе именем Праведника народов мира Лутца назвали улицу, в Будапеште его имя носит отрезок набережной, в сквере у площади Свободы стоит раскрытая мраморная книга с его портретом, а у входа в старое будапештское гетто ему установлен памятник, на котором он парит ангелом над распростертым на земле евреем, протягивая ему руку. Кстати, готовность Лутца протянуть руку евреям стоила ему карьеры.

Джорджо Перласка не рассказывал о своем подвиге даже собственной семье и прожил 40 лет в полном забвении. Но с той минуты, как его отыскали спасенные им евреи, он был признан Праведником народов мира, удостоен венгерских, итальянских, испанских и израильских наград (включая медаль кнессета и звание почетного гражданина), а в Италии вышел бестселлер «Банальность добра» – в пику книге Ханны Арендт «Банальность зла», в которой рассказывается о процессе Эйхмана.

В Будапеште есть душераздирающий памятник: установленные на берегу Дуная 60 пар мужской, женской и детской обуви, отлитые из чугуна, в память о евреях, которых утопили милиционеры из Партии скрещенных стрел, предварительно заставив разуться, чтобы продать обувь или забрать себе.

Из 825 000 венгерских евреев после Катастрофы в живых осталось менее трети.

Пришедшие к власти коммунисты закрыли большинство еврейских организаций и арестовали еврейских активистов. По стране прокатились погромы, которыми местные жители встретили уцелевших евреев. На помощь пришел Израиль, предложивший венгерскому правительству сделку.

Сначала венгры запросили 2 000 000 долларов за 25 000 евреев: по 80 долларов за человека. По-видимому, возросший аппетит и послевоенная разруха привели венгров к мысли, что в этом деле нельзя продешевить, и они подняли цену: 1 000 000 долларов за 1000 евреев. При этом они соглашались выпускать только мужчин старше 50 лет и женщин старше 40. Торговля продолжалась долгие месяцы, и в конце концов с помощью «Джойнта» венграм был уплачен 1 000 000 долларов за разрешение на выезд 3000 евреев.

Как написал израильский историк Том Сегев, «эта сделка плохо пахла. Венгры, конечно, могли бы сказать, что продали евреев, чтобы укрепить еврейское государство; сотрудники “Джойнта” могли бы оправдаться “гуманитарными соображениями”; и, наконец, израильтяне могли сослаться на древнюю еврейскую традицию выкупа пленных. Но венгры не сумели объяснить своим гражданам, почему только евреям разрешено покинуть страну; “Джойнт” затруднился ответить своим американским спонсорам, почему такие огромные деньги уходят за “железный занавес”, если уже началась “холодная война”; а в Израиле хотели избежать дискуссии на тему: стоит ли вкладывать миллион долларов в доставку новых репатриантов вместо того, чтобы потратить эти деньги на улучшение жилищных условий тех, кто уже прибыл в страну и вынужден жить в палаточных лагерях»[16]16
  Цит. по: Сегев Т. 1949: Первые израильтяне. Иерусалим, 1984 (на иврите). С. 110.


[Закрыть].

После восстания 1956 года еще 20 000 венгерских евреев предпочли эмигрировать.

В 1989 году численность еврейской общины Венгрии составляла 80 000 человек. Почти половина местного еврейского населения старше 65 лет. Широко распространены смешанные браки.

Наряду с восстановлением общины в Венгрии ожил и антисемитизм, олицетворяемый вошедшей в парламент ультраправой партией «Йоббик», чье полное название Движение за лучшую Венгрию. В данном случае «лучшая» означает «Венгрия без евреев». В последние годы несколько сотен евреев так и сделали – лишили Венгрию своего присутствия и перебрались в соседнюю Вену. Как гласит старая шутка: «В Венгрии нет антисемитизма – только антисемиты».

Федерация еврейских общин Венгрии, признанная государством и получающая от него финансовую помощь, сумела возродить религиозно-культурную жизнь в стране. Правда, со временем в федерации возник конфликт между старым поколением и молодым, считающим, что необходимость тесного сотрудничества с властями является гарантией их финансовой помощи. В одном только Будапеште, где живет 80 процентов венгерских евреев, насчитывается 20 действующих синагог всех течений. Среди них – самая большая в Европе и вторая в мире хоральная синагога на улице Дохань, где берут плату за вход. Она построена в середине XIX века, выполнена в мавританском стиле и вмещает до 3500 человек. В синагоге есть орган, на котором во время службы играет нееврей. Когда-то на нем играли Лист и Сен-Санс. К синагоге примыкает Еврейский музей, расположенный на месте дома, где родился Герцль.

Кроме Еврейского музея в центре Будапешта есть музей под названием Дом террора, где располагался штаб Партии скрещенных стрел, а затем, при коммунистическом режиме, – Управление госбезопасности. Экспозиция музея посвящена жертвам фашистов и коммунистов. Но при ее оформлении венгры преуменьшили свою вину за судьбу венгерских евреев и сознательно подчеркнули еврейское происхождение многих коммунистов, ответственных за зверства в послевоенные годы.

Небольшие общины есть и в других городах, где религиозная и культурная еврейская жизнь не менее активна и где осталось в общей сложности около 80 синагог. Красивейшая из них – в Сегеде – превращена в концертный зал.

В 1960–1972 годах, хотя венгерские евреи тогда еще не оправились от Катастрофы, они по-прежнему лидировали в спорте, получая до 20 процентов всех золотых медалей венгерской сборной. Этот блистательный список возглавляет самая знаменитая еврейская спортсменка всех времен, пятикратная олимпийская чемпионка и чемпионка мира по гимнастике Агнеш Келети, которая живет в Израиле и до сих пор начинает день со стойки на руках, несмотря на свои 97 лет.

С годами была восстановлена часть довоенных организаций, и теперь в стране действуют Сионистская федерация, «Бней Брит», ВИЦО, а также молодежные организации – «Ѓа-Шомер ѓа-цаир», «Ѓа-Боним», «Бней Акива» – и сеть спортклубов «Маккаби».

В Будапеште есть несколько еврейских детских садов, начальных школ, средняя школа имени Анны Франк и ультрасовременный учебный комплекс имени Рональда Лаудера, где учатся дети детсадовского и школьного возраста. А также большой общинный центр, еврейский театр, оркестр, хор и танцевальный ансамбль.

Религиозное образование можно получить в раввинской семинарии с курсами канторского пения и ортодоксальной ешиве. Община Венгрии, в которой даже после войны оставались раввины, канторы и моѓели, отправляла их в другие страны Восточной Европы вместе с мацой собственного производства.

В распоряжении общины – пансионат, еврейская благотворительная больница и два дома для престарелых. Издается еженедельная газета «Новая жизнь» и ежемесячная «Суббота». А раз в квартал выходит возрожденный довоенный интеллектуально-культурный журнал «Прошлое и будущее». Его название отражает положение дел в еврейской общине Венгрии: она помнит о своем страшном прошлом, не ведает о будущем и старается не задумываться о настоящем, пока в стране есть евреи.

18. Венесуэла

По одной версии, евреи прибыли в Венесуэлу еще в XVII веке, спасаясь от инквизиции. По другой – в XIX столетии, когда они перебрались сюда из Кюрасао.

До Первой мировой войны потоки еврейской иммиграции обтекали Венесуэлу стороной, поскольку единство властей и католической церкви не сулило им ничего хорошего.

Новые еврейские беженцы появились здесь в XX веке, спасаясь сначала от революции, войн и погромов в России, потом – от погромов в нацистской Германии.

В феврале 1939 года в порту Каракаса пришвартовались два парохода – «Кенигштейн» и «Карибия». Их капитаны уже получили отказ во многих странах и теперь просили власти Венесуэлы разрешить въезд 251 пассажиру. Все они были евреями, высланными из Германии.

Президент Элеазар Лопес Контрерас после консультаций с советниками разрешил евреям сойти на берег и тем самым спас им жизнь. Для президента с библейским именем самый убедительный аргумент был такой: «Это – народ Ветхого Завета».

Как написал один из пассажиров в газете «Ла Эсфера» («Сфера»): «Вообразите нашу радость: мы свободны и далеки от земли, где все угрожали нам смертью. Просто чудо, что нас выслали из Германии и вы заключили нас в свои объятия».

В 1950-х годах общину Венесуэлы пополнили иммигранты, выжившие в лагерях смерти, о чем свидетельствовали невиданные здесь синие номера на левой руке.

К тому времени в стране проживало больше 40 000 евреев.

В 1960-х развитие нефтяной индустрии в Венесуэле дало толчок экономическому процветанию, и туда потянулись евреи из других стран Латинской Америки. В основном они были заняты в торговле и промышленности.

Наконец, еще одна волна – марокканских евреев – прибыла в Венесуэлу после Шестидневной войны.

Укоренившаяся община построила десять синагог, культурный центр, спортклуб и четыре школы, одна из которых, «Эбраика», объединила под одной крышей детский сад, начальную и среднюю школу на 2000 учеников.

В сравнении с США и Великобританией здесь был достаточно низкий уровень смешанных браков. Терпимая атмосфера в стране позволяла евреям делать карьеру; некоторые из них даже стали министрами или послами.

Почти все евреи (95 процентов) живут в Каракасе. В 1970-х годах они присоединились к всемирной кампании борьбы за право советских евреев на репатриацию в Израиль.

В 1978 году в Каракасе состоялась конференция по проблемам советского еврейства с участием делегатов из 15 латиноамериканских стран.

Начиная с 2000-го община Венесуэлы сократилась больше чем вдвое.

Бурные антиправительственные демонстрации дали евреям дополнительный повод эмигрировать: одни уехали в США, другие – в Испанию, Панаму, Перу, Коста-Рику, Чили и Мексику. Некоторые – в Израиль.

Евреи стали уезжать после того, как в 2007-м тайная полиция устроила облаву в еврейском клубе, а два года спустя неизвестные хулиганы осквернили и разграбили синагогу.

Они стали уезжать после того, как президент Чавес выслал израильского посла из Каракаса и потребовал, чтобы венесуэльские евреи выступили с осуждением Израиля за его военные действия в секторе Газа в 2009 году.

Они стали уезжать, когда государственный антисемитизм превратился из казуса в тенденцию. Ангажированные режимом газетчики отрицали Катастрофу, натравливали толпу на синагоги и еврейских бизнесменов, обвиняли евреев в распространении заразных болезней.

Они стали уезжать, когда Каракас получил позорный титул «самый опасный город в мире». В Венесуэле бушевала инфляция, стало трудно с едой, а уровень убийств по стране составил 79 на 100 000 человек. После смены одного диктатора другим ничего не изменилось: гуляя по городу в куфии, президент Мадуро приказал экспроприировать дом, где располагались конторы еврейских ювелиров, а хозяев выкинуть на улицу.

Они стали уезжать, когда окончательно поняли, что закончился долгий период благополучия в стране, где власти к ним благоволили.

Еврейская община Венесуэлы всегда была уникальна для Южной Америки: она росла и развивалась в то время, как другие сокращались и хирели. В 1990-х годах здесь было почти 25 000 евреев, от которых сегодня осталось едва ли 6000. От четырех еврейских школ – одна. Раньше общинные лидеры легко справлялись с проблемами: всегда находились ресурсы, чтобы помогать больным и слабым, обучать молодых, собирать пожертвования. Сегодня проблемы остались, но людей и денег для их решения стало гораздо меньше.

19. Гаити

Можно выделить три волны еврейской иммиграции на Гаити.

Марраны из Бразилии, которые поселились на острове в начале XVII века, были убиты либо изгнаны вместе с другими белыми через 200 лет, во время революции под предводительством Франсуа Доминика Туссена-Лувертюра. От этих первых еврейских поселенцев остались руины старинной синагоги, найденные археологами в южной части острова.

В конце XIX столетия прибыли евреи из Сирии, Ливана и Египта.

А в 1938 году – около 300 беженцев из Германии, которые после Хрустальной ночи безуспешно стучались в двери разных стран, пока не открылась дверь Гаити. Точнее, ее открыл генеральный консул Гаити в Гамбурге Анри Фушар, выдававший въездные визы без всяких вопросов. Правда, их цена по тем временам была чудовищной – 5000 долларов!

Судя по всему, правительство Гаити, которое никогда не рвалось принимать белых иммигрантов, решило воспользоваться удобным случаем заработать легкие деньги: если поначалу евреям требовалось иметь при себе не меньше 100 долларов, в 1938 году сумма выросла до 1000.

За евреями из Германии прибыли евреи из Австрии, что сразу увеличило местную еврейскую общину. По их воспоминаниям, всеми общинными делами руководила семья Бигио – еврейские торговцы из Сирии, считавшиеся старожилами и состоятельными людьми: у них был единственный на острове свиток Торы.

Как только первым счастливцам удалось добраться до США весной 1940 года, они обратились в «Джойнт» с просьбой помочь гаитянским евреям. И «Джойнт» выделил ежемесячное пособие в размере 50 долларов на общину. Первая из этих сумм почти целиком была потрачена на приобретение 270 килограммов мацы перед Песахом. Маца прибыла вовремя.

Много лет спустя, в международный День памяти жертв Катастрофы, руководство «Джойнта» признало: «Гаити сыграло небольшую, но принципиально важную роль в спасении еврейских жизней во время самого мрачного периода еврейской истории».

Заплатив такие огромные деньги за визы, евреи желали получить хотя бы гаитянское гражданство, с которым они переставали быть бесправными беженцами. Кроме того, иностранное гражданство повышало их шансы на попадание в Америку. Однако евреям прозрачно намекнули, что их европейское происхождение не дает им права на получение гражданства Гаити.

Они поняли намек. Были найдены нужные чиновники, заплачены деньги, и в результате правительство Гаити приняло поправку к Закону о гражданстве. Он распространился и на евреев, которые теперь соответствовали всем критериям, поскольку было официально узаконено их… «африканское происхождение».

В 1957 году на Гаити, никогда не знавшем антисемитизма, еще оставались 200 евреев. Но диктатор Папа Док Дювалье со своими головорезами, отсутствие экономических возможностей и тоска по еврейскому миру сделали свое дело: к 1970-му почти три четверти евреев уехали в Соединенные Штаты, Аргентину и Панаму.

По данным Всемирного еврейского конгресса, в 1997 году на Гаити оставалось 25 евреев. За 20 лет их число почти не увеличилось. Среди них – двое израильтян: бизнесмен Даниэль Кедар (основавший на острове первое ПТУ), чья жена Морис – бывший министр туризма Гаити. И Шарон Натан, дочь известнейшего израильского миротворца Эйби Натана, которая вышла замуж за гаитянца палестинского происхождения.

А еврейскими общинными делами руководит все та же семья Бигио, чей дом на протяжении десятилетий остается местом проведения всех праздников. После землетрясения 2010 года, в котором погибли 230 000 человек, почетный консул Израиля на Гаити Жильбер Бигио предоставил свой участок под израильский полевой госпиталь, спасший жизни сотен, если не тысяч жителей острова.

Так замкнулся исторический круг, и евреи вернули гаитянам долг милосердия.