Читать книгу "Ночь с Незнакомкой"

Глава 7

Дима

– А потом ты обмакнул Влада лицом в торт, – смеется мама, я прикрываю глаза, тоже посмеиваясь.

– Отличный вышел день рождения, – говорю, делая глоток успевшего остыть чая.

– Да, это точно.

Мама улыбается, глядя на меня, я отвечаю тем же. Мы болтаем уже минут сорок, и все никак не коснемся главной темы. Я только вглядываюсь в ее глаза, слежу за голосом и движениями, пытаясь понять, каково ей сейчас.

– Как ты, мам? – спрашиваю наконец. Улыбка на ее лице блекнет, но снова возвращается, правда, уже грустная.

– Лучше, чем когда это все случилось.

– Почему сразу не сказала?

Она пожимает плечами, вертя в руках чашку.

– Наверное, сама не верила, что это всерьез. А потом не хотела на вас сваливать.

– Мам, мы семья, сваливай на нас все, пожалуйста.

Она улыбается, сжимая мою ладонь своей.

– Спасибо, что зашел, Дим. Я отлично понимаю, что тебе сейчас тоже сложно. Но возможно, твой отец прав: так действительно будет лучше.

– Правда, так думаешь? – всматриваюсь в нее. Она задумчиво переводит взгляд на окно, теребя в руках нитку чайного пакетика.

– Сложнее всего признавать свои ошибки, – произносит, не поворачиваясь. – Когда ты долгое время внушал себе, что все нормально, все так живут, когда смирился и поверил, что у тебя все хорошо… А потом все рушится, и оказывается, что на самом деле ты только обманывал себя… Это больно. – Мама переводит на меня взгляд. – Больно осознавать, что ты сам виноват в том, что случилось. Знаешь… В ночь перед свадьбой я сбежала из дома.

– Что? – смотрю на нее в изумлении.

Такое поведение совсем у меня с ней не ассоциируется. Мама всегда была милой, скромной, но при этом самодостаточной, без нужды кому-то что-то доказывать. Даже когда стала шеф-поваром в крутом рестике, не поменялась. Представить ее сбегающей из дома, выше моих сил.

Мама кивает, закусывая губу.

– Я сомневалась, Дим. Не была уверена, что выйти замуж за Виталика – правильное решение. Хотела сходить к морю, подумать под шум прибоя.

– И… что надумала? – спрашиваю осторожно, боясь спугнуть откровение.

Мама хмурится, сжимая губы, в ее взгляде пробегает что-то тяжелое, похожее на отчаяние человека, потерявшего кого-то близкого. Чуть судорожно выдыхает, прикрыв глаза, а потом снова смотрит на меня уже прямо, спокойно.

– Ничего не надумала. Встретила твоего отца… – она замолкает и выдавливает улыбку. – Он был пьян, я довезла его домой. Его родители просили у меня прощения, я уже тогда была для них как член семьи. И я подумала: ну чего ты мечешься, Зоя, все правильно, все так, как должно быть. Я думала, у него по-другому, понимаешь? Что Виталик любит меня.

– И пожертвовала собой ради его счастья, – киваю я, сжимая ручку чашки. Злость на отца снова возникает словно из ниоткуда.

– Не вини его, он поступил так же. Мы оба виноваты. Вместо того, чтобы искренне поговорить друг с другом, мы просто шли туда, куда нас подталкивали.

Я отворачиваюсь к окну. Даже сейчас, в такой ситуации, мама его оправдывает. Удивительно сильный человек.

– Ну а ты? – спрашивает, я поворачиваюсь к ней. – Значит, решили пожениться с Мариной…

Я киваю, потому что не могу выдавить из себя даже элементарного «да». Тру переносицу. Растерянность от всего происходящего коренится в сознании, не давая мыслить рационально.

– Уверен?

Мама разглядывает меня внимательно, я хмурюсь.

– Почему ты об этом спрашиваешь, мам?

Она пожимает плечами. Поднявшись, начинает убирать со стола.

– Марина хорошая девочка, – говорит, моя чашки. – И если вы счастливы вместе, то я только рада.

Счастливы вместе… А счастливы ли мы? Что я мог бы ответить маме? Что мы столько лет вместе, что жениться – логичный шаг? Мама должна будет рассмеяться мне в лицо за такое, и правильно сделает.

– Просто знай, – она кладет мне руки на плечи, подойдя сзади, и наклоняется к лицу. – Что я поддержу тебя в любом случае, какое бы решение ты ни принял.

В сердце колет, а в горле подозрительно дерет. Мама всегда меня поддерживала, это правда. Именно она научила меня видеть за каждым человеком уникальное. Находить яркое и самобытное в самом обычном окружении. Вычленять то, что действительно ценно, за что надо держаться в жизни. Учила быть собой, вопреки всему, что против этого.

В эту секунду я чувствую себя предателем, променявшим все это на удобный мирок, который мне даже не нравится. К которому я, черт возьми, просто привык. Как привыкли когда-то мои родители.

– Спасибо, мам, – сжимаю ее ладонь. – Наверное, я пойду, поздно уже.

* * *

Я снова оказываюсь на улице, и честно сказать, настроение стало ещё хуже. Мне хочется отдохнуть, забыться хотя бы на небольшой промежуток времени. Отпустить ситуацию и вернуться к ней завтра, когда эмоции немного утихнут.

Благо, на этот случай есть алкоголь. И Андрей, который поможет мне его употребить. Я редко пью, не вижу смысла заливать в себя отраву ради сомнительного удовольствия от пьяной эйфории. Плюс похмелье тоже существенный минус. Один вечер вроде как веселья, и следующий день выпал из жизни целиком. Нерационально.

Но иногда нужно. Как сейчас.

– Ты пугаешь меня, друг, – заявляет Андрей, когда мы встречаемся возле метро. – Звонишь в такое время, зовёшь в бар, голос томный… – он замолкает, взглянув на меня, дурацкий тон пропадает: – Что случилось, Дим?

Я только вздыхаю.

– Предки разводятся, мы с Мариной поссорились. И на этом все, ладно? Давай просто выпьем.

Андрюха открывает рот, глядя на меня, потом кивает.

– Офигеть, – выдает все же, теперь киваю я.

– Пошли.

Не знаю, как так выходит, что первый попавшийся нам бар – тот самый, где мы обедали с Андреем несколько дней назад. Я кидаю взгляд на барную стойку и останавливаюсь, увидев девушку-бармена, которая обслуживала нас в прошлый раз.

Мотнув головой, иду дальше, к единственному свободному столику в углу. Алкоголь пробирает быстро, и я теряю счёт времени. Музыка, разговоры, пьяный смех вокруг, горьковатый запах, пропитавший воздух, размазанная картинка перед глазами… И никаких ненужных мыслей.

– Точно доберешься, Димас? – голос друга раздается как будто через пелену, я с трудом поднимаю голову, опущенную на руки. Пытаюсь сфокусировать взгляд на Андрее, к которому прижимается какая-то девица. – Давай я тебя в такси посажу.

– Все нормально, – пьяно мотаю головой, – я ещё побуду. Удачной ночи.

– Ну смотри, – Андрюха хлопает меня по плечу, – если что, звони.

– Конечно.

Он уходит, я отворачиваюсь от двери и пялюсь перед собой. Сколько времени, интересно? А зачем мне знать? Поздно домой возвращаться не стоит. Да по фиг. А где Андрюха, мы же вместе пили…

Я осматриваю зал, пытаясь понять, что вообще тут делаю. Надо домой, но у меня нет сил. Нужно немного передохнуть, потом подняться и вызвать такси. Отличный план. Я опускаю голову на руки и закрываю глаза. Вот так намного лучше. Чуть-чуть полежать, только не спать. Спать нельзя, хотя очень хочется. Просто полежать, немного отдохнуть. Немного…

* * *

Я с трудом разлепляю глаза, даже в полутемной комнате их словно режет от света. Алкоголь, бар… Черт, я напился так сильно впервые в жизни, кажется. Башка каменная, и во рту пустыня. Как я до дома добрался? Ничего не помню.

Тяжело вздохнув, широко открываю глаза и вижу перед собой белую стену, увешанную картинами и вырезками из журналов. Что это ещё такое? Аккуратно сажусь, осматриваясь. Я не дома. Комната определенно принадлежит девушке. На мне только трусы, джинсы валяются рядом с диваном, на полу.

Что происходит?

Мысли в голову лезут не самые радужные, я быстро натягиваю джинсы, уже не чувствуя похмелья. Бутылка с водой, заботливо оставленная кем-то на тумбочке, очень кстати. Выпиваю почти целиком, а потом аккуратно выхожу в узкий коридор и натыкаюсь взглядом на свои кроссовки. Налево маленькая кухня, пустая. Напротив ещё одна дверь, видимо, в санузел. Она вдруг распахивается, от неожиданности я вздрагиваю.

– О, проснулся, привет.

Смотрю на белозубую улыбку девушки, потом перевожу взгляд ниже: она в моей рубашке.

– Девушка бармен, – произношу неуверенно.

– Ди.

– Точно.

Она продолжает улыбаться, как ни в чем не бывало, а вот у меня в мозгах полная каша и лёгкая паника. Как я тут оказался? И что между нами было? Нет, нет, ничего не могло быть. Нет. Я бы не стал так поступать с Мариной.

– Кофе будешь? – девушка проходит в кухню, заглянув в ванную, я рассматриваю в зеркало мятое лицо. Быстро умывшись и сполоснув рот с зубной пастой, иду следом, прислоняюсь к столу, складывая на груди руки.

– Как я тут оказался?

Она поворачивается, поставив турку на огонь.

– Не помнишь? Ты был так пьян, что это неудивительно.

– Ты надела мою рубашку?

Дурацкий вопрос, но я не могу набраться сил, чтобы спросить главное. Черт, неужели я… Присматриваюсь к девушке, надеясь, что ее лицо даст хоть какой-то намек. Но она непроницаема. Только улыбается уголками губ и смотрит своими космическим глазами. Космическими? Да ты поэт прямо, Дима. Нашел время.

– Да, – кивает она, – вернуть?

– Было бы неплохо.

– Без проблем.

Берется руками за края, и не успеваю я вставить хоть слово, как девушка стягивает рубашку через голову. На мое счастье, Ди в нижнем белье. На мое несчастье, у нее офигенная фигура. Тонкая талия, высокая полная грудь, длинные стройные ноги. Я далеко не сразу отвожу взгляд от ее тела, но девушка спокойно ждет, позволяя мне рассмотреть.

– Держи, – подходит ближе, я выпрямляюсь, потому что отступать некуда, сзади стол.

Забираю рубашку, глядя на девушку. Она очень близко, на расстоянии максимум двадцати сантиметров. Черные распущенные волосы растрепаны, но ей идёт, подходит к образу. Ди облизывает пухлые губы, не сводя с меня взгляда, я знаю, что должен отстраниться, оттолкнуть ее, что-то сказать, но на меня словно напал столбняк.

– Никогда не видела таких сексуальных зануд, – тихо говорит она, проводя ладонями по моей груди вверх, обхватывает за шею, заставляя наклониться ближе.

Я тяну ее запах: ягодный свежий аромат, который у меня ассоциируется с летом в деревне у бабушки. Самое счастливое время в моей жизни.

Ди улыбается, а потом притягивает меня ещё ближе и целует.

Глава 8

Ди

Он такой скромный, что это даже умиляет. Вижу, как нервничает, теряется, напрягается при моем приближении. Вроде бы взрослый парень, красавчик, тело выше всяких похвал, а ведет себя как шестнадцатилетний девственник.

И все-таки вижу, как он на меня смотрит, как громко выдыхает через нос, когда я тяну его к себе. Конечно, ему бы не помешало сначала принять душ, но ситуация сложилась как-то сама собой.

Я обхватываю его губу своими, прижимаюсь к горячему твердому телу, чувствуя возбуждение. Он отвечает, хотя и неуверенно, но почти сразу кладет руки мне на поясницу и прижимает к себе, а следом отпихивает.

Я отступаю на несколько шагов назад, разглядывая его с любопытством. Знаю же, что не против, но борется, видимо, с какой-то моральной проблемой.

– Прости, – парень хмурится, потирает лоб, жмурясь. – Дело не в тебе, правда, – снова обращается ко мне. – Ты классная, и все такое, просто…

Он не договаривает, я, пожав плечами, отворачиваюсь. Как раз вовремя, чтобы снять с конфорки закипающий кофе. Наливаю в чашку и, повернувшись, интересуюсь:

– Так кофе будешь?

Парень успел надеть рубашку, застегивается, отвернувшись от меня.

– Нет, спасибо, мне надо идти, – кидает, чуть повернув голову, настолько, чтобы не увидеть мое тело.

– Даже не спросишь, как попал ко мне?

Вздохнув, он опускает голову. Потом все же поворачивается. Взгляд снова охватывает мое тело, парень с трудом, но отводит его.

– Ты не могла бы одеться?

Закатив глаза, иду в комнату, натянув растянутую мужскую футболку, возвращаюсь обратно.

– Пойдет? – спрашиваю с улыбкой.

Он косится на мои ноги, но ничего не говорит. Налив еще один кофе, ставлю на стол и сама сажусь. Потоптавшись, парень присаживается, притягивает к себе чашку.

– Тебя как зовут? – спрашиваю его.

– Дима. Как я оказался в твоей квартире?

Сделав глоток, рассматриваю его, отчего парень нервничает. Так и тянет что-нибудь соврать, чтобы посмотреть на душевные муки. Но все-таки говорю правду.

– Ты был очень пьян, документов при тебе не оказалось, телефон выключен и на блоке. Пришлось проявить сострадание.

Дима кивает, смотрит в чашку, так и не сделав ни одного глотка. Вообще-то, охрана хотела выкинуть его из бара еще за пару часов до закрытия. Но я сказала, что он мой знакомый, и попросила не трогать. Поэтому парень мирно спал за столиком, пока не кончилась моя смена.

А потом и впрямь оказалось, что отправлять его некуда, вот я и забрала себе. Не скрою, надеясь на продолжение утром. Но кажется, друг-балагур был прав: Дима самый настоящий зануда.

– Спасибо за сострадание, – кивает он снова. – И за кофе, и вообще… Я, наверное, пойду.

Я пожимаю плечами. Неловко поднявшись, Дима идет в прихожую, обувшись, хлопает себя по карманам.

– Еще раз спасибо, – смотрит на меня, я молча пью кофе. – И извини, что доставил неудобства.

– Брось, никаких удобств, ты так горячо обнимал меня во сне, это будет моральной компенсацией.

Дима снова меняется в лице, прикрывает глаза, явно желая смыться подальше, причем не столько от меня, сколько от самого себя.

– Мы спали вместе?

Киваю.

– Ну извини, отдать тебе единственный диван и спать на полу… Так далеко мое сострадание не заходит.

– Ясно.

Он морщится, понимая, как глупо звучит его ответ. Отставив чашку, я выхожу к нему, чувствуя, что парень снова напрягается. Тяну руки и поправляю воротник рубашки, глядя ему в глаза. Он следит за мной, готовый, по всей видимости, отразить удар. В любви, как на войне, блин.

– Хорошего дня, Дима, – я провожу ладонями вниз по его груди, он немного нервно усмехается, кивая.

– И тебе, Ди.

Дверь захлопывается, и все, нет больше зануды в моей квартире. Качнув головой с улыбкой, возвращаюсь в кухню и залезаю с чашкой на подоконник. Что ж, в этот раз не повезло, осталась без секса. Хотя я была бы не прочь переспать с ним, даже невзирая на всю его неловкость. Сама не знаю, но есть в нем что-то цепляющее.

Наблюдая, как Дима растерянно озирается по сторонам, оказавшись во дворе, пишу сообщение Зое. Мы договорились встретиться сегодня, сходим в киношку и что-нибудь поедим после. Заодно обсудим то, как ее сын отреагировал на развод.

* * *

– Наверное, это странно, да? – спрашивает Зоя, когда после очередного фильма про супергероев мы садимся за столик в пиццерии. – В моем возрасте глупо так фанатеть от подобных фильмов? И так переживать за происходящее на экране.

– Да ты что, Зой, это, наоборот, круто, – не соглашаюсь я. – Не соответствовать статусу, который навязывает общество по возрастной норме, а просто быть собой и не прятать эмоции. Ты вот сама скажи: тебе по ощущениям сорок пять?

– Нет, – шепчет Зоя, закусывая губы, чтобы скрыть улыбку, и качает головой. Во взгляде пляшут самые настоящие чертята. – Иногда мне кажется, что мне шестнадцать. Нет, правда, оглядываюсь на свою жизнь и думаю: кто мне это все доверил, мне же шестнадцать!

Я смеюсь, хлопая в ладоши. Зоя сама непосредственность, честное слово. Как редко встретишь человека, способного быть вне рамок просто по велению сердца. Даже не осознавая, насколько это уникально.

– В двадцать два я такого не чувствовала, – продолжает она, после того как мы делаем заказ. – Мне казалось, я уже взрослая, самостоятельная, хотелось этого больше и больше. В юности пытаешься доказать, что можешь быть наравне со взрослыми, а когда взрослеешь, потребность кому-то что-то доказывать пропадает. Наверное, в этом разница. Хочется просто чувствовать себя счастливым. Смотреть на свою жизнь и понимать, что ты там, где хочешь быть. И неважно, что об этом подумают остальные.

Она немного грустно вздыхает, я глажу ее по плечу.

– Ты справишься со всем, Зоя, – говорю ей. – И будешь там, где хочешь быть.

– Мне бы твою уверенность, – кидает она на меня взгляд.

– Банально прозвучит, но нужно время. Сама знаешь наверняка, когда кажется, что невозможно пережить что-то, принять, забыть… А потом проходит время, и это как-то само собой занимает в твоей душе место, и ты уже можешь думать об этом и не плакать.

– Все проходит, пройдет и это, – задумчиво тянет Зоя. Официант ставит напитки, а когда уходит, я спрашиваю:

– Расскажешь про разговор с сыном?

Она вздыхает.

– Как я и говорила, он воспринял тяжело. В ресторане разговора не вышло, но потом он приехал ко мне, и мы поговорили спокойно.

– Тебя что-то все равно тревожит? – присматриваюсь к ней. Она не сразу, но кивает.

– Они с его девушкой решили пожениться.

– Ты против?

– Нет, нет… Просто… – Зоя старательно подбирает слова. – Я никогда не лезла в их жизнь, но когда смотрю на них, то не вижу их вместе, понимаешь? Они такие разные… И он рядом с ней как будто потух. Он всегда был яркий, творческий, тянулся к интересному, необычному. А теперь вся его жизнь: рабочий день в офисе и вечер дома. Я думала, он станет архитектором, у него была к этому тяга… Но как-то не сложилось. Ладно, это не важно, – она делает глоток. – Я могу и ошибаться. Послушай, Ди… – Зоя колеблется, но все же спрашивает: – Прости, если это не мое дело. Но почему ты не хочешь встречаться с парнем?

Я тяну через трубочку сок, глядя, как Зоя все больше тушуется.

– Просто мне это не нужно, – отвечаю ей, откидываясь на спинку стула. – Мне комфортно одной, когда я ни от кого не завишу и никто не зависит от меня.

– А как же любовь? Поддержка, забота друг о друге. Это же так важно.

– Разве не ты мне говорила, что не любила своего мужа по-настоящему? Выходит, любовь была подменена другими понятиями, чтобы было не так больно. Но в итоге все равно семья развалилась.

– Я не жалею, Ди, – качает Зоя головой. – У меня два прекрасных сына, ради которых я готова была бы пройти все это заново.

– Прожить почти тридцать лет с тем, кого не любишь? Ты рассуждаешь постфактум, Зоя, когда в твоей жизни есть дети. Дети – самые сильные якоря, любовь матери к ребенку перевешивает любые невзгоды и трудности, но это не значит, что ты должна была прожить жизнь с нелюбимым мужчиной, с тем, с кем было сложно, далеко не всегда удобно, и кого ты, как сама призналась, не любила. А для тебя это важно.

– А что важно для тебя?

Я пожимаю плечами.

– Для меня важно чувствовать себя свободной. Я не хочу ни от кого зависеть.

– А вот эти вот современные свободные отношения?

Я мотаю головой, делая еще глоток.

– Они тоже подразумевают определенную зону ответственности и привязанности. Вы встречаетесь, просто можете спать с кем-то еще, и все строится на взаимном доверии и честности. А значит, кто-то может перестать доверять, а кто-то начать врать. По мне, так рано или поздно любая пара в таких отношениях или приходит к мысли о моногамии, или расходится. Свободные отношения – это большая обманка самого себя.

– Честнее просто заняться сексом и разойтись?

– Разве нет?

Теперь Зоя пожимает плечами. Нам приносят пиццу, она начинает с аппетитом есть, взяв кусок в руки, никаких там вилок и ножей. За это она мне тоже нравится.

– Я считаю, пиццу надо есть руками, – читает мои мысли по взгляду. – Так она намного вкуснее. Кто вообще придумал ее резать? Итальянцы создали пиццу из того, что было в холодильнике. Тесто из воды и дрожжей, сыр, помидоры, оливки, – вот и все. Простая еда вдруг стала изысканным блюдом. Нет, я не согласна, – она фыркает, откусывая еще кусок, я смеюсь, повторяя за ней.

– А помнишь ты говорила, что после ухода из ресторана хотела чем-то заняться? Чем именно?

Зоя вытирает рот салфеткой и, оглядевшись по сторонам, заговорщицки произносит:

– Я хотела печь торты и пирожные. Обожаю сладкое.

– А сейчас не хочешь попробовать?

Она задумывается, прикидывая в голове варианты.

– Пожалуй, я могла бы, – говорит наконец. – Правда, я безбожно отстала от тенденций, надо для начала посмотреть, что сейчас в этой сфере происходит.

– Ну с этим ты справишься, – улыбаюсь я, откусывая еще пиццы.

– Знаешь, это действительно может быть интересно, – загораются у нее глаза. – Спасибо, Ди… За все. Ты очень мне помогаешь. Кстати, – она лезет в сумку и кладет на стол несколько купюр – моя плата за помощь ей.

Я убираю деньги в рюкзак. Как бы мне ни нравилась Зоя и проводить с ней время, деньги очень нужны. Я почти уволена и скоро съезжать с квартиры, а новую так и не нашла. Черт, дел выше крыши.

– Как у тебя дела? – спрашивает Зоя, словно читая мои мысли. Я улыбаюсь.

– Все отлично, как обычно. Хотя случился небольшой провал: не смогла склеить парня, представляешь? Оказался с высокими моральными принципами. Сбежал прямо из объятий.

Зоя посмеивается, качая головой. Знаю, что ей трудно принять мою точку зрения на жизнь, но то, что она старается не осуждать – говорит о многим. Некоторым только волю дай, так будут перемывать косточки с утра до ночи. А Зоя не такая. Она действительно хорошая.

– А ты не мечтала влюбиться, Ди? – спрашивает вдруг она. – Чтобы прямо потерять голову.

– Это не про меня, Зоя, я никогда не теряю трезвость ума. Такой характер.

Она кивает, думая о своем.

– Я тоже так думала, – говорит в ответ. – А все-таки однажды потеряла.

– Правда? – вскидываю я брови. – Это в какой момент?

– Перед свадьбой. Я гуляла ночью и познакомилась с одним парнем. Он… – она сглатывает, словно воспоминания причиняют ей одновременно сладость и боль. – Он был самым необыкновенным человеком, которого я встречала в своей жизни.

– И… Что? Что между вами было?

– Мы гуляли всю ночь, много говорили о таких вещах, которыми и с близким человеком не всегда поделишься. Это было такое странное родство, необъяснимое. А потом мы бросили в воду бутылку с записками.

– Ужасно романтично, – улыбаюсь я. – Что написали?

– Я не знаю, что он написал. А я… – она грустно поджимает губы. – Я написала, чтобы мы встретились снова. А потом кончилась ночь, и мы расстались, я даже имени его не знаю, Ди, представь себе.

– И больше не виделись?

– Нет. Я вышла замуж, забеременела, у меня была своя жизнь. У него своя. Он приехал в мой город ненадолго. Мы просто столкнулись на одну ночь. И я не могу ее забыть до сих пор.

– Ничего себе, Зоя, – я даже подаюсь вперед, ставя локти на стол. – Почему ты не пыталась найти его?

– Я пыталась, но я не знала даже имени, не знала, где он остановился, где живет… Я ничего не знала, Ди, а интернета тогда еще не было. Да и не представляю, как бы он мне помог без каких бы то ни было исходных данных.

Возникает пауза, Зоя погружается в свои мысли, я оцениваю ее рассказ. Вот даже не могла представить, что тихушница Зоя способна на подобные безумства. Для нее – так точно безумства. Но и они – часть ее, часть, которую она сама в себе задавила, считая лишней, неуместной, неудобной.

– А сейчас ты бы хотела его найти? – спрашиваю ее. Зоя усмехается, откидывая в сторону салфетку, которую комкала все это время.

– Не думаю, что это имеет смысл. На самом деле мы друг другу никто. Слишком много времени прошло, это я вспоминаю о той ночи, а он, уверена, давно забыл. Ладно, мне надо идти, хотела еще заскочить к сыну.

– Хорошо, идем, – соглашаюсь я. Вижу, что ей неловко, потому что она снова поделилась чем-то сокровенным, но не давлю. Все происходит постепенно, тогда, когда должно: Зоя открывается мне, потому что хочет. И заставлять ее точно не удачный вариант, даже если мне интересно знать больше.

* * *

– Привет, привет, – я выставляю большой пакет корма на стойку и, не слушая ответа, прохожу к нужной клетке. Заки уже скулит, отчаянно виляя хвостом.

– Привет, звереныш, – открываю клетку и принимаю таксу в объятья. Он прыгает на меня, пытаясь облизать, я смеюсь. – Ну как ты тут, устал в клетке сидеть? Пойдем побегаем.

– Как ты, Ди? – спрашивает Оля, работающая в приюте, когда мы с Заком идем на выход, и я останавливаюсь, чтобы взять со стойки резиновый мячик.

– В норме. У вас тут как, все спокойно?

– Ага. Хотя я бы не отказалась от ажиотажа. Например, чтобы кто-то пожертвовал нам кучу денег, а потом привел человек двадцать, которые мечтают о собаке из приюта.

– Мечтательница, – хмыкаю я, и мы с Заки покидаем здание.

Оля на самом деле большая молодец, все держится на ее плечах. Муж в свое время не выдержал такой любви к домашним животным и ушел. Да и черт с ним. Люди они такие, могут бросить, предать, уйти, лучше с ними надолго не связываться.

А вот собаки – настоящие друзья. Верные и любящие тебя, несмотря ни на что. Я влюбилась в Заки, как только он оказался в приюте два месяца назад, Оля нашла его за городом отощавшего и испуганного, кажется, он не ел несколько дней, бродил в поисках хозяев.

Зак долго не хотел никому доверять, ждал, что за ним придут, но никто не пришел. Зато приходила я, играла, гуляла, а потом, скрепя сердце, снова уходила. Хозяйка квартиры не разрешала собак, да и я сама не могла пока взять его – ненормированный график работы, из-за которого Заку пришлось бы сидеть одному дома целыми днями, и выгулять его некому.

Но я надеюсь в ближайшем будущем забрать его.

Нагулявшись вдоволь, мы возвращаемся в приют, где я помогаю до позднего вечера Оле с животными. Мы познакомились, когда я пришла по объявлению в интернете. Требовались волонтеры в приют. С тех пор прижилась, помогаю, когда могу, это тут никогда не помешает. Устаю сильно, конечно, но отдача того стоит.

– У тебя случайно нет знакомых, которые сдают комнату? – спрашиваю, когда мы вместе идем по темному городу в сторону остановки. – Мне съезжать надо скоро.

– Поспрашиваю, – кивает она, я киваю в ответ. – Если что, какое-то время можешь перекантоваться у меня.

– Спасибо. Но надеюсь, все-таки найду жилье.

И работу – добавляю мысленно, еще не догадываясь о крутом вираже, который готовит мне судьба.