Читать книгу "Горячая «холодная война»: Юг Африки (1960-1990 гг.)"

Глава 7
Куито-Куанавале и его последствия

К. Я. Курочкин сам рекомендовал своего преемника на посту ГВС, генерал-лейтенанта Л. И. Кузьменко, который ранее был его сослуживцем, занимая пост заместителя командующего ВДВ по боевой подготовке[528]528
  Беседа с К. Я. Курочкиным. 19 сентября 2001 г. Один из советских специалистов вспоминал, что наше военное командование стало направлять на должность ГВС генералов из ВДВ, поскольку тактика этих войск более подходила к условиям партизанской войны, в то время как офицеры сухопутных войск привыкли к линейной тактике. (Интервью, взятое у В. Митяева Г. Шубиным. М., 11 апреля 2005 г.)


[Закрыть]. Однако сравняться с «генералом Константином» было нелегко, и два года спустя, в 1987 г., в Анголу с должности заместителя командующего Прикарпатским военным округом прибыл новый ГВС, генерал-лейтенант П. И. Гусев. Однако не обошлось и без «десантников», самым известным из которых был генерал-лейтенант В. Н. Беляев, который с 1988 г. по 1991 г. был советником начальника Генштаба и некоторое время исполнял обязанности ГВС[529]529
  После возвращения из Анголы Беляев с 1991 г. по 1998 г. служил начальником штаба ВДВ и получил звание генерал-полковника. Однако после отставки ему, вероятно, было трудно приспособиться к гражданской жизни, и в июле 2003 г. он застрелился. (Московский Комсомолец. 2003. 19 июля.)


[Закрыть].

Крупное наступление против 1-го стратегического фронта УНИТА, которому Курочкин придавал особое значение, началось уже после его отъезда на родину, в середине 1985 г. Эта операция, названная «II съезд МПЛА»[530]530
  II съезд МПЛА состоялся в декабре 1985 г.


[Закрыть], планировалась в двух направлениях – на восток, на г. Казомбо, и на юго-восток. В результате ее из-под контроля УНИТА был освобожден Казомбо, но главная цель операции была другой – взятие г. Мавииги, и именно в этом направлении скрытно было сосредоточены основные силы[531]531
  Беседа с «Нгонго». 15 декабря 2004 г. Там был захвачен в плен южноафриканский медик, что послужило еще одним доказательством вмешательства
  САДФ.


[Закрыть].

УНИТА, которому Претория оказывала возрастающую поддержку, оказал серьезное сопротивление, стараясь сохранить Казомбо в своих руках, и ангольскому командованию пришлось перебросить на это направление часть сил, предназначавшихся для наступления на Мавингу. Тем не менее, когда бригады ФАПЛА уже были на подступах к Казомбо, началось наступление и на втором направлении, заставшее УНИТА врасплох. Ситуация стала меняться, когда в сентябре 1985 г. Претория была вынуждена ввести в бой свои силы. Если в предшествовавшие годы САДФ действовали в основном в провинции Кунене, не так далеко от границы, тот на этот раз они вторглись вглубь ангольской территории[532]532
  Беседа с «Нгонго». 10 октября 2001 г.


[Закрыть].

К тому же продвижение ФАПЛА было осложнено удлинявшимися путями снабжения и труднопроходимой песчаной местностью: автотранспорт часто застревал, а на преодоление 100 км уходило до 200 литров топлива. Затруднена была и воздушная поддержка: у сил ЮАР появились радиолокационные станции, позволявшие обнаруживать цели, особенно вертолеты, на низкой высоте. Все это позволило отразить наступление сил ФАПЛА, которые потеряли много вооружения и техники[533]533
  Там же.


[Закрыть].

Стоит отметить, что 20 сентября 1985 г., как раз в тот день, когда министр обороны ЮАР Магнус Малан признал участие САДФ в боях на стороне УНИТА, Савимби на пресс-конференции в своей «столице» Жамбе, возле границы с Намибией заявлял, что его силы ведут борьбу одни[534]534
  Windrich Е. The Cold War Guerrilla: Jonas Savimbi, the US media, and the Angolan War. N. Y.: Greenwood Press, 1992, p. 43.


[Закрыть].

На деле же за действия УНИТА нередко выдавались и операции южноафриканских диверсантов в различных районах Анголы, 5 июня 1986 г. они повредили два советских судна и потопили кубинское в порту Намибе. Реакция Москвы была жесткой: в официальном заявлении на ЮАР была возложена ответственность за «акт терроризма в порту Намибе» и подчеркнуто, что действия такого рода не могут оставаться безнаказанными[535]535
  Известия. 1986. 9 июня.


[Закрыть].

Следующее крупное наступление против УНИТА началось в июле 1987 г. К тому времени поддержка ее со стороны США стала открытой. В июле 1985 г. Конгресс США отменил «поправку Кларка», запрещавшую помощь УНИТА[536]536
  Hanlon J Beggar Your Neighbours. Apartheid Power in Southern Africa. London: Catholic Institute for International Relations, 1986, p. 165. Более детально история вмешательства США в Анголе изложена в книге Wright G. The Destruction of a Nation.


[Закрыть]. Если ранее поездки Савимби в США были «неформальными», то в январе 1986 г. его в Белом доме принял президент Рейган, заявив: «Мы хотим оказывать большую помощь доктору Савимби и тому, что он стремится делать»[537]537
  Цит. no: Hanlon J. Beggar Your Neighbours, p. 170.


[Закрыть].

О сражениях во второй половине 1987 г. и в первые месяцы 1988 г., особенно о «битве при Куито-Куанавале», написано немало: о наступлении ФАПЛА, о вмешательстве ЮАР и контрнаступлении САДФ и УНИТА, о кубинских подкреплениях и ожесточенных боях в районе этого города. Но все эти события и много лет спустя оцениваются противоречиво[538]538
  В изданиях, казалось бы научных, описание этих событий зачастую сопровождается ошибками. Так, Стивен Чан в своей книге Kaunda and Southern Africa. Image and Reality in Foreign Policy (London, N. Y.: British Academic Press, 1992) пишет: «В конце 1987 г. и начале 1988 г. МПЛА, оснащенная советскими, и ее кубинские союзники подготовились к своему ежегодному наступлению» (р. 58), хотя оно началось на полгода ранее. Кроме того, его утверждение о том что «советские направили эскадрилью МиГов последнего поколения», которые «почти точно пилотировалась советскими офицерами» (р. 59) ошибочно по двум пунктам: МиГ-23 появились в Анголе почти четырьмя годами ранее, и советские летчики в боях там не участвовали.


[Закрыть]. По мнению Честера Крокера, позитивный сдвиг на переговорах о политическом урегулировании произошел еще до решающих боев, а тогдашний командующий САДФ генерал Йанни Гелденхейс в своих мемуарах пишет, что его силы вообще не имели задачу занять Куито-Куанавале[539]539
  Geldenhuys J. A General’s Story, p. 225.


[Закрыть].

С другой стороны, Фидель Кастро считает именно это сражение поворотным пунктом: «Отныне история Африки будет написана до и после Киуто-Куанавале»[540]540
  Цит. по: Steenkamp W. South Africa’s Border War. 1966–1989, p. 163. Возможно, Куито-Куанавале имело для Претории символическое значение, еще с 1960-х гг. аэропорт там использовался ВВС ЮАР, и там же был создан
  португало-южноафриканский командный центр для ведения операций против ангольских и намибийских партизан (Bridgland. Savimbi, p. 82).


[Закрыть].

Генерал «Нгонго» полагает, что Претория была особенно заинтересована в захвате аэродрома в Куито-Куанавале. Перебросив туда авиацию и используя силы УНИТА, находившиеся в центральной Анголе (а некоторые даже недалеко от Луанды), она могла создать непосредственную угрозу правительству МПЛА[541]541
  Беседа с «Нгонго». М., 10 октября 2002 г.


[Закрыть].

Все перипетии этого сражения требуют глубокого исследования с привлечением архивных материалов, участников событий и специалистов от всех сторон. В последнее время было опубликовано несколько сборников воспоминаний советских военных, принимавших участие в боях под Куито-Куанавале. Ограничимся лишь выдержками из дневника ветерана ангольской войны, подполковника запаса И. А. Ждаркина, в то время молодого переводчика, служившего в районе Куито-Куанавале несколько месяцев в 1987–1988 гг.:

«10 октября 1987 г.

…1 октября в Куито-Куанавале вернулись с операции наши советники из 21-й и 25-й бригад ФАПЛА. У них есть потери. Во время боя на реке Ломба переводчику 21-й бригады Олегу Снитко перебило ногу и оторвало руку. Через полтора суток он скончался. Еще четверо были ранены и контужены. 8 октября был борт из Луанды, всех отправили в госпиталь[542]542
  Ждаркин И. «Такого не было даже в Афгане…» URL: http://www. veteranangola.ru/main/vospominaniya/jdarkin
  Вертолет с кубинским врачом был направлен, чтобы эвакуировать Снитко, но спасти его не удалось.


[Закрыть].

26 ноября

А по советскому радио про Анголу гробовое молчание. Ловим каждый день – и ничего.

28 ноября

Всю ночь и утро была изнуряющая, выматывающая тишина: ни одного выстрела, ни звуков работающего мотора, ничего. Из-за этого мы не могли заснуть. А в 6.00 узнали, что Куито опять обстреливали. В результате обстрела погиб наш советник полковник Горб, специалист по мобработе. Хороший был мужик, уже в годах, очень спокойный, добрый и обходительный. Его все уважительно называли “Дядько”. Пробыл в Анголе год с небольшим»[543]543
  Там же.


[Закрыть].

Но, несмотря на то, что в отличие от времен англо-бурской войны 1899–1902 гг., когда русские добровольцы воевали на стороне буров, а теперь они были по другую сторону фронта, Ждаркин все же пишет о южноафриканцах как о «замечательных джентльменах», которые 11 марта 1988 г., в день жестоких боев под Куито-Куанавале, разбросали листовки на английском языке, предлагая советским покинуть этот район: «Мы не хотим вас трогать»…

Советские офицеры под Куито-Куанавале, 1987 г.

Фото из архива Союза ветеранов Анголы

Однако некоторые действия САДФ вряд ли можно назвать «джентльменским поведением»:

«29 октября

…в 14.00 получили страшное известие. В 13.10 противник обстрелял стоящую недалеко от нас 59-ю бригаду химическими снарядами с отравляющим веществом. В результате множество людей отравилось, четверо потеряло сознание, командир бригады кашляет кровью. Зацепило и советских советников в этой бригаде. Ветер был в их сторону, и все они жалуются на головные боли (сильнейшие) и тошноту. Это известие нас сильно взволновало, ведь у нас нет даже самых завалящих противогазов»[544]544
  Ждаркин И. «Такого не было даже в Афгане…».


[Закрыть].

Хотя неудача наступления ФАПЛА и последующие события еще раз показали наличие разногласий между Москвой и Гаваной, особенно между кубинскими и советскими военными по стратегии боевых действий в Анголе, как и случаях, рассмотренных выше, это были расхождения между товарищами по оружию, а не между соперниками.

Отношения между ними были весьма отличными от тех, которые существовали между Преторией и УНИТА. Если верить Савимби, ему приходилось платить за бомбардировки и обстрелы «передвижений ФАПЛА в районе Ломбы». «В конце боев они выставили нам счет. Он был огромным, и мы попросили наших друзей [США?] оплатить его»[545]545
  Цит. по: Campbell Н. The Siege of Cuito Cuanavale. Uppsala: The Scandinavian Institute of African Studies, 1990, p. 21.


[Закрыть].

Более того, представляется, что разногласия между советскими и кубинцами стали преувеличиваться после политических перемен в нашей стране. Выступая в 2005 г., по случаю 30-й годовщины создания кубинской военной миссии в Анголе, Фидель Кастро справедливо отметил: «У Анголы после победы [в начале 1976 г.] не существовало перспектив без политической и тыловой поддержки со стороны СССР». Однако он добавил: «…советские, озабоченные возможной реакцией США, оказывали на нас сильное давление с целью быстрого вывода [войск]. Высказав сильные возражения, мы были вынуждены уступить, по крайней мере, частично, советским требованиям»[546]546
  Speech by Dr. Fidel Castro Ruz, President of the Republic of Cuba, at the ceremony commemorating the 30^th anniversary of the Cuban Military Mission in Angola and the 49^th anniversary of the landing of the ‘Granma’, Revolutionary Armed Forces Day, 2 December 2005.


[Закрыть].

Он продолжал: «Сейчас не время обсуждать различие в стратегических и тактических концепциях кубинцев и советских.

Мы обучили десятки тысяч ангольских солдат и действовали как советники по обучению и в боевых операциях ангольских войск. Советские давали советы высшему военному командованию и обеспечили более чем достаточные поставки оружия ангольским вооруженным силам[547]547
  По архивным данным, с 1976 г. по февраль 1989 г. эти поставки составили 3,7 млрд руб. и еще на 600 млн руб., они планировались на 1989–1990 гг. (РГАНИ, ф. 89, оп. 10, д. 20, л. 2).


[Закрыть]. Действия, основанные на советах, данных на высшем уровне, не раз вызывали у нас головную боль. Тем не менее, глубокое уважение и сильные чувства солидарности и взаимопонимания всегда превалировали в отношениях между кубинскими и советскими военными»[548]548
  Speech by Dr. Fidel Castro Ruz.


[Закрыть].

Последние слова совершенно верны. Успехи кубинских и ангольских войск в 1988 г. были бы невозможны, в частности, без создания надежной системы ПВО с помощью ракетных установок и современных самолетов, превосходивших южноафриканские. Но, как видно из вышесказанного в этой книге, роль наших военных не сводилась к советам «на высшем уровне» и поставкам оружия. Они также обучали тысячи ангольцев, как в учебных заведениях, так и непосредственно в частях, выполняя, так же как и кубинцы, роль «советников по обучению и в боевых операциях ангольских войск». Например, во время боев под Куито-Куанавале, как правило, по пять или шесть наших советников и социалистов находились в бригадах ангольских войск на постоянной основе или как прикомандированные из военных округов.

С другой стороны, кубинцы также давали важные советы высшему ангольскому командованию.

В своей речи Фидель уделил особое внимание битве при Куито-Куанавале и по следовавшим за нею событиям: «От ангольского правительства поступили отчаянные призывы к кубинским войскам о поддержке с целью предотвратить предполагаемую катастрофу»[549]549
  Как ни странно, однако, в докладе «Битва под Куито-Куанавале», сделанном ангольским генералом Армандо Матеушем на симпозиуме по истории МПЛА в Луанде в декабре 2011 г., об участии кубинцев в тех боях вообще не упоминалось. (Armando Amändio Mateus, A Batalha do Cuito Canavale. 1 Colo-quio Intemacional sobre a historia do MPLA.)


[Закрыть], это было, несомненно, наибольшей угрозой, вызванной военной операцией, за которую, как и в других случаях, мы не несли никакой ответственности.

Титанические усилия кубинского высшего политического и военного командования, предпринятые, несмотря на угрозу военных действий, нависшую над нами, позволили собрать силы, необходимые для нанесения решающего удара по южноафриканским силам…

В этот раз кубинские войска в Анголе составляли 55 000.

Итак, в то время как под Куито-Куанавале южноафриканские войска истекали кровью, к юго-западу 40 000 кубинских и 30 000 ангольских войск при поддержке около 600 танков, сотен артиллерийских орудий, 1000 зенитных установок и храбрых эскадрилий МиГ-23, которые обеспечили превосходство в воздухе, продвигались к намибийской границе, готовые буквально смести южноафриканские силы, размещенные на этом главном пути[550]550
  Полковник Ян Брейтенбах, бывший командир 32-го батальона САДФ, признает, что перед южноафриканскими войсками в северной Намибии «неожиданно возникла серьезная угроза… Озабоченность САДФ спасением Савимби оставила широко открытым фланг [фронта] в Овамболенде» (Breyten-bachJ. The Buffalo Soldiers. The Story of South Africa’s 32-Battalion 1975–1993. Alberton: Galago, 2002, p. 316–317).


[Закрыть].

Громкие победы под Куито-Куанавале, и особенно сокрушительное продвижение мощного кубинского контингента на юго-западе Анголы означали конец иностранной агрессии»[551]551
  Speech by Dr. Fidel Castro Ruz. Эти данные по численности кубинских войск значительно превышали расчеты Вашингтона.


[Закрыть].

В этот период вмешательство САДФ было настолько широким, что его невозможно было скрыть. В отличие от событий 1975–1976 гг., Претория стала, напротив, громко говорить о нем. 11 ноября 1987 г. факт участия в боях признал генерал Генделхейс, и более того, на следующий день министр обороны Магнус Малан признался, что иначе бы УНИТА потерпела поражение. Савимби был явно раздражен этим и заявил, что южноафриканские войска и авиация не участвуют в боях. Однако Претория, которая испытывала сильное давление от противников апартеида внутри и вне страны, хотела продемонстрировать свои успехи, и, несмотря на опровержения Савимби, была организована поездка в ноябре в оккупированные районы Анголы президента Боты и четырех министров, включая будущих претендентов на пост лидера Национальной партии Ф. де Клерка и Б. ду Плесси[552]552
  URL: http://www.apnewsarchive.com/1987/President-Botha-4-Cabinet-Ministers-in-Angola-Recently/id-b25f0c51887aa08876c9d24ac206d2b7


[Закрыть], которые должны были поздравить войска с их «победой».

Объявляя об этом визите 14 ноября 1987 г., министр обороны Магнус Малан утверждал, что кубинцы «бросили силы МПЛА» и что стало «ясно, что кубинцы не могут рассматриваться как фактор в южной Анголе»[553]553
  Ibid.


[Закрыть]… И говорил он это незадолго до переброски новых кубинских сил!

Как можно оценить развитие событий в Анголе в тот период?

Генерал Гусев пишет в своих мемуарах: «Операция цели не достигла и поставленные задачи не выполнила. Ангольские войска понесли большие потери в боевой технике… Результаты операции не устраивали ни Москву, ни Луанду. Основная ответственность за неудачно проведенную операцию, естественно, была возложена на ГВС. Из Москвы прилетела комиссия “десятки” во главе с генерал-полковником Курочкиным, отработав 10 дней, криминальных недостатков не нашла, а работать идеально, без малейших недостатков у нас еще никто не умеет… Но самым тяжелым в моральном отношении был доклад Президенту Анголы, которого в начале операции я убеждал как военный специалист, что операция будет успешной и Савимби будет разгромлен. И вот я в кабинете Президента с картой в руках докладываю обстановку, которая в тот момент, учитывая разгром юаровских войск, пытавшихся захватить Куито-Куанавале, стабильна. Но оба мы понимаем, что главную роль в этой победе сыграли кубинские войска, которые не раз выручали ФАПЛА в борьбе с бандформированиями УНИТА. И он задает главный вопрос, почему же мы не выполнили поставленную задачу. Как могу, отвечаю ему. Не знаю, остался ли он удовлетворен моим ответом. Для себя же, как мне кажется, я нашел ответ, почему так тщательно подготовленная операция потерпела поражение. Я думаю, ангольским солдатам не хватило нашей силы духа, в них, видимо, на генетическом уровне живет страх перед белым человеком. А если это так, никакая техника не поможет!.. Об этом Президенту я, конечно, не мог сказать. Это была самая тяжелая операция за три с половиной года, проведенные мной в Анголе»[554]554
  Гусев П. И. Ищи свою судьбу. Издательство «Удмуртия», 2004. URL: http://angola.ucoz.ru/publ/6-1 -0-39 (сайт Клуба ветеранов Анголы).


[Закрыть].

С таким выводом бывшего ГВС трудно согласиться. Генерала поправил в письме на сайт Союза ветеранов Анголы прослуживший в Куито-Куанавале с сентября 1986 г. по декабрь 1988 г. В. Ф. Мозолев: «Не «генетический страх перед белыми» стал причиной окружения (а не поражения) под Куито-Куанавале. ФАПЛА не готова была противостоять регулярным войскам ЮАР. Это этапы становления любой армии. Ведь начальный этап операции был верным и удачным, а на юаровские войска сил не хватило… Оборона Куито-Куанавале – это ПОБЕДА молодой ангольской армии, а не поражение»[555]555
  Там же.


[Закрыть].

Наверное, справедливо будет сказать, что, предлагая провести наступательную операцию на юго-востоке Анголы, в направлении Мавинги и Жамбы, наши советники недооценили возможность массового участия в боях южноафриканских войск. Но именно такое их участие, которое вскоре стало открытым, дало кубинцам «моральное право» впервые за много лет перейти линию Мосамедиш – Лубанго – Менонге – установленный самими ими предел дислокации их войск примерно в 250 км к северу от границы с Намибией – и начать продвижение на юг, к этой границе. Тем самым создавалась угроза окружения южноафриканских войск, находившихся на юго-востоке Анголы и, более того, прямого вступления кубинских сил на территорию Намибии, которая столь пугала Преторию и ее покровителей на Западе.

Десять лет спустя, в 1998 г. Фидель Кастро так критиковал действия наших военных: «Советники… думали, что они ведут битву за Берлин под командованием маршала Жукова, с тысячами танков и 40 000 орудий. Они не понимали и не могли понять проблемы «третьего мира», обстановку, в котором велась борьба, и тип войны, которую нужно было вести в этой обстановке»[556]556
  Castro F. Speech in Mandela Park. Kingston, Jamaica, July 30, 1998 // Granma, Havana, 7 August, 1998.


[Закрыть].

И с этими словами согласиться трудно. Напротив, советские офицеры (по крайней мере, многие из них) могли понять и хорошо понимали «проблемы третьего мира», поскольку сами, зачастую непосредственно, участвовали в десятках конфликтов там, включая войну в Афганистане. Более того, в середине 1980-х гг. было принято решение, по которому по крайней мере 30 % наших офицеров направлялись в Анголу, имея опыт войны в Афганистане.

Это не означает, конечно, что не было совершено ошибок. Возможно, что часть офицеров, прибывших из «обычных» войск, были более знакомы с тактикой боя регулярных войск, чем с противопартизан-скими, а лучше сказать – противобандитскими действиями. Что же касается танков и орудий, то сам Кастро говорил позднее, что под его командованием на Юге Анголы было сосредоточено 1 тыс. танков, 1 600 зенитных установок и артиллерийских орудий, 1 тыс. бронемашин. И когда десятки тысяч кубинцев с этим вооружением начали продвижение на юг вместе с ангольцами и бойцами СВАПО, это было ничем иным, как операцией регулярных войск[557]557
  Castro F. Vincicaciön de Cuba. Havana: Editora Politica Publishers, 1989, p. 404. Как видно, эти цифры отличаются от приведенных им же выше. По советским архивным данным, кубинское командование в Анголе на февраль 1989 г. располагало более 1 тыс. танков, 200 бронемашин, 500 артиллерийскими орудиями и ракетными установками, 70 зенитно-ракетными установками и 44 боевыми самолетами (РГАНИ, ф. 89, оп. 10, д. 20, л. 2)


[Закрыть].

Хорхе Рискет пишет: «Учитывая, что между Горбачевым и Рейганом в самом ближайшем будущем должны были быть подписаны соглашения о разрядке в ядерной области, направление еще 20 000 человек в Анголу могло показаться противоречивым. Но положение требовало этого. В начале декабря начальник Генерального штаба дивизионный генерал Улиссес Росалес дель Торо сообщил в Москве [о направлении войск] маршалу Ахромиеневу [Ахромееву]. Со своей стороны, поскольку я принимал участие как представитель Коммунистической партии Кубы в съезде Французской коммунистической партии, где советскую делегацию возглавляло второе лицо – Игорь [Егор] Лигачев, мне было поручено официально информировать КПСС. В конце [разговора], после того, как он задал несколько вопросов, Лигачев сказал мне: «Вы не консультируетесь,

Вы информируете», хлопнув меня по ноге, смягчая этим жестом свою критику»[558]558
  Risquet J. Prologue, p. 28.


[Закрыть].

Лигачев, несомненно, был прав. Консультироваться – не значит подчиняться, и настоящие союзники просто обязаны консультироваться друг с другом. Но в любом случае было бы наивно думать, что ко времени встречи в Париже, две недели спустя после того, как Рискет сообщил ангольцам о направлении подкреплений с Кубы, советское руководство не знало об этом.

Важнее, однако, то, что эти действия Гаваны не были восприняты в Москве негативно, по крайней мере, теми, кто непосредственно занимался Югом Африки. А. Л. Адамишин, заместитель министра иностранных дел, ответственный за отношения с Африкой (а МИД традиционно был более «осторожным», чем Международный отдел ЦК), отмечает в своих мемуарах, что на его встрече с Честером Крокером в Лиссабоне 18 мая 1988 г, тот был озабочен «продолжавшимся продвижением кубинцев к границе с Намибией». Крокер был заинтересован в прекращении этой «опасной игры». Однако у Москвы были другие интересы: «…не препятствовать, даже всячески помогать, но следить, чтобы она не вышла из-под контроля»[559]559
  Адамишин А. Белое солнце Анголы. М.: Вагриус, 2001, с. 117.


[Закрыть].

Рискет далее пишет: «Было более чем когда очевидно [к маю 1988 г.], что военная ситуация заставила южноафриканцев согласиться с решением, которое позволило бы избежать достижения освобождения Намибии через войну»[560]560
  Risquet J. Prologue, p. 35.


[Закрыть]. Адамишин по существу подтверждает это: «Была у нас и закрытая договоренность с кубинцами насчет того, что они не будут переходить границу с Намибией. Но – что тоже было условлено – нет резона заявлять об этом во всеуслышание»[561]561
  Адамишин А. Белое солнце Анголы, с. 110. Рассказывая о своей встрече с Фиделем в Гаване 28 марта 1988 г., он приводит слова кубинского лидера: «Какие дураки, атаковали нас еще 23 марта, когда мы с семнадцатого уже идем на юг, заходя им в тыл». (Там же, с. 98.)


[Закрыть].

Ричард Блумфилд, бывший американский дипломат, в его в целом трезвом анализе ситуации в Анголе (что нечасто встречается у западных исследователей) писал в 1988 г., до завершения переговоров о политическом урегулировании на Юго-Западе Африки: «Ирония состоит в том, что если урегулирование, организованное США, будет достигнуто, то в большой степени это будет благодаря боевым возможностям тех самых кубинских сил, которые США долгое время считали главным препятствием для такого соглашения, и решению Советского Союза, что Ангола, в конце концов, не является таким уж стратегическим призом»[562]562
  Bloomfield R. (ed). Regional Conflicts and US Policy: Angola and Mozambique. Algonac: Reference Publications, 1988, p. 220.


[Закрыть]. Он прав в первом случае, но не во втором, например, архивные документы показывают, что 7 февраля 1989 г. Политбюро ЦК обсуждало «дополнительные меры» с целью не допустить ослабления обороноспособности Анголы при выводе из страны кубинских ВОЙСК[563]563
  РГАНИ, ф. 89, on. 10, д. 20, л. 2.


[Закрыть].

Итак, повлияла ли «холодная война» на развитие событий в Анголе? Несомненно. Уже после ее окончания, в 1995 г., Жозе Эдуарду душ Сантуш завил: «Сверхдержавы времен холодной войны, которые в свое время использовали наши разногласия в их прокси-боях, теперь пытаются забыть свои старые разногласия. Но они не должны забывать свои старые обязательства. Мы теперь рассматриваем их как своих партнеров»[564]564
  Цит. no: Wright G. The Destruction of a Nation, p. 193.


[Закрыть]. Однако период «холодной войны» и иностранной интервенции в Анголе не может рассматриваться как «прокси-бои» между СССР и США. Конечно, тесные связи между Луандой и Москвой вызывали беспокойство у Вашингтона и его союзников. Я скорее бы поддержал более раннее заявление Ико Каррейры, который в мае 1976 г. сказал: «Нам нужно понять, что наш социалистический выбор поставил нас в конфронтацию с империализмом, и империализм будет использовать все средства для борьбы с нами, от саботажа до снабжения небольших вооруженных групп [а позднее – и крупных], пытаясь вызвать нестабильность среди нашего народа»[565]565
  Wright G. The Destruction of a Nation, p. 90.


[Закрыть].

Неудача САДФ под Куито-Куанавале и продвижение кубинских, ангольских и сваповских войск к намибийской границе создали благоприятную атмосферу для завершения переговоров о так называемом «анголо-намибийском урегулировании» на условиях, приемлемых для Луанды и Гаваны и подписания в декабре 1988 г. соглашений в Нью-Йорке.

Важный вклад в их успех внесли советские дипломаты – В. М. Васев, а затем А. Л. Адамишин[566]566
  История советского неофициального участия в этих переговорах подробно изложена в упомянутой книге А. Л. Адамишина.


[Закрыть]. По его словам, «программа-максимум» Вашингтона предусматривала не только «уход из Анголы и ЮАР, и кубинцев плюс независимость Намибии», но и «дополнительный приз – приведение к власти Савимби или, по меньшей мере, раздел власти. В конце концов, американцы снизили свои ставки. Нам было в этом смысле легче. Мы постоянно исходили из того, что выгодное нашим друзьям устроит и нас»[567]567
  Адамишин А. Белое солнце Анголы, с. 194.


[Закрыть].

Хотя Адамишин критически относится к некоторым аспектам действий СССР в Анголе, он, тем не менее, справедливо отмечает: «Не приди мы на помощь [в 1975 г.] МПЛА в Анголе, за семь тысяч километров от своих границ, кто бы оказался в выигрыше? Мало сомнений, что ЮАР… Какой оборот приняли бы последующие события в этом регионе, если бы расистская ЮАР прихватила в придачу к Намибии еще и Анголу? Сколько бы еще лет продолжалось ее насильственное доминирование в регионе? Сколько еще лет длился бы апартеид?

Да и тринадцать лет спустя, в 1988 г., все еще в основе своей расистская ЮАР вряд ли по собственной воле ушла бы из Анголы, если не столкнулась бы с дилеммой: воевать с кубинцами по-крупному, объявлять всеобщую мобилизацию, рисковать немалой белой кровью или все же поискать компромисса…

Ясно, что кубинский фактор не был единственным, правительство ЮАР вынуждено было постоянно оглядываться на внутреннее положение в стране. Но кубинское военное давление привело к тому, что на поле боя установилось равновесие, верный предвестник последующих переговоров. Действенной же роль Кубы стала только при нашей поддержке, включая, прежде всего, поставки оружия»[568]568
  Там же, с. 196–197.


[Закрыть].

В феврале 1986 г. в докладе на XXVI съезде КПСС М. С. Горбачев заявил о необходимости политического урегулирования региональных конфликтов. Позднее многие журналисты, ученые, да и политики стали представлять это как совершенно новый подход в советской политике. Однако СССР и ранее активно стремился достичь политического урегулирования многих вооруженных конфликтов, в том числе в Корее, Вьетнаме, Южной Азии и на Ближнем Востоке. Вспомним хотя бы, что переговоры о прекращении войны в Корее начались еще в «сталинское время», в 1951 г. (!) Кроме того, выше уже говорилось, что «постепенный вывод» кубинских войск предусматривался и в совместной анголо-кубинской декларации, сделанной от 4 февраля 1982 г., задолго до «эры Горбачева». Основное же отличие заключалось в том, что заявления Горбачева были широко «разрекламированы» и сопровождались активными дипломатическими действиями.

Многие, особенно в Африке, ожидали, что нью-йоркские соглашения и предстоящее достижение независимости Намибии будут содействовать и достижению политического урегулирования в Анголе. В июне 1989 г. заирскому президенту Мобуту удалось организовать конференцию в Гбадолите, у себя на родине. Там в присутствии 18 глав африканских государств состоялось рукопожатие душ Сантуша и Савимби. Однако то ли Мобуту дезинформировал их о реальном содержании договоренностей, то ли Савимби сразу же изменил свою позицию и отказался от своих уступок, но боевые действия между правительственными войсками и формированиями УНИТА продолжались, и соглашение об их прекращении было достигнуто лишь почти два года спустя, 31 мая 1991 г. в португальском городе Бисессе.

Обсуждение событий, которые привели к Бисесским соглашениям, выходит за рамки этой работы. Однако следует все же отметить, что кроме геополитических перемен и изменений в политической системе самой Анголы, их достижению способствовали и успехи ФАПЛА, которые в феврале 1990 г., уже после вывода кубинских войск с юга Анголы в результате «Операции Зебра» смогли (наконец-то!) занять Мавингу.

В своей книге «История СССР. От Ленина до Хрущева» выдающийся французский писатель Луи Арагон утверждал, что в 1920 г. во время советско-польской войны И. В. Сталин в письме В. И. Ленину сетовал на то, что наркомат иностранных дел сводит на нет успехи, которые были достигнуты Красной Армией. К сожалению, мне не удалось найти текста такого письма в подтверждение его слов, но история наших отношений с Анголой в самый последний период существования Советского Союза заставляет вспомнить тот эпизод.

В своей книге мемуаров К. Н. Брутенц пишет: «…если бы не кубинцы, мы бы фактически не помешали передать Анголу в руки Савимби»[569]569
  Брутенц К. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о перестройке. М.: Международные отношения, 2005, с. 453.


[Закрыть]. Вопрос, однако, в том, кто понимается под словом «мы». Если Э. А. Шеварднадзе и его сторонники, то это вполне возможно. Поскольку коллективное руководство в стране, несмотря на лозунги демократизации, к этому времени практически перестало существовать, он действовал все более бесконтрольно.

Горбачевский министр иностранных дел на пороге 1990-х гг. поспешно сдавал позиции СССР и его друзей в наивной (ли?) надежде на успешное сотрудничество с Западом и даже с Преторией. Например, именно Шеварднадзе в августе 1990 г. дал «добро» на приезд в СССР министра торговли, промышленности и коммерции ЮАР Кенна Дюрра, что было серьезным нарушением политики бойкота Претории и наших международных обязательств. Именно Шеварднадзе по совету своих американских друзей встретился в Вашингтоне в декабре 1990 г., незадолго до своей позорной отставки, с лидером УНИТА Жонасом Савимби.

В. Н. Казимиров, в то время посол СССР в Анголе, а затем последний глава Управления Африки в советском МИДе, писал: «В Москве после… встречи Шеварднадзе с Савимби чуть было не появились колебания – на кого ориентироваться в Анголе? Наше посольство отстаивало ориентацию на душ Сантуша наперекор тогдашней моде и в пику разноперым “демократам”. Помощники Шеварднадзе и даже наша пресса[570]570
  См., напр.: Известия. 1990. 13 декабря. Журналист этой газеты даже благожелательно сравнивал «программу» Савимби с горбачевской перестройкой!


[Закрыть] стали расписывать Савимби, отмечать его ум, чувство юмора и т. п. Это напомнило, как нахваливали мне его американцы, подчеркивая в беседах, что тот цитирует Руссо по-французски, Мао Цзэдуна по-китайски и т. д. Но ведь поборники демократии не могли не ведать того, что в УНИТА процветает не только культ Савимби, но и колдовство, и телесные наказания, и прочие «демократические» перлы средневековья.

Конец Жонаса Савимби теперь общеизвестен, но что-то не слышно заокеанских покаяний перед народом Анголы, вынесшим четверть века разрушительной войны благодаря фанатизму лидера УНИТА, за которого так долго радели США и с их подачи некоторые другие правительства»[571]571
  Казимиров В. Мой МГИМО – www.vn.kazimirov.ru


[Закрыть].

Трудно согласиться и с утверждением Брутенца о том, что нью-йоркские соглашения по существу означали уход Советского Союза из Южной и Центральной Африки[572]572
  Брутенц К. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о перестройке. М.: Международные отношения, 2006, с. 453.


[Закрыть]. На деле наше сотрудничество с дружественными правительствами и политическими силами в этих регионах продолжалось, хотя и в меньшем масштабе. Например, содействие Луанде в военной области осуществлялось еще почти два с половиной года. «Уход» начался тогда, когда руководители внешнеполитических ведомств СССР и США заявили, что обе стороны готовы прекратить поставки оружия в Анголу после заключения соглашения о прекращении военных действий между правительством и УНИТА[573]573
  Wright G. The Destruction of a Nation, p. 158. По его данным (p. 166, 171) и другим источникам и Вашингтон (как и Претория) продолжал тайно поддерживать УНИТА.


[Закрыть].

Выполнение этих договоренностей означало резкое изменение положения советских военных в Анголе. Много позднее генерал Беляев говорил в интервью «Красной звезде»: «В целом, мне трудно расписываться за руководство и давать этому оценку. Мы – люди военные и выполняли приказ. Конечно же, было больно видеть, как рушится наш многолетний труд. Мы уже хорошо ориентировались в Анголе, начиная с театра боевых действий и заканчивая местными этническими особенностями…

Что касается ангольцев, то они нас в предательстве не обвиняли. Уезжая из НРА, мы полностью выполнили свой долг перед Родиной и этой далекой страной»[574]574
  Красная звезда. 2000. 9 сентября.


[Закрыть]. В любом случае, опыт, приобретенный советскими военными в Анголе в те годы, тот авторитет, который они заслужили, помогает России и сегодня, когда разностороннее сотрудничество между Москвой и Луандой возобновилось.

Усилия по установлению мира в Анголе предпринимались все последнее десятилетие прошлого века. В них участвовали и ООН, и страны Африки, и «тройка» в составе СССР/России, США и Португалии, созданная в Бисессе. Но каждый раз договоренности нарушались Савимби, и прочный мир установился только тогда, когда сами ангольцы – правительство и военно-политическое руководство УНИТА – достигли соглашения в 2002 г. после того, как оппозиция проиграла войну, а ее лидер был убит на поле боя[575]575
  Беседа с «Нгонго». 13 сентября 2003 г.


[Закрыть].