Текст книги "Клинки города ярости"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klinki-goroda-yarosti-292649.jpg)
Автор книги: Юлия Арвер
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 8
Союзники
![](i_003.jpg)
Амаль
Мерзкий холод уже сутки тянулся ко мне костлявыми лапами, но тяжелое пуховое одеяло служило надежным щитом от всего бесового мира. Под ним остались только я и мое горе. Я едва не подожгла дом, выплакала все слезы и вконец опустела. Со смерти Беркута прошло чуть меньше трех месяцев, а будто бы пролетела целая жизнь. И вот я вновь превратилась в полумертвое тело, лишенное чувств и неспособное даже дышать.
То, чего я так страшилась, произошло, но мое сердце оказалось не готово к этому. Вот она, смерть. И она вновь забрала того, кого я так отчаянно хотела спасти.
Амир стал моей первой любовью. Совершенно глупой, нелепой и унизительной. Я ослабла по вине своих чувств, позволила им стать уязвимым местом. Влюбилась, несмотря на предательство, ревновала Амира к Лире, как какая-то безмозглая девица, дрожала при одном только взгляде на статную широкоплечую фигуру. Как же я наслаждалась ощущением его кожи, с каким изумительным удовольствием перебирала пальцами шелковые черные волосы, с каким упоением разглядывала идеальные черты! Он стал моим всего на одну ночь, но я вцепилась в это воспоминание зубами, как в сокровище. Оно и стало моим сокровищем в плену у Айдана.
Больше Амира не существовало. Прах человека, предавшего меня и искупившего свое предательство жизнью, развеялся над столицей империи, а я осталась здесь. И что делать дальше, не имела никакого представления. Побитая жизнью перчатка, которую я со вчерашнего вечера не выпускала из рук, вдруг превратилась в незримую нить, что соединила меня с прошлым.
За этот бесконечный день меня пытался вытащить из-под одеяла не только Тир, но и бесов кадар. Каждый незваный гость, не достучавшись до меня, ушел и больше не возвращался. Не приходила только Дания, предпочтя справляться без меня.
Я осталась с пониманием, что, как бы ни разрывалась душа, мне не позволено остановиться на полпути и бросить Нарам на растерзание грядущему восстанию. Амир был важен и дорог моему сердцу, но его смерть… она ничего не меняла, кроме меня самой. Я все так же должна побороть Мансура и отомстить ему за игры, в которые он играл с моей жизнью. Должна занять место воеводы хотя бы потому, что Амир освободил его для меня ценой своей жизни.
Вскоре беспокойный сон сморил меня, и в безмолвной мгле то и дело мелькал любимый образ. Вот он уплетает парварду, сидя на топчане, совсем рядом. Вот мы лежим в траве, глядя на звездное небо. В ту ночь я впервые ощутила трепет, позже переросший в пламенное чувство. Вот насланный Шурале кошмар, в котором Амир целует меня и отсекает голову Беркуту…
Вот его рука нежно гладит меня по волосам, убирает непослушные пряди с лица, нежно проводит пальцами по щеке… Нет, это не сон!
Я подскочила, оттолкнув чужую руку. Неужели снова Тир? Решил ковать железо, пока горячо?!
– Мне повезло, что ударила, а не сожгла, – раздался во тьме знакомый бархатный голос, вальяжно тянущий гласные буквы. Эрдэнэ!
– Как ты здесь оказался? – прошептала я и с опаской прислушалась. За дверью спальни стояла тишина. Я торопливо спрятала перчатку под подушку, что не укрылось от внимательного взгляда Эрдэнэ.
– Меня привел Илмар. Я просил его немедленно сообщить, если произойдет что-то плохое. Вот и произошло. Уж прости, что пришел только сейчас, – Илмар не выдержал бы два дальних перемещения без перерыва.
– Как тебя пустили Беркуты?
– Беспрепятственно. Ты же знаешь, насколько я могу быть убедительным. Все они обеспокоены твоим затворничеством и даже побаиваются, что ты что-то с собой сотворишь. Я их заверил, что ты слишком умна для этого. Вижу, что оказался прав.
Я всхлипнула против воли и закрыла рот руками, совсем как два месяца назад. В тот злополучный вечер Эрдэнэ сказал, что я слабая, и тем самым возродил из пепла. Вот бы и сегодня он ударил хлесткой фразой.
Но вместо этого Эрдэнэ притянул меня к груди и обнял. Я уже в который раз уткнулась ему в плечо и горько заплакала. Почему именно в его объятиях спадали все мои маски? Эрдэнэ дарил столько тепла, что только рядом с ним я позволяла себе выплакать предательские слезы. Совсем как милый Беркут.
– Я знаю, как тебе больно, малышка, – шептал он, зарывшись пальцами в мои короткие волосы.
Я рвано всхлипывала, прижавшись к плотной ткани его кафтана. От Эрдэнэ вновь пахло эфирными маслами, и этот запах окутывал меня нежностью и уютом. Рядом с ним мне было спокойно. Впервые за последние дни.
– Кто бы что ни говорил, но первая любовь запоминается на всю жизнь, а если она несчастна, то отпечатывается тавром на сердце, – продолжил Эрдэнэ, и я замерла, вслушиваясь в мягкое звучание печального голоса. Он говорил о чем-то очень сокровенном. В эти горестные мгновенья я вдруг как никогда ощутила, что Эрдэнэ меня понимает. – Помнишь, что я сказал тебе перед путешествием в Меир-Каиль? Ты обретешь покой, только если смиришься, что не сумела его спасти. Это трудно, порой невыносимо. Даже смерть друга ранит не так больно, как смерть возлюбленного, но ты переживешь это. Я пережил, и ты справишься.
Я отстранилась и смахнула слезы, чтобы лучше видеть лицо Эрдэнэ. В слабом свете свечи оно казалось прекрасным лицом статуи, высеченной из мрамора, но никогда еще мне не приходилось видеть в его глазах столько печали. Эрдэнэ впервые предстал передо мной не развязным весельчаком, а измученным человеком, пережившим много горя. И оттого горло сжалось сильнее.
– Ты потерял любимую? – наконец выдавила я, получив в ответ тяжелый вздох.
– Да, десять лет назад. Ее убили заговорщики, и мои девочки в клочья растерзали каждого из них. – В глазах Эрдэнэ мелькнули алые всполохи. – Я отомстил за нее и сбежал из Шань-Юна, чтобы больше никогда туда не возвращаться.
– Подожди-ка, – обомлела я, – ты говоришь об… Алом соловье? Ты любил демоницу?!
Эрдэнэ печально усмехнулся и ответил:
– А сам я кто? Такой же полудемон, как и Бэй Лан. Мы оба – те еще уроды, которые, как и десятки таких же уродцев, выросли под крылом одного Учителя. Разве мог я не полюбить ее? Лан была… особенной. Сильная, смелая, самоотверженная, коварная. Она олицетворяла все, что не поощряется в женщинах Шань-Юна. Ее стальной характер заставил покориться даже Вана Шань-Юна. Лан победила Аждарху. Это невероятное событие до сих пор иногда возвращается ко мне во снах. Сила ее пения воистину несла смерть, но для меня в те минуты Лан была прекрасней всех на свете. Разве мог Ван устоять перед героиней Шань-Юна?
– Она стала его женой, но как же ты? – выдавила я.
– Я был ее лучшим другом, им и остался. Лан никогда не видела во мне мужчину. Я был младше, и потому еще в детстве она взяла меня под крыло. Разве можно полюбить младшего брата? Его можно только оберегать, что она и делала. А я был верен Лан до самого конца… Демоническая часть сожрала ее, лишив разума. Моя Бэй Лан превратилась в бешеное чудовище, но я все равно любил ее всем сердцем и был рядом даже в часы припадков. Она гнала меня прочь, обещала разорвать собственными руками, обглодать мои кости и сжечь, чтоб не осталось даже пепла, но разве мог я бросить ее? Я любил Лан больше жизни.
По моей щеке вновь скатилась слеза. Я осторожно обняла Эрдэнэ и уткнулась носом ему в плечо. Он говорил бесцветным голосом и ничем не выдавал волнения и горечи, но разве это показное спокойствие могло обмануть меня? Когда-то и я смогу говорить об Амире без ощущения, что слова лезвием кинжала вспарывают глотку…
– Я отлучился совсем ненадолго, чтобы проведать Учителя, и заговорщики воспользовались моим отсутствием. Они убили мою Бэй Лан и хвалились этим, а Ван наградил каждого. Его ненависть к Лан перед ее смертью была так же сильна, как и любовь поначалу. Когда демон поглотил ее, Ван не пожелал помогать ей. Он предпочел избавиться от проблемы, а я избавился ото всех, кроме Вана. К нему подобраться, увы, не получилось. Тогда мы все бежали как можно дальше.
– Среди ее последователей были самые настоящие звери.
– Не спорю. Подчинившись воле демона, Лан собрала под своим крылом шайку отбросов, которые стали ее верными последователями. Тогда я и начал использовать свой дар на шлюхах из борделя. Идея Лан оказалась настолько гениальной, что я пользовался бы ею по сей день, если бы навиры не сожгли мои «Сокровища провинции». После смерти Лан мы разбрелись по разным уголкам Белоярской и Алмазной империй, затерялись, чтобы не попасться наемникам Вана, которых он послал по нашим следам.
– Почему ты остался в Нараме? – спросила я в плечо Эрдэнэ.
– Нарам – родина моего отца. Четыре года я зализывал раны и бесцельно прожигал жизнь, а потом встретил Мансура. Он поделился своей одержимостью и привел меня в Вароссу. Там я увидел тебя – волевую и смелую. В тебе сплелись те качества, которые презирают мужчины Нарама. Тебя настойчиво ломали, но сделали только крепче. В той четырнадцатилетней девчонке я увидел молодую Лан. Нет, вы совсем не похожи, но вас объединяет сила духа. Тогда я выбрал тебя и следую своему выбору.
Я вытащила из-за пазухи платок с вышитым соловьем и показала Эрдэнэ.
– Раньше я не понимала ценность твоего подарка. Ты отдал мне столь дорогую сердцу вещь. Я верну его тебе, когда постираю. Сейчас он слишком сопливый.
Эрдэнэ мягко улыбнулся и крепче сжал мой кулак, в котором я зажала платок.
– Я хочу, чтобы он остался у тебя. Ты – дорогой человек для меня, Амаль. Надеюсь, ты это видишь.
– Но я – не Лан. Не обманывайся.
– Я никогда не видел в тебе ее. То, что вы похожи силой характеров, не делает вас одинаковыми людьми. Что уж говорить о внешности! Вы разные, как снежинка и искра. И к тому же ты – человек. Твое тело состарится прежде, чем у меня появится хоть один седой волосок. Да и я слишком стар для тебя.
– Сколько же тебе лет?
На лице Эрдэнэ расплылась такая знакомая мне усмешка, отчего узел в горле ослаб. Раньше его насмешливая манера казалась невыносимой, но сегодня я поняла, что поистине невыносимо видеть его печальным и потерянным. Лучше уж пусть насмехается.
– А сколько дашь?
– Двести? Триста? – ухмыльнулась я сквозь слезы.
– Я не настолько стар, гадкая ты девчонка! Мне всего девяносто шесть!
Я прыснула, на миг позабыв о горе, и Эрдэнэ хихикнул вслед за мной. Он вновь притянул меня в объятия, и мы замолчали, обмениваясь теплом. Эрдэнэ как будто забрал себе половину моей боли, взамен подарив нежность. Разве могла я не доверять ему теперь, когда узнала самое сокровенное, что хранило его сердце?
– Как ты умудрилась провести целый день в таком холоде? Так и простыть недолго, – отстранившись, возмутился Эрдэнэ. Наверняка он попросту перевел тему, чтобы не бередить старые раны и дальше.
Он направился к камину и принялся выгребать золу.
– Ты навестил Иглу? – спросила я, с жалостью подумав о ней.
– Беркуты сказали, что она не появлялась дома с ночи. Это манера Иглы: когда ей плохо, она прячется, чтоб никто не нашел. Справившись с собой, она вернется. Дания – тот человек, который не нуждается в чужих утешениях. Так было всегда.
Сердце кольнуло, стоило представить одинокую понурую фигуру Иглы под хлопьями летящего снега. Она сожгла отчий дом, но почему? И где их с Амиром родители? Впрочем, я совру, если скажу, что меня очень уж волновали эти вопросы.
– Как ты пробрался ко мне?
– Тихо и незаметно. Я пока не планировал знакомиться с твоим женихом.
– Он тебя знает, – призналась я и стыдливо опустила голову. – Тир видел мои воспоминания. Очень многие воспоминания.
– Как ты это допустила? – опешил Эрдэнэ.
– Я… он поцеловал меня… Все случилось слишком неожиданно. У него были подозрения, что я закрываю сознание, и они подтвердились.
– Ох, я и забыл, что говорю с чопорной барышней, краснеющей от любой пошлой шутки. А тут целый поцелуй. – Насмешка в голосе Эрдэнэ уязвила бы меня в любой другой день, но не сегодня. Словесные перепалки с ним отвлекали от горечи.
– Он сделал это неожиданно.
– А если бы воевода разделся, что тогда? Тебя хватил бы удар?
– Не смей издеваться.
У меня не осталось сил на злость, и потому угроза получилась смехотворной и слабой.
– Если воевода узнал обо всем, то почему не рассказал навирам, императору, да хоть кому-нибудь?
Я вздохнула и выложила Эрдэнэ все, что произошло за последние дни в Адраме и Белоярове. Он хмурился, но не прекратил разжигать камин. Когда огоньки весело заплясали в топке, закончился и мой рассказ.
– Знаешь, воевода Миреи не настолько глуп, как я считал. Его идея хороша. Если цесаревич оказался опасным врагом, который угрожает твоей жизни, то его жизнь нужно попросту оборвать. Для этого тебе нужен сильный союзник. Убить наследника престола не так сложно, сложнее заручиться поддержкой следующего императора.
– Если бы у нас был Аждарха, мы смогли бы требовать, а не просить. Сейчас же мне придется лебезить и пресмыкаться. Я не хочу, – пролепетала я.
– Разве кто-то заставляет тебя лебезить и пресмыкаться? Неужели нельзя просто уважать Златояра и заключить взаимовыгодную сделку? Если вы сумеете вызволить змеиного царя, то он может стать подспорьем. Но меня непрестанно беспокоит один вопрос: с чего Мансур взял, что Аждарха окажется сговорчивым? Что, если он станет проблемой, куда большей, нежели цесаревич? Мансур как одержимый считает часы до освобождения Аждархи, чтобы отправиться к шаху Нашада и просить помощи.
Сердце тревожно забилось, но после дня, проведенного в слезах, я мало что соображала. Похоже, Эрдэнэ это понял.
– Завтра я отправлюсь с вами к навиру, – заявил он. – Если этот тот Дан, о котором я думаю, то мое присутствие вам не помешает. В свое время мы неплохо сработались с этим хитрым лисом.
– Ты знаешь его? – вытаращилась я на Эрдэнэ.
– Он часто приходил ко мне за сведениями, и я помогал ему. Это была взаимовыгодная сделка: командир его хвалил, вручал премии и благодарности, а я устранял тех, кто мне мешал.
Эрдэнэ присел на краешек кровати и задумчиво всмотрелся в языки пламени, заплясавшие в камине. Он о чем-то размышлял, а я вдруг выпалила то, о чем не должна была спрашивать:
– Ты уйдешь?
Наверное, это неприлично, но мне действительно не хотелось отпускать его. Когда-то Михель часами сидел у моей кровати, утешая. Присутствие Эрдэнэ дарило мне то же тепло.
– А ты хочешь, чтобы я ушел?
– Побудь со мной. В одиночестве я не могу перестать думать о нем, и мне страшно.
– Конечно, я останусь, достопочтенный воевода. Правда, нам стоит закрыть дверь. Вдруг еще один достопочтенный воевода надумает наведаться с утешениями посреди ночи?
Закрыв щеколду на двери, Эрдэнэ бросил кафтан на кресло, снял сапоги и уселся на постель уже куда смелее. Он по-хозяйски откинул одеяло и улегся рядом, отчего я рывком села и возмущенно вытаращилась на нахала.
– Ты собрался спать со мной?
– А где по-твоему я должен спать? – фыркнул он, деловито взбивая соседнюю подушку.
– В кресле. – Я сердито подтянула к груди одеяло.
– Сама спи в кресле, а я собираюсь спать лежа.
И снова эта насмешка!
Эрдэнэ окинул меня изучающим взглядом и рассмеялся:
– Ты одета, я одет. Чего бояться? Разве что касания воздуха, который я выдыхаю.
Он хохотнул и похлопал по моей подушке.
– Я просто посплю рядом. Сегодня у нас обоих тяжело на душе. Тебе полегчает, если рядом будет друг. И мне тоже.
Я вздохнула и улеглась обратно, повернувшись к Эрдэнэ спиной. Скользнула рукой под подушку и до судороги сжала в кулаке перчатку. Эрдэнэ хмыкнул и укрыл меня одеялом до самого носа. Он не прикасался ко мне и лежал на почтительном расстоянии, но его присутствие действительно согревало озябшее тело. Я больше не один на один с горем и безграничной виной перед Амиром. Эрдэнэ рядом, и его мерное дыхание отгонит кошмары. Наверное…
* * *
Мы кружились в танце. Пронзительный голос Аталии Дамиан накрыл бальный зал, мягкие переливы музыки окутали нас, прижимая теснее друг к другу. Карие глаза Амира, самые красивые в мире глаза, смотрели с нежностью и любовью, а я не могла дышать от восхищения. Его лицо казалось идеальным, будто каждую черточку, каждую морщинку с особым вдохновением рисовал Творец. Сильные руки прижимали меня к его телу, и под зеленым кителем навира билось живое сердце…
– Я всегда буду помнить тебя, Гилие. – Губы Амира замерли, почти касаясь моих, пока шептали это простое признание. Наше дыхание смешалось, в груди разлилась грусть.
– Почему ты уходишь?
– Ты меня убила. Как я могу остаться?
На лице Амира проступили раны, из которых устрашающими ручьями потекла кровь. Она залила его глаза, окрасила губы в ужасающе алый. Амир захлебывался, хрипел, но не отпускал меня. В горле любимого бурлила кровь и толчками выплескивалась на подбородок. Кажется, она попала и на мое лицо.
– Я пыталась тебя спасти. Сделала все, что в моих силах, но не успела. Я не успела, милый… – Мои слова доносились будто сквозь вату. Я утирала его кровь руками, с дрожью размазывала ее по лицу и чувствовала, как кожа мертвеца холодит пальцы. Из груди рвался крик, но изо рта доносились лишь глупые оправдания.
– Я защищал тебя и умер для тебя. Ты виновата в этом. Только ты! Всегда ты! – кричал он мне в лицо, а кровь все выплескивалась и выплескивалась изо рта. – Ты погубила всех, кто тебя любил! Ты – смерть для каждого, кто хочет быть рядом! Проклятая ведьма!
– Я… я люблю тебя… люблю…
Я плакала и почти бессознательно водила руками по его лицу.
– Твоя любовь убивает, – отрезал Амир.
Чьи-то крепкие объятия дернули меня прочь от него, и я наконец смогла закричать и забиться в чужих руках.
– Тихо-тихо, малышка. Ты сейчас навредишь себе, – взволнованный голос Эрдэнэ ворвался в сознание, а мои руки оказались в его хватке.
– Пусти, – задыхаясь, приказала я. Из окон пробивалась тусклая утренняя серость, значит, мне удалось уснуть и проспать почти всю ночь.
«Твоя любовь убивает».
– Ты кричала и пыталась разодрать себе лицо, – сказал Эрдэнэ, поглядывая на меня с опасливой заботой.
Только тогда я почувствовала жжение на щеке. Мягко высвободив руку, потянулась к лицу и почувствовала, как запекло под пальцами. Неужели и вправду содрала кожу?
– Амир? – Единственное слово, и я сжалась в комок. Эрдэнэ с тяжелым вздохом притянул меня к груди. – И эти кошмары однажды уйдут. Твой разум успокоится, как и сердце.
– Я пережила смерть Беркута, переживу и смерть Амира. Но почему это так больно?
– Потому что мы живы. И пока ты чувствуешь боль, ты живешь. Спи, воевода. Я буду охранять твой сон.
Эрдэнэ крепче обнял меня, и я не стала сопротивляться, все еще слыша отголоски слов Амира. Вскоре наше дыхание выровнялось, и я, убаюканная запахом эфирных масел, вновь провалилась в поверхностный сон, на этот раз принесший лишь темноту.
Пасмурным утром Эрдэнэ уже не оказалось рядом, и даже его запах развеялся, будто и не было. На спинке кресла по-прежнему висел небрежно брошенный кафтан. Значит, не сбежал. Но где же он?
Я кое-как заставила себя подняться, ощущая, как от долгого дня в кровати стонет каждая косточка. Тяжесть в голове никуда не делась, но мысли прояснились. Я давала себе на скорбь всего день, и он прошел. Сегодня моя жизнь продолжится. Плевать, что сама я внутри словно выгорела дотла, но Нарам важнее моей несчастной любви.
Я умылась, оделась потеплее и даже расчесала растрепанные короткие лохмы. Из зеркала на меня смотрела девица с опухшим лицом, свежей царапиной на щеке и угрюмым, почти мертвым взглядом. Чем не воевода Нарама?
Почему-то эти простые действия помогли ощутить, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. И я смело открыла дверь, чтобы доказать самой себе, что живу дальше. Сквозь высокие окна лился серый свет, а кружащиеся в воздухе снежинки казались пеплом моего сожженного сердца, оседающим на проклятый город ярости. А еще пеплом сожженного тела Амира. И два этих пепла встретились на белоснежном зимнем покрывале.
Из малой гостиной слышались мужские голоса и они, кажется, не очень-то ладили. Я заставила себя отвести взгляд от снежинок и неслышно подобралась поближе.
– Я не могу позволить прислуге просто так уходить и возвращаться как ни в чем не бывало! Мои люди должны быть рядом! Тем более те, кто могут натворить дурных дел под носом у императорской семьи! – сокрушался Тир. – Где ты была? Почему не спросила разрешения? Ты хоть понимаешь, что ответственность за любую твою глупость свалится на меня и Амаль?
– Не трогай ее, воевода, – раздался мертвенно-спокойный голос Эрдэнэ, и в нем проступила знакомая мне угроза. – У девочки погиб брат. Ты и сам это прекрасно знаешь, но продолжаешь делать вид, что она – попросту служанка Амаль.
– А как еще прикажешь мне к ней относиться?! Как к революционерке? Что скажешь, хозяин трупов?
– Как предсказуемо. Я бы удивился, если бы ты назвал меня как-то по-другому.
– Не ерничай мне тут! Я разрешил тебе остаться только ради Амаль! И, поверь, еще не забыл, что ты вышел из ее спальни!
– Только не нужно этих сцен ревности. Разрыв вашей помолвки – решенный вопрос, – скучающим тоном парировал Эрдэнэ и, кажется, даже зевнул. – Амаль – не ваша собственность, воевода. Советую довольствоваться местными девицами, которые вам так по нраву.
– Да как ты смеешь?! – Тир задохнулся от гнева.
Вот тут-то и пришло время вмешаться. Я застегнула бархатный камзол и твердым шагом вошла в гостиную, откуда на меня тут же пахнуло теплом горящего камина. Тир с Эрдэнэ стояли друг напротив друга, и оба замерли в причудливых позах от звука открывшейся двери. Игла скукожилась в кресле и глядела на меня пустым взглядом. Я узнала эту пустоту – всего несколько минут назад такая же смотрела на меня из зеркала.
– Разве нас не объединяет одна цель? – процедила я и перевела тяжелый взгляд с Эрдэнэ на Тира. – Если вы решили устроить петушиные бои, то избавьте нас с Иглой от этого действа.
Тир потупился, а Эрдэнэ, не скрываясь, хохотнул. Я же ощутила, что внутри нет даже раздражения. Только пустота и ясная цель, которой мы могли и не достичь, если не уладим бесконечное множество мелких склок.
– Тир, Игла – не прислуга. Она – свободный человек, который следует за мной по своей воле. Ради нее я стояла на коленях перед собственным умалишенным братом. Как думаете, стану ли я указывать ей, как переживать свое горе? Слава Творцу, все мы сегодня здесь и потому можем обсудить, как подобраться к другу Иссура, которого вы так неосмотрительно вышвырнули вон.
Пожалуй, я совру, если скажу, что разговор получился мирным. Эрдэнэ с Тиром то и дело норовили выяснить, кто же из них хозяин положения. Мы с Иглой казались безжизненными отражениями друг друга. Она говорила редко и по делу, так и не обронив ни слова о вчерашнем дне и Амире. У нее внутри тлело свое горе, в которое я не имела права вмешиваться, и потому поклялась себе не спрашивать, где она была.
Мы решили приступить к плану, едва стемнеет. Дан, как и полагалось каждому навиру, посещавшему столицу, жил в огромном корпусе Белоярской роты. Значит, Тиру предстояло как-то выманить его за ворота, чтобы мы могли поговорить. Воевода вспомнил, что Дан два года назад служил с Амиром, а еще помогал ему в Даире. Его наверняка тронет весть о гибели сослуживца от пыток Первой стражи.
У меня же никак не получалось прогнать из памяти образ светловолосого навира и его насмешливое: «Амир, отстань от Амаль Кахир. Для нежностей еще будет время». Я ненавидела его так же сильно, как и всех остальных императорских шавок, кроме Амира и Ратнара… а еще тех незнакомцев, что помогали им вытащить нас с Иглой из плена Айдана. Воспоминание о том, как Дан грубо сковал мне руки особыми кандалами, свербело под кожей, но и его пришлось укротить ради дела. Теперь его дружба с Иссуром не казалась такой уж невозможной. К ним обоим я испытывала искреннее, жгучее омерзение. Сегодня мне предстояло попросить ненавистного навира об услуге и даже пообещать то, чего он так желал. Судя по траурному лицу Тира, он до сих пор не осознал, на какую жертву собирался пойти, чтобы помочь мне и удержать мир у границ Миреи.
До самого вечера я старательно избегала одиночества, но боялась остаться наедине с Иглой. Своим унынием мы окончательно уничтожили бы друг друга. Поэтому я провела день с Беркутами, а после почти два часа проговорила с Эрдэнэ. На удивление, мы больше не касались болезненных тем, сосредоточившись на политике и планах Мансура просить помощи у шаха Нашада. Этого я допустить никак не могла. Вмешивать в дела провинции другие государства? Нет уж, не хватало еще мне полноценной войны!
Едва стемнело, мы отправились в путь пешком. Идею привести навира домой к Тиру пришлось отмести – возможно, за имением следили. Если и вести, то под покровом миража Иглы, а от такой прогулки навир мог и отказаться. Не хватало еще тащить его силком. Благо корпус Белоярской роты расположился неподалеку. Беркуты, да и Брай тоже, остались не в восторге, что мы собрались выйти в город без охраны, но приказы воеводы обсуждать не осмелились. Меньше людей привлекут меньше внимания. Тем более под защитой плотных теней Иглы.
Пока мы шагали по свежему снежному полотну, я вспомнила о Рефе и уже не смогла выбросить его из головы. Наверняка старик сейчас держался где-то поблизости. Каково ему потерять любимого ребенка? Реф оказался так близко к возвращению и так безнадежно опоздал. На глаза навернулись непрошеные слезы, но я смахнула их так быстро, что никто не заметил. Больше никаких слез! Я найду в себе силы пережить. Пусть, не сегодня, но завтра точно найду.
Мы двигались под покровом теней Иглы, старательно обходили людные улицы и держались подворотен. Она безропотно поддерживала мираж и хранила гробовое молчание.
В очередной из подворотен, зажатой с двух сторон торцами белокаменных двухэтажных домов, Тир замер и велел нам ждать здесь. Сам же направился дальше, к корпусу навиров. По нашему шаткому плану он должен потребовать, чтобы Дан вышел к нему, а после – под благовидным предлогом привести к нам.
Убедившись, что вокруг ни души, Игла развеяла мираж. Снежинки кружились в воздухе, оседали на снежный покров и разрезали мглу, царившую в глухой подворотне. Тир и вправду выбрал удачное место для разговора. Откуда только он знал подворотни столицы?
Время тянулось, как тесто, а я нетерпеливо топталась на месте, гадая, сколько еще придется скрываться от всевидящих глаз недругов на узких улочках и в темных уголках Белоярова.
– Не расскажешь, где пропадала весь день? – Голос Эрдэнэ заставил меня вздрогнуть и отвлечься от дурных мыслей.
Я пронзила его осуждающим взглядом, призывая не трогать Иглу, но тот проигнорировал мою молчаливую просьбу.
– Мне не нравится это признавать, но Тир прав. Сейчас не лучшее время бездумно сбегать из дома. Рассказывай, что натворила за вчерашний день.
Игла злобно фыркнула и выпалила:
– Кто тебе сказал, что я что-то натворила?
– Я слишком хорошо тебя знаю. Нужно ли напоминать, куда ты ходишь каждый год в один и тот же день? И какими проблемами это периодически оборачивается. Месть не всегда во благо, и ты это знаешь, Дания.
Игла помолчала, ковыряя носком сапога снежный покров, но все же сдалась:
– Я искала место, куда увезли тела. Хотела убедиться, что Амира сожгли и он упокоился. Я нашла пепелище… Там трупы сжигают вместе, одним скопом.
Игла сдавленно всхлипнула и отвернулась. Зря Эрдэнэ влез к ней в душу. При слове «пепелище» я ощутила, как по телу побежали толпы мерзких склизких мурашек. Прах Амира смешался с прахом остальных жертв Первой стражи. Его будто никогда и не существовало. Пепел, и тот не принадлежал ему одному.
– Если бы мы не сунулись к Айдану, вам не пришлось бы нас спасать, и Амир не угодил бы в лапы Первой стражи. Возможно, я не решилась бы рассказать ему правду, но брат продолжил бы жить жизнью навира – здоровый и невредимый, пусть и непроходимо тупой. Во всем виновата наша самонадеянность, и я не могу простить этого ни себе, ни Амаль.
Я сжалась в комок, придавленная словами Иглы, будто глыбой льда. Каждое вонзилось точно в цель и пробило мою наносную броню мертвенного равнодушия. Я виновата в смерти Амира. Только я. Игла пошла за мной и пострадала из-за меня. А теперь лишилась и брата…
Эрдэнэ ничего не ответил, лишь смиренно покачал головой. А что тут возразить? В словах Иглы истина, и я должна принять ее, но как?
Тяжелую тишину между нами через невыносимо долгие минуты нарушил скрип снега. Неужели Тиру удалось выманить Дана из корпуса навиров? Мы с Эрдэнэ торопливо схватили Иглу за руки, и вокруг взметнулся теневой мираж. Сквозь клубящийся мрак во тьме подворотни не проступали силуэты приблизившихся людей, но мягкий голос Тира оказался вполне узнаваем. Игла с облегчением выдохнула и рассеяла тени, а я зажгла на ладони огонек и подбросила вверх. Он послушно разросся и осветил подворотню.
Увидев нас, Дан, а это был, несомненно, он, вздрогнул от неожиданности. Надо же, как хорошо я запомнила его при первой встрече. Все тот же холеный блондин с идеально причесанными волосами, в раскосых глазах которого таилась лукавая усмешка, будто он знал какую-то грязную тайну каждого из нас. Только красный от мороза нос нарушал образ невозмутимого хозяина положения.
– Господин Янь, Амаль Кахир? Вот уж кого не ожидал встретить, так это вас! – изумился он, как мне показалось, искренне. – Достопочтенный воевода, вы же, кажется, хотели поговорить наедине? Почему же вас здесь целая делегация? Да и в прошлую нашу встречу вы мне все доходчиво объяснили.
В голосе Дана проскользнула насмешка. Он наверняка уловил, что нам что-то от него нужно, и теперь театрально издевался. Кутарашы́м…
– Я готов рассмотреть твою просьбу в обмен на услугу, – выдавил Тир. По сжавшимся челюстям любой дурак понял бы, с какой болью он выплюнул эти слова.
– Мне страшно предположить, что же это за услуга, просить о которой вы пришли такой компанией.
Я балансировала на грани приказа огненному шару сжечь императорского пса дотла, но сдерживалась из последних, неведомо откуда взявшихся, сил. Похоже, Эрдэнэ что-то почувствовал, потому что ободряюще сжал мою ладонь в своей.
– Помнится, мы с вами плодотворно сотрудничали, капитан, – произнес он с самой бархатной из своих интонаций. – Возможно, нам стоит продолжить? Вы – последняя надежда Амаль Кахир избежать несправедливой участи, на которую ее вот-вот обречет цесаревич. Едва он сядет на престол, ей несдобровать. Ваш сослуживец, Амир, увы, не сумел помочь ей и пал от пыток Первой стражи…
– Что? – выдохнул Дан, на пару мгновений растеряв невозмутимую надменность.
– Первая стража запытала вашего бывшего сослуживца до смерти. Теперь цесаревич жаждет добраться до Амаль. Она очень нуждается в вашей помощи, чтобы благополучно занять должность воеводы, которая принадлежит ей по праву.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?