Читать книгу "Удивительное рядом"

– А ещё имеются шедевры? – спросил Паша, когда пробежался по всему периметру комнаты.

– Они потанцуют и придут. За мной придут, голову отрежут.

– Кто?

– Там, – он кивнул на кровать.

Переборов брезгливость, Паша скинул все тряпки с кровати на пол, и сквозь металлическую сетку, увидел несколько свёрнутых обрезков обоев. Он достал их: это тоже были рисунки. Паша пристроил их к стене и продолжил фотосессию.

– Есть ещё?

– Огонь забрал, – в тему ответил Гриша, кивая на русскую печку. – Вечность, вечность, вечность.

Павел почувствовал, что безмерно устал. Да и картин больше не было. Глотнул свежего воздуха на улице, и у него закружилась голова. Принюхался к своей одежде и уловил-таки запах прелости и плесени.

– Теперь только в стирку, – покачал головой, направляясь к Сергею за ноутбуком.

30.

Чем ближе подходил Федор к дому колдуньи, тем учащенней билось его сердце. Причину этому он не искал, не хотел копаться в своих чувствах.

Заглянул, как обычно, через забор и увидел Лиду. День сегодня выдался жарким, и она была одета в короткие шортики, бюстгальтер и бейсболку. Гончаров невольно залюбовался привлекательной фигуркой, ножками, грудью. Выдать своё присутствие банальным покашливанием показалось ему некрасивым. Подумает Лида или догадается, что он за ней наблюдает, и обоим от этого станет неловко. Поэтому Федя вернулся на несколько метров назад и, создавая как можно больше шума, запел в полголоса старинный романс. И вновь двинулся в сторону её дома. План сработал: из калитки выскочила Лида.

– Привет.

– Привет. – Он первым протянул руку, так хотелось вновь ощутить тепло её ладошки.

– Куда на этот раз? – в её очаровательных глазах плескалось любопытство.

– К тебе.

– Ко мне? – изящные брови грациозно взметнулись вверх.

– Да. С бабушкой твоей хочется познакомиться.

Озорная улыбка озарило лицо.

– Уж не собираешься ли ты просить у неё руки моей.

Федя от такой откровенности стушевался, засмущался и покраснел. А сердце вновь на короткое мгновение остановилось, а потом заработало в бешеном режиме. Лида заметила, что своими словами лишила парня дара речи, взяла, словно маленького, за ручку:

– Да не бойся, пошутила я. Пошли в дом, накормлю тебя.

Переступив порог сеней, Гончаров попал в мир ароматов. На стене висели связанные в пучки различные травы, каждые из которых источали свой запах, и в тесной комнате они смешались. «Настоящая кладовая ведьмы» – успел подумать Федя, переступая порог дома. Он уже внутренне ожидал увидеть аквариум со змеями и жабами, коробки с мышами и тараканами, а также котёл на треножнике с зелёным варевом. Пахучее и противное зелье. Однако его ждало полное разочарование. В комнате было светло, тепло и уютно. Пахло щами и пирогами.

– Садись, – Лида усадила его за стол, – есть будешь?

– Нет, спасибо. Я завтракал.

– А чай?

– Настоящий? – невольно вырвалось у него.

– Ахмат. Чёрный. Байховый. – Она улыбнулась уголками губ.

– Буду.

Из соседней комнаты вышла старушка. Самая обыкновенная, с тросточкой. Видимо, у неё болели ноги.

– Бабуль, познакомься: это Федя, про которого я тебе говорила.

– Не говорила, а всю плешь проела, – буркнула старушка, которая, не смотря на годы, не утратила чувства юмора.

– Чай будешь? – поспешила с предложением Лида, стараясь увести разговор в другое русло.

– Травки завари, – ответила бабка Фрося и села за стол. – Ну, милок, рассказывай, зачем вы приехали в края наши. И чего ищете.

– Ищем мы баба Фрося зону аномальную.

– Чаво?

– Место плохое, – вмешалась в разговор Лида, подавая бокалы. – Про которое ты мне рассказывала.

– А, – кивнула головой старушка, отхлёбывая чай, – это которое в мёртвом лесу?

– Да.

– А зачем? – её чёрные глаза буквально насквозь пронзили Федю. Он даже подумал, что и отвечать незачем – старуха, наверняка, может читать мысли на расстоянии.

– Для науки, – всё же ответил он, так как она ждала ответа.

– Понятно.

– Вы бы не смогли нас провести через болото?

– Я?

– Говорят же, что вы в Лесу Нечистого собираете травки и коренья для вашего зелья.

Бабка Ефросинья вдруг оттолкнула от себя бокал с недопитым чаем, встала и покинула комнату. Федя недоумённо посмотрел на Лиду.

– Я обидел её?

– Конечно! – и у неё глаза как-то сузились, а около пухленьких губ проявились морщинки.

– Чем же?

– Её все считают колдуньей, чуть ли не ведьмой. А она просто знает лечебные травы, готовит отвары. И всё! Всё! Ничего больше! Посмотри сам, – она подошла к книжной полке. Федя присоединился к ней.

– Смотри: «Травник», «Золотой ус», «Лечебный арбуз», «Лечебные травы России», «Магические лечебные слова». А также «Как лечиться святой водой» и «Лечебник Ванги». Все эти книги я сама покупала в Томске.

– В Томске?

– Я учусь там, в медицинском.

– Да, неловко получилось. Я готов извиниться.

– Не сейчас. Она очень сильно переживает. Приходи лучше завтра. Я в течение дня поговорю с ней, успокою.

– Лида, а как ты думаешь, она нас сможет провести через Чертовы болота?

Лида покачала головой.

– Нет, ноги у неё сильно болят. Да и была она в том лесу десять лет назад. Слухи только не утихают. Мы с ней как-то говорили на эту тему, так она говорит, что сама не сможет пройти, а вот подсказать по приметам сможет. Тогда любой сможет посетить мёртвый лес. Только я думаю, что многое уже позабылось.

– Жаль. Ну, мне пора. Я приду завтра. Может, ей конфеты купить, чтобы вымолить прощение?

– Купи, – улыбнулась Лида. – Птичье молоко. В магазине как раз есть.

Она проводила его до калитки. На прощанье они вновь обменялись рукопожатием. А у Федора возникло дикое желание обхватить девушку за тонкую талию, прижать, как можно крепче, к себе и припасть жадным поцелуем к её маленьким пухленьким губам. Но он сдержал это желание и поспешил удалиться.

31.

Вернулся Гончар всё в тех же смятённых чувствах. «Лишь бы Паша ничего не заметил. А то начнёт подшучивать да подкалывать», – думал он, подходя к лагерю. Но Павел был увлечённо занят – он варил настоящие сибирские пельмени.

– Ни фига себе?! Кого ограбил? Неужели русского сумасшедшего художника с голландской фамилией?

– Не смешно. Это царский подарок от жительниц Кедровки.

– Загадочная русская душа.

– Есть женщины в русских селеньях.

– Это точно.

– Скоро будут готовы.

– Быстрей бы. А то слюноотделение открылось, похлеще чем у Павловских собак. Ну, а пока они варятся, я готов выслушать твой доклад.

– А ты фотки посмотри да диктофон послушай. Своего мнения у меня ещё пока нет.

– Перенёс уже? Молодец.

Он уселся поудобней перед ноутбуком, включил диктофон и погрузился в раздумья.

– Рисунки что-то напоминают.

– Мы же эти деревья фотографировали там, на краю Чертовых болот.

– Точно? Ты уверен?

– А ты сравни.

Федя заработал на клавиатуре, выводя на монитор нужный файл.

– Точно! – через минуту раздался его радостный возглас.

– Не понимаю твоей радости.

– Это же доказывает, что Гриша прошел сквозь топь и посетил Лес Нечистого! Что он там увидел? Что пережил?

– Известно только то, что после этого он съехал с ума.

– И запечатлел увиденное на рисунках, – продолжал рассуждать Федя, не обращая внимания на саркастическую ремарку друга.

– А что скажешь про несущий им бред?

– Обыкновенный бред шизофреника. Он часто вспоминает Кристофа Виллибальда. Интересно, кто это такой?

– Австрийский композитор.

– Австрийский композитор? – удивлению Федора не было предела.

– Фамилия у него – Глюк.

Парни несколько минут молчали, а потом разразились громким смехом.

– Вот тебе и шизонутый! А он ещё и с чувством юмора.

– Готовы пельменьчики. – Паша вылавливал большие пельмени и раскладывал по тарелкам.

– Тебе ещё и сметану подали?

– Ещё бы!

Уплетали угощение с огромным аппетитом. Когда во рту такая вкуснятина, даже разговаривать не хочется. К диалогу вернулись уже за чаем.

– Ну, а у тебя как?

– А никак! Обидел я бабку Ефросинью, назвав колдуньей.

– И что?

– Она простой фитотерепевт-любитель. Лечит людей травками и отварами. Не больше того.

– А про Лес?

– Не ходит она туда уже порядком десяти лет. И дорогу забыла.

– Всё! Облом нашей экспедиции. Ну да ладно. Меня Сергей завра на охоту пригласил. Ты как?

– Никак. Я – пас. А ты сходи. Новые впечатления.

– Обязательно схожу.

32.

Учитель географии зашёл за Пашкой с утречка. Тот только взял с собой бутерброды и бутылку минералки. Федя же пожарил себе глазунью и сварил чашку кофе. Засел за ноутбук привести все занесённые за последние дни сведения и фото в порядок и как-то всё классифицировать. Что-то мучило его, когда он вновь рассматривал фотографии с картин ван Гога. И тут идея, словно молния, пронзила его. Он понял, что терзало его. Он даже подскочил на раскладном стульчике.

– Боже мой! Да это же шанс! Единственный шанс. Один на миллион. Лида говорила, что баба Фрося не сможет сама провести через болота. А вот по приметам, которые знает только она, сможет подсказать тропинку. Ван Гог тоже прошел. Значит, и он знает тропинку, но в сегодняшнем состоянии он вряд ли нам поможет. А вот бабка!

Он вскочил, зашнуровал палатку. Взял с собой всю аппаратуру и почти бегом направился в деревню. Не забыл зайти в магазин, где купил две большие коробки конфет «Птичье молоко». Далее его путь лежал к дому бабки Ефросиньи. Лидочки не было видно ни во дворе, ни на грядках. Федя вошел в избу, где сначала опять попал в мир всевозможных ароматов, а потом, постучавшись, вошёл в комнату.

– Можно?

– Заходи, раз пришёл, – за обеденным столом сидела хозяйка, и пила чай в полном одиночестве.

– Здравствуйте, баба Ефросинья, – сказал Федя, переступая порог.

– И тебе доброго здоровья.

– Я вот извинение пришел у вас попросить. Простите меня неразумного, пожалуйста. Городской я, и у нас, как известно, только ветер в голове, да язык без костей.

– Говорить ты мастак.

– А это в знак примирения, – Гончаров положил на стол конфеты.

У бабки Ефросиньи, совсем как у малого дитя, заблестели глаза.

– Что ж, как говорите вы, извинения приняты. Прошу к столу, наливай чай, составь старухе компанию.

– А Лиды нет? – Федя налил себе чай из огнедышащего самовара.

– В тайге она. По моей просьбе, травку на зиму собрать.

Некоторое время они пили чай в молчании, а потом Федор решил, что пришло время заводить необходимый разговор, тем более бабка уже ополовинила коробку конфет.

– Баба Фрося, а вот, например, по фотографиям болота и леса вы могли бы указать тропинку?

– Это как? – она заинтересовалась, что было само по себе хорошим признаком.

– А вот так, – Федя открыл ноутбук и стал демонстрировать их. Сначала пролистал те, которые они делали с Пашей у края болот, расположив их по порядку, по всей длине горизонта. Баба Фрося надела очки и стала внимательно рассматривать их. Наконец-то, крючковатый палец уткнулся в одну:

– Вот.

– Что вот?

– Вот отсюда и начинается безопасная тропинка. Ты лучше записывай, я повторять не люблю.

– Сейчас, сейчас, – Федя достал блокнот и карандаш. Отметил про себя, что хорошо он догадался пронумеровать снимки. Это облегчало задачу.

– Встанешь как раз напротив этой кривой сосны и делаешь ровно десять шагов. Потом строго направо ещё двенадцать шагов по кочкам, третья из которых уходит из-под ног. Но неглубоко, так что не паникуй. Сделаешь шаг в сторону – считай, что погиб.

– Хорошо.

Бабка Ефросинья всматривалась в снимки, морщила лоб. Просила иногда увеличить то один снимок, то другой.

– Странные фотографии.

– Это рисунки Гриши ван Гога.

– Понятно.

Так они, шаг за шагом, «проложили» весь путь через Чертовы болота. Федя понял, что, не зная всех хитростей всего маршрута с точностью до одного шага, никто и никогда не смог бы преодолеть эти топи.

– А вот здесь, меж двух лиственниц, ты и выходишь к Лесу Нечистого. Всё.

– Как всё? А вот эти фотографии? – Федя оставил на мониторе несколько снимков картин сумасшедшего.

– А это Григорий рисовал сам Лес. Я ведь далеко в него не входила. Травки собирала на опушке. Хотя, вот на этой явно просматривается тропинка. Я тоже её видела.

– Тропинка? В мёртвом лесу? – удивился Федя.

– Я тоже не меньше твоего удивлена была. Ни зверья, ни одной живой души в том лесу нет, а тропинка, смотри-ка, даже не зарастает. Не ходил бы Гриша по тропинке той, не сошел бы с ума.

В сенях послышались шаги, и в комнату вошла Лида. Её черные волосы украшал венок из белоснежных ромашек. Такой контраст красок, кроме восхищения, ничего не мог вызвать.

– Привет!

– Привет! Чаевничайте?

– Чай давно остыл. Сейчас я подогрею.

Лида присела за стол и посмотрела на Федора, который в свою очередь не спускал с неё восхищенного взгляда.

– Чем занимаетесь?

– Да вот, общими усилиями мы с бабой Фросей восстановили тропу через болото.

Озорные, весёлые огоньки в её глазах почему-то вмиг угасли. У неё пропало настроение. Она больше молчала или отвечала невпопад. Федя догадался, что девушка устала, и засобирался домой.

Она догнала его у калитки:

– Федя!

– Да.

– Не ходи на болото. Не суйся в лес.

– Почему?

В её глазах была такая мольба и такая боль, каких он не видел даже у великих актёров, да и в жизни тоже не встречал.

– Боюсь я за тебя.

– За меня? – его сердце застучало по рёбрам, а уши предательски покраснели. Лида больше ничего не сказала, резко развернулась и побежала к дому.

– Лида! – окликнул он её. Но она даже не обернулась.

33.

И вновь Гончаров пережил всплеск эмоций и потрясение чувств. Он сам не мог найти толкового объяснения тому, что творилось у него на душе и сердце. И всё же заставил себя думать о другом. Засел за ноутбук и начал работать: заносить карту планируемого маршрута через болота. Тщательно изучил её, запоминал, повторял про себя несколько раз, и с каждой секундой ему казалось, что нет уже ничего страшного в этом авантюрном предприятии. Воображение рисовало потрясающие картины. На них так было всё легко и просто. Останавливаться в нескольких метрах от мечты – совсем не входило в его планы. Вот только Павел! Пашка вряд ли одобрит это путешествие, и ни за какие коврижки не согласится на него. Больше того: он станет всячески препятствовать ему. А значит, надо пока держать всё в тайне. Либо ждать подходящего момента, либо действовать в одиночку. Азарт уже отравил его кровь.

Вечер наступил как-то незаметно. Федя сварил на ужин гречневую кашу с тушенкой. Паши всё ещё не было с его первой охоты. Федя поужинал в одиночестве. И только когда вскипятил чайник, появился Павел. Уставший и опустошенный.

– Как охота?

– Ни пуха, ни пера.

– Разогреть кашу?

– Нет, я так поем. Сил нет. Отмахать столько километров, да всё впустую. Мы, городские, не привыкли преодолевать такие расстояния на своих двоих. Теперь ноги гудят, словно я оттанцевал десять дискотек подряд.

– Короче, полное разочарование?

– Ну, что ты! – его потухшие глаза вновь заблестели. – Я же держал в руках настоящий карабин. Я стрелял из серьёзного оружия. Это тебе не какая-то газовая пукалка.

– И уж тем более не гвоздодёр.

– Это точно, – рассмеялся коротко Паша. На большее не хватило сил. – Завтра меня не буди ни под каким предлогом. Я буду спать столько, сколько влезет.

Он залпом выпил горячий чай и буквально заполз в палатку. Уже через мгновение раздался богатырский храп. А Федору было не до сна. Он лежал, ворочался, часто смотрел на часы. И с трудом дождался, когда непроглядная ночь едва-едва начала светлеть. В поход он взял приборы, фотоаппарат, вырезанную накануне палку-посох. Осторожно выскользнул из палатки. По его расчётам он должен оказаться у болот в тот момент, когда станет достаточно светло, чтобы видеть, куда ступает нога. Хорошо, что в это время были самые короткие ночи в году.

34.

Пашка проснулся, когда солнце было в зените. Сладко потянулся, почувствовал, что от вчерашней усталости не осталось и следа.

– Федька, готовь обед. Съесть готов что угодно и в большом количестве, – крикнул он из палатки, натягивая джинсы и свитер. Но в ответ была лишь тишина. Паша вышел на свет и зажмурился от яркого солнышка. День сегодня выдался просто чудесным. Федора нигде не было видно. Паша заглянул в котелок.

– Странно. Он что, даже не завтракал? И где его носит?

Он вернулся в палатку, надеясь обнаружить записку от друга. Тщетно: ничего. Зато он сразу заметил отсутствие всей аппаратуры, кроме ноутбука.

– Ты чего затеял? – первые сомнения ворвались вихрем. Паша включил ноутбук, где прямо на заставке прочитал записку Федора: «Не беспокойся! Я ушел в Лес Нечистого».

Ещё до конца не осознавая прочитанного, Паша пробежался по файлам и наткнулся на подробную тропу через болота. Беспокойство нахлынуло волной и с головой накрыло Павла. Зарождался страх, не простой страх, а панический.

– О, чёрт! – в сердцах выкрикнул он, а дальше шла тирада из сплошных нелитературных слов. Он выскочил из палатки и заметался, опрокидывая раскладные стол и стулья, котелок на треноге.

– Что делать? Что делать? – вылетал один из немногих русских вопросов. Он бросился в Кедровку. Не соблюдая элементарных правил поведения (не до этикета было), он залетел прямо в ботинках в дом, где жил приставленный госпожой Гончаровой охранник. Липатов спокойно обедал.

– Так! – Паша был в очень раздраженном состоянии, что в некоторых случаях можно было сравнивать со стихийным бедствием.

– Тебе чего, парень? – поинтересовался Иван Иванович.

– Федя ушёл. В Лес Нечистого.

– Какой Федя? – Липатов старательно играл роль, хотя в душе появился холодный комочек неприятности.

– Не разыгрывай тут спектакль! Я тебя вычислил: тебя Мария Сергеевна направила следить за нами. Это так? Отвечайте?

– Так.

– Так вот, разведчик хренов, – Паша совсем потерял контроль, раз позволил себе так разговаривать с взрослым человеком. – Федя ушёл и находится в большой, я бы даже сказал, смертельной опасности.

Липатов побледнел, потом покраснел, потом вообще пошел пятнами. Наконец-то ступор отпустил его, и он вскочил на ноги. Собрался быстро, по-армейски, засунув за брючный ремень боевой пистолет «Макаров».

– Куда?

– Туда.

Они выскочили из дома и побежали в сторону болот. Разговаривать на ходу было неудобно, да и время терять было слишком расточительно. Остановились лишь на краю топи.

– Ну, и? – Липатов отдышался.

– Сейчас. – Паша присел и открыл ноутбук, защелкал кнопками. Нашел нужный файл, потом бросил взгляд на панораму.

– Вот, напротив этого дерева и начинается тропа.

– Чего? Ты же не думаешь, что я полезу в эту трясину?

– А как же приказ Гончаровой?

Вопрос поставил охранника в тупик. Он ничего не успел ответить, к ним на велосипеде подъехала девушка. По описаниям друга Паша догадался, что это и есть Лида. Впрочем, она тут же подтвердила это:

– Он там? – она кивнула головой на болото.

– Да.

– Ох. – Она тяжело вздохнула и опустилась на землю. – Давно?

– Не знаю. Думаю, с утра. И ведь главное: мне ничего не сказал.

– Можно я воспользуюсь вашим велосипедом? – встрял в разговор Липатов.

– Да, конечно, – ответила Лида, думая совсем о другом.

– Вы куда?

– В Кедровку. Постараюсь связаться по рации с Зареченском. Поставлю всех на уши. Пусть высылают вертолёт.

– Добро.

Липатов укатил, а Паша присел рядом с девушкой. Они оба молчали, и в молчании этом преобладала тревога. А время двигалось мучительно долго. Через час приехал охранник.

– Ну? – одновременно вскочили на ноги и Паша, и Лида.

– Бюрократы! Крючководы! Зажрались они тут, на периферии, совсем мышей не ловят, – он зашагал взад-вперёд, ругаясь в полголоса.

– Что же делать?

– Ждать.

– Ждать?

– А ты чего предлагаешь, пацан? Тоже лезть в это болото? Подвергать жизненной опасности ещё несколько человек? Всё в игрушки играете? Романтики захотелось? Приключения ищете на мягкое место?

– Не ругайтесь, – вдруг совершенно спокойно сказала Лида.

Мужики, которые уже стояли друг против друга словно петухи обернулись к ней.

– Словами всё равно ничего нельзя изменить. И сотрясать воздух пустыми словами – дело неблагодарное. Остаётся ждать.

– Сколько?

– До утра.

– А потом?

– А потом я сама пойду в Лес, если, конечно, в деревне больше не осталось настоящих мужиков.

Это было похлеще чем пощечина. И Липатов, и Паша отвернулись друг от друга, разошлись в разные стороны и уселись на кочки. Тревожное ожидание затянулось до позднего вечера.

35.

Когда сумерки начали сгущаться, а напряжение достигло своего апогея, раздался радостный вскрик Липатова, резко разорвавший тишину:

– Вот он!

Все втроём вскочили с земли и стали всматриваться в лес. На его опушке маячила человеческая фигура. Паша приник к биноклю.

– Это он! Федя! Гончар! Он машет нам рукой, – обрадовался он.

– Федя! – вскрикнула Лида и бросилась к болоту. Один шаг – и она по пояс провалилась в коричнево-зелёную тину.

– Куда ты? – закричал Иван Иванович и бросился на помощь девчонке.

Паша же замер с биноклем в руках, следил внимательно за каждым движением друга. При этом его губы шептали:

– Осторожно, Феденька, только осторожно. Будь внимательным, не торопись. Скоро ты будешь дома, скоро всё закончится.

Гончар двигался мучительно долго. И усталость мешала, и наступившая темнота. А для тех, кто ждал его на твёрдой земле, время вообще остановилось. Хуже нет, чем ждать и догонять. Но всё когда-то заканчивается. Наконец-то, Федя преодолел последние метры опасного пути.

– Я дома, – улыбнулся он. И вдруг посерел лицом и стал заваливаться. Иван Иванович и Паша едва успели подхватить его.

– Чего это с ним? – Паша был встревожен не на шутку. Перед глазами встал образ ван Гога.

– От потрясения чувств и от сильного напряжения, – пояснила Лида. – Давайте, несите его ко мне домой. Тут не очень далеко. Бабушка быстро поставит его на ноги.

Она вскочила в седло велосипеда.

– Я предупрежу бабушку.

36.

Федя проснулся утром следующего дня. Удивился, что пробуждение произошло не в палатке, а в доме, на кровати. Он сел и оглянулся.

– Проснулся? – в комнату вошла Лида, неся на подносе бутерброды и крепко заваренный чай с травами.

– Ты?

– Я.

– Что со мной было?

– Переутомился. Да нервы немного расшатались. Ничего удивительного, ты же побывал в Лесу Нечистого.

– А где Паша?

– Сидит во дворе. Так и не уговорила его поспать. Всю ночь сидит, переживает. Отличный у тебя друг. Даже завидно немножко.

Федя небольшими глоточками быстро выпил чай.

– А поесть?

– Лучше с другом.

– Ну, одевайся, и к столу. Я разогрею щи.

Федя по-армейски быстро оделся и поспешил во двор.

– Паша! – крикнул он с крыльца.

– Гончар! – друг вскочил со скамейки и бросился к нему. Остановился в шаге на одно мгновение, а потом они крепко обнялись.

– Дурак ты, Гончар!

– Я знаю.

Они ещё некоторое время хлопали друг другу по плечам.

– Как ты?

– Нормально.

– Точно? – Паша внимательно посмотрел ему в глаза.

– Я не съехал с катушек, – успокоил друга Федя.

– Ребята, – на крыльце появилась Лида. – Пошлите кушать. Всё готово.

Ели они с большим аппетитом. И щи, и жареная картошка были вкусными.

– Рассказывай! – буквально приказал Паша.

– Потом. Надо мысли собрать в кучу.

– Почему фотоаппаратом не пользовался?

– Он сломался.

– Сломался? – Паша тут же взял аппарат в руки и сделал пару снимков. – Всё в порядке.

– А в Лесу не работал. Там вообще вся техника, даже чудо из Японии, вышло из строя.

– Значит, точно аномальная зона?

– А ты сомневался?

Обед закончили компотом из свежих ягод. Поблагодарили хозяйку за тёплый приём, за чудесное исцеление, за вкусный обед и поспешили к себе, в палатку, к кострищу. Едва покинули двор, Федя начал рассказывать:

– Пройти через Чертово болото мне удалось без приключений. Баба Ефросинья точно указала путь, до сантиметра. А вот в Лесу началось.

– Что?

– Необъяснимое. Во-первых, эта тропинка, которая начинается прямо от опушки и уходит вглубь. Ты только вдумайся: в абсолютно мёртвом лесу, где нет ни одной живой души, тропа не зарастает!!! Словно по ней с аккуратной регулярностью кто-то ходит.

– А там и впрямь ни одной живой души?

– Тишина стоит мёртвая. Ни сучок не треснет, ни птичка не каркнет, ни листва не шелохнётся. Я и пошел по этой тропинке.

– Страшно было?

– Страшно. Очень. От тебя-то я могу не скрывать своего страха. Но любопытство брало верх, и я продолжал идти.

– Не боялся, как Гриша, с ума съехать?

– Я не думал об этом. Шел и шел, пока не вышел на поляну. Вот тут и началось самое интересное.

– Что за поляна?

– Давай присядем, – предложил Федя, и они сели на лавочку около изгороди, окружавшую местную церквушку. – Открылась передо мной поляна. Круглая, а в центре стоят каменные истуканы, тоже образовывая круг. Это мне напомнило циклопов Стоунхенджа.

– Чего?

– Это место такое, Стоунхендж, что находится в Англии, близ города Солсбери. Там на равнине стоят по кругу огромные каменные глыбы, о который писал ещё Гекатель Фракийский в 400 году до нашей эры. До сих пор загадка этого памятника не разгадана.

Федя включил ноутбук, который Паша всё время таскал с собой как самое ценное, и вывел на монитор одну фотографию.

– Вот. Рисунок ван Гога. Он нарисовал этих каменных истуканов.

– А что в центре он нарисовал? – Паша внимательней всмотрелся в фотографию.

– Вроде как будто люди танцуют.

– Точно. Он же еще тогда околесицу нёс, говорил: «Они потанцуют и придут».

– Ага.

– Так ты видел их!?

– Нет. Слушай дальше. Я пошел к этим истуканам. И тут началось: каждый шаг мне давался с большим трудом. Голова болит, сердце бьётся словно бешеное, перед глазами плывут разноцветные круги. Словно извне на меня давит атмосферное давление, сплющивает. Я бросил взгляд на часы, и ты не поверишь, стрелки крутились с огромной скоростью, даже передатчик дат щелкал через каждое мгновение.

– И ты не вернулся?

– Знаешь, а мне было как будто всё равно. Словно магнит меня тянул в этот круг.

– Дошел?

– Дошел. И только я вступил в круг истуканов, случилось чудо. Боль как рукой сняло. Даже наоборот, на меня снизошла божья благодать. Так легко стало во всём теле, и на душе тоже. Словно я очистился от всей скверны, от всех грехов.

– Что там было?

– В центре стоял жертвенный камень в форме правильного параллелепипеда. С выемкой для головы жертвы и стоками для крови.

– Кошмар! – Паша даже неожиданно для себя перекрестился.

– А вокруг стояли идолы, высеченные из цельного камня, с лицами древних богов.

– Каких?

– Думаю, славянских. Пашка! Это капище древних славян!

– Ты в своём уме? – прагматизм пересилил все остальные чувства. – Откуда здесь, в Сибири, древние славяне?

– Не знаю, Паша, не знаю. Но чувствую, что это языческие славяне.

– Так, давай рассуждать здраво.

– Давай.

– Когда крестили Русь? Правильно, при Владимире Красное Солнышко в девятьсот восемьдесят восьмом году. То есть конец Х века. Допускаем, что не все с радостью приняли новую веру. И ещё на протяжение двух-трех веков поклонялись языческим богам.

– Допустим.

– А сейчас уже XXI век! Неужели ты думаешь, что они могли уйти из Европейской части в Сибирь, и на протяжение семи-восьми веков жить тут, никем не обнаруженные.

– А что если это всё-таки портал.

– Портал?

– Дверь. Знаешь, в Перу существует портал, а среди местного населения ходит легенда «о воротах в страну Богов», согласно которой древние жители Перу могли общаться с Богами. И еще легенда гласит, что «однажды Дверь в иной мир будет открыта, и Боги смогут вернуться на Землю»

– Ну, и что?

– А то, – Федю стало раздражать наигранная непонятливость друга. – Этот портал открывается не в потусторонний мир, а в мир прошлого! Может, в дохристианский мир славян!

Это немного ошеломило Пашу. Он некоторое время находился в замешательстве.

– Ни фига себе! Значит, когда дверь открывается, то можно попасть в прошлое?

– Да! Да! Да! И именно в этот момент Гриша ван Гог и попал в Лес! Он видел древних жрецов на капище, которые творили обряд жертвоприношения. Вот и не выдержала его психика.

Их разговор прервало легкое покашливание.

37.

Парни резко вскочили со скамейки и оглянулись. За оградой стоял местный священнослужитель. Совсем молодой, наверняка их ровесник, парень с еще реденькой бородкой.

– Извините, молодые люди, что я стал невольным свидетелем вашего очень интересного разговора.

Парни в ответ лишь промолчали.

– Так вы уверяете, что побывали на капище древних славян?

Федору показались его слова вызовом.

– Да. Я это утверждаю.

– А вы бы не могли описать лица каменных идолов. Ну, там особые приметы, например.

Федя театрально развёл руками:

– Извините, святой отец.

– Зовите меня батюшка Алексий.

– Извините, – уже более учтиво повторил Федя. – Фотоаппарат там не работал, а рисовать, к своему великому сожалению, я совсем не могу. Да и в лицо древнеславянских богов я не знаю. Вот древних греков или римлян – пожалуйста. Это мы в школе проходили.

– Подожди! – вскрикнул Павел. – А где твои ужасные раны на ладонях?

Федя глянул на руки, и от удивления его глаза округлились. Ещё вчера утром были плохо заживающие раны от металлического троса, сегодня же от них не осталось и следа. Он приподнял футболку и приспустил джинсы. Удивленно посмотрел на друга.

– Пашка! У меня послеоперационный шрам от аппендикса пропал!

– Чудеса! – Паша обессилено опустился на лавочку. – Этого не может быть!

Батюшка Алексий затеребил свою кучерявую бородку:

– Пройдёмте со мной, молодые люди. Кажется, у меня для вас есть кое-что интересное. Калитка справа от вас, метров в десяти.

Друзья не заставили себя уговаривать. Слишком много положительных эмоций за последние сутки. Да и батюшка был чем-то озадачен и готов раскрыть ещё кое-что. Он провёл их в церковную библиотеку.

– Присаживайтесь за стол, возьмите стулья. Я сейчас, – он стал перебирать книги в шкафу, по ходу действия поясняя. – Дело в том, что я недавно принял приход. Беспорядок в библиотеке меня всегда раздражает. Вот я и занимался в последнее время книгами, очистил от пыли, каталог составил. И попалась мне одна рукописная книга начала ХХ века. Вот она. – Он достал книгу в кожаном переплёте и тоже присел за стол. – Скорее всего, это даже не книга, а дневник. Отец Гермоген, который занимал этот пост в те времена, видимо, возомнил себя Нестором, и вёл дневник событий, происходящих в округе. Ничего ценного в этих записях нет, так, обычные бытовые и мирские дела. Но вот одна запись меня очень заинтересовала и поставила в тупик. До сегодняшнего дня мне казалось, что отец Гермоген записал либо своё сновидение, либо бред человека, страдающего алкоголизмом.

Батюшка Алексий перелистал книгу и открыл её на нужной странице. Федя и Паша дружно заглянули и разочарованно выдохнули:

– Ну и буквы.

– Ну и почерк.

– Это старославянский язык, – пояснил священнослужитель.

– А вы не могли бы прочитать нам.

– Желательно с переводом.

– Конечно.

Федя тут же открыл ноутбук.

– Я буду записывать за вами. Чуть помедленнее, пожалуйста.