![](/books_files/covers/thumbs_240/i-v-puti-narod-moy-gilel-ivozrozhdenie-evreyskoy-zhizni-v-byvshem-sssr-247253.jpg)
Автор книги: Йосси Гольдман
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Саша и Даша
В итоге двое киевских студентов-активистов стали штатными сотрудниками «Гилеля». Александр (Саша) Койфман сперва координировал проект «Песах», а потом два года работал заместителем директора киевского «Гилеля». В «Гилеле» он познакомился со своей будущей женой Леной, а после рождения дочери они совершили алию в Израиль. В первые пять лет жизни в Израиле Саша работал в нашем иерусалимском отделении в качестве директора программы вовлечения (так называемых «жирафов») в бывшем СССР. В сентябре 2004 года Сашу приняли в программу подготовки раввинов в иерусалимском кампусе Еврейского союзного колледжа. Впоследствии он стал очень востребованным гидом.
Дарина (Даша) Привалко, обладающая выдающимися лидерскими качествами, была любимой переводчицей с английского у всех наших гостей. Даша, чрезвычайно умная, с хорошо поставленной речью, всегда оставалась звездой «Гилеля». После получения университетского диплома она подрабатывала тем, что переводила образовательные материалы «Гилеля» на русский язык. В августе 2003 года Дашу назначили директором по вовлечению в «Гилель» на Украине, в Молдове, Беларуси, Узбекистане, Азербайджане и Грузии. Через несколько лет Даша совершила алию в Израиль, где принимает активное участие во всевозможных образовательных проектах.
На данный момент более десяти выпускников «Гилеля» работают на разных должностях в киевской еврейской общине, в том числе в «Джойнте», в общинных центрах, благотворительных хеседах, в Еврейском агентстве, школах при синагогах и пр. Более того, в большинстве общин именно выпускники «Гилеля» занимают ключевые посты, тем самым внося значительный вклад в формирование будущего евреев.
Именно в Киеве я в очередной раз понял, что не все в этом мире является тем, чем кажется. На открытии «Гилеля» один из студентов с гордостью показал мне первую газету «Гилеля», и я заметил на обложке слово, которое прочитал как «ham» – ветчина. Я очень удивился: откуда свинина в еврейской газете? Только потом мне объяснили, что это часть призыва «присоединяться к нам».
Санкт-Петербург
Михаил (Миша) Левин, 25-летний петербургский специалист по еврейской истории и еврейский активист, получил задание открыть отделение «Гилеля» в здешней общине. У Миши были обширные связи, и программу он запустил без промедления. Главной проблемой в первый год оставалось отсутствие подходящего помещения; «Гилель» скитался из одного временного пристанища в другое, так что расти и развиваться было сложно. Миша, спокойный и обычно невозмутимый интеллигент, сумел создать ядро из очень активных и целеустремленных студентов, которые видели в расширении программ «Гилеля» возможность укрепить свою идентичность и связь с еврейским народом. Однако чтобы развивать программы и выполнять нашу задачу по вовлечению в процесс максимального числа студентов-евреев, нужно было обзавестись постоянным домом с помещением для проведения мероприятий. Ответ на наши молитвы пришел после моего посещения хеседа «Авраам» – центра помощи пожилым и больным людям – в январе 1996 года.
Второй ежегодный зимний семинар «Гилеля» было решено провести в Петербурге в конце января 1996 года. Меня часто спрашивали, почему мы устраиваем семинары в самый разгар суровой российской зимы. Ответ заключается в том, что студенческие каникулы в бывшем СССР приходятся на последнюю неделю января и первую февраля. Полагаю, власти выбрали именно этот период, потому что в это время в России стоят суровые холода, а отапливать аудитории дорого. Дети дома – значит, система образования может сэкономить. Соответственно, студенты свободны и могут посещать семинары «Гилеля», то есть у них появляется возможность собраться вместе с другими евреями, поучиться, попраздновать.
Та зима оказалась особенно суровой, температура опускалась ниже минус 25 градусов. В помещении, которое мы сняли, топили плохо, и порой мы сильно мерзли. Студенты по этому поводу особенно не переживали – видимо, неполадки в системе отопления были для них обычным делом. Когда я сказал Мише, что, если бы такое произошло в Израиле или США, участники подняли бы страшную бучу, он предложил очень интересное объяснение: студенты так ценят возможность принять участие в нашем мероприятии, что холод их особо не смущает.
Мой русский не слишком хорош – да и это, пожалуй, некоторое преувеличение. Многие студенты и сотрудники из России знают английский, а теперь некоторые даже выучили иврит. Но порой не обойтись без помощи переводчика. На семинаре мне представили 17-летнюю переводчицу и новую участницу программы «Гилеля», которая великолепно владела английским. Эта девушка, Анна (Аня) Пуринсон, со временем стала лицом «Гилеля»: ее скромные манеры, впечатляющие познания в иудаике, организационные таланты и страсть ко всему еврейскому позволили ей стать руководительницей нескольких разных направлений в петербургском «Гилеле». В 2000 году Анна была назначена заместителем директора петербургского отделения, а когда в 2002 году она окончила Санкт-Петербургский государственный медицинский университет, мы заговорили с ней о профессиональной карьере в «Гилеле». В августе 2003 года Аня временно оставила медицинскую карьеру и стала директором всех центров «Гилеля» в России.
По ходу того семинара нашему врачу не приходилось скучать – пришлось посылать машину в город за дополнительными лекарствами для заболевших. Я за долгие годы научился уважать российских врачей: те, с которыми мне довелось иметь дело, оказались чуткими, заботливыми и компетентными. Меня особенно поражала их способность к импровизации в отсутствие надлежащего оборудования и медикаментов. Чуть ли не каждый раз, когда я приезжал в Россию зимой, у меня начинало болеть ухо. Лишь на третий раз я подметил эту закономерность и стал заранее покупать в Израиле капли. У местных врачей, которые лечили меня в первые годы, не было никаких отоскопов, они просто заглядывали мне в уши. А потом изобретали лекарства, в том числе смоченную маслом вату, которую вставляли мне в ухо, и прочие экзотические средства вроде горячего полотенца – на Западе это попало бы в разряд «бабушкиных народных средств». К чести врачей надо сказать, что через несколько дней ухо у меня переставало болеть.
Долгие годы я на всякий случай приезжал в бывший СССР с собственным запасом антибиотиков и шприцов – вдруг понадобится сделать мне укол. В России все еще пользовались многоразовыми шприцами. Кроме того, «Джойнт» покупал мне особую туристическую медицинскую страховку «S.O.S.», которая покрывала, в частности, эвакуацию по воздуху в экстренном случае. Вот уж чего совсем не хотелось, так это попадать в местную больницу.
Путешествовать по постсоветской территории, проводя по неделе и даже дольше в отдаленных местах, было довольно сложно. В ранний период нашей работы в бывшем СССР купить на месте еду было почти невозможно. Я брал с собой консервы – тунец, сардины, мана-хаму (израильский суп быстрого приготовления, он довольно вкусный, если добавить кипятка), сухарики, орехи и сухофрукты. В бывшем СССР не продавали минеральную воду, приходилось и ее везти с собой, а она сильно утяжеляла чемоданы. Было множество проблем со связью. Тяжело было находиться вдали от семьи и чувствовать себя полностью оторванным от родных, поэтому я очень ценил, что на каждой остановке мне давали возможность воспользоваться телефонами в офисах «Джойнта». Сейчас, в эпоху мобильных телефонов, эта проблема далеко не так остра: поддерживать контакт можно практически откуда угодно.
Шидух
На третий день зимнего семинара я уехал в город, чтобы встретиться с лидерами общины и директорами еврейских организаций. Я надеялся заинтересовать их программой «Гилеля» и заручиться поддержкой для ее развития. Самая важная и исторически значимая встреча произошла в хеседе «Авраам» с его директором Леонидом Колтиным. Леонид устроил мне обстоятельную экскурсию по хеседу, объяснил, какие они осуществляют замечательные программы помощи пожилым и больным евреям. Об уходе за пожилыми людьми я кое-что знал. В 1970-е и 1980-е годы в Лос-Анджелесе мой отец руководил несколькими больницами для выздоравливающих и центрами для пожилых. Программа, действовавшая в Петербурге, была куда масштабнее всего, что я видел на Западе. Помимо замечательной медицинской службы, в центре имелись портной, сапожник, прачечная. Кухня, столовая и гостиная очень впечатляли. Расспросив подробнее, я узнал, что по вечерам центр закрыт, и тут у меня родилась идея: а нельзя ли студентам из «Гилеля» пользоваться столовой и гостиной для вечерних мероприятий? Леонид тут же дал свое согласие. В тот же вечер я вернулся за город и поделился радостной новостью с Мишей: по вечерам «Гилелю» будут предоставлены помещения хеседа «Авраам». Миша тоже очень обрадовался, а через два месяца у «Гилеля» появилась еще и комнатка в центре, используемая под офис. Так зародилось легендарное сотрудничество «Гилеля» и хеседа – благотворительной организации, действующей в бывшем СССР под эгидой «Джойнта»; сотрудничество это вышло за пределы Петербурга и послужило на благо как пожилым, так и молодым евреям по всему бывшему СССР.
Еврейские дела
На протяжении многих лет по ходу проведения семинара я днем в субботу примерно в течение часа выступал перед его участниками. Тема всегда была одна и та же – надеюсь, что она не теряла свежести. Я ее называл «Дальнейший путь». В том году на семинаре в Петербурге я поприветствовал новых членов международной семьи «Гилеля» и заговорил о том, что они должны быть примером для остальных. Поскольку я люблю рассказывать истории, я поведал участникам такую притчу: в местечко впервые прибыл поезд, и хасиды решили показать своему ребе это достижение прогресса. Ребе подошел к станции и увидел длинную шеренгу черных холодных мрачных вагонов, прикрепленных друг к другу. Впереди стоял паровоз и изрыгал пламя. Дым поднимался в небо. Внезапно черные облака дыма с оглушительным ревом устремились ввысь, паровоз тронулся, а вслед за ним и цепочка вагонов. «Ребе, ребе, как вам это восхитительное зрелище?» – стали расспрашивать его хасиды. Ребе ответил: «Видите, одна горячая, горячая штуковина в состоянии тянуть за собой столько холодных!» Притча проста, но содержит важную мораль, и студенты потом принялись ее обсуждать. Я попытался втолковать им, что особенно сейчас и в бывшем СССР один яркий лидер в состоянии оказать влияние на множество людей. Один человек, горящий любовью к еврейской жизни и еврейскому народу, может потянуть за собой множество других, холодных и оторванных от общины. Будущее еврейской общины в их руках!
Кроме того, я зачитал студентам девиз «Гилеля»: «Наращивать число евреев, которые будут заниматься еврейскими делами с другими евреями». Когда я закончил выступление, студенты воодушевленно аплодировали стоя. Через несколько дней некоторые из сотрудников попросили разрешения поговорить со мной наедине. Они объяснили, откуда взялась эта овация. Похоже, многие студенты восприняли девиз «Гилеля» буквально и решили, что это призыв в ту самую ночь заняться друг с другом известным делом – в постели. Ой-вей!
6. Период становления
Проект «Песах»
Пасха имеет особое значение для советских евреев. Темы рабства и освобождения, семьи и общины звучат с особой силой во времена потрясений и гонений. Если в советскую эпоху они что и знали об иудаизме, так это то, что на Песах евреям полагается есть мацу. При этом вряд ли им было известно, что в течение всего праздника запрещено есть квасной хлеб; не ведали они и о других обрядах, связанных с празднованием Песаха, а вот про мацу знали. Разумеется, большинству советских евреев маца была недоступна, хотя порой власти и разрешали синагогам ее печь.
Когда с приходом к власти Горбачева в конце 1980-х годов произошла определенная либерализация, советские евреи получили свободный доступ к маце. В городах с большим еврейским населением открылись, с санкции властей, новые пекарни. Помимо этого, мацу тоннами завозили из других стран в качестве даров от евреев свободного мира.
После краха коммунистической системы евреи всех стран объединили свои усилия, чтобы поддерживать и наставлять недавно вышедших из рабства евреев Советского Союза. Влиятельные организации, которые в советский период оказывали поддержку советским евреям подпольно, такие как Американский еврейский распределительный комитет («Джойнт»), Еврейское агентство для Израиля («Сохнут») и израильское правительство, действовавшее через «Натив», открыли свои представительства в больших и малых городах по всему бывшему СССР. К ним присоединились благотворительные организации – они присылали в бывший СССР своих сотрудников и гуманитарную помощь, реагируя на насущные социальные, образовательные и религиозные потребности советских евреев.
Тысячи евреев узнали о еврейских праздниках, которые большинству из них были неизвестны в советский период: им не терпелось потрогать, попробовать, воссоединиться со своим давно утраченным и поруганным наследием. Из Израиля и с Запада приехали раввины, студенты иешив и другие знающие люди – они проводили праздничные обряды. Праздники, которые принято справлять в кругу семьи, такие как Шаббат, Ханука и Песах, разумеется, были большинству евреев неведомы; соответственно, первоначально (да так оно и осталось) для большинства евреев из бывшего СССР они приняли форму празднеств общинных. Заезжие просветители и религиозные лидеры из-за границы собирали евреев в ресторанах, банкетных залах и досуговых центрах, и там они отмечали праздники. По ходу этих общинных программ упор делался на старое/новое еврейское культурное наследие; в них входили песни, танцы и театральные постановки, раскрывающие библейские и праздничные темы. Приезжие лекторы, как правило, рассказывали собравшимся через переводчика о смысле данного праздника, потом с кратким приветствием и благословением выступали местные знаменитости. Такая модель празднования до сих пор в ходу во многих общинах бывшего СССР.
Главное событие еврейской Пасхи – седер, когда семья или община собирается вместе в первый и второй вечера праздника, все вспоминают исторические события из жизни еврейского народа с помощью текста агады; на стол подается особая еда, исполненная символического значения. Чтобы провести седер, нужно обладать специальными познаниями и навыками, какими не обладают другие собравшиеся. В начале 1990-х годов большинство пасхальных эмиссаров составляли евреи-ортодоксы, которым приходилось изощряться, придумывая, как провести седер, следуя предписанному тексту агады, и удержать при этом внимание своих слушателей. Поскольку для большинства евреев из бывшего СССР это был первый такой опыт, им не хватало терпения и внимания на длинные тексты из агады. Многие эмиссары не говорили по-русски и вынуждены были проводить седер через переводчика.
К 1996 году большинство иностранных благотворительных организаций испытывало сложности со сбором средств на финансирование тех программ в бывшем СССР, которые не были связаны с экстренной социальной помощью. Основная задача заключалась в том, чтобы накормить голодных и позаботиться о пожилых. Средства были ограниченны, и считалось недопустимым отрывать их от важнейших общественно-экономических потребностей и тратить на оплату дороги эмиссара на седер. Именно в этой связи на меня и вышел Ашер Острин, руководитель программ «Джойнта» в СССР: он спросил, не может ли «Гилель» оказать им помощь.
Как проводить седер
В то время ресурсы «Гилеля» в Северной Америке, Израиле и бывшем СССР были крайне скудны. «Гилель» никак не мог себе позволить оплатить приезд эмиссаров на Песах. Я предложил запустить программу по подготовке местных активистов «Гилеля» из Москвы, Киева и Петербурга – пусть учатся проводить седер в своих общинах. Нам удалось найти средства для этой цели, и в марте 1996 года мы пригласили шестьдесят человек, по двадцать из каждого города, в Петербург на четырехдневную программу подготовки к проведению пасхального седера. Тренинг проводили израильский «Гилель» и специалисты из «Джойнта» под руководством Макса Визеля. Из шестидесяти студентов лишь одному раньше довелось бывать на седере, для остальных речь шла о первой Пасхе в их жизни.
Все эти первые годы перед нами постоянно вставал вопрос об участии неевреев в программах «Гилеля». В первый раз он был поднят по ходу программы подготовки к Песаху – я выяснил, что у троих участников из Киева нет еврейских корней. Киевскому «Гилелю» было лишь несколько месяцев от роду, большинство членов нам досталось по наследству от его предшественника – клуба «Авив» в Международном университете Соломона, куда принимали как евреев, так и неевреев. Так что было совершенно естественно, что Йосеф Аксельруд, нынешний директор «Гилеля» и бывший – «Авива», выбрал в качестве кандидатов на тренинг самых многообещающих студентов, не обращая особого внимания на их корни. После тренинга в Петербурге мы объяснили сотрудникам, что «Гилель» – еврейская студенческая организация, и хотя мы и не закрываем свои двери для неевреев, к участию в общенациональных и интернациональных программах приглашаем только студентов с еврейскими корнями.
Тогда решение это вызвало настоящий взрыв в администрации Международного университета Соломона – нашего партнера по созданию «Гилеля» в Киеве. Они не понимали и не желали принимать наше решение отказывать людям, не имеющим отношения к еврейству («Гилель» не считает неевреями лиц, у которых были отец или дед еврей или бабушка-еврейка), в праве принимать полномасштабное участие в нашей деятельности. По ходу следующего своего визита в Киев я несколько часов обсуждал этот вопрос с профессором Александром Розенфельдом, ректором университета.
Профессор Розенфельд – выдающийся руководитель, ученый и мой друг; вдвоем с Романом Шапшовичем они в 1993 году создали Международный университет Соломона, превратив его в один из самых престижных вузов на Украине. Я объяснил, что, хотя мы в «Гилеле» понимаем и осознаем необходимость создания центров общения для всех студентов из бывшего СССР, мы – еврейская организация, ресурсы наши не безграничны и предназначены для поддержки студентов-евреев. Более того, задача «Гилеля» – содействовать возрождению еврейской жизни в бывшем СССР, взращивать и укреплять еврейскую идентичность студентов, помогать им устанавливать связи с нашим народом, нашим культурным и религиозным наследием, землей наших предков. Кажется, я не убедил профессора Розенфельда, однако после этого разговора он больше не высказывал публично неудовольствия по поводу нашего решения.
Ненормальный раввин
Как оказалось, приезд студентов в общины для проведения там пасхального седера стал одним из высочайших достижений «Гилеля» в бывшем СССР. Теперь это называлось «проект “Песах”», и он оказал колоссальное влияние на жизнь тысяч евреев. Наши студенты, вооруженные новыми знаниями, блюдами для седера, бокалами для вина, мацой, экземплярами агады и благословлением лидеров «Гилеля», провели в своих общинах множество седеров. Я как директор и официальный раввин «Гилеля» в бывшем СССР нацеливал студентов на то, чтобы они проводили седеры в любом месте, в каком окажутся во время Пасхи. Традиционно седеры проходят только в первый и второй вечер праздника. Но я считал, что в бывшем СССР ситуация чрезвычайная, требующая нестандартных решений, необязательно полностью соответствующих нормам Галахи. «Проводите седеры утром, днем и вечером по ходу всей пасхальной недели, – призывал я студентов. – Постарайтесь донести радость и смысл Пасхи до максимального числа евреев». Они так и поступали.
Поначалу многие мои коллеги-ортодоксы решительно возражали против моего «галахического» решения, и вскоре поползли слухи о том, что в их среде завелся ненормальный раввин. Мне звонили и выражали свое неудовольствие, некоторые повадились при всякой возможности меня поносить. Однако со временем подход «Гилеля» стал в бывшем СССР почти универсальным, и его признали многие раввины-ортодоксы – «седер в любое время» они проводили под видом просветительского мероприятия.
Входит семья Рудинов
Рост текущих расходов в связи с открытием новых отделений «Гилеля» и расширением уже существующих привел к тому, что бюджет наш начал трещать по швам. Нас щедро поддерживали Фонд Шустермана и «Джойнт», но этого не хватало. Для того чтобы запустить проект «Песах» по всему бывшему СССР, нам нужны были дополнительные средства.
Помощь свою предложил Льюис Рудин, строитель из Нью-Йорка, лидер своей общины и филантроп. Лью, помимо прочего, мой зять: он женат на моей сестре Рейчел. В самом начале нашей деятельности в бывшем СССР Лью и Рейчел организовали несколько приемов и встреч в Нью-Йорке и во Флориде – это способствовало осуществлению ряда других проектов «Гилеля» в бывшем СССР. При содействии брата Лью Джека и его жены Сьюзан мы смогли получить дополнительные средства, и был запущен пасхальный проект Самуэля и Мэй Рудинов.
Рейчел и Лью успели оценить воздействие проекта «Песах» на студентов из бывшего СССР в первые годы существования нашей программы, однако, к сожалению, в сентябре 2001 года Лью не стало. Рейчел, вся наша семья и все, кому довелось с ним соприкоснуться, – все мы до сих пор по нему тоскуем.
Майя Коэн, наша близкая подруга и участница первой миссии «Гилеля» в бывшем СССР, оказала нам большую помощь в поиске спонсоров и средств. Без помощи этих замечательных людей мы не смогли бы организовать столь успешные программы.
Тогда мы и представить себе не могли, сколь важен проект «Песах» окажется для тысяч его участников-студентов, их семей и общин. Проект заложил основу для аналогичных инициатив, связанных с другими праздниками, и продемонстрировал, какой это мощный и эффективный инструмент – мобилизация студентов.
Мы выслушивали рассказы студентов, возвращавшихся с проекта, и как бы мысленно присутствовали при этих изумительных событиях. Александр Койфман, студенческий лидер, а впоследствии – штатный сотрудник «Гилеля», рассказал, как прошел седер в украинском городе Щорсе – он состоялся в здании, где в советские времена располагался райком партии. Показывая особый кубок пророка Илии, Койфман растолковывал его символический смысл и читал молитву о пришествии Мессии. Вокруг недоверчиво смеялись, и тогда Саша спросил: «Если мы сегодня празднуем седер в здании, которое еще пять лет назад было символом коммунистической власти и тирании, кто сказал, что пришествие Мессии невозможно?» Это произвело сильное впечатление.
Артем Людный, двадцатилетний студент киевского Международного университета Соломона, описывал, как он провел седер в украинских Сумах. Седер должен был состояться в театре, все собрались перед входом в предвкушении, но, к сожалению, никто не позаботился о еде для праздничного стола. Представителям «Гилеля» пришлось проявить находчивость, и они решили провести седер, «как актеры на сцене. Все были нам так благодарны, у всех было такое отличное настроение, будто они получили первый приз. По ходу всей поездки я ощущал, что мы – представители будущего евреев на Украине».
Джонатан Порат отметил, что программы «Гилеля» в целом и проект «Песах» в частности «изменили представления русского еврейства о себе и многое нам открыли касательно нас самих». В советские времена любая общественная или общинная деятельность навязывалась сверху; теперь молодежь из бывшего СССР училась отказываться от эгоистических представлений и заботиться о своих братьях по общине. А сотрудники «Гилеля» учились создавать инфраструктуру для масштабных программ, таких как проект «Песах», привлекать студентов, не имеющих опыта проведения еврейских мероприятий, не только к участию, но и к самостоятельному проведению таких программ. В самом скором времени студенты «Гилеля» появились во всех отделениях «Джойнта» в бывшем СССР. Порат любил повторять: «Ребятки из “Гилеля” – краеугольные камни общин».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?