Текст книги "Елизаветинская Англия. Гид путешественника во времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/elizavetinskaya-angliya-gid-puteshestvennika-vo-vremeni-132307.jpg)
Автор книги: Ян Мортимер
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Можно говорить что угодно о дворцах и замках, Лондонском камне, старом Соборе Святого Павла и Лондонском мосте, но настоящая душа Лондона – улицы. Вы можете попасть на такую узкую и темную аллею, над которой нависают балконы домов и которая так жутко воняет из-за того, что содержимое уборных просто стекает в подвалы, вы наверняка удивитесь, как вообще люди могут жить в таких условиях. А потом, завернув за угол, вы внезапно окажетесь на широкой улице с красивыми четырех– и пятиэтажными домами, где во всех окнах стоят стекла, а доски и бревна ярко раскрашены. Венецианца Алессандро Маньо впечатлил визит в город в 1562 году, он даже написал, что «в домах много окон, в которые вставлены стекла, прозрачные, как хрусталь»: это отличный комплимент со стороны человека, чей родной город – один из главнейших центров стекольной промышленности[13]13
Magno, р. 142.
[Закрыть]. На некоторых узких улочках круглый год лежит жидкая грязь; в других местах городские власти периодически засыпают дорогу гравием, чтобы поверхность оставалась твердой. В июле 1561 года Генри Мейкин записал в дневнике, что вся дорога через город – от Чартерхауса, через Смитфилд, Ньюгейт, вдоль Чипсайда и Корнхилла до Олдгейта и Уайтчепела – «недавно посыпана песком» для того, чтобы по ней проехала королева. Большинство подъездных дорог к главным воротам города замостили (и перед воротами, и за ними), равно как и Стренд и Холборн-Хай-стрит[14]14
Henry VIII, cap. 11 (Стренд); 25 Henry VIII, cap. 8 (Холборн-Хай-стрит).
[Закрыть].
В базарные дни на некоторых больших улицах просто не протолкнуться. Нигде в Англии вы больше не увидите столько людей, собравшихся в одном месте. Город бомбардирует сразу все ваши чувства: вы видите его, слышите и чувствуете его запах. В Лотбери, на севере города, слышен скрежет токарных станков, звон, гулкие удары и шипение – там работают металлисты. На рынках вас встречают крики уличных торговцев. По улицам ходят глашатаи, сообщая новости и официальные заявления. Мимо проходит женщина в фартуке, крича: «Кто купит у меня вкусную колбасу?» Потом к вам подходит еще одна женщина с корзиной на голове с криком: «Горячие пирожки с пудингом, горячие!» Постойте немного на месте и услышите: «Купите мои стаканы, стаканы, кому стаканы?» от торговки бокалами или «Розмарин и лаврушка, розмарин и лаврушка!» от еще одной женщины с корзиной трав. В сумерки, когда с рынков все расходятся, появляются фонарщики, которые ходят между домами и кричат: «Служанки, выставляйте лампы!»[15]15
Все эти крики перепечатаны с репродукций офортов 26 и 27 в Picard, London.
[Закрыть] Проходя мимо тюрем Ньюгейт и Ладгейт, вы услышите голоса несчастных узников из-за решеток: «Хлеба и мяса бедным заключенным, ради Иисуса Христа!»
Впрочем, уникальным Лондон делает даже не эта активность как таковая, а скорость, с которой в городе все меняется. Джон Стоу, описывая город в 1598 году, упоминает длинную улицу к востоку от Тауэра, где живут тысячи моряков; пятьдесят лет назад там не жил вообще никто. Расширение на север тоже не ускользнуло от его внимания: длинные цепочки домов стоят там, где в начале эпохи Елизаветы были только мельницы. По всему городу перестраивают старые дома. Вы, наверное, подумали, что городские власти воспользуются возможностью расширить узкие улочки и сделать город еще роскошнее. Но, несмотря на богатство Лондона, они не могут себе этого позволить. Население города растет, с ним растут и цены на жилье, так что за каждый лишний квадратный фут пространства приходится переплачивать. И многие дома вырастают до шести-семи этажей, несмотря на то, что поддерживают их только деревянные каркасы. Как и все остальные города в стране, Лондон растет и ввысь, и вширь.
Учитывая, что главный источник богатства и взрывного роста Лондона – торговля, уместным будет завершить краткое описание города несколькими замечаниями о коммерческих центрах. Как вы уже наверняка поняли по некоторым упомянутым названиям улиц, на них располагаются специализированные рынки. Бред-стрит («Хлебная улица») называется так потому, что изначально там располагался хлебный рынок. Фиш-стрит («Рыбная улица»), Милк-стрит («Молочная улица»), Хоузир-лейн («Чулочный переулок»), Кордвейнер-стрит («Улица сапожников») и десятки других тоже названы по ремеслам, которыми на них занимаются. Но вот вместе встречаться всем этим профессиям негде, кроме одного большого места общественных сборов – Собора Святого Павла. Как вы понимаете, собор – не лучшее место для торговли, особенно рыбой (хотя и рыбу иногда там продают). Сэр Томас Грешем, богатый купец и финансист, решил, что с этим нужно что-то делать. Он убедил лондонскую городскую корпорацию выкупить восемьдесят домов на Корнхилле и продать их на строительные материалы – чтобы их точно снесли. Город потерял на этом примерно 3000 фунтов стерлингов, но взамен сэр Томас на собственные средства в 1566–1567 годах строит Королевскую биржу. Это трехэтажное каменное здание, расположенное вокруг мощеного четырехугольного двора и построенное по образцу Амстердамской биржи. Городские купцы встречаются в крытой галерее на первом этаже, а наверху (в так называемой Колоннаде) располагаются лавки. Модистки, галантерейщики, оружейники, аптекари, книготорговцы, ювелиры и продавцы стекла торгуют там с большой прибылью. Это первый в Лондоне торговый центр, построенный специально для этой цели.
Ни одно описание Лондона не может быть полным без упоминания Чипсайда. Если какую-нибудь одну улицу Лондона можно назвать главной, так это ее. Здесь находится главный рынок, это самая широкая улица, по ней проходят шествия в День лорд-мэра и королевские процессии. Если вы выйдете с Королевской биржи и направитесь от Корнхилла к западу через Паултри, то быстро туда доберетесь. Там вы найдете большой зал Компании торговцев тканью (Мерсерс-холл). Кроме того, там находится Грейт-Кондуит, большой каменный фонтан, из которого набирают воду домохозяйки, слуги и водоносы. Прямо перед вами – Штандарт, еще один общественный фонтан, стоящий рядом с увенчанной крестом колонной. Кроме того, именно у Штандарта городские власти демонстрируют свою власть: здесь, например, вы можете увидеть, как отрубают руки зачинщикам драк в общественных местах. Один ряд из 14 лавок и домов слева от вас, несомненно, привлечет ваше внимание. Расположенные вдоль Чипсайда между Бред-стрит и Фрайдей-стрит, это самые красивые дома во всем городе: четырехэтажные, с позолоченными фасадами. По названию Голдсмитс-роу («Переулок ювелиров») сразу становится понятно, что здесь живут в основном банкиры и ювелиры. Посреди улицы стоит большой Чипсайдский крест (Чипсайд-Кросс) – один из огромных трехъярусных крестов, построенных Эдуардом I в память об умершей королеве Элеоноре. Этот крест сейчас постоянно подвергается атакам вандалов; в 1581 году нижний ярус со статуями сильно попортила молодежь: статую Девы Марии стащили с исходного места (обратно ее поставили лишь через 14 лет).
Пройдите чуть далее, и доберетесь до Уэст-Чип, где располагается рынок, а Литтл-Кондуит снабжает водой северную часть города. Наконец, вы выйдете к Собору Святого Павла и Патерностер-роу, где стоят лотки торговцев книгами и канцелярскими товарами. Если пойдете дальше на запад, то сможете выйти из города через Ньюгейт; направившись по дороге к Тайбернским виселицам, а потом – по дороге в Оксфорд, вы в конце концов вернетесь в Стратфорд.
Проходя по Чипсайду, вы, возможно, слева заметите таверну «Русалка». Именно там мистер Эдмунд Коппингер и мистер Генри Артингтон скрылись от лондонской толпы в 1591 году. Кроме того, именно там любил выпивать Вильям Шекспир из Стратфорда[16]16
Истории о пивном клубе в «Русалке», который посещали Шекспир, Бен Джонсон, Джон Донн и другие, в определенной степени романтизированы. Однако владелец таверны, Вильям Джонсон, был другом и деловым партнером Шекспира, ибо они вдвоем приняли участие в последнем вложении Шекспира в недвижимость в 1613 году. См. Schoenbaum, Shakespeare, p. 208.
[Закрыть]. На этой улице богатство общается с бедностью под взором филантропии. Горожане встречаются с деревенскими жителями. Это место важных объявлений, публичных демонстраций и бизнеса. Для ювелиров, живущих здесь, и для богатых купцов, ходящих на собрания в Мерсерс-холл, это место профессиональных достижений и гордости. Для летописца Джона Стоу Чипсайд – древнее и преисполненное великого достоинства место. Для хорошо одетых – возможность показать себя. Для мистера Коппингера и мистера Артингтона – место расплаты за грехи. Наконец, поэт из Стратфорда наблюдает за всем этим с «кружечкой доброго двойного пива» в руке.
II Люди
Рост населения – одна из самых популярных тем для разговора в елизаветинскую эпоху От Корнуолла до Кента вы будете слышать о взрыве рождаемости. Горожане видят, как за стенами растут новые дома; сельские жители подозрительно смотрят на все большее число нищих на дорогах. Но насколько быстро население растет? Кто может сказать?
Во времена Елизаветы в Англии редко собирают статистику, так что вы вряд ли встретите хоть одного человека, даже приблизительно представляющего, сколько народу сейчас живет в стране. Есть некоторая ирония в том, что историкам современного мира намного легче измерить численность населения в XVI веке, чем людям, жившим тогда. Сегодня мы знаем, что тогдашние разговоры о росте населения абсолютно верны. К концу правления Елизаветы в Англии жило около 4,1 млн человек – сравните с 3,16 млн в начале правления, и получите 30-процентный прирост. Цифры поразительны: нечто подобное в следующий раз случится только в конце XVIII века, когда прирост будет еще более стремительным[17]17
По данным Wrigley & Schofield, p. 528, самый большой совокупный рост населения в шестнадцатом веке был в 1581-86 годах: 1,13. Этот показатель удалось превзойти лишь в пятилетку 1786-90 годов: 1,20. Население страны к тому времени превышало 7 млн.
[Закрыть]. Еще сильнее это шокирует, если знать, что в предыдущие два столетия население гораздо меньше 3 млн – страна так толком и не пришла в себя после «Черной смерти» 1348–1349 годов. Так что вовсе неудивительно, что англичане чувствуют, как растет их число.
Но почему оно растет? В 1594 году в Кенте Вильям Ламбард предложил следующее объяснение: «Сейчас не только молодые люди, но и церковнослужители всех рангов женятся и плодятся свободно, чего раньше не бывало, и… у нас, слава богу, не случилось массовой гибели ни от меча, ни от болезни, которая могла бы снизить нашу численность»[18]18
Выступление Вильяма Ламбарда перед комиссией по приютам и т. п. в Мейдстоне, 17 января 1594 г., в Conyers Read (ed.), William Lambarde and Local Government, p. 182 (цитата no Eliz. People, p. 47).
[Закрыть]. Ричард Карью из Корнуолла через несколько лет согласился с ним, связав прирост населения с отменой обета безбрачия для священников, более ранним возрастом вступления в брак, чем раньше, и долгим отсутствием войн и чумы. Но, как вы уже наверняка предположили, реальные причины глубже, чем считали эти образованные джентльмены. Из-за войн численность населения снижается незначительно по той простой причине, что количество женщин детородного возраста в стране не уменьшается. Или, другими словами, «рынок» мужей ограничивается не романтическим образом идеального мужчины, а количеством мужчин, обладающих достаточным состоянием и положением в обществе. Даже гибель 8000 мужчин на войне (1 процент взрослого мужского населения) приводит лишь к едва заметному снижению стандартов, а не к появлению огромной толпы скорбящих вдов и невест. Если вы хотите узнать реальную причину роста населения, подумайте, какой эффект на брак и плодовитость оказывает более легкая доступность пищи. Проще говоря, если еда есть в изобилии, то цены на нее падают, а здоровье, благосостояние и безопасность людей растут и улучшаются. В брак вступают многие из тех, кто не сделал бы этого в более голодные годы. Уверенный в том, что семью удастся прокормить, слуга уйдет от хозяина, освоит ремесло, приобретет собственный дом, женится и будет содержать жену и детей. Если же еда труднодоступна и дорога́, то, очевидно, подобный шаг может стать самоубийственным. Именно изобилие еды по всей стране по ценам, доступным даже для небогатых семей, стало главной причиной роста населения.
Возраст
Хотя общая численность населения быстро растет, его структура практически не отличается от той, что была в Средние века. Пройдя по улице времен Елизаветы, вы увидите такое же огромное количество молодежи, как и в XIV веке. В XXI веке количество англичан младше 16 и старше 60 лет примерно равно: 20 и 21 процент населения соответственно. В елизаветинской Англии мальчики и девочки до 16 лет составляли 36 процентов всего населения, а люди старше 60 – всего 7,3 процента. Таким образом, пропорция между молодежью и стариками здесь впятеро больше, чем в современном мире. Эффект, оказываемый на устройство общества, поразителен: медианный возраст составляет двадцать два года (то есть, половина населения Англии не старше 22 лет); в современном мире медианный возраст – почти сорок лет. Более того, мужчины еще и выглядят моложе: возраст, в котором начинает расти борода, наступает гораздо позже, чем сейчас, – к двадцати двум годам у большинства мужчин на подбородке всего лишь несколько волосков. Мужчины больше напоминают мальчишек и ведут себя, как безрассудные юнцы – они намного более энергичны, жестоки, активны и эгоистичны, чем вы могли бы предположить.
Возникает логичный вопрос: а на что же похожа старость в елизаветинской Англии? Томас Уайтхорн в сорок лет сказал, что начался «первый этап старости». Вильям Гаррисон заявляет, что «женщины из-за деторождения после сорока лет быстро покрываются морщинами». Как и во многих вещах, здесь важна точка зрения. Не стоит и говорить, что 45-летний человек кажется 15-летнему «старым». Но дожить до 60 в елизаветинские времена – все равно, что дожить до 75 в XXI веке. Средняя продолжительность жизни колеблется от 28 лет в начале 60-х годов до 41 в начале 80-х; эта вторая цифра будет превзойдена лишь в конце XIX века. Большинство людей просто не доживают до «старости» в современном понимании – им не выпадает такой возможности. В Стратфорде в 60-х годах XVI века в среднем крестят 63 детей в год… а 43 в год хоронят. Детская смертность в городах выше из-за более быстрого распространения болезней, но даже в сельской местности 21 процент детей умирает, не дожив до десяти лет, причем две трети из них – еще на первом году жизни[19]19
Wrigley & Schofield, p. 249. Половина младенцев, не доживших до года, умирала в первый месяц жизни. См. там же, стр. 363. В семнадцатом и восемнадцатом веке показатели детской смертности лишь ухудшились.
[Закрыть].
Если вы доживаете до 50, то вам повезло. В этом возрасте елизаветинские англичане начинают называть друг друга «старыми». Это не значит, что в 50 лет люди немощны: если вы дожили до 30 лет, то, вероятно, доживете и до 60. В 50 вы должны работать так же прилежно, как раньше; мужчины вплоть до 60 лет обязаны участвовать в ополчении. Когда вам исполнится 50, многие из вашего поколения будут уже мертвы, и даже если вы не ощущаете себя старым, то ваши вкусы и привычки, несомненно, старомодны. Мужчины становятся физически слабее. Женщина в 50 лет может прослыть «мудрой». В 60 лет вы уже точно считаетесь стариком.
На жизнь после 60 влияет много факторов. Первый – богатство: бедняки умирают раньше из-за цен на топливо, пищу и медицинскую помощь. Графиня Десмонд, Кэтрин Фитцджеральд, как говорят, пришла пешком в Лондон в сопровождении девяностолетней дочери в 1587 году; умрет она уже при следующем короле, якобы упав с орешника в возрасте 140 лет. Она действительно очень стара, но, если честно, ей вряд ли было намного больше ста[20]20
См. G.E. Cokayne, revised by V Gibbs, H.A. Doubleday, D. Warrand, Lord Howard de Walden and Peter Hammond (eds), The Complete Peerage of England, Scotland, Ireland, Great Britain and the United Kingdom extant or dormant (14 томов, 1910-88), iv, p. 250. Ее муж родился в 1454 году, но его первая жена все еще была жива в 1505, так что она вышла за него еще позже. Он умер в 1534 году в восемьдесят лет; если она вышла за него, когда ему было шестьдесят, а ей самой было чуть за двадцать (как и большинству невест), то родилась она примерно в 1490 году, так что вполне могла прожить целое столетие.
[Закрыть]. Но богатство как таковое не гарантирует долгой жизни. В Норидже в 1570 году живут пять попрошаек старше 90 лет, а еще двое утверждают, что им за сто. Ричард Карью заявлял, что в Корнуолле «повсюду доживают до 80 и 90… некий Ползью недавно умер 130 лет от роду, а его родственник – в 106 лет». Этим свидетельствам можно верить, можно не верить, но по всему видно, что и в елизаветинские времена люди могли прожить целый век.
Общественная иерархия
Вильям Гаррисон высказывает мнение, что в Англии люди делятся на четыре сорта: джентльменов (дворян), богатых горожан, сельских жителей (йоменов, земледельцев и батраков) и ремесленников. Его современник Томас Вильсон, который составил свое описание Англии несколькими годами позже, говорит о пяти типах: аристократах, горожанах, йоменах, ремесленниках и селянах; кроме того, каждую из этих групп он делит на подгруппы в зависимости от титула, дохода и земель[21]21
См. Harrison, Description, chapter one; Wilson, ‘State’, p. 17.
[Закрыть]. Уже по этому видно, что общественная иерархия довольно непроста. Некоторые рыцари богаче лордов; богатый земледелец может быть более уважаемым, чем бедный йомен; старая дева из древнего дворянского рода с гербом смотрит свысока на купца, доходы которого в десять раз выше. Классовые различия в Англии чем-то напоминают определения «молодого» и «старого»: собственное восприятие не всегда совпадает с общепринятым, и лишь самые крайности можно описывать, не боясь, что ваше мнение оспорят. В одном, впрочем, можно быть твердо уверенными: королева находится на вершине иерархии со всех точек зрения – и народного уважения, и богатства, и власти, и божьей милости.
Швейцарский путешественник Томас Платтер пишет о королеве в 1599 году:
Англичане почитают ее не только клк королеву, но и как Бога, и по этой причине запрещены три вещи, за которые грозит смертная казнь. Во-первых, никому не разрешается спрашивать, девственница ли она, ибо ее считают настолько святой, что такие вопросы просто не обсуждаются. Во-вторых, никому не разрешается сомневаться в любых ее государственных решениях – настолько сильно доверие к ней. И, наконец, под страхом смерти запрещается выяснять, кто же станет ее наследником после смерти, ибо, если сие будет известно, будущий наследник, обуянный жаждой власти, может устроить заговор с целью убить королеву. Ибо англичане любят королеву и очень ее боятся, потому что она правит королевством уже так долго и безжалостна к любым заговорщикам; а еще она не выносит и мысли о том, что кто-либо еще, кроме ее самой, может быть народным любимцем.
Описание очень откровенное. Платтер подчеркивает, как сильно люди любят королеву и в то же время боятся ее. Ее положение приравнивают к божественному, но при этом заметна и неуверенность королевы: она не только не выносит и мысли, что кто-то может стать популярнее нее, – она не позволяет даже обсуждать кандидатуру наследника, боясь за свою жизнь. Ее положение очень деликатно и противоречиво.
Елизавета – вторая царствующая королева Англии после своей единокровной сестры Марии, правившей с 1553 по 1558 год. В ее королевство входят Уэльс, Нормандские острова, большая часть Ирландии (несмотря на восстание 1593 года), а также, на позднем этапе правления, несколько недолговечных поселений на Североамериканском континенте, но не Шотландия – она все еще независима. Она по-прежнему зовет себя королевой Франции, как и ее предок Эдуард III, но это чистая формальность. Намного более противоречивый вопрос – ее пол. По традиции считается, что монарх – мужчина, и у него две основные обязанности: вести королевство в бой и обеспечивать честное и справедливое исполнение законов. Королева, соответственно, исполняет роль супруги короля: рожает ему наследников, подчиняется ему и умоляет проявить милосердие, когда он стоит с оружием над поверженными врагами. Царствующая королева, таким образом, оказывается в неприглядном положении сразу с двух сторон: она не может быть ни королем, ни «традиционной» королевой. Она не может вести армию в бой, не может и обеспечивать исполнение законов, потому что женщинам запрещается занимать юридические должности. Парадоксально, но женщина может занимать самый высокий пост в королевстве – быть правительницей, при этом не имея права ни на одну более низкую должность; по сути, будучи женщиной, она не может самостоятельно толковать законы, которые издает.
Юридический статус царствующей королевы – не единственная проблема. Елизавета – «Божьей милостью» королева Англии, и ее богоизбранность создает новые парадоксы, давая ей еще и духовную власть над подданными. Королева является верховным главой церкви Англии и лично назначает всех архиепископов и епископов в Англии и Уэльсе; вместе с тем, будучи женщиной, она не может занимать никакой должности в церкви. Как же ей тогда толковать слова Господа? Учитывая духовный и юридический статус Елизаветы, становится ясно: чтобы стать успешной королевой в XVI веке, нужно обладать выдающимся набором навыков – не только уметь хорошо править, но и быть способной преодолеть многие общественные предрассудки.
К счастью, у Елизаветы есть все необходимые качества. Она сама говорила о себе: «Я – ваша святая королева. Меня никогда не принудят сделать что-то силой. Я благодарю Бога за то, что наделена такими качествами, что, если бы меня изгнали из дворца в одном платье, я бы смогла выжить в любой христианской стране». В эпоху, когда большинство людей не умеет даже читать, она может писать на латыни, древнегреческом, французском, английском и итальянском. На склоне лет, когда посол из Польши произнес перед ней напыщенную речь на латинском языке, она не призвала переводчика, а поразила дипломата, ответив ему на той же латыни. Ее смелость и хладнокровие удивительны. Во время правления своей сестры Марии она – «второй человек в королевстве» (цитируя ее же фразу) – попадает под подозрение в участии в заговоре Томаса Уайетта с целью убийства Марии. Она никогда не забыла того, что пережила, запертая в Тауэре: она отлично знает, что такое быть подозреваемым и заключенным. Таким образом, достойно всяческих похвал следующее: ее отец обычно казнил людей, не согласных с ним, Елизавета же к ним прислушивалась. Она очень уверенно ориентируется в политике и готова отругать даже долго служившего ей советника сэра Вильяма Сесила, когда он мешает ее дипломатическим амбициям. Подобным же образом она без обиняков заявляет парламенту, что депутатам запрещается обсуждать определенные темы – например, вопрос о престолонаследии. Даже архиепископ Кентерберийский временами получает от нее выговоры[22]22
Black, Reign, pp.47-8 (Сесил); 223-4 (парламент). Что касается ее выговора архиепископу, см. ее выволочку Эдмунду Гриндалю в 1577 году – там же, стр. 197.
[Закрыть]. Она сторонница мирного решения проблем и, если есть возможность, стремится договориться – но тем не менее поддерживает военные операции в интересах королевства. Ее логика безжалостна: если агрессивная внешняя политика покажется ей лучшим курсом, она ее поддержит.
Королева не только признается в любви к Англии в своих речах, но и подтверждает ее действиями. Один из портретов изображает ее стоящей на карте Англии; другой – на фоне победоносных военных судов, разгромивших Непобедимую армаду. Ее политические обязанности практически исключительно «английские», в отличие от предшественников: последнее владение королевства в континентальной Европе, Кале, было потеряно за несколько месяцев до ее вступления на трон. Таким образом, к 1558 году английское королевство практически полностью независимо от Европы, чего не было с саксонских времен[23]23
Вот почему я так говорю: до 1558 года у Англии был Кале, а до 1453 года – Гасконь. Владение Гасконью пересекается с унаследованием Нормандии, которую потеряли в 1204 году. До 1066 года скандинавские короли играли большую роль в делах Англии. Можно даже сказать, что Англия еще никогда не была настолько изолирована, потому что до вторжения викингов единого королевства Англия не существовало – она делилась на несколько мелких государств.
[Закрыть]. Кроме того, отпадение от Рима означает, что Англия больше не является частью единой католической церкви. Так что Елизавета отрезана от Европы и политически, и территориально, и духовно, и даже династически. В отличие от средневековых королей, чьи матери обычно происходили из правящих домов континентальной Европы, в отце Елизаветы текла в основном английская кровь: лишь двое из восьми прабабушек и прадедушек происходили с континента, еще один родился в Уэльсе. Ее мать, Анна Болейн, была чистокровной англичанкой – все восемь ее прабабушек и прадедушек родились в Англии, – так что характер Елизаветы был «чисто английским», в отличие от ее единокровной сестры Марии, чья мать родилась в Арагоне, а муж – в Кастилии. Англичане, таким образом, могли отчасти видеть в Елизавете себя. По рождению она – одна из них.
У нее очень мало недостатков. Учитывая ее огромные политические обязанности, трудно обвинять королеву в замкнутости и любви к манипуляциям. Трудно обвинить ее и в стремлении нести личную ответственность за политические решения, и в желании оказывать большее влияние на различные аспекты государственного управления. В конце концов, она же королева: правление для нее – не только работа, но и сам смысл существования. Единственные ее значительные недостатки – определенная доля упрямства, сильно отягчающая жизнь ее советников, и чувство неуверенности, появившееся в юности, когда ей пришлось быть «вторым человеком в королевстве»; из-за него она очень резко реагирует на любые попытки усомниться в ее власти. Она проводит параллели между собой и Ричардом II – королем, которого свергли и умертвили, – причем эти параллели настолько серьезны, что в 1599 году она лично обвиняет юриста Джона Хейварда в мятеже за то, что он посмел написать книгу о Генрихе IV, короле, свергшем Ричарда II. Хейварда за это сажают в Тауэр, откуда выпускают лишь после ее смерти. Впрочем, бывало и хуже. В 1579 году Джон Стаббс пишет памфлет под названием «Зияющая пропасть», чтобы привлечь внимание к возможным опасностям брака Елизаветы с герцогом Анжуйским, наследником французского трона. Королева приказывает арестовать Стаббса и отрубить ему правую руку – а также его издателю. Когда ее кузина леди Катерина Грей (сестра леди Джейн Грей) забеременела, тайно выйдя замуж за лорда Хартфорда, Елизавета посадила молодоженов в Тауэр, оштрафовала лорда Хартфорда на колоссальную сумму в 15 тысяч фунтов за соблазнение девы королевской крови и официально объявила их детей незаконнорожденными (хотя никакого права на это не имела). Ее крестник сэр Джон Харингтон сказал уже после ее смерти: «Когда она улыбалась, то был чистый солнечный свет, в котором готов был купаться любой, если бы мог; но вскоре внезапно набегали тучи, и начиналась гроза, и тогда громы и молнии могли поразить каждого». Да, переходить дорогу королеве Елизавете можно только на свой страх и риск.
После этого становится понятным, почему отнюдь не все англичане относятся к королеве с обожанием. Как мы увидим в следующей главе, ее характер стал ключом к религиозным переменам, причем таким серьезным, каких Англия не видывала никогда. И пуритане, и католики ее презирают. Парламент чувствует себя под угрозой из-за ее своеволия – она не особенно много внимания уделяет парламентским привилегиям и не уважает свободу слова депутатов. Против королевы поднимали немало восстаний; некоторые из них возглавляли католики, другие – аристократы, разочаровавшиеся в ее правлении. Несколько северных лордов выступили с оружием в 1569 году (Северное восстание). Попытки убийства предотвращены в 1571 (заговор Ридольфи), 1581 (заговор Энтони Тиррелла), 1583 (два заговора: Трогмортона и Сомервилля), 1584 (заговор доктора Парри) и 1586 (заговор Бабингтона) годах. Один из ее врачей, доктор Родриго Лопес, повешен за попытку отравить ее в 1594 году. Ерафа Эссекса приговорили к смерти за заговор против нее в 1601 году. Кроме того, практически в каждом городе находятся подстрекатели, распускающие слухи. В 1576 году Мэри Клир из Ингейтстона, графство Эссекс, сожгли на костре за государственную измену: она заявила, что королева, незаконнорожденная и, следовательно, не может быть королевой, к тому же женщина не может посвящать мужчин в рыцари. Другие перешептываются о девственности королевы, рассказывая, что Елизавета тайно родила детей от Роберта Дадли, после чего убила их и сожгла. Отнюдь не все современники считают ее образцом добродетели.
Как Елизавета управляет государством? Если бы вы стали мухой, сидящей на стене королевского дворца, то устроили бы себе отличное многочасовое развлечение, наблюдая, например, как она демонстрирует свою благосклонность – краткой остротой или движением плеча, улыбкой или холодным взглядом. Впрочем, сейчас вам достаточно знать, что в управлении она опирается на пять элементов, пять «Р»: тайный совет (privy council), покровительство (patronage), королевское присутствие (royalpresence), королевскую казну (royalpurse) и парламент (parliament).
Елизавета предпочитает править страной посредством тайного совета. В первой половине ее правления этот орган состоял из 19 человек и заседал по три-четыре раза в неделю, занимаясь рутинными делами от имени Елизаветы и управляя необычными делами в соответствии с ее указаниями. В 90-х годах она сокращает число советников до 14, а иногда – до 10–11 и просит их встречаться каждый день. Рутинные дела – это приказы армии и флоту, дипломатические инструкции, указания духовенству, шерифам и местным властям, назначение мировых судей и выслушивание ходатайств. Кроме того, тайные советники еще и заседали в чрезвычайном суде Звездной палаты, верша суд от имени монарха. Наконец, они давали королеве советы по государственной политике и пользовались ее покровительством.
Елизавета отлично понимает всю опасность того, что тайным советникам доверена такая власть, и поэтому всячески ими манипулирует. Она не позволяет никому из них монополизировать ее покровительство или единолично контролировать доступ к ней. Она сталкивает советников между собой, пользуясь политикой «разделяй и властвуй» – например, она попросила своего фаворита Роберта Дадли выступать против государственного секретаря сэра Вильяма Сесила, чтобы ни один из них не добился слишком большого влияния. Иногда она принимает решения вообще без участия тайного совета. В 80-х годах ей не хотелось, чтобы кто-либо вмешивался в ее политику в отношении Голландии, так что она не сообщала советникам ни новости, полученные от заморских представителей, ни свои ответы.
Собственной персоной появляется королева Елизавета где-либо, чтобы продемонстрировать свое королевское величие. Она показывается не только в тех местах, где ее ожидают, – например, во дворцах или в парламенте, – но и на публике. Она по примеру своей сестры Марии устраивает шествия по Лондону, чтобы люди восхищались ею. Демонстрирует королевский статус, вызывая к себе сановников и заставляя их ждать. Впрочем, наибольшей славой пользуются ее долгие путешествия по стране. Вы будете часто видеть, как она гостит в больших домах придворных или едет от одного дома к другому, собрав за собой длинный караван из всадников, карет, повозок и телег. Некоторые считают, что она просто любит сельскую местность или же пытается сэкономить деньги на проживании в чужих домах, но эти объяснения слишком фантастичны. Из ее дворцов отлично видны села и деревни, так что не обязательно куда-то выезжать, чтобы насладиться видами. А что касается расходов – эти путешествия, конечно, стоят королевской казне не так много, как людям, принимающим у себя ее величество, но предпринимаются они отнюдь не только с целью сэкономить. Елизавета устраивает все эти путешествия потому, что хочет, чтобы люди видели ее. Она никогда не ездит ни на север, ни на юго-запад, где дворяне поддерживают католиков и относятся к ней враждебно, но ее личное присутствие лишь усиливает ее образ королевы и истинной англичанки в глазах простонародья.
Еще Елизавета правит страной благодаря контролю над деньгами. В 1600 году королевские владения принесли 123, 587 фунтов дохода. Кроме того, она получает церковную десятину и «первые плоды» – налог в размере годового дохода церковного деятеля, который нужно выплатить в течение двух лет после назначения. Не нужно забывать еще и о «единовременных» доходах: деньгах, выдаваемых королеве парламентом, а также доле с таможенных сборов и продажи имущества. Таким образом, общий доход королевы, включающий прибыль от королевских владений, составляет около 300 тысяч фунтов[24]24
В Wilson, ‘State’, pp. 26-9, приводится большая цифра – 347 587 фунтов, но обычно она считается переоценкой. В Black, Reign, p. 366 приводится цифра около 300 000 фунтов. В Hill, Reformation, p.81 говорится, что до 1588 года ежегодный доход составлял 250 000 фунтов. К моменту смерти Генриха VIII королевская прибыль составляла 300 000 фунтов: 200 000 с земель и по праву, приобретенному после реформации и роспуска монастырей, прибавляются к раннему доходу в 100 000 фунтов; но огромное количество земли стоимостью 1 500 000 фунтов было роздано или продано при Эдуарде VI (там же, стр. 21).
[Закрыть]. В эпоху, когда мастер-ремесленник получает в день один шиллинг, а батрак – всего четыре пенса, сумма кажется огромной – но не забывайте, что королеве приходится полностью финансировать управление всем королевством. Более трети всего бюджета тратится на еду для двора Ее величества, в том числе на содержание конюшен и провизию для лошадей. На жалования и оклады официальных лиц тратится 73 167 фунтов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?