Читать книгу "Те, кого испугаются твари"

Вылезший из-под его брюха Василий подобрал свой щит. Отбрасывая его ударами клыкастую морду твари в сторону, он принялся рубить ее шею, орудуя саблей словно перышком. Упругие ветки то отталкивали лезвие, то поддавались его напору. Саван ужасного холода по-прежнему окутывал грузчика, а потому последнее происходило все-таки чаще, ведь на морозе ветки стали хрупкими. Павел также пошел в наступление, и теперь его перебинтованная голова почти касалась бока твари. Бывший десантник не стал атаковать монстра в лоб, а зашел с фланга, надеясь оттуда прорубиться к зеленому сердцу чудовища. Андрей, схватив саблю Сарбаза, кинулся на помощь родственнику, только старался не рубить, а колоть, надеясь дотянуться до слабо светящейся цели прямо сквозь переплетение веток, заменявших странному созданию плоть.

Эти усилия дали результат – тварь уже почти не пыталась сопротивляться, лишь вяло клацала челюстями и ворочалась. Но все-таки сумела напоследок пропахать клыками руку Василию, в запале атаки бросившему щит.

– Неужто управились? – выдохнул Андрей, когда груда ветвей, с теперь уже редкими вкраплениями алой листвы, потеряв свою целостность, рухнула на траву. Листва начала стремительно усыхать.

Василий стал расшвыривать ветки. Видно, боялся, что они сейчас снова поднимутся и начнут лязгать челюстями. Голову он, кстати, доломал в первую очередь.

– Тю! – воскликнул он. – Ну, вы посмотрите только! Это же не зубы, это кости!

– Угу, они самые, – кивнул автомеханик, узнав детали человеческого скелета. Сейчас, лишенные древесного камуфляжа, они явственно выдавали свое происхождение. К примеру, самыми крупными клыками были немного подправленные и заостренные кем-то ребра. Остальные зубы представляли собой осколки костей. – А хомячок-то искусственный!

Бывший десантник еще раз, теперь уже не наспех, перебинтовывал стонущего Сарбаза. А Мешков, похоже, лежал без сознания.

– Сердце у этой твари вытащите и вскройте, – распорядился Павел. – Чую, из-за него эта груда веток чуть нас на фарш не настрогала. Надежда, а у тебя-то откуда кровь?

– Эти мерзкие вьюнки мне под кожу пытались внедриться, – девушка поспешно разделась, не обращая внимания на мужчин, и принялась вытряхивать растения из одежды. – Копошились, кололи, влезали занозами…

– Оп-па! – удивленно воскликнул грузчик. – Никак баба?

– Вася, ты че? – воззрилась на него Надежда. – Только узнал?

– Да при чем тут ты? – маг-самоучка, сжимая в руке саблю, стоял над зеленым коконом, который только что разрезал. – Вот! Баба! Или, по крайней мере, че-то похожее.

– Ну-ка, ну-ка, – снайперша подошла к нему. – Мда, действительно, что-то похожее. Иначе и не скажешь. До настоящей бабы ей еще далеко. Гляди-ка, вся истыкана, живого места нет, а дышит. И вроде даже помирать не собирается.

– «Языка» взяли? – обрадовался Павел Ковальский, даже перестав перебинтовывать раненого. – Это хорошо!

– Зарэжу, твар! – аж привстал Сарбаз, у которого вдруг прорезался акцент. Он выхватил нож, но был удержан бывшим десантником. – Пусты! Она же меня инвалыдом сделала! Убью!

– После, – Павел продолжал держать его. – Сначала допросим.

– Вряд ли эта пигалица виновата в том, что тебе отгрызли руку, – прогудел Василий. – Похоже, она жертва этого… палочника.

Андрей тоже подошел к нему и пораженно присвистнул. Внутри зеленого кокона, до половины снятого грузчиком, действительно находилось тело девушки лет четырнадцати-пятнадцати. С едва обозначенной грудью и очень худое – ребра проступали сквозь тонкую кожу. Обрывки одежды мало что скрывали, а странные черные веревки будто впитывали в себя свет. Этими веревками девушке связали в трех местах ноги и примотали руки к туловищу. На теле ее виднелись раны, нанесенные оружием разведчиков, но грудь вздымалась пусть медленно, но ровно. Да и вообще, куда больше повреждений нанес ей монстр. В тело входили полупрозрачные бледно-розовые отростки, тянувшиеся из недр зеленого покрывала, которое уже перестало светиться. Складывалось впечатление, что это корни монстра, и они высосали из своей жертвы почти все соки. Из кокона несло ароматами немытого тела и нечистот – выпускать девушку по естественным надобностям явно считали лишним.

– Мда, на «языка» в таком состоянии она не тянет, – задумчиво произнес подошедший Павел Ковальский. – Она же без сознания.

Сарбаз отчетливо помянул шайтана, однако бросаться с ножом на девушку не стал.

– Похоже, ее использовали как источник энергии, – сказала Надежда.

– Отнесем ее в деревню, – решил Павел. – Если по дороге не помрет. Андрей, продезинфицируй мой ножик своим пламенем. Буду вырезать из нее эту пакость. – Он повернулся к Шаповаловой: – Но начну с тебя, Наденька. Пока эти вьюнки тебя не отравили, как Мешкова.

– Это же больно будет, – поморщилась Надежда.

– А что поделать? – развел руками Павел. – Придется потерпеть…

К счастью, занозы не ушли глубоко под кожу, и извлечь их не составило особого труда. Сложнее оказалось вытащить отростки из тела незнакомки. Но и с этой задачей Павел успешно справился.

– У нее всего девять пар ребер, – ошарашенно констатировала Надежда, прощупав руками худенькое тело девушки. – Меньше, чем у нас! Но зато они широкие какие-то.

– Может, просто маленькая, не выросли еще? – предположил Василий, о науке анатомии если и слышавший, то явно мимолетом.

Надежда фыркнула:

– Количество костей с возрастом не прибавляется. – Она убрала волосы с ушей девушки: – Посмотрите, уши острые, как у многих чужаков, что на нас напали!

– Или как у эльфов, – заметил Андрей.

Шаповалова, не слушая его, бесцеремонно раздвинула челюсти незнакомки:

– А зубы? Зубы, как у грызунов!

– Значит, она тоже из чужаков, – сделал вывод Андрей. – Тогда допросить ее не получится, она же нашего языка не знает.

– Научим, – буркнул бывший десантник.

– Сзади! – вдруг уже знакомо крикнул Сарбаз.

– Че? Опять? – резко повернулся Павел. – Ааа… Да это всего лишь волки… или шакалы.

Метрах в двадцати замерла пятерка черных зверюг, подобных тем, что напали на разведчиков не так давно.

Павел взял в руку саперную лопатку, Шаповалова потянулась за ружьем, а Василий взял на изготовку саблю.

– Андрей, угости-ка их огоньком, – предложил бывший десантник.

Автомеханик вытянул вперед руку и выпустил в сторону волков струю пламени. Самый крупный зверь тут же развернулся и побежал прочь. Остальные, оглядываясь на людей, последовали за ним.

– Не понравилось! – хохотнул Павел. – Так, уходим отсюда. Василий, тащишь агронома. Я беру эту эльфийку, в свою куртку замотаю. Сарбаз идет впереди и вертит головой по сторонам, Надежда рядом с ним. Андрей прикрывает сзади.

…До Бронштейна они добрались без приключений. Египтолог уже управился с работой и устало сидел возле свеженасыпанного холмика. Слушая рассказ разведчиков, он быстро осмотрел Мешкова и заявил, что если агроном до сих пор жив, то вероятность его исцеления весьма велика. И перешел к чужачке, попутно сообщив:

– В деревню опять дракон прилетал. Не тот, змеевидный, с седоком, а, можно сказать, классических европейских очертаний. Кружил, кружил, пару раз почти до самой земли снижался… Унес ли кого, не знаю – зрение у меня уже не то.

Осмотр незнакомки привел Бронштейна к тому же выводу: это существо не относится к виду хомо сапиенс. А когда все разместились на телеге, направил коня к деревне и принялся делиться плодами своих размышлений:

– Складывается такое впечатление, что большинство чужаков имеют низкий уровень власти над сверхъестественным. У многих из них были мощные артефакты, изготовление которых требует немалых знаний и усилий, однако колдовали эти типы из рук вон плохо. Получше, конечно, чем наши самоучки, только-только овладевшие волшебством, но все-таки… Редким исключением являлись личности, вероятно, занимавшие офицерские должности или специализировавшиеся на использовании заклинаний. Головы с подселенными в них призраками – тоже достаточно примитивная конструкция. Мощная и надежная, как лом, однако же грубая… Любой знакомый с основами ритуальной магии способен сотворить нечто подобное. А вот ваш хомяк – очень сложная штука. Помнишь, Андрей, я рассказывал о големе и ухищрениях, необходимых, чтобы он мог работать? Вот сопоставимая по изощренности работа.

– И какой из этого можно сделать вывод? – спросил Василий.

– Самой вероятной мне представляется такая версия: у этих чужаков кастовое общество. В нем есть воины, слуги, маги и прочие. И каждая каста знает лишь свое дело. Солдат не учат колдовать, волшебники не носят оружие. Возможно, координирует их действия одна-единственная личность, и гуманной ее никак не назовешь. В общем, хорошо бы поскорее привести эту чужачку в чувство и расспросить.

– И крепить оборону, – добавил бывший десантник.

Глава 6

– Ну, это, конечно, не зенитки, но ничего лучшего мы из сохранившихся материалов не создадим, – Бронштейн, как бы извиняясь, развел руками.

Правда, никто из собравшихся на крыше сельсовета людей и не подумал укорять старого египтолога. Все они столпились вокруг орудий, появившихся на свет благодаря чертежам, которые разыскал Бронштейн, и буквально пожирали их глазами.

– Это баллиста, да? – спросил Клюев, показывая на гибрид большого арбалета с длинной тумбочкой, стоявший на четырех опорах. Две из них были офисными креслами с регулируемой высотой. Благодаря этому прицел орудия можно было менять в весьма широком диапазоне. – А рядом пяток ее ручных собратьев? А почему у них такой странный вогнутый приклад?

– Перед вами гастрофет, – наставительно поднял палец вверх Бронштейн. – Сиречь брюшной лук. Дедушка упомянутой тобой баллисты, применявшийся в боях задолго до нашей эры. Самое простое осадное орудие. Его даже мы сможем довольно массово изготавливать в условиях дефицита времени, мастеров и ресурсов. Ну а то, что ты вертишь в руках, действительно ручное оружие того же принципа действия. Приклад упираем в живот, двумя руками натягиваем тетиву, закладываем в ложе полуметровую стрелку – и вуаля! Тому, кого она ударит, будет весьма кисло.

– Верю, – Клюев отложил новое оружие. – А дальность стрельбы какая?

– У этой модели всего около ста метров, – вздохнул историк. – Ну, нет у нас людей, раньше хоть что-то подобное мастеривших. Хорошо еще, что первый образец вообще стреляет. Все слышат стук молотков и мат? Это на заднем дворе, прямо под открытым небом, еще четыре больших гастрофета делают, но с некоторыми изменениями конструкции. Надеюсь, станет получше, ведь древние греки из них на четверть километра пуляли. А у них даже стальных тросов не было, только ремни сыромятные.

– Еще люди нужны? – тут же уточнил Клюев. – Могу прислать. Народа после уничтожения Серпуховки хватает с избытком. Все готовы из штанов выпрыгнуть, лишь бы с ними подобного не случилось.

– Не стоит, наверное, – подумав, решил Бронштейн. – Сейчас скорость работы наших мастерских ограничена трудностью изготовления железных деталей. Чудо, что мы вообще их как-то делать можем, используя примитивные самодельные горны и семидесятилетнего старика Льва Николаевича. Правда, не Толстого. Пусть даже он в молодости помогал отцу в деревенской кузнице, но детали техпроцесса уже подзабыл. Если бы ваш покорный слуга не имел опыта работы без газовых горелок, сварки и тому подобного, то нам пришлось бы куда хуже. Конечно, рано или поздно мастера обязательно научились бы… Если бы дожили.

Все согласно закивали. С момента катастрофы, изменившей жизнь людей, прошла уже неделя. И она была не такой уж хорошей. В деревне появлялись какие-то бешеные звери и кидались на всех подряд. В небе пару раз возникали драконы со всадниками, видимо, прилетавшие на разведку. И один раз дикий, утащивший козу. Белый медведь окончательно разорил пасеку Бронштейна и, забравшись в один из крайних домов, поужинал его обитателями. Пошедшая с удочками на речку неугомонная цыганская ребятня нарвалась на существо, похожее на сказочного водяного. Покрытый зеленой чешуей монстр с жаберными щелями свернул девятилетней девочке шею, словно куренку, и утащил на дно…

А из окрестностей приходили такие новости, что оставалось только хвататься за голову. Ну, просто чтобы проверить, не откусили ли ее пока. Дракон, отмечавшийся в Бродах лишь мимоходом, регулярно обедал в Лебяжьем то людьми, то домашними животными. А еще там объявился громадный паук, способный, судя по рассказам, сожрать целиком носорога. Он не ставил ловушек, а перемещался по выкопанным им же подземным ходам. Неожиданно появлявшийся из засады арахнид несколько дней составлял конкуренцию прожорливому ящеру. Однако потом сельчане все-таки смогли его уничтожить, пусть и с большими потерями. В Котловке сгорела церковь вместе с прихожанами. Виновником оказался местный поп, решивший, что настал конец света. Рехнувшийся святой отец намеревался таким способом отделить агнцев от козлищ и отправить праведников прямиком к Господу, а всех остальных к Дьяволу. Его повесили там же, на пепелище.

Появились в округе и беженцы из райцентра. Они рассказали, что город уничтожен чем-то вроде ковровой бомбардировки. После нее погибшие превратились в зомби и принялись ловить и пожирать тех, кому повезло уцелеть.

Через пять дней после Катаклизма чужаки напали на Серпуховку. Пять ездовых драконов. Полторы сотни пеших солдат. Три десятка всадников, половина из которых была чем-то вроде рыцарей, а другая половина колдовала так, что могла заменить собой легкую бронетехнику. Все эти силы, вышедшие из открывшегося портала, окружили несчастную деревню и приступили к зачистке. Сеяли смерть направо и налево, временно щадя лишь тех, кого потом торжественно и мучительно казнили. Десятки кольев, украшенных умирающими людьми, взгромоздились на пепелище. Вой обреченных был слышен за километры. Нападавших было намного меньше, чем сельчан, и тем, на кого магия пришельцев действовала слабо, удалось убежать в Броды. Эта деревня считалась безопасным местом – весть о первой победе над налетчиками уже успела расползтись по округе благодаря сарафанному радио.

Беженцев приняли, и они, вместе с жителями Бродов, взялись за строительство укреплений. Копали рвы, разбирали старые и нежилые дома на стройматериалы, обтесывали свежесрубленные деревья для частокола. Из подручных материалов делали оружие. Конечно, было много неразберихи, но люди знали, ради чего они работают, и старались изо всех сил. К счастью, съестных припасов пока хватало, да и огороды никуда не делись – голод людям не грозил.

Днем и ночью деревню охраняло ополчение – дюжина вооруженных мужиков, сменяясь, стояли на постах на четырех концах деревни. Их главной задачей было в случае опасности ударить в рельс. В прямом смысле – рельсы были подвешены на каждом посту. Этот сигнал поднимет силы быстрого реагирования, в которые входили люди, внезапно открывшие в себе магический талант, пригодный к делу войны. А им на помощь придут другие ополченцы. Более грозной силы в Бродах, увы, пока не было. Хотя Бронштейн и засадил Шаповалову за изготовление взрывчатки. Ингредиентами для последней служил бензин и расползшаяся слизью синтетика. Но пока у девушки не получалось выдать ничего похожего на порох, стабильно горящий напалм или не рискующий детонировать прямо в кармане динамит. Остальные жители должны были укрыться от нападения в бомбоубежище.

Клюев, Андрей и Павел Ковальский направлялись к одному из постов на околице, когда их догнал пожилой мужчина, переселившийся сюда вместе с другими из Лебяжьего.

– Как там те странные люди, которые пришли вместе с нами? – спросил он у Клюева. – Удалось наладить с ними общение?

– Пока разговора особого не получается, – ответил полицейский. – На уровне «моя твоя понимай, моя на газовой плите костер больше не разжигай». А вот пятеро тех типов, что выглядят словно бомжи в десятом поколении, тупы как пробки. Не умеют ни считать, ни писать, ни читать. Дикари, одним словом. Девчонка-чужачка, которую из лесу вытащили, вроде бы умственно куда более развита. Но она еще слаба и надолго в себя не приходит.

– Понятно… – протянул переселенец.

– Нужны тренировки с гастрофетами, – вернул разговор в прежнее русло Андрей. – Какой толк от них, если люди с десяти шагов в стену дома промажут?

Он по праву считал себя причастным к созданию оружия – своим огнем разжигал уголь в горне и нагревал нужные детали, которые потом доводили до ума кузнецы-самоучки под присмотром опытного, но немощного мастера.

– Все-таки это как-то неправильно, – вздохнул Павел Ковальский. Бывший десантник оказался, пожалуй, самым подготовленным к военным действиям человеком в деревне. И теперь как мог прививал ополченцам армейскую мудрость. Получалось, правда, у него не очень, поскольку носить круглое и катать квадратное желающих не было. Да и вообще у людей имелась туча важных дел. И отвлекаться от них ради того, чтобы махать палками, осваивая ближний бой, или получать по морде в качестве закрепления навыков по рукопашной никто не стремился. – Нам противостоит организованное и хорошо экипированное вражеское подразделение, явно обладающее боевым опытом. Мы же пытаемся строить оборону из подручных средств. И лишь надеемся, что она окажется достаточной. Подобные заблуждения опасны! Выбранная стратегия почти гарантированно приведет к поражению.

– Боюсь, уйти в партизаны, чтобы уравнять наши шансы, не получится, – развел руками Бронштейн. – Сожрут-с! Не драконы, так иная живность, непонятно откуда взявшаяся в таких количествах. Сейчас уже совершенно понятно: относительная безопасность возможна лишь внутри тщательно охраняемых поселений. Сколько тварей в день уничтожают охранники?

– Примерно штук десять в сутки в мелкую стружку рубят, – недовольно признал Павел, помимо всего прочего еще и командовавший часовыми. – Змеи, волки, орлы-переростки с двухметровым размахом крыльев. Стайные плотоядные летучие мыши, не сильно им уступающие. Позавчера уничтожили жука-носорога размером с легковушку. Хорошо, что он был туп как пробка и позволил себя в ловушку завести, бегая за приманкой. А сегодня ночью ходячего мертвеца в кашу изрубили. Чужака, между прочим. В коже, кольчуге и с кинжалом на поясе.

– Так ему и надо! – рубанул рукой воздух беженец из Лебяжьего. – Мы их к себе не звали.

– А может, это как раз мы у них оказались, – заметил Андрей. – Мы вообще не знаем, что это за Катаклизм.

– Хорошо бы расспросить этих типов, да слов для для разговора не хватает, Евгений правильно сказал, – на ходу пробурчал Бронштейн. – Они родом явно не из этих краев… Да и вообще не с нашей планеты. И определенно знали о Катаклизме! Насколько удалось понять, надеялись пересидеть катастрофу в лесу. Их было много, целый хутор. Но потом вдруг стало мало, и они разбежались. Кто или что напугало их – непонятно.

– А как они узнали о надвигающейся беде? – спросил Павел.

– Вроде бы им сообщили какие-то торговцы. Заехали к ним, продали какие-то товары и поделились последними новостями. Почему-то эти типы решили, что их не обманывают, и поспешили убраться из родных мест. Околдовали их, что ли? – Он помолчал. – Кстати, насчет колдунов… Наши колдуны умеют творить магию. Самую разнообразную. Но почему-то у них нет ничего серьезного, вроде ручного огнемета Андрея или промышленного морозильника Василия. Так, зажечь пальцем лучину, скрепить без всякого клея разбившуюся чашку, затянуть порез, вывести свежее пятно без стирки… Для боя все это не годится.

Да, тут египтолог был прав. Одна беженка из Лебяжьего умела почти мгновенно магическим образом чинить одежду. Местный уникум видел жизнь и магию сквозь препятствия. Агроном Мешков мог выращивать фрукты и овощи всего за несколько часов. Он уже оправился от яда и вовсю этим занимался.

– А других они научить этому могут? – спросил Павел Ковальский.

– Не думаю, – ответил историк. – Они ведь и сами не знают, как именно это делают. Правда, меня магии научили. И сам я учил. Мои сыновья хоть и сопротивлялись, но все же освоили парочку оккультных трюков. Так что наставником поработать смог бы. Но есть один нюанс: время. Все известные мне заклинания работают на древнеегипетском, древнегреческом, иврите… кое-какие на латыни. И даются далеко не сразу, их нужно долго отрабатывать. У меня есть рабочие дневники сыновей с записями об их первых удачных и множестве неудачных опытов. Из них видно, какое это не простое дело…

Они уже были недалеко от поста, когда там ударили в рельс.

– Нападение! – заорал один из стражей, упер приклад гастрофета в живот и принялся натягивать тетиву.

– Тре! Во!! Га!!! – завопил бывший десантник, поворачиваясь к деревне и рупором приставив ладони ко рту.

В воздухе продолжал разливаться звон, и вся деревня зашевелилась и пришла в движение. Кто-то бросился к бомбоубежищу, кто-то – к посту. В километре от него, на поле ржи, лежавшем за шоссе, возвышалась возникшая из пустоты светящаяся арка. Оттуда появлялись чужаки. Их было около сотни. Они застыли ровным строем и в атаку идти не спешили. Возле поста продолжали собираться маги и ополченцы, и вскоре все увидели, как из строя чужаков выметнулись вперед несколько всадников на лошадях. Они помчались к деревне, но на полпути остановились.

Бронштейн нервно потер рукоять свой роскошной трости. Казалось, птичья голова встрепенулась под его пальцами.

– Кажется, это не те, кто нападал на нас и вырезал Серпуховку. Нет ездовых драконов, да и флаг другой.

Над шестеркой всадников реяло полотнище не с перекрещенными мечами, а с тремя алыми квадратами. Они образовывали нечто вроде пирамиды из кубиков. Вообще же, силы вторжения состояли наполовину из кавалерии, наполовину из пехоты. Но плотоядная авиация могла просто прятаться до поры до времени.

Павел Ковальский повернулся к собравшемуся войску:

– Гастрофеты заряжены? Щиты все взяли? Колдунов ими прикрыть! В первую очередь колдунов! Закроете мага от обстрела, и он избавит вас от необходимости лично драться с врагом!

Клюев подскочил к агроному:

– Иван, ты зачем рогатку принес?!

– Затем, что семечками из арбалета не постреляешь, – с достоинством ответил Мешков, подкидывая в руке сантиметровый шарик из смеси чего-то белого и черного. – Посмотрим, как этим тварям понравится мой быстрорастущий особо шипастый терновник, который появится у них прямо под ногами.

Бронштейн повернулся к Андрею:

– Бери-ка под ручку нашу власть, и мы втроем прогуляемся к этим парламентерам. Мой нюх говорит, что раз уж они решили устроить эту встречу на Эльбе, то стрельбы сегодня не ожидается.

Трое мужчин зашагали к чужакам. Когда расстояние сократилось, стало ясно, что двое из шести всадников – девушки. Очень красивые.

– Кончай на их декольте пялиться! – ткнул Евгений в бок своего приятеля по детским играм.

Андрей тряхнул головой и принялся анализировать противников.

Итак, перед ними стояли шесть коней и столько же людей. Ну, или кого-то очень на них похожих. Все лошади в доспехах. Трое всадников были обычными воинами. Глухие латы скрывали все, кроме глаз, на одной руке висел щит, вторая покоилась на рукояти длинного меча, привешенного к поясу. Четвертый явно был магом и, похоже, мог доставить много проблем. Его одежда переливалась всеми цветами радуги, а там, где должны быть глаза, далеко вперед выступали друзы прозрачных кристаллов. Оружие странный индивидуум на виду не держал, зато был увешан множеством различных цепей, перстней и серег. Даже в носу его красовалось тонкое кольцо из черного металла. Две похожих друг на друга русоволосых девушки были облачены в подобие бело-золотых вечерних платьев. Имевших помимо глубокого выреза спереди множество бантиков, оборочек и прочих украшений. Причем платья ничуть не помялись, на них не было ни пятнышка, и следовало предположить, что в дело пущена магия. То есть латы воинов по сравнению с тонкой тканью могут оказаться не такими уж и прочными.

Бронштейн попытался сказать какую-то фразу на странном мяукающем языке с большим количеством гласных. Но тут же был остановлен взмахом руки одной из аристократок. А в том, что перед ними представительницы каких-то древних благородных родов, Андрей не сомневался. В обеих чувствовалась порода, и с одного взгляда на них становилось понятно: такие достойны. Подвигов в свою честь, любви до гроба, жизни, отданной за их благосклонность.

– Не надо уродовать великий имперский язык своим жутким произношением, варвар! – заговорила та девушка, которая остановила попытку Бронштейна наладить контакт при помощи изученных слов. Ее красивое лицо непостижимым образом выражало сразу скуку, суровость и непреклонность. Слова, кстати, были незнакомыми, но смысл их до сознания непостижимым образом доходил. Впрочем, с таким фокусом жители Бродов уже сталкивались. – Ты хозяин этого поселения?

– Нет.

Судя по тому, как погасла ее улыбка, это девушку расстроило. А в том, что она поймет ответ, Андрей и не сомневался.

– Я ученый, – продолжал Бронштейн. – А со мной первый из воинов и блюститель закона, и сильнейший маг деревни. Если ты хочешь говорить, то говорить тебе придется со всеми нами. Зачем вы пришли к нам, да еще с оружием в руках?

– Больше вежливости, когда говоришь с леди Мирой, мужлан! – подала голос вторая девушка, и в тоне ее было гораздо больше презрения, чем у первой. – Веди себя так, как и положено вылезшему из грязи дикарю, если не хочешь, чтобы по твоей спине проскакали копыта наших коней!

– Тише, Эола, – слегка обернулась к ней первая. Андрею пришло на ум, что перед ними разыгрывают роли доброго и злого полицейских. – Они, похоже, главные на своей земле и имеют право спрашивать. Пока. Ты хотел знать, зачем мы здесь, старик? Так слушай же! Ваш жалкий, долго лишенный магии мир пал под ударами Империи Второго Солнца, чьи чародеи разбили окружающие его барьеры! Ваши армии уничтожены, правители убиты, великие города обращены в руины, где много лет не будет расти даже трава! А тех, кто еще сражается, противясь посланцам великого, мудрого и милосердного императора, властителя целого миллиарда подданных, ждет участь падали, которую растащат вороны. Я, четвертая дочь альграфа Мирой, приказываю вам покориться и склониться перед нами!

– Ну-ну, – Клюев потемнел лицом. – Приходили уже к нам одни такие… завоеватели. Объявили наши земли покоренными или чего-то вроде того. Показать, где мы их зарыли?

– Это люди барона Виргидума Двенадцатого, – та, кого назвали Эолой, вдруг счастливо хихикнула. – Наверное, старый бандит совсем обленился и разжирел. Пятую часть его войск перебили какие-то сиволапые крестьяне, пахнущие навозом. Даже не верится! Или они как раз от вашего запаха и померли? Впрочем, неважно. Вы утерли наглому выскочке его длинный нос, и лишь потому мы сейчас говорим с вами. Наш род ценит доблесть. И мы не хотели бы, чтобы люди, ее проявившие, подохли, словно шелудивые псы. Даже если они от них не особо и отличаются.

На руках Андрея вспыхнуло пламя. Это произошло невольно, хотя он уже мог в какой-то мере контролировать свою необычную способность – огонь охватывал только пальцы, и можно было не беспокоиться о сохранности одежды.

– О! – Эола с интересом уставилась на огненные язычки. – Забавная мутация дара. Скажи, а каково это, быть связанным лишь с одной силой из всего арсенала магии? Признаться честно, мне даже немного жаль вас. Всю жизнь жили без капли волшебства, да и теперь сумели прикоснуться к нему лишь краешком.

Андрей промолчал, гадая, пробьет ли его пламенный клинок ее магическую защиту. Именно так он окрестил свой фокус, опробованный на «хомяке».

– В общем, у вас есть выбор, – заявила дочь альграфа Мирой. – Вы можете покориться и стать данниками моего отца. Тогда все жители деревни должны взять свое имущество, кроме того, что понравится воинам, и отправиться на новое место своей жизни. А дома мы сожжем. Поселение, где осмелились дать отпор, не должно существовать. Таков закон великого императора. Не вам и даже не нам его менять.

– Смердам под нашим правлением живется хорошо, – вновь заговорила Эола. – Почти никто не умирает от голода, а продавать лишних детей темным магам на опыты в нашей семье считается дурным тоном. Желающие стать дружинниками вольются в ряды наших солдат, если выживут во время отборочных испытаний. Уже внуки их будут иметь те же права, что и рядовые жители Империи, а не быть обычными рабами с клеймом на шее. Конечно, вы можете и отказаться. Но тогда наш отряд покажет вам всю ошибочность подобного выбора. С бандитами барона Виргидума вам повезло. Но против дисциплинированных солдат, а не разбойничьей шайки на жалованье, у толпы сиволапого мужичья нет и тени шанса.

– Нам надо посоветоваться с народом, – сказал Клюев.

Бронштейн повесил трость прямо в воздух и приложил в странном жесте обе руки к сердцу:

– Разумное решение.

Андрей ничего не сказал. Только демонстративно увеличил силу пламени.

– Ступайте, – презрительно хмыкнула предводительница вражеского отряда. – Мы подождем. Но если после вашего разговора с народом оружие не начнут складывать на землю… Что ж, кто я такая, чтобы мешать глупцам самим выбрать свою судьбу?

На обратном пути в деревню Клюев хотел что-то сказать, но Бронштейн приложил палец к губам и покачал головой. И только через два десятка шагов заговорил сам:

– Нас хотели подслушать. Мой коллега в оригинальных, встроенных прямо в лицо очках навесил незаметное, как он думал, заклятие, но я его уже уничтожил. Теперь можно и поговорить.

Андрей покосился себе за спину, на вражеский строй, и смачно плюнул. Трава загорелась от комка чего-то, похожего на напалм.

– Ого! Вот как я, оказывается, умею… – Он обвел взглядом спутников: – Вам не кажется, что с нами держались слишком уж самоуверенно?

– Запугивают, – сказал полицейский.

– Или уверены в своей победе, – возразил Бронштейн. – Перед атакой портал снова может открыться, и из него выйдет подкрепление.

– Тогда придется организованно отступать… – пробормотал Андрей.

В деревне к этому готовились. Ее уже который день старательно нашпиговывали ловушками. Посреди улиц и широких дворов устанавливали колья, смотрящие вверх деревянными остриями. Вроде и немного, а дракон уже не приземлится. Копали и маскировали волчьи ямы. Заборы и даже стены некоторых домов, лишившихся хозяев, подпиливали, чтобы их можно было быстро обвалить, создав баррикаду или придавив врагов. В землю закопали несколько бочек со смесью бензина и остатков синтетики – они должны были взорваться от топота конских копыт.

– Значит, так, – Клюев остановился перед неровным строем зашитников деревни. – Нам предложили сдаться. Обещают сразу не убивать, а лишь сделать рабами и куда-то там уволочь. Если не сложим оружие, они начнут атаку…