Читать книгу "Авантюрист"

Глава 2

Поправляя сюртук, я с волнением ждал огласки выводов комиссии, которая занималась приёмкой ручного пулемёта моей конструкции. Патент на него уже зарегистрирован в шести странах, включая Россию. Собственно, в России я и нахожусь. Точнее – в пригороде Петербурга, где проходят контрольные отстрелы оружия, которое я сам изготовил и сюда доставил. Да и патроны мной заказаны и оплачены. Пятьдесят тысяч уже отстреляно.

Что добавить? Сегодня третье июля тысяча девятьсот третьего года, уже полгода прошло с моего официального восемнадцатилетия. Январский я теперь, пришлось немного подстегнуть рост тела. Также стал я теперь русским дворянином, хотя учился и жил за границей. Дворянство я купил, это теперь вполне легально. Но в этот раз выбирал объект максимально тщательно, чтобы не как с графами вышло. Заплатил одной помещице, и та официально признала меня сыном родной сестры, а теперь круглым сиротой. Между прочим, тот действительно существовал, и помещица приняла меня за настоящего её племянника. Но признавать не хотела, пока я ей деньги не предложил. Та ещё особа. Вкратце: я нанял специалистов по поиску, чтобы нашли похожих на меня юношей-дворян, пропавших без вести несколько лет назад.

Внешность менять не хочу, я по ней владею долиной в Швейцарии. Специалисты нашли кандидата – тот утонул с матерью на Балтике пять лет назад, в девяносто седьмом ещё, пассажирское судно после столкновения пошло на дно. Теперь он «выжил» и вернулся. Вроде как спасли финские рыбаки, но жил во Франции. Кроме тётки-помещицы, других родственников нет. Это было год назад. «Тётка» обо мне тут же забыла, тратя заработанное, а я развернулся. К слову, в двух войнах, запланированных, я участвовал, но только по ночам. И из пулемётов лагеря британцев обстреливал, и фугасы закладывал на дороге с поражающим элементом. Но больше на море орудовал. В основном суда всякие захватывал, трупы за борт. А несколько арабов-посредников забирали мои трофеи и распродавали.

Более пятидесяти судов и пятнадцать боевых кораблей им поставил. К слову, два броненосных новейших крейсера Россия купила. Хотя по этому поводу истерика у англичан случилась нешуточная. Британцы быстренько свернули военную кампанию в Южной Африке, поэтому буры даже посчитали себя победителями в битвах за Трансвааль и Оранжевую республику. Англичане только убитыми и пропавшими без вести – при перевозке по морю – около ста тысяч солдат потеряли, это сильно ударило по ним. Потом Вторая мировая война случилась тогда, когда британцы захотели реабилитироваться. И на Африку, и на Китай пошли, и понесли, ясное дело, самые большие потери среди участников конфликта. Особенно в судах и кораблях. Британские броненосцы я тогда решил не продавать. Просто топил, чтобы на китайцев подумали.

После войн – снова поиск сокровищ под водой. Пока в начале тысяча девятьсот второго не вернулся в Россию и не собрался дворянский патент выправлять. Всего один парнишка-дворянин похож был на меня внешне. В поисковом листе были все его приметы, родинки, шрамы. Я сделал их себе. По ним меня и «опознали». Что называется, до кучи слетал в Тамбов, откуда эти дворяне, изучил местность. Парнишка ничем не владел, из обедневших дворян он. Плыли за границу, к подружке матери, которая замужем там неплохо устроилась, да в пути сгинули. Старшая сестра матери, тётушка, меня признавшая, помещица. Но земли получила от мужа, теперь вдова она. Недолго пробыла моим номинальным опекуном, до моего совершеннолетия.

Я действительно чем-то смахивал на помещицу, со стороны скажешь, что родственники. Да и видела она племянника в последний раз мальчишкой лет двенадцати. На плече у меня родинку особой формы искала и нашла. Так и воскрес племянничек, с денежной помощью.

Потом во Францию мотнулся ненадолго, купил аттестат окончания школы и технического факультета Сорбонны. Ну и вернулся, приобрёл квартирку в столице и занялся созданием ручных пулемётов. За прообраз взял «ДП-27». Хороший пулемёт, особенно для этого времени и технологий, да и знал я его на отлично. Марки металлов тоже, Силовая Ковка помогла. Не раз чинил такие штуковины. Я уже создал двенадцать пулемётов плюс три «ДТ» к тому времени, как подал заявку в военное министерство. Передал на отстрел и изучение. К каждому пулемёту шёл ящик, на длинном ремне носить, в ящике по три запасных диска. Пулемётная офицерская школа, что имела летние лагеря у столицы, активно отстреливала это новое для них оружие. Уже месяц как.

А сегодня меня вызвали для озвучивания решения комиссии, она состояла из двух генералов и десятка полковников. То, что оружие примут, я был уверен. Ну почти. Опрашивал и курсантов, и офицеров школы, да и простых солдат на полигоне. От пулемёта все в восторге: лёгкое, хваткое, безотказное. Оно им откровенно нравилось, не то, что оружие, которое поставлялось на пробы из-за границы. Да и Николай Александрович со свитой был на стрельбище пару дней назад. Пострелял и укатил довольным.

Однако решение комиссии меня неприятно изумило. В приёмке пулемёта было отказано. Мало того, у комиссии набралось столько претензий к моему оружию, что если все их выполнить, получится мушкет трёхсотлетней давности. Я, конечно, слегка преувеличил, но именно что слегка. Уродовать своё детище я не собирался, запросил полный детальный отчёт за подписью всех членов комиссии. Те неожиданно упёрлись. Настаивать я не стал, взял листы с рекомендациями комиссии, арендовал у полигона повозку и стал грузить пулемёты и всё, что с ними на тесты выдал. Вроде как забираю на переделку. Два солдата мне помогали. Гружу и думаю: ясно же, что вставляют палки в колёса. Тут на продвижение таран нужен. А у меня его нет. Тогда что, ничего не предпринимать? Дескать, обходились без ручных пулемётов до середины Империалистической войны, поживут без них? Ничего пока не придумал лучшего, как забрать свои образцы. Все.

Отрицательный результат – тоже результат. Во всяком случае, пока работала военная приёмка, и мои пулемёты тестировали, я прошёл регистрацию в военном ведомстве. Мой иностранный диплом технического специалиста был принят, и меня зарегистрировали как офицера запаса. Призовут в случае войны подпоручиком, инженером общего профиля. Щедро, рассчитывал на прапорщика. Ан нет, подпоручиком в офицерском патенте записали. Из-за дворянства, скорее всего. Был бы простых кровей, не видал бы погон золотых. Как оружейник регистрироваться я не стал, узкая специальность. Посадят на починку – спины не разогнёшь. Это я уже про скорую войну, хочу в ней поучаствовать. Без фанатизма, просто чтобы ветераном этой войны стать. Японцев буду бить, но инкогнито, как подпоручик Давыдов. Да, мои новые данные звучали так: Ипполит Георгиевич Давыдов. Если уж ломать глобальные планы британцев, так ломать!

Покатил прочь от полигона. Ехала наёмная пролётка не спеша, чтобы повозка с оружием за ней поспевала. Когда лесок проезжали, встал и велел разгружать, прямо здесь. После отправил солдат на повозке обратно на стрельбище, прибрал в хранилище всё, что выгружено, и велел вознице ехать в город. Прямиком в военное ведомство, отзывать заявку на приём и испытание моих пулемётов. Сам не пошёл к нужному сотруднику, заплатил писарю, что все ходы и выходы знал, и с его слов написал заявление об отзыве заявки по личным причинам. Тот уже за толику малую завизировал его у начальника. Заплатить пришлось, но всё, я подстраховал свой зад. Если вдруг нагрянут с вопросом, почему не работаешь над пулемётом, покажу отзыв. Над чем работать? Вот бумага, завизированная замминистра: работы над пулемётом прекратить. Официальная бумага. А то, что приёмная комиссия ни слухом ни духом не знает об отзыве заявки, мои ли проблемы? В общем, вернул приёмщикам алаверды. А почему завернули мои стволы, писарь подробно объяснил, он в этой кухне давно варится. Прилипнуть хотели генералы-полковники к новому оружию в качестве соавторов. Раз по их предложениям пулемёт уродовали, то пожалуйте в список создателей. И по закону они в своём праве. Уроды в общем. Да я из принципа ни одну новинку больше им не выдам. Ворьё в эполетах. Так что бумагой я разжился нужной и необходимой, писарь подтвердил. Серьёзно себя обезопасил от гнева верхов.

Покинул здание канцелярии военного министра, покатил на свою квартиру. Жара, хочу в душ и отдыхать. Потом подумаю, что делать. На квартире меня встретила прелестная юная особа. Есть такие девушки, что в содержанки идут. Вот и она такая. Не дворянка, но вполне образованная шестнадцатилетняя красотка из глубинки России. Я официально её опекун, если что. Неофициально – кхм… В общем, пассия моя. Плечи разминала, пока я в ванной лежал, успокаивала. А то зол я был всё же. Может, развеяться? Скататься в Крым или ещё куда? Да нет, могут принять за бегство. Спишут тогда на меня весь конфуз с новым русским пулемётом. Целиком и полностью. Дескать, хотел впарить недоделку, советы даже слушать не стал, и был таков. Нет, останусь и буду отбивать все нападки. Объясню всё разочарованием непризнанного гения. Но губить и уродовать своё оружие, в угоду чинушам в военной форме, не стану. И не собираюсь делиться даже частью авторских прав на него.

То ли эти мысли, то ли нежные пальчики Натальи помогли, но я расслабился, и мы переместились в спальню. Потом Наталья принимала ванну, затем мы засобирались на ужин в ресторане. Опять мысленно прокручиваю всю эпопею с пулемётом и взбесившей меня концовкой. Не приняли пулемёт, вот и идите к чёрту. Кстати, стоит отметить, что никто не называл мой «РПД-02» (Ручной Пулемёт Давыдова ноль два) ручным пулемётом. Он таковым проходил только по моим документам, что вызывало искреннее недоумение у военных. В их понимании пулемёты могут быть только станковыми, как пушки на лафетах. Ими вооружают крепости и корабли. Их пулемёты – это конструкции Максима. А тут откуда-то ручной пулемёт взялся. По документам приёмной комиссии он значился как самозарядная скорострельная винтовка образца 1902 года. Я же не менее упорно в своих документах именовал его ручным пулемётом Давыдова. Противостояние уже сразу наметилось у нас. А выиграла всё же комиссия, надо признать. Но только битву, не войну. Засобирался в ресторан ещё и потому, что слухи в обществе, приближённом ко двору, хочу пустить. Хорошие слухи, собственной придумки. Авось и до Николая Александровича они дойдут.

С минуту прождали извозчика у парадного входа в наш многоквартирный дом. Я помог Наталье забраться и сел напротив неё. Юбка пышная, рядом не получится. Адрес сказал, покатили. Сам же продолжил размышлять. Все пулемёты на военном полигоне отлично постреляли. Я и сам с интересом ждал – а вдруг случится всё же поломка? Металл, усиленный Силовой Ковкой, выдержал все нагрузки. По десять тысяч патронов использовали на каждый ствол, никаких проблем. Задержки и осечки, если и были, то сугубо из-за недостаточного качества самих патронов. Теперь до войны я буду ручными заниматься, доводить до ума и обновлять, так сказать.

А что по скорой войне, я уже придумал, что буду делать. Жду тут, пока она не начнётся, устрою встречу с адмиралом Макаровым, напрошусь, чтобы взял с собой на Дальний Восток, вместе с моими пулемётами, командиром пулемётной команды. Хотя нет, званием не дотягиваю, там обычно полный капитан ставится. Куда мне, простому подпоручику, даже на командира полукоманды не тяну. Может, отдельный пулемётный взвод сформируют, из четырёх станковых пулемётов, и его мне доверят? Надеюсь, договорюсь с Макаровым. Он, к сожалению, недолго покомандует, погибнет геройски. А как власть фронтовая сменится, у меня, скорее всего, попытаются отжать вооружение или ещё что придумают. Я же сейчас в контрах с комиссией, а они военные, как ни крути. Это мне припомнят. Придут за оружием. А где оно? А нет его, спрячу. Моя же собственность, не армейская. Ищите.

Что ещё сказать? Свой сейф в Швейцарии я держу под контролем. Не как русский подпоручик Давыдов, разумеется. Имею два действующих гражданства разных стран на разные фамилии. В альпийской конфедерации я Курт Вассер, наследник владельца долины, безвременно оставившего этот суетный мир прошлой весной. В право наследования вступил весной. Как раз успел, пока во Францию ездил за дипломами об образовании. Причём, дипломы реальные, я в списках учеников местной школы и самого университета. Заплати директорам – и те всё сделают. Довольно быстро, явно я у них не первый такой клиент, хотя и необычный, уж слишком юн. Нашлось тогда время доехать до Швейцарии. Да, старик-охранник долины умер, в ближайшем городе похоронили, а жена его меня ждала. Сдала дела и к детям уехала, пришлось новых смотрителей нанимать. Ничего. Нашёл и нанял пожилую пару: муж – бывший солдат, хорошо вооружён. Хотя в Швейцарии все считай вооружены, такой вот нейтралитет.

Тогда же заодно провёл ревизию подводных запасов моего озера. Патронов больше всего, снаряды, пушки, разное оружие. Пулемётов почти сотня, от станковых до ручных, часть их сам делал. С нуля, силовой ковкой. Средства быта, даже походные дома для зимы и лета, транспортные средства. Триста тонн свободно – для миноносца, его потом уведу у японцев. Именно у них. Британцы очень плотно отслеживают свои потери.

Помнится, в моей войне с боксёрами у тех всего четыре боевых корабля уцелело из всей группировки. Три миноносца и один бронепалубный крейсер. И то потому, что британцы успели их увести, пока я с другими их судами разбирался. Начал-то я с самых крупных и важных целей – войсковые транспорты топил. Вернее, я их солдат топил на судах-перевозчиках. Отправил на дно морское примерно треть от всей британской группировки, выдвинутой против Китая. Остальных солдат они привезли ранее. Но всех, кого они решили морем перебросить из Индии на усиление, утопил. И то, что там немало индусов оказалось, меня не смущало. Я на форму смотрел, а не на тех, кто её носит. С миноносцами и крейсером островитяне, конечно, неприятно быстро среагировали. Полным ходом с поля битвы. Вернее, акватории. На хвост я им попытался сесть, но самые скоростные ушли. Не стал их нагонять. Если до этого сражения, а точнее, избиения, британцы только подозревали, что против них третья сторона действовала, то теперь были уверены в этом на все сто. Напрягли поголовно всю свою разведку, внутреннюю и внешнюю, искать того, кто так сильно невзлюбил их. Ой-ой-ой, их не все любят, как будто не знали. Все их соседи злорадствуют втихую, но первичную проверку прошли. Не они. Ищут.

Ломать планы наглов тогда мне понравилось, пребываю в предвкушении новых с ними замесов. В обеих последних войнах, как британцы ни старались, они не достигли успехов, на которые рассчитывали. Буры их победили, хотя сами англичане официально это не признали. В Китае лишь частично добились того, что хотели, но далеко-далеко не всего задуманного. Потери большие, особенно в кораблях и судах. Это не столько весомый удар по их имперскому кошельку, сколько по амбициям и репутации великой морской державы. Они явно в глубоком минусе. Хотя честно воевать, что называется, от звонка до звонка, особого желания у меня нет. Мне нужен статус ветерана этой войны. Может, и награды будут, конечно. Хотя стремиться к ним, доказывая, какой я храбрец, мелькая перед глазами командования, не буду. Главное – пережить её, там всё же пули летают, а дальше буду строить планы дальнейшей жизни. Менять личину Давыдова не хочется, я уже с ней сросся. Поэтому буду вести себя осторожно. Хотя, конечно, с этим ручным пулемётом засветился как мотылёк в ночи, особенно после отзыва заявки на проверку оружия. Ничего, отобьюсь.

Тут я тряхнул головой, мы подкатили к ресторану. Расплатился, помог выйти даме. Она не в первый раз сопровождает меня и уже различает завсегдатаев заведения. И мужчин, и женщин. Некоторые из них, как я понял, такие же… «опекаемые сиротки». Показывать их особо не принято, особенно женатым, le scandale. Но многим на это плевать. Вот и мне также. Сдал свой лёгкий полувоенный сюртук (от лучшего столичного портного) и накидку Натальи в гардероб, метрдотель сопроводил нас к столику. Я ещё утром бронировал, думал, отмечу успех. А придётся запивать горечь поражения от столкновения с бульдозером военного министерства. Раскланиваясь со знакомыми, усадил Наталью за столик и, кивнув полковнику-гвардейцу за соседним столиком, сел сам. Кстати, полковник был с молодой пассией. Хотя я знал, что тот женат, знаком с его супругой. Видимо, эта молодая особа тоже… «опекаемая».

Хороший сосед этот полковник, нужный и правильный для исторического момента. Он не просто приближён ко двору, а служит в охране самого государя-императора. Видит его часто. Также полковник в курсе, что идёт военная приёмка моего оружия. Успел из него пострелять даже, когда Николай полигон посещал. Бинго. В душе почти ликую от нежданной такой удачи, но внешне вида не подаю – неспешно делаю заказ. Салатики, ростбиф, осетрину для Натальи, она обожает. Она припудрить носик в дамскую комнату направилась. Там у них прям женский клуб собирается какой-то: своя компания, слухи, сплетни, пересуды. Наталья потом мне их перескажет вкратце, иной раз такая информация оказывается весьма полезной. Но сейчас она там с очень важной миссией – не слушать, а пустить слух. О том, что «зарубили» моё оружие на приёмке и почему я отозвал заявку на его приём. Думаю, Наталья произведёт фурор такой информацией… Разумеется, женщинам особо эти стреляющие железки не интересны. Но своим сильным половинам они о le scandale в оборонной сфере империи обязательно поведают, дамы их чертовски любят. И в нужном для меня ракурсе Наталья расстарается, сметливая. Разнесётся информация по мужьям и любовникам в погонах и при дворе. Тем более я приметил одного полковника из приёмной комиссии, тот с женой в глубине зала сидел, в довольно большой компании офицеров и их спутниц.

Тут на место Натальи, испросив разрешения, сел сосед-полковник. Удивил. Прикидывал, как к нему подступиться, а он первым решил пообщаться. Ещё одна приятная неожиданность. Впрочем, интерес ко мне у того возник совсем не в военной сфере. Едва ли не захлёбываясь от восхищения и возбуждения, полковник стал нахваливать одну из моих суфражисток. Ну или одну из работавших на меня девушек-феминисток. Ах да, забыл сказать, что я ко всему прочему владелец двух газет. Они новые, с нуля редакции открыл, запустил типографию. Выпускает и газеты, и сторонние заказы.

Стоит всё же отвлечься и объяснить. Иметь свою личную прессу – это очень здорово. Мой «Московский курьёз» в прошлой жизни стал одной из главных газет Москвы и губернии, выйдя на выпуск двухсот тысяч экземпляров по подписке. Плюс пятьдесят тысяч в свободной продаже. Их и в другие губернии заказывали. Через газету можно на умы влиять. В этот раз я открыл две редакции газет, они в соседних домах располагались, я их просто выкупил. Первая газета «Столичная сплетница», вторая – «Столичный курьёз». Да-да, повторенье – мать учения. Но не буквальное. Мужчин теперь в редакциях было крайне мало. Столица просто кишела гиперактивными девушками и женщинами, искавшими применения своих сил и талантов в самых разных сферах деятельности. Почему многие девушки шли в революционерки? Да не могли себя найти! А борцы с самодержавием им дали и идею, и добро на проявление всяческих инициатив, и поддержку, и всё-всё-всё. Потому не в меру активные раскрепощённые глупышки со всем пылом девичьей души и бросались в этот ад.

А тут я дал им возможность поработать на пользу, а не на разрушение общества. Зарегистрировал на себя и газеты, и типографию. Но согласно укладу, управлять сам ими не мог, поскольку дворянин и офицер. Нашёл вдовствующую полковницу, тоже из активисток. Она с радостью согласилась управлять и газетами, и типографией. Гром-баба полковничиха. Половину столицы поднимет на уши, если кто прессу обижать надумает. Понятно – редакции начала было комплектовать исключительно с позиций радикального феминизма, но я её немного осадил. Несколько мужчин, из юмористов, в «Сплетнике» появилось. Не то, чтобы у женщин чуть другой склад ума, но всё же иметь мужчин в этом издании стоило. А уж тем более в типографии. Кому таскать тяжёлые бобины с бумагой и на приёмники ставить? Но всё равно, обе редакции вышли женскими царствами. Да и ладно. Главное – я могу практически любую информацию вбросить в общество через газеты. Кстати, когда поеду на Дальний Восток, со мной отправятся выездные корреспонденты обеих газет, с фотографами. Четыре девушки учатся пока на них, аппараты и всё для проявления закуплены. Долгая им командировка предстоит.

Как видите, с этой стороны я тоже подготовился, мои «Сплетница» и «Курьёз» будут освещать войну без прикрас. Никто никого покрывать не будет. Воруют интенданты – напишут, кто и сколько. Генералы – предатели, и это будет освещено. Время от времени заметки будут писать и обо мне. Как-никак, я их хозяин, почему бы и нет? Стану известным героем, и хватит. Наталью на Дальний Восток даже звать не буду. Там зона боевых действий, не для неё такое, комнатная девочка. А вот замену ей, пожалуй, подыщу. Кстати, как раз ту, кого сейчас полковник в ресторане взахлёб мне нахваливает.

Помню я её прекрасно ещё с первой встречи. На работу устроиться ко мне многие хотели. Некоторые дамы были пробивными – коленку там в чулке показать, глазками пострелять, нажать на моё мужское начало. Вот и эта красотка, брюнетка-вамп, в числе таких претенденток на работу была. Только платье она приподняла до середины бёдер, а из декольте ну почти всё содержимое на свет божий выпрыгнуло. Активно девица уговаривала её взять, прям всем своим видом. Сама из Польши, Агнешка, фамилию трудно выговорить, девица без тормозов. Причём, именно девица. Я подумал, что она мне прямо на рабочем столе решила отдаться. Ну и взял, что предлагают. А она девушкой была, на столе женщиной и стала, в полном для себя шоке. Впрочем, должность журналистки получила.

Я ей квартиру снял, в соседнем доме со своим, обеспечивал, без злотого в кармане полячка в столицу приехала покорять. Навещал время от времени. Каждый день. Девица – огонь, быстро опыта набиралась. И в постели, и как журналист. Взяла псевдоним Натали Нежная. Вообще-то я на отборе кандидаток в репортёры редко сидел, у меня полковница для этого есть. Встреча та наша незабываемая случилась в моём рабочем кабинете. Я читал колонку готовящегося к выходу номера, она была про приёмку новых видов оружия. А полячка ко мне прям с боем прорвалась. Пришлось принять. Теперь надолго, похоже. Полковница не сказать, что рада была, но приняла её на работу. Но не пожалела – скандалы, интриги, расследования Натали Нежная выдавала с частотой пулемёта, хаха. Очередной её журналистский подвиг с явным удовольствием и пересказывал сейчас полковник.

Помню, в первый раз ради громкого публичного скандала она приковала себя наручниками ко входной двери редакции либеральной газеты, собрав целую толпу. Я ей заказал это действо, чтобы привлечь внимание масс к рупорам вражеской пропаганды. Почему они до сих пор живы и вовсю молотят? С наручниками тему подсказал. Вспомнил о такой же почти сцене из фильма с Кёртисом про гонки на автомобилях. Там тоже наглая и предприимчивая журналистка была. Они даже внешне похожи. Натали-Ангешка согласилась, вообще не раздумывая. Ей же быстро и громко хотелось сделать себе имя. Ну и прорекламировать «Сплетницу», где работала. Амплуа скандальной журналистки ей вполне импонировало. И получилось! О Натали Нежной заговорили.

Второй подвиг-скандал она устроила в мужском зале турецкой бани. Она зашла туда абсолютно голой, но с фотоаппаратом и треногой в руках. Под шокированными взглядами мужчин и нежно всем улыбаясь, дошла до бассейна и сфотографировала плескавшуюся в нём троицу. Те на рефлексах ещё плечи расправили, шокированно глядя на неё, и позировали. Та также нежно улыбаясь, свернула и ловко лавируя между лавок, ушла. Мало кто знал, что её страховали пятеро крепких мужчин. Если кто-то попытался бы отобрать у неё фотоаппарат, то…. Но этого не потребовалось. А в бассейне происходила, как сказать бы, – неофициальная встреча английского посла с одним из русских министров. Потом в «Сплетнице» появилась разгромная статья Натали о коррупции в этом министерстве и проталкивании интересов Англии. Её украшала фотография застывших по пояс в воде и изумлении посла, министра и одного из его помощников. С вытянутыми лицами и вытаращенными глазами.

Вот теперь о Натали заговорили уже не снисходительно, а с уважением, хотя многие на неё волком смотрели. Что удивительно, многие журналистки моих газет начали копировать её ухватки. Третий резонансно-геройский скандал, устроенный Натали, описывал мне полковник на правах непосредственного его свидетеля.

Во дворце самодержца случилась неприятная сцена, которую решено было скрыть ото всех любопытствующих. Даже на уровне слухов, она пресекалась самым жестким образом. Натали решила разузнать, что же стряслось, опросив слуг. Но начать стоило не со слуг, а с Николая. Каким-то немыслимым образом она почти добралась до его покоев, но набежала охрана и встала стеной перед дверьми царского кабинета. Хотя, конечно, трогать хрупкую девушку никто не стал. Та же, грозно притаптывая правой ножкой, упёрла руки в бока (долго репетировала у зеркала, больно уж вид у неё легкомысленный) и с грозным видом спросила:

– Вам тут что, бабий бунт устроить? Тысячу женщин привести? Две?

Полковник наслаждался, наблюдая за этим действом, как и другие высокие лица, находившиеся в приёмной государя. Тут дверь в его покои приоткрылась, появился сам Николай. С мученическим видом велел пропустить громкую посетительницу. О чём они говорили за закрытыми дверями кабинета, неизвестно. Но спустя полчаса сверхнапористая гостья покинула его с довольным видом. Нужно ждать нового скандала в ближайшем выпуске, а это через два дня. Газета пока выходила дважды в неделю, ежедневной станет где-то через год. Когда работники полностью освоятся.

Я лично знал, что дворцовый скандал лишь повод добраться до Николая, интерес у Натали к государю был другой. Монаршая семья совсем скоро родит сенсацию. В ней наконец появится долгожданный наследник престола. Но сенсация не в этом, наследника ждут все, в том числе и вся отечественная пресса. Тиражей рекордных так не сделать. Но если написать о том, что жизнь продолжателя царствующей династии с первых секунд окажется под смертельной угрозой, то… Я то знал о «Проклятии королей». Это тяжёлая генетическая болезнь многих дворов Европы. И в особенности – английской королевской семьи. Через потомков королевы Виктории она вошла и в российский императорский дом. И Николай, и Алиса, то бишь, Александра Фёдоровна, несут в себе плохие гены, спящие и в них, и в их четырёх дочерях. Но проявятся они совсем-совсем скоро – когда родится их сын Алексей. Он будет болен гемофилией. Любой порез, синяк, ссадина – почти катастрофа. Несвёртываемость крови.

Эту информацию не я собирал, историки накопали. В одной из жизней в Союзе было. В памяти на ауре сохранил, и гляди, пригодилось. Вечером навещу Натали, узнаю, дал ли Николай добро на публикацию такой информации, пусть бы в виде намёков. Скорее всего, нет, это одна из оберегаемых им тайн, хотя о потенциальном риске родить не вполне здорового наследника он прекрасно знает. Генетики как науки ещё, конечно, нет и в помине, но люди понимают, что по наследству передаются не только состояния и внешность, но и недуги. Не будет на то монаршей воли – ладно, горевать не буду. По любому: вскроется всё, когда сын родится.

Полковник всё ещё говорил об ослепительной и бесстрашной журналистке. Он в курсе, что девушка работает по сути на меня, и то, что обе газеты в моём владении, тоже знал. Оценивал мою реакцию на рассказ и остался слегка разочарован. Я выказывал лёгкий уважительный интерес, не более. Наконец, смог перевести разговор на испытания своего оружия, посетовав, что его так и не приняли. Полковник эту весть воспринял без особого удивления, дескать, все подобные проекты зарубают, если не получены комиссионные или – соавторские. В их среде принято делиться и славой, и деньгами в таких случаях – почти цитата его ответа.

Мы ещё немного поговорили, и я понял основную проблему с внедрением этого оружия. Армейским генералам новинки просто не нужны, они банально не понимали, для чего оно им сейчас. Их логика: нафига пулемёт на руках таскать, если он на тележке ездит? Погодите, дойдёт дело до войны – поймёте, нафига. Да поздно будет. Для того и нужны войны, чтобы продвигать новинки вооружения, чтобы убедились на примерах кровавых, что без них не обойтись. Русско-Японская встряхнёт их.

Я вдруг решил на море японцев не бить. На суше – да. Командуя пулемётным подразделением, буду честно их крошить, а на море – не буду. Причина проста: для русской армии и флота это поражение нужно. Иначе не получится осознать простую вещь. Мифы о нашей силе и непобедимости – это мифы, а мифы – это всегда про прошлое. Нужно жить будущим. Горькое поражение отрезвит. Многие историки считают, что именно неудачная Русско-Японская война предопределила судьбу и распад Российской Империи. Мол, русские солдаты и офицеры после Цусимы и сдачи Порт-Артура были в себе так не уверены, что проваливали все военные компании и сражения в Империалистическую. И этот синдром неслабым эхом докатился до Революции и Гражданской. Да бред это. Причина распада не в проигранной Империалистической, а в том, что мы вообще дали себя в неё втянуть. Кто нас втянул в войну? Ответ для меня очевиден. Те, с кем я буду бороться.

Бордовые портьеры входа в дамскую комнату зашевелились, несколько девушек выпорхнули в зал. В нашу сторону изящно скользила парочка. Ба, две Натали, рука об руку. Моя подопечная и самая известная скандальная журналистка столицы. Голоса в зале стихали, пока девушки шли в мою сторону. Многие смотрели на Нежную с откровенной опаской или интересом. Я и не знал, что она тут. Полковник тоже заметил, что моя спутница возвращается не одна, и извинившись, ушёл за свой столик. Весь зал наблюдал с жадным любопытством, кому первому из девушек я помогу сесть, пододвинув стул. Разочаровал всех: два стула рядом, одновременно пододвинул их под прелестные попы двумя руками, показывая, что первой тут нет. Как только я сел, Натали Нежная спросила:

– Что это за информация о не принятом оружии?

До Натали-подопечной вмиг дошло, что мы с Нежной не только что познакомились. Скрывать ничего не было смысла.