Читать книгу "Экзогамия"

С тех пор, как сняла и выкинула розовые очки. С тех пор, как сказки про грядущий развод Питера перестали вызывать во мне щенячьих восторгов.

Быть любовницей взрослого мужчины – на самом деле не так уж и плохо. Однако, быть любовницей на протяжении много лет, без каких-либо бонусов в виде «повышения», – самое паршивое, на что может обменять женщина свою страсть, нежность, любовь и юность.

А чего ждать от связи с совсем ещё молодым пацаном? Это изначально отношения-однодневки. Разве он способен превратить в жизнь хотя бы одно из моих заветных желаний? Нет. И без толку спорить.

В моей сказке мужчина всегда был умнее, сильнее и старше. Но, эта теплая рука сейчас крепко держит мою; переплетённые пальцы словно вибрируют в одной тихой тональности...

Смотрю на своенравный захват и мысленно уверяю себя в том, что если он сейчас перестает меня обнимать, целовать и ласкать приятным голосом; озвучивать умиляющие, смешные молодежные фразочки, то придёт осознание, что я вполне смогу забыть обо всём, что сегодня случилось.

Смогу простить себе слабину. Счесть эту измену досадным недоразумением; глупой попыткой обидеться на отсутствие Линча; или отместкой ему за всё, на что я постоянно, старательно закрывала глаза. Усмешкой судьбы и последней попыткой нагуляться впрок перед тем, как свернуть на конечную и безвозвратную с одним единственным, самодостаточным, взрослым мужчиной.

Моя калитка.

Он бережно выпускает мою ладонь и молча выходит исполнять заявленную мной просьбу. Не требует каких-либо вымученных признаний, восторженных «отзывов» или оправданий на тему, что я обычно так себя не веду, и вообще не поступаю подобным образом.

Стальная груда мышц обходит капот тачки. Любуюсь, в крайний раз, как он галантно приоткрывает передо мной пассажирскую дверь. Ловлю себя на порыве благодарственно улыбнуться и подать руку для поцелуя. Последнего? Галантного?

Одергиваю себя от каждой подобной мысли. Хватит! Повеселилась. Пора возвращаться в реальность! Она у меня далеко не такая уж радужная. Внешний лоск компенсирует внутренний раздрай. Прячет под собой шрамы, исполосовавшие душу.

– Спасибо тебе, – миную личные обращения и не называю его по имени или как-то более ласково. – Мне было... необычно. Любой другой девушке с тобой повезёт...

Он всё же тянет пальцы к моей руке и приговаривает будничным тоном:

– Однозначно. Проблема в том, что мне понравилась ты.

– Майк..., – всё же не удерживаюсь от тихого стона, когда его горячие губы пронзают иголками холод ладони. – Не стоит. Прошу.

– Сложно отказать, когда женщина просит, – усмехается он по-мальчишески широко и беззлобно.

– Прощай, – шепчу тихо.

Он отступает на шаг и позволяет выйти из спортивной машины. Одергиваю платье. Забираю клатч. Стараюсь не смотреть в глаза.

Прячусь. За пеленой своего безразличия.

– На случай, если ты решишь передумать, я вбил тебе номер и прислал одно из необработанных фото, – бросает рискующий и целеустремленный.

– Когда ты всё это успел? – задаюсь риторическим и попутно киваю.

А сама открываю в одно касание магнитную калитку и знатно наращиваю шаг на пути к подъезду.

Ускоряюсь, на своей территории. Интуитивно знаю, что он не станет придерживать ногой, чтоб дверь не закрылась, не пойдёт следом.

Такие, позволяют женщине сделать собственный выбор. Предоставляют его, даже если и выбирать то не из чего.

Чёрт! Мать твою, и всё с этим парнем не так! Или я сегодня слишком непостоянная? То поманю пальцем, то обласкаю с головы до ног, негласно соглашаясь на новую встречу, то... Отшвыриваю за ненадобностью, или же от страха, который появляется при одной только мысли о том, что я сегодня наделала.

Хочу обернуться. Посмотреть, уехал он или нет, а всё равно бегу без оглядки: переодеться; смыть с себя мужской запах; перепить, мысль о нём, крепким кофе; выйти на пробежку, чтобы разом стереть всё из памяти.

Линч...! Зараза! Знал бы ты, на какое сравнение обрёк меня этой ночью, – никогда бы не уехал и не бросил одну в полном раздрайе!

Консьерж. Моя натянутая улыбка и вежливое приветствие. Чёткий шаг к лифту, ведущему прямо в квартиру.

Не оборачиваюсь, но очень надеюсь, что бабушка не настучит моему работодателю, о нарушении дисциплины.

Выдыхаю, лишь оказавшись в знакомых стенах. Врубаю кофемашину и скидываю в мусор улики. Платье, бельё – всё под утилизацию. Туфли? Туфли оставлю, мало ли ещё пригодятся. Шпилька, что надо и колодка дорогая, удобная. Самое то, чтобы взять под острый каблук Питера Линча. Да только, если удастся, кажется, я выполню это уже без особого удовольствия.

Глава 3. Безразличие

Позвольте не признать любовью настоящей

Брак по расчёту. Да, не то любовь невест,

Что всюду ищет перемены подходящей,

Иль просто изменяет с переменой мест© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

– Рыжова, блин! – едва не подскакиваю на месте, при выходе из душа. Плотнее запахиваю короткий мягкий халат и недовольно складываю под грудью руки.

Ольга встречает меня довольной улыбкой, ухоженным внешним видом; стаканчиком ароматного кофе в руках; отсутствием синяков под глазами и наличия признаков перегара.

– Как ты, радость моя? – щебечет напевно. – Ольга Васильевна умеет выбирать подарки на день рождения, м? Хорош оказался мальчик, правда? Не зря я тебя с ним оставила. Всю грусть и тоску из взгляда поганой метлой за ночь вымел! Или отымел..., – подруга звонко смеётся, осматривая меня с ног до головы своим коварным лисьим прищуром. – Платье-то чем тебе помешало, солнце моё? За что ты Caro Dior в утиль пустила? – театрально вздыхает с напускной скорбью, а глаза вселятся и прыгают по мне острыми зрачками и яркой радужкой.

– Фея крестная, – хмыкаю, не желая доставлять ей должного удовлетворения. – А не пошла бы ты с такими подарками! Во время остановить не смогла? Смылась? У меня теперь вся личная жизнь под откос! Я вчера Линча послала!

– Да ладно...? – недоверчиво выводит подруга, но уголки губ заметно дрожат и уже отпускают былую улыбку.

– Подвинься, – нервно тяну воздух носом. Отбираю из ослабленных рук бумажный стаканчик с кофе и уношу его в сторону спальни. – Я на пробежку. Надо всё спокойно обдумать и избавиться от похмелья. Иначе не видать мне прощения.

– Надь, ну извини-иии, – бежит следом, стуча каблуками. Отбивает мелкую дробь быстро перебирая ногами в своей узкой юбке. Дышит часто. Рубашка едва не расходится на объемной груди. – Я думала ты развеешься, а не станешь с дуру ему звонить!

Ещё и придирается, зараза такая!

– Оль, не делай мне мозги, – прошу менее эмоционально, а сама уже готова выйти из дома, пусть и с мокрыми волосами. Топ, шорты, носки, залпом проглоченный кофе.

Осталось вставить наушники в уши, закрепить поясную сумку и зашнуровать кроссовки.

Набережная ещё пуста. Не все такие жаворонки, как моя подстрекательница! Для пробежки сейчас самое время. Надо остаться одной и обдумать случившееся.

– Герасимова-ааа, – звучно тянет Ольга, надув пухлые губы. – Ну не обижайся-яяя. Я же хотела как лучше-еее!

– Ага, я раз пять за ночь попробовала твоё лучше. Теперь вообще нафиг всё отхотела!

– Ути како-ооой, – резко переключается и вновь смеётся Рыжова. Умиляется так, что у меня сводит скулы. – Будет что в старости вспомнить! А Петруша твой прибежит ещё. Приползёт! Он же на тебе крепко завязан! Просто привык за все годы, что ты не взбрыкнёшь! Примерная ж, хоть та ещё стерва!

– Тшш, – делаю знак рукой, предлагая заткнуться. – Дверь за собой захлопни. Будь умничкой. И на глаза мне не попадайся с пару дней точно.

Подруга заметно сникает. Хватаю с полки необходимые вещи. Похлопываю её по плечу, проходя мимо.

– Кстати, шикарно выглядишь с утра, Оль. Я беспокоилась, ни смотря ни на что. Честно. Даже собиралась искать тебя и звонить. Но позже.

– Крош, я тебя тоже люблю, – бросает мне в спину подруга. Ответно машу рукой, натягиваю кроссовки и спешу скрыться за дверью. Уже за порогом, в лифте завязываю хвост. Волосы всё равно спутаются и вновь придётся принимать душ.

Лёгкая небрежность сейчас выглядит как изюминка. От меня пахнет свежестью и желанием уделить себе время, а не вчерашним горячим парнем и жгучим сексом.

Выдыхаю. Музыка. Нужный плейлист. Телефон. Магнитный ключ в сумке.

Миную консьержку. Выхожу на улицу и улыбаюсь новому дню. Не смотря ни на что. Я всё ещё здесь... Игра не окончена.

Набережная. За плечами два километра, минувшие под подошвами до определенного пятачка, где ежедневно делаю необходимую пятиминутную остановку; покупаю в автомате бутылку воды; орошаю горло; умываюсь ледяной водой, тонизируя кожу...

Вот и сейчас на автомате проделываю привычный алгоритм: покупаю холодную бутылку, вот только пью не в себя. Сушняк очень долбит. Щеки горят. При этом виски, топ, живот – всё мокрое. Алкоголь выходит через пот со скачками сердцебиения. Тело требует чистой воды для фильтрации всякой внутренней гадости.

На пробежке я себя никогда не жалею. Загоняю по полной. Только так очищается голова и нейтрализуются ненужные мысли.

В процессе видок ещё тот, зато спустя час и ледяной душ – другой человек, словно родившийся заново.

В запасе ещё пара минут передышки, но сердце вновь прёт не в себя от одной броской детали.

Черный Роллс Ройс.

Натыкаюсь на него взглядом, как только смахиваю с лица холодные брызги. Упираюсь взглядом в слишком дорогую машину на пятачке, где обычно паркуются байки.

Линч. Пальцы рефлексивно крепче сжимают бутылку, а ноги прирастают к земле, не желая двигаться с места.

Тем временем водитель, сидит за тёмным стеклом и совершенно неэтично ожидает моего приближения.

Аж морально вздрагиваю. Подобное поведение совершенно не походит на методы Питера. Он – сама обходительность и галантность. Он не заставляет женщину нервничать и прогонять про себя все былые грехи. Он – ещё тот умелый манипулятор. Сделает всё красиво и при этом заставит пожалеть о каждом сказанном слове. Ведь такого мужчину нельзя бросать. Только он волен отпускать в дальнейшее свободное плавание неугодных ему женщин.

Но сейчас его поведение не укладывается ни в одни привычные рамки. Кажется, вчерашними сообщениями я порядком вывела его из себя и поломала заводские настройки.

Усмехаюсь пришедшей в голову глупости. Один:один, Линч. Ты не единожды перекроил меня тоже.

Стою. Смотрю в тёмное окно и пытаюсь придумать с чего начать разговор.

Времени на раздумья до этого было ничтожно мало. Мой привычный маршрут ещё не закончен. Я должна была развернуться и в свободном темпе попытаться ещё, и ещё раз раскинуть все карты.

С подбородка так и сбегают капли. Щеки пылают хлеще, чем до умывания. Смутно понимаю на что я сейчас похожа, но эти реакции организма, хотя бы, прячут весь стыд перед Питером, и мысли про вчерашнего парня.

Делаю шаг вперёд. Ноги как ватные. Он зеркалит моей попытке к сближению и открывает дверь. Выходит. С расстояния осматривает меня сверху до низу. Наклоняется в салон и достаёт очередной привычный букет.

Мои губы непроизвольно принимают улыбку. Сердце возвращается на путь усмирения пульса. Всё не так паршиво, как казалось секунды назад. Цветы – акт извинения.

Делаю ещё шаг. Мой мужчина, упакованный в дорогой неброский костюм игриво поправляет прическу. Невесомо скользит пальцами по короткому ёжику серебристых волос. Ловко приковывает к себе внимание, точно павлин, распушивший свой королевский хвост.

Прослеживаю каждое знакомое изменение мимики. И, кажется, вполне могу предугадать его мысли.

Красивые губы принимают очертание улыбки.

Какое количество раз я зацеловывала их, ожидая желанных трёх слов? Бессчётное. За десять лет оно и вовсе ушло к бесконечности…

Глубокие глаза охватывают всю меня разом и остаются серьёзными, вдумчивыми.

Я проваливалась в них раз за разом, а сейчас словно отгорожена невидимой перегородкой. Смотрю и всматриваюсь, вместо ощущения какого-то помешательства.

Волевой подбородок слегка опущен вниз, как указ о принятии какого-то видимого послабления.

Питер Линч значительно выигрывает у меня в росте. И этот наклон головы, сейчас говорит лишь об одном: я тебя принимаю; тебя, вместе со всей твоей долбанутостью; отмотай всё назад и не смей проворачивать такое повторно.

– Пит..., – совершаю ещё один шаг, пытаясь убедиться в достоверности происходящего. Левая мужская рука покоится в кармане, а именно она, не правая, по логике англичан, действует эмоционально, принимает посыл сердца.

– Я тебя услышал, моя дорогая, – чеканит он серьёзностью за которой нет фальши. За минувшую ночь Питер Линч обдумал всё, что я нервно выпалила. Он принял решение поставить мои желания в угоду своих. Я дождалась? Жаль... Что так поздно.

– Это..., – путаюсь в словах, наблюдая за его приближением.

Букет в правой руке слегка подаётся вперёд, крепкая ладонь протягивает его в мои руки. А я на секунды стопорюсь на знакомых пальцах. И сравниваю. Ненароком.

Те, что обнимали и ласкали меня вчера, выглядели заметно длиннее и шире. Лапищи, горячие, медвежьи, сгребающие в свои объятия безапелляционно, но нежно.

– Нади́н, – привычно утяжеляет выдохом моё имя. – Выходи за меня.

Усмехаюсь внутри. В этой фразе не предусмотрен вопрос. Интонация, смысл – за ненадобностью всё опущено. Десять лет. У меня было время подумать.

Букет нежных чайных роз остаётся в моих руках. Он не задумывается о том, что может испачкать костюм или о том, что сейчас я совершенно не соответствую атмосфере момента. Стоит. Передо мной. В той самой позе, которую годами мечтала увидеть. Достаёт кольцо и протягивает приоткрытую коробочку, снизу вверх левой рукой.

Прослеживаю взглядом мельчайшие движения. В моей душе нет ни восторга, ни фейерверков. Перехотела. Уже. Видимо. Сейчас всё это мне совершенно не надо.

– Я подумаю, – шепчу голосом, что мало похож на привычный.

– Именно поэтому я и здесь, – завлекает он мягкой улыбкой. Поднимается и натягивает мне на безымянный палец левой руки кольцо. А, по ощущениям, защелкивает оковы , которые будут натирать и ранить кожу. Оно слишком тяжёлое. Слишком добротное. Так, чтобы увидели с расстояния в несколько метров. Чтобы не подходили. Смотреть не смели.

– Два километра, – проницательно кивает он на мои часы. У Питера Линча особый дар: он слишком многое помнит. С такими людьми приходится изрядно себя контролировать, чтобы не сболтнуть лишнего, а чувства... Они не подвластны голосу разума. Поэтому болтала я рядом с ним много и часто.

– За это расстояние ты многое устаканишь в своей чудной головке, – продолжает Линч, умилительно нежным. – Я буду ждать тебя дома, Нади́н. С положительным ответом и с жирной точкой на вчерашней ситуации.

Повторно хмыкаю про себя, а визуально только монотонно киваю.

Какая ж ты зараза, Линч! Даже здесь всё идеально обыграл и обставил! Дипломатия – наука наук.

Да только... Знал бы ты, какой юный мальчик скрывается за твоей жирной точкой... Она не способна перекрыть во мне все воспоминания о нем и о его больших, приятных, нежных лапищах.

порыв

„Хвала внезапности: нас безрассудство

Иной раз выручает там, где гибнет

Глубокий замысел; то божество

Намерения наши довершает,

Хотя бы ум наметил и не так…“ ©Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

Кручу букет в руках. Блестящий автомобиль уже как с пару минут сорвался с места и не оставил о своём пребывании других материальных следов.

Вытягиваю левую руку вперёд. Смотрю на кольцо.

Плотный золотой ободок украшен не одним классическим камнем, а россыпью, вокруг центрального.

Всё это безумно дорогое недоразумение, смотрится на пальце блестящим пятном. Перекрывает поперек фалангу и не понять, толи это изящный цветок, бликующий сотней бриллиантов, толи какое-то вычурное месиво, сигнализирующие красным мигающим о моей важности, статусности и занятости.

Достаю телефон, пытаясь сфотографировать на фоне букета драгоценный груз, утяжеляющий непривыкшие связки. Камера цепляет и фокусируется на самых ярких камнях. Выглядит неплохо. Всё, как любит Рыжова: дорого-богато.

Собираюсь отправить ей фото, а мессенджер открывает незнакомый контакт. Невольно улыбаюсь, рассматривая уже не бриллианты, а своё мерцающее фото. На нем запечатлено не меньше красивых бликов и каждая капля на нагом теле играет по своему. Сверкает. Светится.

Не могу насмотреться. Глаза не хотят смещать фокус на другую картинку. Палец так и лезет к зелёной кнопке. Нажать. Сделать вызов.

Господи, что я творю?

Опять пытаюсь досадить Линчу? Веду себя, как малолетка, срываясь на поводу эмоций?

Почему я не испытываю восторга от исполнения момента, которого столь долго желала? Потому что ощущаю себя использованной. Питер Линч в очередной раз от меня откупился, только в этот ни подарками и цветами, ни поездками на море и отдыхом в шикарном отеле, нет. Сейчас он откупился собой.

Потому что наконец понял, что теряет! Все эти годы только я, помимо жены была непрерывно с ним рядом!

Обожала его, боготворила, считала сущим Идолом, и едва не молилась на этого мужчину. Я видела в нём все воплощения моих желаний! А единственным камнем преткновения, на пути к нашему счастью, оставалась его престарелая и больная жена.

Не такая уж, престарелая, как оказалось в итоге. На момент развода выглядела женщина восхитительно. Сбросила минимум целый десяток, вместе с необходимостью терпеть бесконечные измены мужа. Да и больной не была по факту.

Те же измены и порождали походы к психологу и прочим врачам, стабилизирующим шаткие нервы.

Не спорю, возможно, на тот момент она и пила (такие слухи ходили среди женского коллектива); возможно, даже этот факт, а не я, стали причиной того, что Линч всё же подал заявление о разводе... Однако, на момент долгого процесса и тех бесконечных визитов, в которые я наблюдала её в посольстве – Миссис Линч выглядела великолепно. И я даже в шутку начала считать, что моя карма чиста, ведь я сделала такое доброе дело.

Быть любовницей – вообще тяжкое бремя. А быть постоянной любовницей и не поменять статус после обещанного развода...

Я через столько прошла на пути к этому кольцу! Лет пять назад даже вытерпела специальный ритуал по приобщению к другой вере; прошла обучение и «обновила» крещение; сделала полный апгрейд, как уверяет Рыжова. И всё ради чего?!

Чтобы иметь возможность официально обвенчаться с Питером Линчем! В белом платье с длинным шлейфом, под красивую музыку, в каталитической церкви... А позже уехать в один из отреставрированных старинных замков, что сдают на сутки, двое для проведения свадьбы и почувствовать себя настоящей принцессой. Той самой, у которой осуществились всё самые заветные мечты. А для всего остального есть «нареченная фея крестная».

Палец нажимает на кнопку звонка. Заворожено смотрю на экран и задаюсь риторическим: какого хрена мне всё это надо?

Кольцо есть. Линч у ног тоже. А не втыкает.

Не чувствую удовлетворения.

Ни на долю от того, что испытывала вчера. С другим. Без всех этих материальных благ, планов и прочей общественно принятой гадости.

Может всё преимущество парня в отсутствии обязательств? Я не планирую с ним будущее. Я не хочу от него детей. Я не собираюсь за него замуж. Но мне с ним было... Нереально легко. И эта простота в наше время очень дорого стоит.

– Привет, Динь-Динь, – выпаливает смешком на мой посыл дыхания, звенящий отзвуком в трубке. – Последний час думал над тем, кого же ты мне напоминаешь. Правда, в оригинале она была блондинкой.

– Лесная фея? Майк, реально? – губы плывут ещё шире и дурацкое сравнение кажется необъятно милым. Последний час... Думал. Эти слова, в его исполнении, неминуемо вызывают по телу волны мурашек.

– В твоём случае: озёрная. Хотя вообще, она была откуда-то из тропиков, – рассуждает серьёзно вызывая сдавленные смешки с моей стороны трубки. – Она такая же, как и ты: маленькая, юркая, любопытная и неугомонная. Пришло на ум в сравнении с именем. В детстве знал почти наизусть историю Питера Пена.

– Господи, какой же ты милый, – не вру, но от души смеюсь над всей нелепостью обсуждаемого. Кусаю губы, понимая, что подобных комплиментов раньше и слышать не приходилось. Пожалуй, я бы тоже могла сравнить его с героем какого-либо мультфильма. С кем-то большим, невероятно мягким и тёплым.

Перед глазами так и прыгают мимимишные мишки всех цветов и пород. А я, за долгое время, взрослой и самодостаточной жизни, ощущаю себя наивной влюбленной дурой. Это пугает и раззадоривает одновременно.

– Насколько далеко ты живёшь от моего дома и набережной?

Вопрос вылетает быстрее, чем успеваю его обдумать. Стою у широких перил, кладу на одну из них букет Пита. Колышится на ветру так, что вот-вот свалится в воду.

– В пяти минутах, если быть на колесах.

– Машина есть?

– Байк.

– То, что надо, – неадекватно смеюсь, желая убраться отсюда подальше. – Заберёшь меня? Правда, я вся мокрая с пробежки.

– Сомневаюсь, что вчера была суше, – голос не вкладывает во фразу возможной пошлости, а меня сносит ответной волной неконтролируемого жара. Перехватывает дыхание так, что приходится звучно сглотнуть. – Я не могу выкинуть тебя из головы, – добивает он контрольным. – Кручу, верчу на экране фото. Любуюсь и придумываю ассоциации на кого ты похожа.

– У тебя десять минут, – вывожу непривычно дрожащим голосом. Каким-то не своим. Надломленным и просящим. – Успевай. Или я убегу.

К другому... Так и хочется добавить этому парню для форы.

– Кидай координаты, – выпаливает уже на ходу. Слышу по шагам и по дыханию, которое спорит с подобием ветра.

Спускается с лестницы? Тогда ни меньше, чем через ступеньку. Не слушаю больше, хотя и хочу.

Отключаюсь с улыбкой и сбрасываю маячок незнакомому номеру. Попутно включаю секундомер. Если опоздает хоть на секунду…

Боже, что я творю?!

А Линч ждёт в моей съёмной квартире, которую давно прозвал домом.

Смотрю на букет. Перевожу взгляд на кольцо и выставляю вибрацию на телефоне.

Пусть ждёт.

Теперь.

Я ждала дольше.

импульс

Былая страсть лежит на смертном ложе,

И новая на смену ей пришла.

И бывшая Ромео всех дороже

Перед Джульеттой больше не мила© Уильям Шекспир

-Нади́н Герман-

Он мнёт мои губы, под тенью широкого дерева. Наши фигуры скрыты от дороги пушистой свисающей кроной, а вот любому, кто гуляет по набережной – как на ладони – видны оба творящих бесчинства.

Но, сейчас, я не хочу об этом задумываться. Слишком рано. Слишком не вовремя.

Целую в ответ этого сладкого мальчика. Нежно. Волнительно. С присущей огненной страстью.

Прогоняю сквозь себя все вибрации, что получаю в ответ и удивляюсь происходящему. Я словно напитываюсь от него этой жизненной силой; энергетикой, которая прёт, как от радиоактивной атомной бомбы; позитивом, сквозь который он смотрит на жизнь,( вместо привычной циничности Питера Линча); и улыбкой, мальчишеской, дерзкой, с которой невозможно сравнить ни одно, ранее увиденное мной, чудо света.

Любуюсь своим живым и горячим подарком. Держу его в руках крепко-накрепко. Не чувствую за собой капли усталости.

И плевать, что алкоголь в крови давно выветрился, да и бессонная ночь прошла тоже. Гормоны шалят. Им невдомёк про вторые активные сутки. Они не считаются с новыми цифрами в моём паспорте.

Здесь. Сейчас. С ним. Я не ощущаю себя больше, чем на законные восемнадцать.

– Тебя можно поздравить? – ведёт он наклоном головы на кольцо, что взрывается огнями и бликами, попадая под солнечные лучи, прошедшие сквозь пушистую крону. До этого не заметил. Или мне показалось?

– Майк, не начинай, – прошу, не меняя своего мурчащего тона. – Один мне уже настроение испортил. Для утра достаточно.

– Ди-инн, – тянет моё имя открытым вопросом.

– Я взяла время подумать, и у меня есть свободные полчаса. Тебя это устраивает?

Сгребает в лапищи, вместо ответа, и тащит прямиком к байку. Смеюсь и утыкаюсь в крепкую шею, а на перилле пятачка так и колышется букет чайных роз, и грозит упасть в холодную воду.

Усаживает на железного коня. Фиксирует шлем. Наблюдаю за мимикой, каждым движением крепких пальцев и вновь ощутимо пьянею. Всё это выглядит таким родным и знакомым.

Сердце не стучит. Оно грохочет в ладоши. Заходится в овациях и просит выйти на бис. Его. Ещё. И ещё. И ещё раз. Требует прикосновений этого мальчика.

– Ущипни меня, если я скажу, что влюбилась.

– Только что сказала, – выводит игриво и слегка прищипывает меня за зад. А потом плавно гладит поверх коротких шорт тот участок, что начинает под ними ощутимо пылать.

Кусаю губы и молчу, чтобы не произнести лишнего, а глаза... Кажется, по ним он давно считал большее.

Защелкивает визор. Садится спереди и начинает движение. Не требует других откровений и я улыбаюсь этому моменту, прячась от взгляда, от света. Плотно прикладываюсь к широкой спине и обнимаю стальную грудную клетку. Не столько ради безопасности в отсутствие привычных ремней, сколько для внутреннего удовлетворения и удовольствия.

– Пять минут. Может три. Постараюсь не гнать, – частит он весело и я крепче врезаю в него свои пальцы.

Плавно стартует и без рывков разгоняется. Наращивает скорость, прямо как в сексе. И я, отчего-то совсем не боюсь. Хотя и радела всегда за полную безопасность. Я доверяю ему. На каком-то интуитивном. И это, в противовес грядущей поездке, ощущается в ближайшем будущем чем-то более фатальным, опасным.

Закрываю глаза. Стараюсь дышать ровно. Не думать. А он уже тормозит. Ненавязчиво. Плавно.

Добротная высотка. Консьерж. Скоростной лифт.

В очередной раз задумываюсь над вопросом: с кем я на деле связалась?

Не позволяет продолжить мысль, да и вообще лишает способности рационально думать. Лифт. Дверь. Этаж. Всё замечаю обрывками бокового зрения, перемещаясь в такт чужим шагам, в его объятиях и прерванных поцелуях.

– Душ...? – роняю, распластываясь на входе по стене, к которой меня прижимает.

– Пустая трата времени, – шепчет лукаво. – Ты мне заходишь любая. За сутки слишком разную видел. А сейчас так ещё больше взмокнешь. Смысл?

Смеюсь, прогоняя сквозь себя каждое слово и неистовое желание. Линч бы и тут отличился, сетуя за эстетику происходящего, а этот парень легко меняет минус на плюс: использует испарину на коже как дополнительную смазку.

Во всём, что связано с ним присутствуют животные инстинкты. Риск. Порыв. Непродуманность.

Как давно в моей жизни не было подобной спонтанности?

Вечность.

Градус в крови неизменно ползет выше и выше.

Живые, эмоциональные глаза пялятся на меня, выжигая дыры. А я наблюдаю в них своё отражение и тянусь к желанным губам с очередным поцелуем.

Бессмысленно что-то говорить. Просто делаю.

Спортивный топ. Ловкие пальцы подныривают под резинку и стягивают эластичный материал через голову.

Комок летит куда-то в бок. Поясная сумка с телефоном так же падает на пол. Менее рьяно. Хотя, сейчас это вообще не заботит.

Шорты. Бельё... В какой-то момент даже простое раздевание уже вырывает из губ сладкие стоны.

Тело помнит. Его присутствие. Тело требует. Его руки и ласки. Тело просит. Наравне с разумом. Его. Ещё. И ещё.

– Я тебя-яя..., – теряю мысль уже с первым толчком.

Мы так и не продвинулись дальше в квартиру. Зависли в метре от прикрытой двери. Он лишь подкинул меня вверх и задал в тиски между холодной стеной и своим пылающим телом.

Мои ногти давно вошли в крепкие мышцы. Исполосовали ему на память всю спину, а он в ответ зацеловал все доступные для губ сантименты.

– Майк…, – шепчу, вознося на пьедестал короткое имя, а сама лечу кубарем вниз к дверям пленящего Ада. – Я..., – обрываю стоном очередной порыв и грешу недосказанностью.

Очередной толчок отшвыривает остатки совести к его ногам. Пусть растопчет. Всю. Я буду лишь рада.

Телефон в сумке ощутимо вибрирует.

Я хочу… и уже плевать на то, чем грозит продолжение действий и фраз.

Я так долго откладывала себя на потом, что тянуть дальше попросту некуда! Невмоготу!

Я хочу. Бесконечно хочу. До дрожи. Отдаюсь. И беру.

Утилизирую все «нельзя»! Разрешаю себе быть. Раз и навсегда. Всё. Можно.