Читать книгу "Дураки умирают последними"

– В общем, нам необходимо готовится к большим потрясениям, а они, как я понимаю, практически неизбежны. Есть ли реально заговор или его нет, по большому счету уже не столь и важно, смерть императора в любом случае повлечет за собой полосу острой нестабильности с сопутствующими разборками за власть и ресурсы.

– Я тебя услышала, – с печалью в голосе выдохнула баронесса и, поднявшись, вышла из кабинета, продолжая обдумывать все то, что услышала от Лексия, и чем больше она размышляла, тем тревожнее ее становилось на душе…

Глава 15

Штаб-майор Берг устало наблюдал, как его непосредственный начальник граф Мильке в глубокой задумчивости читает результаты его личной проверки выявленных лейтенантом Тутовиным фактов. Лицо начальника третьего департамента тайной полиции медленно наливалось кровью, но пока он не позволял своему гневу взять над собою верх и продолжал читать дальше. Берг его прекрасно понимал, его личная реакция после того, как все ему рассказал лейтенант, была аналогичной. Изначально он не очень-то и поверил, но после того как лично отправился на проверку предоставленных материалов, все его сомнения отпали напрочь. Тутовин был совершенно прав, в империи давно зрел заговор, причем, что характерно, под чутким руководством гальзианской разведки, в этом уже для него не было ровным счетом никаких сомнений. Причем не военная разведка извечных оппонентов этим занималась, а политическая глубинная разведка…

– Так значит, добытые лейтенантом сведения полностью подтвердились, и, как я погляжу, вы еще и дополнительные документальные подтверждения раздобыли… – проворчал граф Мильке и, пристально взглянув в уставшие глаза своего подчиненного, задал вопрос:

– Если исходить из предоставленных материалов, то заговор действительно имеет место быть в высшем эшелоне власти, а также старой имперской аристократии, причем, что характерно, заговор этот идет далеко не первый год, а информации до сих пор на этот счет не поступало вообще. Как вы считаете, этому заговору сколько может быть лет?

– Боюсь, тут разговор может вестись о не менее чем двух десятилетиях, а то и больше, лично я склоняюсь ко второму, заговор этот явно имеет давнюю историю, что в высшей степени удивляет. Где-то есть прикрытие для заговора у нас в тайной полиции, причем на таком уровне, который позволяет блокировать поступление информации или ее фильтрацию на этапе поступления. Фильтрация такого уровня неизбежно приводит к искажению информации, идущей в центр принятия решений, так как она объективно не отражает реальную картину мира, что в высшей степени опасно. Где конкретно это происходит, сказать не берусь. Необходимо основательно проанализировать материалы, поступающие на самый верх за последние как минимум два десятка лет, и тогда уже можно будет хотя бы в общих чертах сориентироваться. По крайней мере, мы уже знаем имя одного из заговорщиков, а именно полковника Левантина из Генерального штаба, так что зацепки имеются, – негромко ответил штаб-майор на поставленный вопрос, уже мысленно составив план оперативно-розыскных мероприятий на ближайшее время.

– Значит так, оставляй все дела, передай их своим подчиненным и лично займись анализом, необходимо срочно выяснить, где и на каком уровне блокируется поступающая оперативная информация. Левантина пока не трогай, нельзя его спугнуть, это единственная наша ниточка, ведущая к ядру заговора, причем далеко не факт, что он находится именно в Генеральном штабе. Учти, Игнатий, я тебя не тороплю, главное тут – запредельная осторожность, если заговорщики столь продолжительное время оставались в тени, то помимо фильтрации информации они имеют в своем штате команду профессиональных ликвидаторов… Да, именно ликвидаторов… Только сейчас мне пришло в голову, а ведь действительно за последние десять лет умерли или ушли в отставку наиболее талантливые из тех, кто подавал большие надежды. Фактически мы сейчас имеем в государственном аппарате империи или стариков, которые в ближайшие десять лет выйдут в отставку, или совсем уж неопытную молодежь. Крайне опасное сочетание, так как отсутствие опытных людей среднего возраста в управленческом аппарате неизбежно повлечет за собой огромные проблемы… – проговорил начальник третьего департамента тайной полиции, поднявшись с кресла, прошелся по кабинету, спустя какое-то время остановился возле карты империи и, взглянув в глаза своего подчиненного, заговорил вновь – Удачно получается, операция под кодовым названием «Звонарь» послужит великолепной завесой для продолжения расследования, наглые и шумные нападения с последующим разграблением аристократических усадеб под видом банды Скальпеля – лучшее отвлечение от главного. Хотя, конечно, твой лейтенант идет на огромный риск, ведь это, по сути, тяжелейшее уголовное преступление, караемое смертной казнью через повешение. Ему ни в коем случае нельзя попасть в руки полиции, да и о своей анонимности ему следует заботиться не с меньшим рвением, так как наше ведомство вести уголовное дело, когда его заведут, не будет. Не стоит нам сейчас за него браться, я об этом побеспокоюсь, а посему и помочь лейтенанту мы толком не сможем. Все будет зависеть исключительно от него самого и его напарника.

– Они справятся, одно то, что они раскопали уже многое, о них говорит, так что я совершенно уверен, они справятся с поставленной задачей как никто другой, хотя на это понадобится какое-то время. Они ведь должны громко заявить о возвращении легендарного Скальпеля и закрепить его некогда грозную репутацию. Единственное, что мне не понравилось, так это то, что лейтенант Тутовин в моем присутствии изъявил желание по завершении дела подать в отставку и заняться своей личной жизнью. Считаю, что столь способного офицера ни в коем случае нельзя отпускать, такие, как он и его напарник Вин Дулиттл, должны служить на благо империи, а не шляться не пойми где, к тому же Дулиттл еще и высококлассный пилот и инженер. Сам из всякого списанного хлама собрал довольно большой биплан оригинальной конструкции. Инженеры с авиабазы, которые ему в этом помогали, в восторге, говорят, выйдет отличный скоростной грузопассажирский самолет с возможностью переоборудования его в средний бомбардировщик. Сейчас они заняты составлением чертежей этого самолета, чтобы его представить на рассмотрение на Императорской авиационно-технической комиссии, – отозвался штаб-майор слегка нахмурившись, ему не нравилось, что Тутовин собирался уйти со службы.

– Ничего, разберемся, никуда они не денутся, придет время, и мы разрешим этот вопрос, талантливые и надежные офицеры нам необходимы как воздух, особенно учитывая давно затянувшийся конфликт с Республикой Гальза. Если справятся с поставленной задачей, пойдут на повышение, я об этом обязательно похлопочу.

Высказавшись, граф Мильке глубоко вздохнул, посмотрел на антикварные настенные часы и, переведя задумчивый взгляд на своего подчиненного, распорядился:

– Сегодня отдохни после недельной командировки, а уже завтра приступай к анализу, твоя первостепенная задача выявить, где фильтруется информация, идущая в центр принятия управленческих решений, да и вот еще что… После того как лейтенант очистит пару десятков усадеб, пусть он наведается в усадьбу полковника Левантина и всю эту усадьбу надлежащим образом обыщет, глядишь, что и найдем какие-нибудь сведения касательно заговора…

Поняв, что разговор закончен, штаб-майор поднялся и, подтвердив полученное распоряжение, попрощался со своим непосредственным начальником и, покинув кабинет, прямиком направился на выход. Воспользовавшись подвернувшимся случаем, он собирался поехать домой и подготовиться к сегодняшнему вечеру. Он собирался на премьеру императорского балета, где по его протекции выступала в одной из главных ролей его дама сердца…

Когда штаб-майор ушел, граф Мильке еще какое-то время задумчиво стоял возле подробной карты империи, он размышлял, как лучше всего ему было поступить в предложенных жизнью обстоятельствах. Фактическое подтверждение заговора меняло многое из того, что он считал обычным и неизменным, с этой минуты менялось. Менялось многое, если не все, и в первую очередь это касалось прямой необходимости изменения стратегии и тактики. Наличие давнего заговора, о котором не было ничего известно столько лет, прямо свидетельствовало об его огромной опасности для короны… Каковы реальные цели заговорщиков и каково участие гальзианской разведки, было неизвестно, все это еще предстояло узнать. Неизвестно, по сути, было практически все, и в этом была главная опасность…

Глубоко вздохнув, граф Мильке решительно прошел в комнату отдыха и, переодевшись в гражданский костюм, покинул кабинет и, предупредив личного секретаря о том, что его уже сегодня не будет, спустился в гараж и велел водителю доставить его в главный столичный храм Логоса, где обитал Верховный жрец. Дорога заняла чуть более часа, и большой черный лимузин остановился возле служебных ворот. Охранник, увидев машину, быстро распахнул ворота, и машина въехала во внутренний двор и остановилась напротив входа.

Выйдя из салона, граф Мильке поднялся по ступенькам и, открыв большую резную дверь, вошел внутрь, где его встретило доверенное лицо Верховного жреца и сопроводило его в рабочий кабинет. Войдя внутрь, он прошел к столу и присев в кресло, задумчиво посмотрел на Верховного жреца и, выдержав короткую паузу, заговорил:

– Здравствуйте, Валентин. Я долго думал, ехать к вам или нет для разговора, и в конечном итоге понял: да, ехать надо и серьезно с вами поговорить без всяких посторонних свидетелей. Вы ведь не просто так привлекли возглавляемый мною департамент для расследования загадочных взрывов, так что давайте мы с вами в неофициальном, так сказать, порядке обменяемся мнениями и, возможно, заключим тайный союз. Ситуация в империи, скажем прямо, тревожная, если ничего не предпринять, будет тошно всем. Надеюсь, вы со мной согласны?

– Можно и поговорить, почему нет? – выдохнул Верховный жрец, чуть изменив позу. – Я давно ждал, когда вы созреете и придете в главный храм для приватного разговора, не мне же в третий департамент тайной полиции приезжать, люди не поймут, а кто поймет, то совершенно не так. Сами понимаете, блюсти репутацию и имидж необходимо жестко, таковы негласные правила, но прежде чем продолжить наш разговор, мне хотелось бы знать, что заставило вас прийти сюда.

– Когда я получил от начальника тайной полиции князя Тогура приказ взяться за расследование целой серии загадочных взрывов, прокатившихся по храмам Логоса, то даже представить не мог, что таким вот оригинальным образом Верховный жрец запросил у меня помощи, вот только я не всесилен, у меня самого большие проблемы. Единственное не пойму, как вам удалось организовать взрывы, все мои эксперты головы себе сломали, но так и не смогли разобраться в их природе. Это так… краткое отступление, а если по существу, то да, я готов заключить тайный союз, да и если смотреть в корень, то он для нас обоих жизненно необходим.

– Вы правы, – спустя несколько мгновений напряженного молчания ответил Верховный жрец. – Да, именно я настоял, чтобы вам дали это дело, но вы не правы в том, что считаете, как будто взрывы организовал я и мои люди. Взрывы есть результат одного научного эксперимента, касающегося пространства и времени, во время последнего научного эксперимента что-то пошло не так, и алтари в некоторых храмах взорвались. Что это была за ошибка, установить так и не удалось, благо еще никто не пострадал, за исключением первого взрыва, во время которого исчезли два человека, словно их и не бывало вовсе. Взрывы теперь прекратились, и весьма вероятно, их уже не будет, грубо говоря, взрывы – это был результат разрыва пространственно-временного континуума, теперь этот разрыв по всем признакам свернулся. По всей вероятности, двое пропавших провалились во временную или еще какую-то там воронку, не суть важно, главное, эти двое где-то потерялись на просторах бесконечной вселенной, и больше о них мы ничего не услышим.

– А могло быть так, что кто-нибудь, в эту самую пространственно-временную воронку провалившись, мог попасть в наш мир, так сказать, двое туда, а к нам других двоих подбросило? – с любопытством посматривая на своего собеседника, выдвинул свою гипотезу граф Мильке.

– Может, могло, а может, нет, нам достоверно это неведомо, да и ломать голову на эту тему настоятельно не рекомендую, это слишком далеко заходит за наши познания об окружающем мире. Так что давайте оставим эту тему, потому как это совершенно бесперспективно, я имею в виду, работать с одними лишь догадками, – отрицательно покрутив головой, ответил Верховный жрец и, помолчав несколько мгновений, перевел свой взгляд в окно, из которого открывался прекрасный вид на заснеженные горы, и негромко заговорил:

– Как ни прискорбно мне об этом говорить, но вынужден, у нас проблемы, и они во многом общие. В Главном храме зреет смута, и она есть результат заговора, главной целью которого является не просто дискредитация высших иерархов Логоса, но и самой веры как таковой. Если бы дело касалось только моей фигуры как Верховного жреца, так нет же, главной целью заговорщиков является сам институт главного жреца, первого среди равных, а это уже откровенная ересь. Это ведь распространяется не только у нас в главном храме, а вообще в целом в империи, если так и будет безнаказанно распространяться дальше, большая беда не за горами. Ведь для того чтобы уничтожить государство, надо лишить его подданных веры и морально-нравственных основ, тем самым нарушив базовое доверие к миру, и тогда, превратившись в скотов, эти звери сами разрушат свой дом.

– Что ж, не буду спорить, так оно и есть, вот только заговор этот носит куда более масштабный характер, нежели вы думаете. По моим данным, в империи давно зреет заговор, в котором заинтересованы многие аристократические кланы, да и, по-видимому, финансово-промышленные круги тоже, и как я теперь вижу, Главный храм Логоса он не обошел стороной. Как мне представляется, заговор этот напрямую курируется гальзианской политической разведкой, на что у меня имеются серьезные доказательства, хотя они и косвенные. Ситуация дошла до такого уровня, когда заговорщики имеют реальную возможность контролировать и фильтровать поступающую информацию. Если бы я шел стандартным путем, то никогда не смог узнать о существовании заговора вот в чем дело… Собственно говоря, все началось со случайной находки пропавшего четыре года назад самолета с телом курьера, который должен был доставить перехваченное донесение, предназначенное для шпиона, внедренного на самый верх Генерального штаба империи. Кстати говоря, пилота того объявили дезертиром, а средства массовой информации Гальзианской республики активно это поддержали, сообщая, что пилот является перебежчиком. Если бы не одно обстоятельство, я бы дал делу официальный ход, и в результате агент бы узнал о том, что предназначенное для него донесение найдено, и предпринял бы решительные шаги по нейтрализации, а так как расследование велось изначально в неофициальном порядке, удалось много что раскопать. Вот только недавно стало понятно, он уже знает, что адресованная ему посылка найдена, и предпринимает меры, чтобы ее разыскать. Думается мне, это именно тот самый человек, к которому все нити и тянутся…

Внимательно выслушав графа, Верховный жрец медленно поднялся и, подойдя к большому книжному стеллажу, дернул замаскированный рычаг. Первые несколько мгновений ничего не происходило, но потом стеллаж отошел в сторону, и взору графа открылся массивный сейф, вмурованный в стену. Открыв тремя ключами замки, жрец открыл дверцу и, достав одну из папок с верхней полки и закрыв сейф обратно, подошел к столу и, передавая папку, произнес:

– Насчет заговора в высших кругах истеблишмента и элиты империи мне толком ничего неизвестно, хотя кое-какие мысли на этот счет все же имеются. Здесь, в папке, находятся краткие выжимки из приватных бесед некоторых чиновников и представителей элиты за более чем двадцать лет. Эти материалы стал собирать еще мой предшественник, видимо, он что-то знал или, по крайней мере, догадывался, жаль только, он не успел поделиться со мной своим видением, его болезнь скосила буквально за три дня, и все это время он не приходил в сознание. Эту папку я обнаружил совершенно случайно под книжным шкафом, там оказался простой и в то же самое время очень хитро устроенный тайник. Лично я не успел как следует ознакомиться с этими материалами по вполне банальной причине, не было времени, но несколько раз краем глаза ее проглядывал. Оговорки там записаны весьма любопытные, и к ним прилагаются пояснения и описание где, кто и когда и в чьем присутствии их сделал. Если уж и искать ядро реального заговора, так только среди этих людей, хотя вполне допускаю, что я могу и ошибаться, но в любом случае, папка эта ценная, потому как после скоропостижной кончины моего предшественника папку эту определенно кто-то искал, но так обнаружить и не смог.

Внимательно выслушав Верховного жреца, граф Мильке в глубокой задумчивости развязал тесемки и, открыв папку, бегло пролистал несколько десятков листов отпечатанного текста и от неожиданности чуть не крякнул: в тексте фигурировали такие персоны, что голова шла кругом. Не став углубляться в записи, граф с сожалением захлопнул папку и, посмотрев на Верховного жреца, негромко задал вопрос:

– Я так понимаю, вы предполагаете, что вашего предшественника могли отравить?

– У меня были такие подозрения, – честно признал жрец после непродолжительного молчания, – да и сейчас у меня такие подозрения имеются, хотя, конечно, мой предшественник не отличался крепким здоровьем и в последние годы часто болел, но несмотря на это он слишком быстро зачах, и это как минимум подозрительно…

– Знаете, меня этот вопрос всерьез заинтересовал, а посему я берусь организовать негласную эксгумацию вашего предшественника, и вы мне в этом поможете, мы проведем надлежащую экспертизу его останков, весьма вероятно, мы найдем яд. Если наши с вами предположения подтвердятся, то даже не возьмусь предугадать всех последствий… Это даже не скандал, это будет железобетонный непробиваемый аргумент и одновременно повод для начала зачистки истеблишмента и элиты от продажных шкур, а также тех социальных фильтров, которые они установили… – неожиданно жестким тоном проговорил граф Мильке, слегка сжав кулаки, тем самым сдерживая злость.

– Значит договорились. Со своей стороны, я гарантирую любое содействие, в том числе информационное и финансовое, да и вообще я готов оказать любую посильную помощь. Помимо этого, я обещаюсь озаботиться поиском внедренного агента в Генеральный штаб, есть у меня такая возможность. Среди высшего генералитета у нас немало достойных прихожан, готовых оказать любую помощь Главному храму. Конечно, дело это небыстрое, потребуется некоторое время, но я не сомневаюсь, нам удастся многое что узнать. Главное, мы знаем, в каком направлении вести работу, и непременно вычислим гальзианского агента, но не только… – улыбнувшись одними губами, холодным как многовековой лед голосом проговорил Верховный жрец и, глубоко вздохнув, отвернул в сторону свой острый как кинжал взгляд и уже иным тоном добавил:

– Граф, проработайте варианты тайной эксгумации и предоставьте мне на рассмотрение и согласование, жду вас в это самое время ровно через неделю, и тогда мы с вами поговорим куда как более предметно. Мы с вами за это время подготовимся, соберем необходимые данные и тогда обменяемся ими и вместе проанализируем полученный результат, но сейчас меня интересует ваше мнение, почему наша контрразведка за все эти годы так и не смогла обнаружить внедренного в Генеральный штаб гальзианского агента…

Граф на некоторое время задумался, поставленный вопрос требовал обстоятельного ответа, но фактов не было, у него имелись лишь сформулированные предположения, с которыми он и решился поделиться с Верховным жрецом:

– На этот вопрос ответить не так-то и просто. Нет, конечно, Управление контрразведывательных операций вне всяких сомнений мышей ловить умеет и делает это великолепно, что прямо свидетельствует о необычности агента и необычайности той задачи, которую он выполняет. Определенно, этот агент не передает военную и военно-политическую информацию на сторону, в противном случае он давно бы был вычислен контрразведкой, его задачей, как я понимаю, является стратегическая диверсия. Вся штука в том, что Управление контрразведывательных операций занимается обеспечением государственных секретов, главным образом, в военной и военно-технической области. В этих областях контрразведка успешно пресекает попытки их хищений и разглашений, к сожалению, не всегда удается это предотвратить, осечки иногда случаются, но они, по крайней мере, в меру сил стараются.

Отсюда следует, что деятельность агента сконцентрирована в совершенно иной области, оттого он и не попадает в поле зрения контрразведки. Насколько я вообще понимаю, агент этот обладает весьма неординарными способностями, так как работает в области смыслов, а именно внедрением своих, а также искажением наших общеимперских смыслов, являющихся настоящим фундаментом нашей Астарианской империи. Он и его деятельность – что-то вроде смыслового вируса. Надо признать, эта его деятельность в высшей степени опасна, и опасность эту никто, по сути, не видит…

Выслушав графа Мильке, Верховный жрец в глубокой задумчивости посидел какое-то время, после чего, пристально взглянув в глаза своего собеседника и вздохнув, задал вопрос:

– Ну, допустим, Управление контрразведывательных операций действительно занимается несколько иными делами… Только еще остается и Разведывательное управление, почему они до сих пор не смогли раздобыть информацию касательно внедренного или завербованного агента гальзианской разведки?

– На мой взгляд, здесь та же самая ситуация, что и с Управлением контрразведывательных операций, разведка ведь работает с признаками и разведывательные признаки оценивает, да и вообще разведка – это искусство особого рода, целью которой является вскрытие смыслов. В данном случае можно смело говорить, что смысл разведке вычленить из поступающих данных, сведений и информации на сегодняшний день не удалось или кто-то активно этому противодействует…

– И в чем же разница между данными, сведениями и информацией? – удивленно приподняв правую бровь, поинтересовался Верховный жрец.

– Данные – это поступающие сигналы, сведения – это тем или иным образом упорядоченные данные, а информация уже там, где удалось вскрыть или вычленить смысл задуманного противной стороной. Кстати говоря, средства массовой информации никогда с информацией не работают, они, как правило, работают с данными, а иногда со сведениями.

– Понятно… – нехотя буркнул Верховный жрец и, помолчав несколько мгновений, задал вопрос:

– Граф, как вы планируете установить личность внедренного или завербованного агента в наш Генеральный штаб?

– Пока я ответить на поставленный вопрос не могу, необходимо продолжать предельно осторожно распутывать эту хитроумную паутину, состоящую из хитрости и коварства, что непросто на самом деле. Мы если и не на начальной стадии расследования находимся, но недалеко от него, хотя и накопать удалось не так уж и мало, но этого не хватает, чтобы не то чтобы установить личность агента, но и с уверенностью сказать, в каком он департаменте обитает… Да и вообще, не стоит зацикливаться только лишь на Генеральном штабе. Да, у нас есть перехваченное четыре года назад донесение, предназначавшееся для передачи высокопоставленному гальзианскому агенту, но ведь с тех пор утекло немало воды и, вполне возможно, он уже там не служит, а пошел по какой-то другой линии… В любом случае человек этот или в истеблишменте находится, или в него вхож, причем на весьма высоком уровне, – выдохнул граф Мильке и, сделав несколько глотков прохладной воды, негромко предупредил:

– Валентин, настоятельно рекомендую, нет, я требую, в случае если что-то по вашей линии проклюнется, без согласования со мной ничего не делайте, вообще ничего. Я, конечно, могу ошибаться, но, по всей вероятности, мы имеем дело с совершенно новым типом агрессии, а именно со скрытой формой смысловой интервенции, каким образом это происходит, нам и предстоит выяснить, ведь механизм воздействия на сегодняшний день нам неизвестен. Вообще следует понимать, те, кто это затеял, имеют перед собой четкий образ будущего, который и стремятся воплотить в жизнь, и нам следует это видение нашего с вами будущего противной стороной выявить и принять все необходимые меры для противодействия. Потому как чужие смыслы и чужое видение нашего общего будущего в принципе чем-то хорошим быть для подданных империи не может в принципе.

– Гммм… если вы рассматриваете данную проблему именно под таким углом зрения, то, пожалуй, вы и сами уже должны сообразить, где следует искать основную точку приложения сил этого самого неуловимого агента гальзианской разведки… – с легкой усмешкой проговорил Верховный жрец, внимательно наблюдая за своим собеседником.

– Не совсем понимаю, к чему вы клоните? – удивленно приподняв брови, задал вопрос граф Мильке, прилагая немалые усилия, чтобы сообразить скрытый смысл сказанного Верховным жрецом.

– Ну, как же?! Кому как не вам следует знать, что миром правят не законы и правила, а знаки и символы. Вот и задумайтесь, кто и что формирует знаки и, символы и тогда сразу поймете, где скрываются смыслы.

– Религия и наука? – после непродолжительного молчания сделал предположение граф Мильке, начиная кое-то понимать, куда клонит его собеседник.

– В каком-то смысле да, но если рассматривать вопрос глобально, то, разумеется, нет, не религия, не наука и даже не те, кто делают из науки религию и соответственно, наоборот, лишь используют искусство в своих целях, хотя и не только они. Искусство направлено на эмоции человека, на его скрытые фантазии и желания, во многом это воздействие на подсознательное, как отдельно взятого человека, так и отдельно взятых страт, обществ и даже целых народов. Именно искусство транслирует скрытые смыслы, которые воздействуют на людей и в этом его истинная сила. Именно по этой причине интересующий нас обоих персонаж следует искать в богемной среде, но не высшего света, там его не будет точно, так как эта среда давно находится на содержании империи, да и частные благотворители с удовольствием на эту публику раскошеливаются. У каждого из них, конечно, для этого свои личные причины имеются, но главное – это все же потакание своему личному тщеславию…

– Мне это хорошо известно, – нехотя буркнул граф Мильке, – вот только почему вы исключаете богемные круги высшего света, никак не пойму.

– Богеме из высшего света, как и их окружению, нет никакого резона что-либо менять, они и так находятся на вершине пищевой цепочки и в сущности, именно они тем или иным образом контролируют социальные лифты для творчески одаренных людей. Они его контролируют хотя бы по той причине, что это приносит им деньги как со стороны тех, кого они продвигают, так и со спонсоров и государства. Тем самым они себя выводят за рамки внутриконкурентной борьбы и в результате продолжают скакать на сцене, хотя с них давно песок от старости сыплется, а молодые и одаренные остаются не у дел. Примеры приводить не буду, вы и так о них и без меня немало наслышаны… Нет, они не заинтересованы ни в каких изменениях, а вот активная молодежь из закрытых клубов, где созревают различные субкультуры, как раз самое то, искать следует как раз именно в этой среде. Именно в таких вот местах и произрастает протестный потенциал, с самого начала это небольшая группа единомышленников, а потом из такой вот субкультуры легко, вложив деньги, сделать модное течение. Как правило, государство таких вот бунтарей и подсаживает на славу и деньги, но бывает, когда на это закрывают глаза, и вот тогда жди беды, пусть и далеко не сразу, но тем не менее… Именно по этой причине такие вот творческие люди и получают откуп, в первую очередь это, конечно, касается художественных руководителей театров и режиссеров, а также новомодного синематографа. Таким образом и блокируется распространение неугодных смыслов, распространяемых знаками и символами, так обстоит дело во всех без исключения государствах, по сути это политика искусственного снижения пассионарной энергии. Если я ничего не путаю, то, по всей вероятности, некто задумал весьма любопытную, я бы даже сказал, гениальную комбинацию, как раз таки бьющую по этой, в общем-то, стандартной схеме, и это реально опасно. Грубо говоря, противная сторона в эту стандартную схему внедряется и тем самым идет от противного, повышая пассионарную энергию, но таким образом, чтобы она была реализована на противодействие верховной власти и той части элиты, кто на данный момент держит власть.

– Я вас понял, Валентин, мы займемся этим вопросом вплотную, хотя у меня возможностей не так-то и много, а уж с проверенными и надежными людьми так и вообще полный швах, но ничего, как-нибудь справимся, как вы понимаете, дело очень непростое, – проворчал граф Мильке, пребывая в крайне задумчивом состоянии, все то, что он услышал в кабинете Верховного жреца, требовало серьезного осмысления, хотя бы по той причине, что он о таких вещах раньше никогда не задумывался, все это было для него внове. – В общем, я вас услышал, буду на следующей нашей встрече точно в обозначенное время.

Попрощавшись с Верховным жрецом, граф Мильке в глубокой задумчивости покинул кабинет, спустя пару минут погрузился в салон представительского лимузина и дал распоряжение ехать в центральный аппарат возглавляемого им третьего департамента тайной полиции. Все время, пока машина вальяжно ехала по дороге, граф напряженно размышлял, все то, что он услышал из уст Верховного жреца, требовало особого подхода. Если действительно подтвердится, что внедренный агент работает на этом уровне, то больших проблем было никак не избежать…