Читать книгу "Северная сага. Конунг и воевода"

Глава 3

Чтобы не привлекать внимания полоцких властей и граждан города, Ратибор, в свое время, попросил отрядного лекаря-ромея Герасима Андроса широко не афишировать свою медицинскую практику. Взамен Кречет предложил ему заниматься лечением исключительно своих соратников и научными изысканиями на территории усадьбы. Кроме того, посоветовал начать обучение нескольких членов команды врачебным навыкам, а также заняться изобретением и изготовлением лекарственных средств. Лекарь сразу загорелся этой идеей, и в специально построенном домике на выкупленной территории, тут же начал воплощать ее в действии.

Также, по совету Ратибора, Герасим взял в обучение всех валькирий, имевших неподдельный интерес и зачатки способностей к лекарскому делу. Ромей, к тому же, учил их всех читать и писать по-гречески и на латыни. К научной компании прибился и травник Вторяк, привезенный Ратибором из Смоленска. Он оказался очень сильным специалистом в средневековой фармакологии и, к тому же, еще и любознательным, способным и прилежным учеником. За короткое время Герасим со Вторяком стали чуть ли не друзьями, несмотря на разницу в происхождении и статусе, проводя все время за изобретениями лекарственных средств, либо проведением опытов или занятий по медицине.

Утром в домик к Герасиму ворвался без стука запыхавшийся Вторяк.

– Там! Там! – травник, видать, так сильно спешил, что теперь не мог отдышаться и произнести нужную фразу.

Герасим усадил его на лавку и налил кружку холодного морса.

– Пей! – приказал ромей. – И успокойся, наконец! Отдышись и говори!

Вторяк присосался к кружке и выдул ее целиком. Даже не поперхнулся. Успокоившись немного, он все-таки сумел внятно изложить то, зачем прибежал.

– Там, на торжище, купец приезжий, булгарин по виду, книги продает! Так вот, увидел я у него несколько томов Аэция Амидского и Александра Траллийского44
  Известные врачи древности.


[Закрыть]. Ты нам рассказывал про эти труды. Понятно, что дорого продает, я даже спрашивать не стал почем, сразу сюда побежал. Но надо их как-то купить! Что делать будем?

– К Ратибору пойдем, что же еще! Такие книги упустить нельзя!

Ратибор выслушал возбужденных целителей и проникся их идеей.

– Раз так ценны и нужны эти книги, то купим! Идем на торжище. Вторяк, показывай, где там этот булгарин торгует.

Ратибор прихватил с собой увесистый кошель с золотыми монетами, так как понимал, что книги здесь дорогие, и решительно двинулся в сторону рынка. Герасим поспешил за своим архонтом55
  Архонт – в Византийской империи этот титул носили высокопоставленные вельможи. Герасим из Византии, ромей, поэтому он так и называет своего вождя.


[Закрыть]. Вторяк бежал вприпрыжку впереди всех, показывая дорогу. За компанию с ними увязался шустрый отрок Горыня.

Булгарина нашли быстро. Им оказался тот самый купец, у которого Афанасий посуду покупал, когда за ним девчонки следили. Его большая лавка занимала место в центральной части рынка. Торговал купец кожей отличной выделки и зерном. Кроме этого, на полках стояли ряды изящной медной посуды, украшенной искусной чеканкой, как черненой, так и натертой до красно-золотого блеска.

Отдельно в уголке лежали несколько книг, толстых, с шикарными кожаными обложками, написанных на качественном пергаменте.

Ратибор вежливо поздоровался с купцом, назвавшимся Мамли66
  Мамли – имя, вероятно, происходит от арабского myamele (рост, проценты, ростовщичество).


[Закрыть], представился сам и поинтересовался стоимостью товаров. Купец проникся – внешний облик Ратибора говорил о том, что человек он не простой, а очень даже обеспеченный. И посеребренная кольчуга, сверкающая на солнце, и дорогое боевое оружие, и массивные золотые браслеты с цепью на шее производили впечатление.

Купец сразу же определил, кто из гостей главный и благородного происхождения, то есть выделил Ратибора и Герасима, усадил их в удобные кресла, предложил выпить вина и начал пространно расхваливать свой товар.

– Кожи у меня лучшей выделки! Ни у кого здесь таких не найдешь! Зерном тебя, уважаемый, я, наверное, не заинтересую, но у меня есть прекрасная медная посуда! У меня мастерские в Плиске77
  Плиска – столица Булгарии в 9 веке.


[Закрыть], самые большие в Булгарии! И мои мастера делают утварь самому великому хану Омуртагу88
  Омуртаг – правитель Булгарии с 814 по 831 годы.


[Закрыть]!

Ратибор слушал, кивал и попивал вино, которое оказалось очень неплохим. Герасим помалкивал. Горыня и Вторяк скромно стояли в уголке, не смея вмешаться, ведь их старший всегда знает, что делает.

– У меня харчевня с постоялым двором здесь, в городе. Твоя прекрасная медная посуда была бы кстати, для моих важных гостей пригодится! Я куплю ее!

Купец обрадованно хлопнул в ладоши и продолжил хвалить свою продукцию.

Наконец, Кречет решил, что настало время задать вопрос о книгах.

– Я вижу, уважаемый Мамли, у тебя книги там лежат?

– О, да! Книги по лекарскому делу, труды великих ученых древности! Очень хорошие и очень дорогие книги!

– Покажи нам их, будь любезен!

– Конечно, славный воин Ратибор! – Мамли осторожно взял два фолианта и положил на столик перед Ратибором с Герасимом.

Герасим вопросительно посмотрел на Кречета. Тот кивнул, разрешая посмотреть книги. Ромей внимательно перелистал оба тома, понюхал пергамент, потер его слегка пальцами и, наконец, удовлетворенно покивал головой.

– Они мне интересны! Сколько ты за них хочешь, Мамли? – спросил Ратибор.

Мамли задумался ненадолго, видимо прикидывая, насколько можно зарядить цену богатому покупателю, но так, чтобы и его не обидеть, и себя не обделить. Решился, наконец, и выпалил практически скороговоркой такую цену, причем, в золоте, что даже сам зажмурился.

Ратибор в изумлении приподнял брови. Его цена тоже поразила, хоть он и ждал чего-то подобного. Встал с кресла и сделал вид, что собрался уходить. Герасим тоже поднялся, возмущенно охая и причитая по-ромейски.

Мамли тут же снизил цену на четверть. Ратибор двинулся к выходу из лавки.

Купец перегородил дорогу и снизил еще на двадцать пять процентов. Эта стоимость уже была ближе к реальной. Кречет остановился и сделал вид, что задумался.

– Ниже не могу уже, – плаксиво начал оправдываться торговец. – Иначе себе в убыток будет! Бери, господин, хорошую цену предлагаю за такое сокровище!

Ратибор бросил взгляд на ромея. Тот стоял с невозмутимым видом. Лишь на мгновение его веки опустились, сигнализируя, что цена за книги теперь хорошая.

– Ладно, Мамли! Я куплю у тебя эти книги! – Ратибор снял с пояса кошель и развязал тесемки.

На свет появились золотые солиды, те самые, что нашли под полом в кибитке у хузарина Ицхака бар Шимона. Отсчитав нужную сумму, Кречет высыпал монеты на стол, предлагая булгарину проверить и пересчитать золото.

Мамли внимательно пересмотрел каждый солид, попробовал некоторые на зуб, проверяя подлинность, сосчитал и, с удовлетворенным видом, ссыпал их в кожаную сумку, висевшую у него на разукрашенном серебряными бляшками поясе.

Затем купец бережно завернул оба тома в холстину и протянул Ратибору. Тот махнул рукой, и сверток принял Герасим. Вид у лекаря, при этом, был как у кота, наевшегося сметаны, то есть, донельзя довольный.

– Благодарю, господин Ратибор! Если у меня появятся еще книги, будет ли это тебе интересно? – уточнил булгарский купец. – Я могу привезти еще!

– Пожалуй, что, да, уважаемый Мамли! Если в этих книгах будет рассказываться о медицине, или растениях, или снадобьях, то я их куплю! Когда ты поедешь домой?

– Скоро собираюсь. Оставлю здесь племянника за себя, а сам отвезу товары, что здесь купил, домой, в Плиску. Вернусь через несколько месяцев, может, чуть позже.

– Если хочешь, могу сопроводить тебя с охраной до Смоленска, – предложил Ратибор.

Ему понравился булгарин, Кречет хотел с ним пообщаться, узнать цены и новости. И в Смоленск ему как раз нужно сходить, пообщаться с тамошним князем Мстиславом, да проверить свою дареную князем же усадьбу.

– На дорогах всякое случается, а у меня сильный отряд! Денег я с тебя за это возьму немного, и мне просто интересно поговорить с тобой по пути!

– О! С удовольствием приму твое предложение! – воскликнул купец. – У меня есть десяток воинов, но этого недостаточно, ты прав, что в путешествии всякое может случиться! А дальше ты не хочешь со мной пойти?

– Дальше не смогу, к сожалению, у меня дела в Смоленске. Но там я тебе посоветую, кого нанять, я знаком с князем Мстиславом и его воеводой Храбром, они помогут найти сопровождение.

– Я рад, что мы познакомились, Ратибор Белый Кречет!

– Я тоже рад. Как будешь готов выходить, дай мне знать. Мы сможем собраться в путь быстро. Найти меня можно на постоялом дворе, что неподалеку от пристаней.

– Хорошо, господин Ратибор, договорились!

Довольные покупкой и разговором воин с купцом пожали друг другу руки и разошлись. Ратибор с компанией к себе потопали, а купец продолжил торговлю.

***

Как только Ратибор решил собрать личные вещи и подготовить оружие с доспехами для похода в Смоленск, появился старшина охраны поместья и доложил, что пришел сотник Ходота.

– Поговорить с тобой хочет, хозяин! Говорит, что дело важное у него.

– Позови его сюда, Вадим, в горницу! И кликни холопов, чтобы пива принесли с закуской какой-нибудь.

Немногословный Вадим кивнул и вышел во двор.

Через две минуты прибежала челядинка, ловко расставившая на столе снедь и выпивку, а за ней в зал вошел сотник городской стражи Ходота. Он поздоровался, устало опустился на лавку и тяжко вздохнул.

– Скажи мне честно, Ратибор! Ты кто?

Ратибор чуть не подпрыгнул от такого прямого вопроса. Неужели догадался сотник, что Ратибор вовсе и не Ратибор, а очень даже Юрий, да еще и человек из будущего? Да нет, быть такого не может! Глупости в голову лезут!

– Что значит – кто я? Я – Ратибор по прозвищу Белый Кречет, твой друг, – осторожно ответил Ратибор. – К чему такой вопрос, Ходота?

– Вот если друг, то давай откровенно. Я ведь не дурак, все понимаю, многое замечаю и не меньше всякого интересного слышу. И послухов у меня в городе предостаточно. Но то, что я вижу и слышу, мне непонятно. А это настораживает. Я тебе самое дорогое, что у меня есть, доверил – племянника своего единственного, Ворона. Он ведь у тебя сейчас чуть ли не старшим приказчиком на хозяйстве.

Ратибор присел на лавку напротив и незаметно выдохнул с облегчением. Не про будущее хочет поговорить Ходота, а про самое, что ни на есть, настоящее. Догадался, похоже, чем Ратибор с товарищами занимается.

А вслух сказал:

– Ну так и хорошо, что старшим приказчиком. Ведь, наверное, все, что здесь происходит, он знает, видит и тебе рассказывает, так?

– Нет, не так. Молчит, щенок! Не могу, говорит, болтать. Чужие, дескать, тайны даже тебе, дядька, не скажу. И не проси! А мне что думать, Ратибор? Ворон как сын мне, никого ведь ближе из родичей нету!

Ходота чуть не плакал, настолько был расстроен.

– Погоди, сотник! Не про то ты думаешь. Ничего худого твой племянник не делает, как и я, впрочем. Не в ту сторону думаешь. Ты же меня знаешь – я всегда честен и за правду борюсь!

– Вот то-то и оно! Не знаю я, что и думать, Ратибор. Ведь это ты пшека Свентобора извел. Я хоть доказательств с видоками не имею, но уверен. И караван лехитский, что с серебром да златом к пшекам шел от князя, тоже твоих рук дело. Уверен, что и боярина Видана с Лисом ты за кромку отправил. Не знаю, правда, как тебе все так ловко провернуть удалось, что никто не заподозрил, но опять я в этом уверен. А посольство лехитское, там, в землях земгальских? Вести быстро дошли! Люди говорили, что в таверне там такая резня была, что в крови все плавало. Ты как раз в вик ушел, в ту же сторону…

Ходота снова вздохнул.

Кречет наполнил снова пивом две большие глиняные кружки, одну поставил перед собой, вторую протянул Ходоте. Отхлебнул немного, подумал и, наконец, решился:

– Давай так, сотник. Ты Драгомиру служишь, но насколько ты ему верен и что делать станешь, если выбирать придется – князь Драгомир или Ратибор Белый Кречет?

Ходота ни на секунду не задумался над ответом.

– Я с тобой уже столько серебра заработал, что на всю жизнь даже моим внукам, если они когда-нибудь будут, останется. И еще заработаю. И племяша ты поднял крепко. Мы с тобой друзья, ты мне дорог стал, почти как родич. А от Драгомира я лишнего гнутого дирхема не видал. Я ответил на твой вопрос?

– Ответил. Тогда теперь выслушай меня внимательно.

И Ратибор рассказал о княжне Ингигерде, конунге Хельги, его хирде, варягах и планах по возвращению власти настоящей правительнице. Выложил все, без утайки. И о своем деятельном участии не забыл рассказать. Про ближайшие планы поведал тоже.

– Вот так, Ходота. Ответь теперь и ты мне. Ты с нами?

– А сам ты как думаешь? Конечно, с вами! Даже не думайте без меня такое веселье устраивать!

– Вот и чудно! Давай сразу делом тогда займемся. Мне сведения про боярина Ставра нужны. Я завтра в Смоленск ухожу, ненадолго. А ты пока узнай о боярине все, что сможешь. Только аккуратно и по-тихому. Чем занимается, с кем больше всего торговые дела ведет, как с Драгомиром у него отношения строятся. Договорились? Сделаешь?

– Сделаю. Не сомневайся, все в лучшем виде узнаю!

– Спасибо тебе, друг Ходота! И за племянника спасибо – толковый парень. Большим человеком будет! Я тебе обещаю.

Ратибор с сотником стражи обнялись и попрощались. Кречету пора было готовиться в путь, в Смоленск.

Глава 4

С собой в поход Ратибор решил взять небольшой отряд. Пойдут братья-ульфхеднары Аудульф и Беляй, печенеги с хузарами и даны с Ториром. Остальные останутся в Полоцке, дел разных слишком много. За старших будут на хозяйстве Йонаш и Болли Костолом.

Обременять себя товарами для торговли не стали, ничего такого редкого, чего в Смоленске нет, в Полоцке не имеется. Лучше оттуда обратно привезут нужных и дефицитных здесь вещей.

А вот Мамли загрузился основательно. Все зерно, которое привез в Полоцк на баржах, купец удачно распродал. Как продал и сами баржи. И обратно вез все то, что было ценно в его родной Плиске – меха, естественно, да рыбью кость. Ну, и некоторое количество оружия и доспехов, как местного производства, так и европейского. Так что караван получился приличный – пара десятков телег, да крытых кибиток еще с десяток. Булгарин планировал добраться до Киева, а там уже приобрести несколько корабликов и дальше идти по воде. Охрану он собирался нанять там же. Если Ратибор в Смоленске ему кого-то дельного не присоветует.

Первые пара дней пути прошли спокойно. В этот раз до Смоленска предстояло идти дней десять – тяжело груженый поезд купца Мамли был слишком неторопливым. Поэтому первую ночь спали под открытым небом. К вечеру следующего дня караван, наконец, достиг знакомой уже Ратибору деревеньки, жителей которой он спас от разграбления свеями ярла Трюггви Волосатого почти год назад. В прошлый свой поход в Смоленск Ратибор проходил мимо этого небольшого, но довольно зажиточного поселения, стоящего на берегу реки, как раз в тот момент, когда викинги занимались грабежом. Ну, и разбили они воинство ярла Трюггви в пух и прах. Серьезная битва была, но Ратибор, благодаря смекалке, силе и меткости своих воев, одолел северных разбойников. И снекку Трюггви, свой первый собственный корабль, в качестве трофея получил.

А вообще, деревня имела большую популярность у проезжающих. Гостеприимством жителей пользовались многие путешественники. И те, что по реке мимо шли, и те, что по дороге. Удобное место занимала деревенька, за счет чего являлась довольно зажиточной.

Встречать караван вышел староста деревни. Ратибор узнал его сразу же – старик совсем не изменился.

– Здравствуй, Ждан! – поприветствовал его Кречет, не слезая с коня. – Примешь старых друзей на постой?

Староста прищурился, пытаясь вспомнить, что это за блистательный витязь его, простого смерда, по имени называет. И, вспомнив, расплылся в широкой доброй улыбке.

– Вспомнил меня? – улыбнулся в ответ Ратибор.

– А как же, господин! Неужели ж я своего спасителя забыть могу?! Помню! В лучшей избе прикажу постелить! И накормлю от пуза лучшими яствами!

Старик тут же засуетился, кликнул помощников, чтобы распорядиться о приготовлении ужина и места для ночлега.

– О наших лошадях пускай тоже позаботятся! – спрыгивая с коня распорядился Ратибор. – А купцы распрягут и обиходят сами, у них свои холопы имеются.

К Ратибору со старостой как раз подошел Мамли.

– Познакомься, Ждан! Это мой друг – почтенный купец Мамли! – представил булгарина Кречет. – Мы вместе идем до Смоленска.

– Всем места хватит, господин! Тем более твоим друзьям! Сейчас и ужин будет готов. Проходите пока ко мне на двор, умойтесь с дороги. Там и столы поставим! – пригласил Ждан и тут же засеменил впереди, показывая дорогу.

В его дворе и вправду уже установили длинные столы – отесанные с одной стороны толстые бревна, уложенные на крепкие козлы. Лавки выглядели поприличнее – широкие доски, уложенные на коренастые чурбаки.

Женщины суетились, бегая в дом и обратно, и таская блюда с различными кушаньями. Тут же, во дворе, несколько холопов насадили на вертел свиную тушу и раскочегаривали под ней костер. Чьи-то мелкие детишки быстро и ловко ощипывали нескольких гусей, уток и пару десятков перепелок и рябчиков.

Ратибор отвел старосту в уголок.

– Ждан! Спасибо за гостеприимство! Вот, возьми за постой и угощение! – протянул Кречет мешочек с серебром.

– Что ты, господин! Как можно?! Не возьму! – начал отнекиваться староста. – Я же для тебя по-дружески стараюсь!

– Бери! Мы сожрем много, а тебе всю деревню зимой кормить! Что я, что купец – люди не бедные, так что бери и не спорь! Как друг тебя прошу!

Староста покачал головой, но благодарно кивнул и кошель принял.

– Идем за стол, добрый друг Ратибор! Я угощу тебя пивом, что сварила моя жена. Это лучшее пиво во всей округе!

Пиршество было в полном разгаре, когда прибежал мальчишка, карауливший у причала на реке.

– Там ладья с насадом подходят! Вроде, полоцкие!

– На постой хотят напроситься! – пояснил Ждан. – У нас многие, что водой идут, останавливаются по дороге в Полоцк. Правда, место сегодня только в хлеву, да на конюшне осталось. Ну, чай не князья плывут, и там переночуют. Пойду, гляну на них!

Ратибор кивнул, особо не обращая внимания на болтовню старосты, и с энтузиазмом занялся обгладыванием жареной гусиной ножки. И пиву должное внимание отдать не забыл – не обманул хозяин, действительно очень вкусное пиво.

Вскоре Ждан вернулся.

– Скоро пристанут. Полоцкие купцы идут, большая ладья и насад, – сообщил он.

Пир продолжился.

На вошедших во двор людей поначалу никто особого внимания даже не обратил – здесь и так сновали туда-сюда местные, таская припасы. Но вошедшие отличались от обычных деревенских жителей. Это были, во-первых, примерно с десяток нурманнов в полном боевом облачении, а, во-вторых, еще с десяток людей, напоминавших по внешнему виду торговцев в походе. Вроде и не воины, но при оружии, а некоторые даже в доспехах. Зашли и встали толпой, разглядывая пирующих людей Ратибора и Мамли.

Вперед всех выдвинулись двое. Один – типичный нурманн, здоровенный бородач в длинной, до колена, кольчуге и круглом шлеме с очками, сдвинутом сейчас на затылок. На поясе – качественной работы меч с наборной рукоятью из серебра и меди. Потертые кожаные штаны и грубые мозоли на ладонях говорили о том, что драккар – его дом родной. Серьезный товарищ, сразу видно – хищник.

Второй, что стоял рядом с нурманном, тоже выглядел не рядовым. Одежда из ярких дорогих тканей, широкий пояс, так густо усеянный серебряными накладками, что кожи под ними не видно, красивый плащ с золотой фибулой. Меч на поясе тоже имелся, с украшенными серебром и медью ножнами. На голове круглая меховая шапка. За боярина можно принять легко. Правда, взгляд немного подводит – не настолько уверенный, как у нурманна, а скорее настороженный, внимательно изучающий окружающих.

Торговец заговорил первым:

– Эй! Мы хотим переночевать здесь. Нам нужен ужин и хорошее место для ночлега!

– Конечно! Свободного места для ночлега, правда, сегодня немного, но можно устроиться на конюшне или на сеновале, – затараторил Ждан. – Отужинать милости прошу к столу, сейчас поставим еще лавки!

– Тебе же сказали – хорошее место для ночлега, оглох что ли, старик? Какая конюшня?! И я не сяду за один стол с этими! – надменно заявил нурманн.

– Да, я тоже, – поддакнул торгаш. В этой компании он, все-таки, не был полноценным старшим. – Накрой нам отдельно, старик! И приготовь хороший дом для нас!

Булгары за столом заворчали, а люди Ратибора подскочили со своих мест, хватаясь за оружие.

– Сидеть всем! – рявкнул Ратибор. – Я буду говорить!

Он повернулся лицом к незваным наглецам и, положив руку на рукоять меча, процедил:

– Чем тебе не нравится наша компания, безымянный нурманн? Или ты конунг? Брезгуешь с воинами за одним столом сидеть? – Ратибор перевел взгляд на второго. – А ты – боярин, что ли? Не переоцениваешь ли ты свои силы? Это мы не хотим видеть вас на этом дворе! Уходите по-хорошему!

Сказал и угрожающе уставился на наглецов.

Те ответили таким же тяжелым взглядом.

Минуты две-три они сверлили друг друга глазами. Потом торговец резко развернулся и, уходя, бросил:

– Старик! Накрой нам стол на другом дворе!

Нурманн недобро усмехнулся и сплюнул на землю.

– Меня зовут Йоран. Запомни это имя!

Развернулся и вышел вслед за торговцем. За ним, так и не сказав ни слова, удалились и все остальные.

– Пойду, прикажу накормить их! – извиняющимся тоном пролепетал Ждан.

Он был заметно напуган.

– Не бойся! В обиду не дадим! – хлопнул его по плечу Аудульф.

– Иди, Ждан. Если что не так, или обижать начнут – сразу зови! – приободрил старосту Кречет.

Когда Ждан ушел, Мамли сообщил вполголоса:

– Я знаю этого купца! Это Казимир, полукровка. Его отец – лехит, а мать из кривичей. Он главный приказчик полоцкого купца Горомута. Плохой человек!

– Это какого Горомута? – заинтересовался Ратибор. – Который с князем Драгомиром много дел торговых ведет? И почему этот Казимир – плохой человек?

– Горомут – самый богатый купец Полоцка! Еще самый жадный и жестокий. Цены на зерно, считай, что он в Полоцке устанавливает. С ведома князя, конечно, но… Я попытался дешевле торговать, но пришел Казимир и начал угрожать торговлю мне порушить. Я отказался снизить цену, ведь все пошлины князю сполна заплатил. Думал, что теперь под его защитой. Казимир рассмеялся мне в лицо и пригрозил, что, если не одумаюсь, большие неприятности меня ждут. Я не поверил. А потом у меня сгорел один амбар с зерном и три насада пропали в пути. Тогда я поспрашивал у купцов на торге, и мне рассказали, кто такие эти Горомут с Казимиром. Они всех крупных торговцев так запугали, и никто ничего поделать не может. Ходили к Драгомиру жаловаться, так он только рассмеялся, заставил заплатить за княжеский суд в тройном размере и пригрозил, что совсем продавать не позволит! Больше никто не жалуется, все молчат – прибыль-то все равно есть, хоть и не такая, на какую рассчитывали. Все решили, что лучше уж так торговать, чем совсем никак…

– А что с насадами и амбарами твоими? – влез в разговор Беляй. – Неужели не пытался вызнать, что случилось?

– Пытался. Даже поджигателя нашли. Мертвым. Какой-то смерд. А насадов след совсем пропал, ничего не нашли. Без толку все было…

– Неужели отомстить не хочешь Казимиру с Горомутом?! – удивился Аудульф. – Нанял бы хирдманов, чтобы проучили!

– Я купец, а не воин, – вздохнул Мамли. – Мне торговать нужно, а не воевать. Для купцов война накладна! И князь на их стороне…

– Вот как… Что ж, посмотрим, что дальше… – загадочно протянул Кречет. – Мамли, ты отомстить хотел бы, скажи честно?

– Конечно хотел бы, да кто меня спрашивал!

– Люди, что с тобой, надежные?

– Родичи мои и холопы. Надежные. Что ты задумал, Ратибор?

– Эти, – Кречет кивнул куда-то в ту сторону, где скрылись в темноте Казимир с Йораном. – Обиделись сильно. Могут и наведаться к нам ночью…

– И тогда сильно пожалеют об этом! – радостно подхватил Аудульф.

– Будь готов, Мамли, в случае шума поможешь нам, – продолжил Кречет. – Оружие поближе держите и часовых выставить не забудь!

– Хорошо, Ратибор, – испуганно прошептал купец. – Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь…

– Знаю. Не беспокойся ни о чем. А деревенские молчать будут, Ждану я верю, как себе. Делай так, как я говорю, Мамли, и внакладе не останешься.

Пиршество постепенно сворачивалось, люди начали разбредаться спать. Первым ушел Мамли с двумя родичами, затем и остальные его люди отправились в дом. Староста распределял места для ночлега. Ратибору и его воинам он отвел собственную избу – большой длинный дом. Сам с домочадцами ушел к каким-то соседям ночевать.

– Будьте готовы отразить нападение! – скомандовал Кречет. – Я уверен, что Йоран не спустит нам обиды! И Казимир смотрел так, как будто на месте разорвать меня хотел! Брони не снимать.

– Надо второй вход обезопасить, – проворчал Аудульф. – Мы с Беляем там уляжемся.

Ульфхеднары ушли к дальней стене длинного дома, построенного по образцу скандинавского. Там возвышались три деревянных идола, хранители жилища, вырезанные с тщательностью и большим вниманием к деталям. За идолами стояла перегородка, отделяющая основной зал от кладовок-клетей с припасами. Там же, в углу, располагался черный выход. Около него и улеглись на тюфяках с душистым сеном Аудульф с Беляем, резонно предположив, что в случае нападения враги сюда обязательно попытаются проникнуть.

Ратибор же, вместе с Ториром и его данами, устроились по обе стороны от главного входа.

Печенегов с хузарами разместили в центре зала. Так они, как дистанционные, в основном, бойцы, смогут полноценно воспользоваться своими луками. С расстояния-то стрелять сподручнее.

Через какое-то время наступила тишина. Кто-то из бойцов Ратибора, несмотря на некоторое напряжение, даже умудрился заснуть, громко захрапев. С дальнего конца зала тоже раздался молодецкий храп – это ульфхеднары старались. Однако, Ратибор был уверен, что они только изображают глубокий сон, притупляя чувство опасности у врага.

Во всем зале оставили зажженным только один масляный светильник, чтобы не биться совсем уж в кромешной темноте. Тусклый огонек мелко дрожал, еле-еле освещая помещение.

Во дворе что-то совсем негромко хрустнуло. Ратибор замер в напряжении. Похоже, кто-то наступил на случайно оброненную холопом хворостину. Хозяева местные что-то забыли или гости пожаловали?

Ответом на этот вопрос послужила начавшая осторожно открываться входная дверь. Кожаные петли не издали ни звука. Приоткрывшись на достаточное расстояние для того, чтобы человек в доспехах и с оружием смог без труда просочиться в зал, дверь замерла.

Хорошо, что Ратибор приказал старосте Ждану осветить факелами двор, а также подвесить пару ярких светильников у входа. Теперь вошедший доспешный воин пытался вглядеться в сумрак, адаптируя зрение, подпорченное уличным освещением. Это был один из нурманнов Йорана, Кречет сразу узнал его по характерному гребню на шлеме.

В центре зала чуть слышно скрипнула натягиваемая тетива – кто-то из степняков не выдержал. Нурманн вскинулся на такой знакомый опасный звук и повернул голову, поднимая оружие, но так ничего сделать и не успел. Тетива щелкнула, а стрела тонко свистнула и ее наконечник Ратибор увидел уже торчащим из затылка заваливающегося на спину врага.

Кречет успел почти беззвучно подскочить к мертвецу, одной рукой подхватив его тело, а второй – меч, выпавший из ослабевшей длани нурманна. В этот момент с дальнего конца зала послышался хекающий звук и характерное чавканье клинка, вошедшего в упругую плоть.

Раздался предупреждающий об опасности крик и понеслось!

В зал с парадного входа ворвались сразу несколько врагов, не заботясь больше о скрытности и тишине. И оттуда, где были ульфхеднары, тоже уже слышались звуки яростного боя – лязг железа, топот ног и злобные вопли.

Ратибор схватился одновременно с двумя противниками – нурманном в шлеме с наглазником и широкоплечим кривичем из охраны Казимира. Даны с Ториром тоже вступили в бой. Как-то много врагов сразу оказалось в доме. Ближний бой, толчея и мельтешение свели на нет стрельбу из луков, и печенегам с хузарами пришлось схватиться за сабли. Они разделились – Талмат повел своих на помощь Ратибору, а Иегуда с хузарами рванул к ульфхеднарам.

Оба противника Ратибора оказались умелыми воинами и просто так умирать отказывались, уверенно работая в паре и прикрывая друг друга.

Ратибору пришлось в дополнение к мечу выхватить саблю. Дело пошло веселее. Булатная сталь с легкостью рассекла кожаные штаны викинга и сухожилие под коленом. Нурманн сразу же потерял свою подвижность. Следующим ударом Ратибор лишил его кисти руки – отсек напрочь. Меч глухо звякнул об утоптанный земляной пол, отрубленная кисть так и продолжала сжимать рукоять мертвой хваткой. Нурманн тупо уставился на обрубок, из которого хлестала темная кровь, не веря своим глазам.

Временный ступор северянина позволил Кречету полностью переключиться на кривича. Тот наседал, ловко орудуя скрамасаксом99
  Скрамасакс («большой сакс») – толстый боевой нож, или короткий меч, германских народов, широко применявшийся викингами в качестве запасного или вспомогательного оружия. Длина клинка, в среднем, от 30 до 50 см, ширина не более 3 см, толщина в обухе около 1 см.


[Закрыть] и топориком, норовя подрубить Ратибору ноги. Уловив момент, когда кривич отвел руку с топориком для замаха, а скрамасакс слегка опустил чуть ниже, чем требовалось, Ратибор кольнул саблей под подбородок широкоплечему. И сразу, на обратном движении, добил нурманна, уже было очухавшегося и поднявшего с пола свой меч здоровой рукой. Оба противника рухнули замертво.

Ратибор прыгнул вперед и сунул клинок под лопатку врага, схватившегося с Ториром.

– Выжимаем их на улицу, Торир!

Викинг подхватил свой щит, висевший на стене, и вместе с Ратибором стал выдавливать оставшихся противников в распахнутую дверь. Остальные даны присоединились к старшим, повторяя их движения. За ними двигались печенеги с луками наготове. Оказавшись во дворе, Ратибор со своими воинами продолжили драку с воями Казимира. Противников здесь было гораздо больше – десятка два, на первый взгляд. Среди них Ратибор увидел и Казимира, нацепившего теперь кольчугу со шлемом и размахивающего мечом.

– Талмат! Сбоку зайдите и стрелами их, стрелами! – заорал Кречет, одновременно отбив летящую в него сулицу.

Печенегам такое напоминание было ни к чему. Они и так уже обошли толпу сражающихся и начали выцеливать чужаков. Меткие выстрелы посеяли панику среди врагов. Оставшиеся в живых, около десятка, отступили за ворота двора старосты, на неширокую улицу.

– Давай за ними! Торир, Талмат, вперед! – Ратибор ринулся вслед убегающим. – Каждого догнать! Живых не оставлять!

Сам же в два гигантских прыжка догнал собравшегося было сбежать Казимира и обрушил на его голову клинок.

– Не уйдешь, лехит поганый! Получай!

Приказчик, обливаясь кровью, повалился наземь.

В это время в доме битва от черного входа тоже переместилась на улицу. Ульфхеднары уже порубили нескольких противников, когда к ним на помощь подоспели хузары.

Хольд Йоран, возглавлявший эту группу нападавших, тоже отдал приказ отступать. Опытный хирдман хевдинга Гудмунда, нанятого купцом Горомутом для охраны караванов, уже понял, с кем имеет дело, и очень обеспокоился. Ведь нет ничего страшнее схватиться с ульфхеднарами в замкнутом пространстве – порубят в капусту моментом. Трое его хирдманов уже пали, а с ними порубили и нескольких казимировых бойцов. Нужно отступить на улицу, собрать строй и ударить по волколюдам единым кулаком. Только так есть шанс с ними справиться. Задумка почти удалась, но все испортили несколько хузар, неизвестно откуда здесь взявшихся. Они выскочили следом за яростно сражающимися ульфхеднарами и засыпали Йорана и остальных смертоносными стрелами. Хольд, оглядевшись, с ужасом понял, что остался на ногах один. Тогда он развернулся и молча сиганул в темноту, легко, как будто и не весил в доспехах и с оружием чуть ли не десять пудов, перемахнув через забор.