Читать книгу "Король моего сердца"

Словно почувствовав её появление, в дверях появился Сапфо, стряхивая с плаща белые кристаллики снега. С этой мыслью принцесса радостно улыбнулась королю, надеясь, что прошедшая ночь сумела развеять его пасмурное настроение.

Завтрак прошел в тишине. Эллери попыталась разговорить собеседника, но тот едва ли слышал обращенные к нему реплики, погруженный в глубокие раздумья.

Принцесса с упавшим сердцем подумала, что мужчина напряжен так, словно застыл в ожидании чего-то. Стало похоже, что напрасно она поспешила отмахнуться от дурных предчувствий.

Когда после совместной трапезы король проводил её до комнаты и замер у двери, не повернув обратно, девушка осознала, что время долгожданного разговора настало. Но на душе отчего-то скребли кошки и не было той радости, которую она ощущала сразу после благополучного спасения из хватки болот.

Мужчина прошел вслед за ней внутрь и замер.

– Сапфо, – коснувшись его руки, Эллери заставила короля поднять на неё уставший взгляд. – Я чувствую, как тебя что-то гнётет. Расскажи мне, поделись этим.

Он молчал, не отрывая от нее глаз, а во взгляде его смешивалась печаль и нежность.

Почему он так смотрит? Словно пытается запомнить?

Не дождавшись от него ответа, она заговорила первой, становясь напротив мужчины:

– Я не понимаю, что происходит, и меня это беспокоит, Сапфо! Я тревожусь за тебя. Почему ты ведешь себя так отчужденно? – мгновение поколебавшись, она все же с неохотой призналась: – Словно мое присутствие тебя тяготит.

Мужчина неуловимым движением достал что-то из внутреннего кармана и протянул ей на раскрытой ладони. Приглядевшись, девушка с ужасом узнала в смятом комке бумаги то самое роковое послание Ниньи. Но откуда?..

– Я нашел его той ночью, укладывая тебя спать, – наконец-то разомкнул губы собеседник, отвечая на невысказанный вслух вопрос.

– Ты читал его… – потрясенно прошептала принцесса, отказываясь принимать очевидное. В первый миг бессильный гнев даже задвинул на второй план страх. – Как ты мог прочесть чужое послание?

Лицо мужчины ожесточилось.

– Не надо, Эллери. Мы оба знаем, что оно касалось меня и только меня.

Сделав глубокий вдох, девушка попыталась было заставить колотящееся сердце сбавить темп: в конце концов, ничего непоправимого не произошло, мужчина рано или поздно все равно узнал бы о грозящей ему опасности. Но теперь она была рядом с ним и была готова сделать все, чтобы найти решение и спасти его.

Справившись с собой, принцесса с жаром ответила: – И пусть! Оно ничего не меняет.

– Нет, Эллери, – на лице мужчины мелькнуло какое-то чувство, но пропало, сменившись бесстрастной маской. – Я имел право знать об этом!

– Прости меня, – она опустила голову, признавая справедливость его упрека. И упрямо подняла её вновь: – Но я уверена, что мы справимся, мы обязательно найдем лекарство!

– Эллери… – он промолчал, а в это время в голове у принцессы заискрились сотни вариантов самых ужасных продолжений. Но прозвучало совсем неожиданное: – Я не могу.

– Не можешь что? – беспомощно переспросила девушка, ощущая себя героиней ужасного сна, в котором правда и вымысел поменялись местами, и теперь их невозможно было отличить друг от друга.

– Не могу позволить тебе быть рядом сейчас.

В первый миг ей показалось, что слух её обманывает. Не могли эти невозможные, неправильные слова звучать в этой комнате, только не сейчас, когда все беды остались позади и она сама, сама же поверила, наконец, в силу их любви!

Эллери даже обреченно подумалось: вот она – кара за её метания, за то, как долго она изводила возлюбленного отказами. Но неужели Сапфо оказался настолько злопамятным и черствым? Все в ней протестовало против такого вывода, но упрямо сжатые губы и полный мрачной решимости взгляд мужчины, казалось, свидетельствовали об обратном.

– Ты… отказываешься от меня? – все, что смогла выдавить из себя растерянная Эллери.

– Никогда! – непроизвольно вырвалось у мужчины. Слегка поморщившись, король поправил себя: – Никогда по своей воле я не сделаю этого.

Его лицо вновь стало бесстрастным. Эллери с мольбой вглядывалась в казавшиеся сейчас совершенно темными глаза, но не могла прочесть в любимом взгляде ничего. Словно Сапфо отрешился от всего, выключил все чувства, оставив лишь холодный рассудок.

– Ты винишь меня в том, что с тобой произошло? И поэтому не желаешь видеть?

Тихие слова принцессы, прозвучавшие так тихо и безнадежно, заставили невозмутимость мужчины пошатнуться.

Сапфо недоверчиво вскинул голову, а в следующий миг за один шаг преодолел разделявшее их расстояние и привлек к себе девушку, крепко обнимая.

– Как ты могла такое подумать? – зарывшись ей в макушку, глухо проворчал мужчина.

– А что мне еще оставалось делать? – она отвечала, вдыхая знакомый запах. – Ты ведешь себя так холодно, отказываешься даже смотреть в мою сторону.

– Нет, любимая, нет. Мои чувства к тебе по-прежнему сильны, и это одна из немногих вещей на этом свете, которая никогда не изменится.

Какими сладкими показались девушке эти слова!

– Тогда почему? – отстранившись, она задрала голову и храбро встретила его взгляд. – Почему ты не хочешь, чтобы я была рядом?

– Если все написанное в том письме – правда, – чувствовалось, что король тщательно подбирал слова. – То яд черных стрел куда более коварен, чем мне думалось¸ а лекарства от него еще не придумали. И слишком велика вероятность того, что мне не удастся справиться.

– Я не верю! – с жаром возразила она, страшась даже на мгновение представить себе нарисованный им исход событий. – Вместе мы справимся с чем угодно! Помнишь, ты сам это говорил? Просто нужно время!

– Так дай мне его – это время, – он вернул её же собственные слова, сказанные совсем недавно – той ночью перед болотами! – а, казалось, целую вечность назад. – И я вернусь к тебе.

– Но почему, Сапфо, зачем расставаться, если мы можем бороться вместе? Я буду рядом, мы справимся. Ты ведь обещал! – в отчаянии она воззвала к его обещанию.

Он долго смотрел на него, и неким шестым чувством принцесса понимала – её слова бесполезны. Он уже принял решение, и ей его не переубедить.

– Если мне суждено умереть смертью, подобной всем другим жертвам этого яда, я не хочу, чтобы ты была тому свидетельницей. Мужчина не должен быть слабым, особенно в глазах своей любимой.

– Ты никогда не будешь для меня слабым! Я не знаю человека сильнее тебя! – она с трудом справлялась с подступающими слезами.

– Даже если так, – неожиданно легко он согласился. – Но представь, что будет, если нам все-таки не удастся победить? Ты останешься одна. Я просто не могу оставить тебя посреди той разрухи, в которой пребывает сейчас моя страна. Тебе не удержать власть. Это не то будущее, которое я желал для тебя.

О какой ерунде он говорил сейчас? Власть, страна… Все это было бессмыслицей по сравнению с главным – её отчаянной необходимостью быть рядом с ним. К этому чувству она и попыталась воззвать еще раз:

– Неужели ты веришь, что мне будет лучше вдалеке от тебя? Рядом с отцом, по вине которого нам пришлось пережить столько бед?

– Эллери, тебе не придется страдать, я обещаю! Я справлюсь с этим недугом. Ради тебя, ради нашего общего будущего я буду искать решение. А когда найду – приду к тебе. Верь мне, Эллери! Но этот путь я должен пройти в одиночестве.

Вспомнив, чья кровь в ней течет, Эллери неимоверным усилием справилась с собой, и настолько спокойно, насколько могла сейчас изобразить, спросила:

– И что теперь?

– Я оставляю тебя здесь. Как только сюда прибудет экипаж с твоими слугами, мы с Браном двинемся в путь, а ты поедешь домой.

Несмотря на все его убеждения и аргументы все внутри девушки протестовало против такого жестокого решения. Как она сумеет жить, не зная ничего о нем? Просыпаться каждый день и гадать, не стал ли он последним днем в жизни её возлюбленного?

Глаза принцессе налились слезами бессильного непонимания. Она всегда была всего лишь разменной монетой в жизни наделенных властью мужчин: сперва отца, затем женихов. И даже Сапфо, её возлюбленный король, не допустил мысли, что она может быть ему равной, может быть опорой и поддержкой, а не просто слабой женщиной, вечно нуждавшейся в защите.

Прервав тоскливый ход её мыслей, мужчина привлек принцессу к себе и сделал глубокий вдох, уткнувшись в рыжую макушку. А затем мягко коснулся губами лба и застыл на долгие мгновения. Эллери с болью в сердце впитывала эту прощальную ласку, и столь долго сдерживаемые слёзы, уже не таясь, влажными дорожками бежали по бледным щекам.

Сильная ладонь сжала холодные пальцы девушки.

– Ты будешь счастлива, – с непонятной настойчивостью король прошептал, словно благословляя. – Обещай мне это, Эллери! – она подняла на него залитое слезами лицо. – Обещай, что будешь счастлива несмотря ни на что.

Эпилог

Возвращение домой прошло как в тумане.

Слуги боялись лишний раз тревожить свою госпожу, всю дорогу пребывавшую в дурном настроении. На душе принцессы скребли кошки, тягостные мысли одолевали голову, Эллери мужественно боролась со слезами, но каждой ночью вновь и вновь проигрывала в этой неравной схватке. Слова Сапфо въелись в сердце, выжгли клеймо в душе, каждый миг, каждую секунду терзая никому не видимой, но такой ощутимой болью.

Девушка не понимала, за что возлюбленный поступил с ней так сурово. Столько времени мужчина боролся за право находиться рядом, сражался с врагами из плоти и крови и с её внутренними демонами, но когда одержал победу, вдруг оказалось, что в дальнейшей его борьбе, самой трудной и почти безнадежной схватке за свою жизнь, места для Эллери не уготовано.

А принцесса хотела, отчаянно нуждалась в том, чтобы быть рядом.

Если вдруг Сапфо не удастся справиться? Как она сможет жить дальше с таким грузом вины, понимая, что свои последние минуты он провел в одиночестве, без неё? Разве она могла исполнить данное ему обещание и быть счастливой, зная, что позволила ему уйти?

Эти черные мысли посещали Эллери на закате, когда рядом не оставалось нежеланных свидетелей её слабости, и девушка могла себе позволить, уткнувшись в подушку, выплеснуть в плаче эту бессильную тоску. Впрочем, судя по сочувствующим взглядам слуг, ей не особо удавалось скрыть от них свое горе.

Принцесса не хотела возвращаться к отцу. Обратно в мир притворства и завуалированных колкостей, где каждый из придворных носил маску, а то и не одну. Не желала встречать взгляд короля, слышать его полные самодовольства речи о том, как он в конечном итоге оказался прав. Даже монастырь сейчас представлялся ей меньшим злом – конечно, при условии, что она могла бы в любой момент оттуда вернуться к Сапфо.

Увы, но дорога не могла виться бесконечно. Рано или поздно любому путешествию приходит конец, и путь Эллери не являлся исключением: на исходе девятого дня на горизонте показались высокие шпили отцовского замка.

Столица жила старой жизни. Все так же суетливо спешили по своим делам жители, торговцы громко зазывали покупателей, в морозном воздухе плыл аромат готовящейся еды и соседствующий с ним запах уличных нечистот. Эллери привалилась к узкому окну кареты и молчаливо взирала на проносившиеся за ним знакомые пейзажи, на этот раз не вызвавшие в душе ничего, кроме усталости.

Первой, кто встретил девушку во дворце, была старая Ниньи. Седовласая женщина крепко прижала воспитанницу к груди, без лишних слов позволяя той расслабиться в объятиях, в детстве, казалось, способных прогнать любую беду. Увы, с той поры Эллери давно повзрослела, и теперь ласковые руки няни больше не могли справиться с одолевавшей её печалью. Норк стоял за спиной бабки и не мог скрыть сочувствия в сердечном взгляде.

Встреча с отцом вышла напряженной.

Король вышел встречать блудную дочь лично. В присутствии придворных и слуг мужчина воздержался от лишних слов, и лишь по выражению глаз отца Эллери поняла, что её возвращение не стало для него неожиданностью. Он ждал свою дочь, прекрасно зная, что она направляется домой.

Состоявшийся позже разговор наедине, однако, преподнес для обоих собеседников сюрпризы.

Отцовский кабинет ничуть не изменился со времён её последнего посещения, чего Эллери не могла сказать о себе. Кажется, что с той поры она постарела на добрый десяток лет.

Она заранее готовилась к неприятной беседе, нападкам отца и потому, едва зайдя, сразу бросилась в наступление, не дожидаясь, пока стоявший у шкафа мужчина поднимет голову от изучения какого-то документа и примется за свою излюбленную тактику угроз.

– Прежде чем ты снова накинешься на меня с упреками, знай: я никуда отсюда не уеду. Ни в монастырь, ни замуж за очередного подобранного тобой принца или короля.

Казалось, отца эта решительная речь не удивила. Отложив в сторону письмо, мужчина усмехнулся.

– О, так ты все еще помнишь наш уговор? О том, что ждет тебя, если решишь вернуться?

Она бесстрашно встретила прищуренный взгляд отца и вскинула голову:

– Больше нет никакого уговора, – её голос звучал твердо и уверенно. – Я не собираюсь никуда уезжать и больше не стану играть по твоим правилам.

На лице отца, вопреки ожиданиям, не было удивления.

– Словно ты когда-нибудь меня слушалась, – он проворчал по старой привычке, словно и не было между ними месяцев отчуждения и холодности. А затем осведомился ровным тоном, точно они обсуждали нечто обыденное, будь то визит заграничного посла или программу предстоящего бала:

– Тогда чего ты хочешь? Зачем вернулась?

– Я останусь здесь ровно столько, сколько потребуется. А затем уеду и больше тебя никогда не потревожу, – она опустила взгляд к полу, стоило коснуться самого болезненного момента в ее продуманном плане. Как же она боялась, что Сапфо не справится!

– Значит, решила ждать выздоровления Сапфо? – делано усмехнулся собеседник, усаживаясь за широкий письменный стол и придвигая ближе стопку перетянутых лентой свитков.

От неожиданности она вскинула голову, потрясенно глядя на собеседника округлившимися глазами. Откуда отец мог узнать об этом? Впрочем, спустя мгновение потрясение улеглось, сдалось под натиском понимания, что многочисленная шпионская сеть их королевства в этот раз сработала на славу.

Правильно истолковав мрачный взгляд дочери, мужчина хмыкнул:

– Неужели ты думала, что я не узнаю? Такое не скрыть. Ему не удастся справиться с ядом, никому не удавалось это сделать.

«Ты неправ!» – так и хотелось закричать девушке, затопать ногами, как в детстве, разразиться громким плачем и слезами. Но она понимала тщетность такого поведения и потому спросила, ни на что особо не надеясь:

– Откуда тебе это известно?

– Он прислал мне письмо, – с этими словами совершенно неожиданно король вытянул из стопки одно из посланий и, задумчиво покрутив его в руках, вдруг признался: – Я солгал, если бы сказал, что мог предвидеть такой шаг со стороны своего врага.

Душу Эллери захлестнула волна самых разных эмоций, главной из которых стала радость. Подумать только, в то время как она потеряла всякую связь с возлюбленным, тот ухитрился пусть столь нехитрым образом, но вновь мелькнуть в её жизни!

– Что было в том письме? – она с трудом поборола соблазн попросить взглянуть на послание самой, прекрасно понимая, что король не пойдет на это из чистого упрямства, желая проучить непокорное дитя. Но все в ней страстно желало прочесть послание самой, увидеть хорошо знакомый почерк, хотя бы так на мгновение став ближе к своему королю.

Отец качнул головой, словно в подтверждение внутренних сомнений принцессы.

– Я не стану передавать его тебе. Скажу лишь, что в том письме была изложена настоятельная просьба – если не требование! – не вмешиваться в твою жизнь. Как будто он имеет право диктовать, как мне воспитывать собственную дочь, – король хмыкнул себе под нос.

Однако вопреки своим словам мужчина вел себя странно. Слишком расслабленно и равнодушно, в отличие от того, что можно было ожидать. Девушка осознала, что содержимое письма, о котором умолчал отец, все-таки сумело добиться цели. Он больше не был преисполнен злобной мстительностью и яростью, как то было в их прошлую встречу. От осознания этого факта напряжение, охватившее тело девушки в минуту, когда она переступила порог отцовского кабинета, тут же пошло на спад.

Но еще одна мысль, подспудно угнетавшая принцессу долгое время, осталась невысказанной, требуя ответа. Может сейчас был не самый удачный момент, чтобы требовать ответов на все свои вопросы, но Эллери больше не хотела ждать. Слишком многое в ее жизни находилось в зависимости от времени, и эта связь больше не казалась ей справедливой.

– Почему ты был столь жесток со мной? Угрожал, вел себя так, словно я и не дочь тебе вовсе?

Король оценивающе взглянул на неё, словно взвешивая, готова ли она к еще одному откровенному разговору. Приняв какое-то решение, он отрывисто заговорил.

– Ты перестала быть мне дочерью, когда связалась с этим лже-королем.

– Он настоящий король, – упрямо возразила Эллери. – И тебе это известно не хуже меня.

– Но ты едва ли об этом знала, впервые с ним связавшись.

– О чём это ты? – она непонимающе нахмурилась.

– Керль никогда не жаловался на память, – при этом имени в голове девушки пронеслись тревожные образы любимого отцовского прихвостня, её заклятого врага. – И едва увидев новоявленного короля, сразу же признал в нем того наемника, с которым ты когда-то сбежала. Как моя дочь могла пасть столь низко?

– Ты думаешь, что тогда я сбежала к нему? – из груди девушки вырвался сдавленный смешок, едва она осознала ход мыслей короля. – Ах, если бы это было правдой! Сколько горя и потерь можно было избежать! – справившись с собой, принцесса заговорила холодней: – Нет, отец, тогда Сапфо в моей жизни был всего лишь наемным воином, не раз и не два спасшим меня от опасности. Я ничего не знала о его прошлом и уж точно не могла подозревать, что на самом деле он королевской крови.

– Даже если это правда, – голос отца звучал обманчиво мягко, но глаза… Они были полны холодного равнодушия. – Она никак не умаляет твоей вины. Скажи, ты изначально знала о судьбе, уготованной Оркесу? Знала, что он должен умереть, принося священные клятвы в церкви? Когда целовала его на свадебном пиру? Когда смотрела в лицо его отцу? Я потерял дочь в момент, когда мне открылась вся правда о твоем участии в смерти сына моего друга!

Еще долго в опустившейся на комнату скорбной тишине набатом звучало эхо последних слов короля.

– Ты прав лишь в одном, – несмотря на ураган вины и скорби, захлестнувший душу Эллери при звуках имени убитого супруга, голос девушки прозвучал тихо, но уверенно.– В том, что моя вина перед отцом Оркеса не подлежит искуплению.

– Если бы твоя мать была жива…

– Не смей! – лицо принцессы моментально преобразилось. – Не смей приплетать сюда маму! Она ни за что бы не отказалась от своего ребенка, как это сделал ты!

Короля побагровел.

– Ты забываешься, кто перед тобой.

– Ты ошибаешься, – решительно прервала она его. – Я прекрасно помню, что передо мной человек, дважды поступившийся дочерью в обмен на обещанные кем-то другим блага. Ты действовал так ради благополучия своего народа, я помню. Но поступить так в третий раз я тебе не позволю.

Впервые за свою жизнь она видела короля Гидеона отступившим. Он не стал больше ничего отвечать, холодно махнув рукой, указывая об окончании встречи.

Эллери вышла из отцовского кабинета, ощущая слабую надежду. Сапфо, как и обещал, позаботился о том, чтобы скрасить своей избраннице дни пребывания дома, даже сумев убедить отца оставить её в покое! Что ему пришлось пообещать ради этого, было страшно представить. Она в очередной раз убедилась, что возлюбленный всегда держит свое слово, а, значит, ему удастся сдержать самое главное свое обещание: вернуться к ней живым.

Купание принцессы в болотах Седой Долины не прошло бесследно. На следующий же день после возвращения девушка слегла с горячкой. Никто из лекарей не мог понять причину такого стремительного развития болезни, и лишь на третий день кто-то догадался, что виной тому может быть отравление. Сама же девушка пребывала в беспамятстве и потому не могла пролить свет на истинную причину своего недуга.

Выздоравливала она медленно и мучительно, большей частью страдая из-за отсутствия новостей. Ниньи исправно приносила ей все дворцовые слухи, но этого было недостаточно. С некоторых пор девушка не могла заставить себя поверить старой няне как прежде – всецело и безоговорочно. Несмотря на то, что она давно простила эту женщину, роднее которой с детства никого у нее не было, какая-то часть души Эллери накрепко усвоила горький урок и боялась вновь оказаться обманутой.

Каждый день, каждую минуту, пока она лежала, прикованная к кровати, каждая мысль принцессы была посвящена Сапфо.

Как он жил? Коснулась ли его такая же горячка? Как он её поборол, сумел ли ослабленный недавним ранением организм справиться с новой напастью?

Иногда в минуты отчаяния ей казалось, что надежды нет, что ни одному человеку на свете не под силу справиться со столькими трудностями. Но она упрямо заставляла себя верить, открывала глаза каждое утро, твердя как молитву нехитрые слова: «он сможет». И ей удавалось прожить еще один пустой и бессмысленный день во дворце только благодаря этой слепой вере.

А вскоре, точно в ответ на её мысленные мольбы, прилетело письмо от Сапфо, наполнившее сердце девушки теплом. На короткие мгновения она вновь ощутила, словно он был рядом, словно стоило обернуться – и она натолкнется на любимый взгляд пронзительно-синих глаз.

Рваные строчки убегали куда-то вбок, точно мужчина скорее торопился, отчего его когда-то красивый и выверенный почерк был неузнаваем.

Милая моя! Надеюсь, – нет, знаю! – что ты благополучно добралась домой и сейчас находишься под защитой родных стен. Твой отец должен был встретить тебя миром, я постарался обеспечить хотя бы это, коль не могу пока позаботиться о тебе сам. Как я жажду скорее увидеть тебя! Ты снишься мне, мой Рыжик, каждую ночь. Осталось потерпеть недолго, совсем скоро я разберусь с последней преградой и приду за тобой. Жди меня.

Теперь каждое утро нового дня для Эллери начиналось с этого письма. Она заучила его наизусть, но все равно с трепетом разворачивала полустершееся посередине послание, любовно пробегаясь глазами по бегущим строчкам.

С помощью няни и Норка ответ для Сапфо был отправлен следующим же днем, а за ним потянулись томительные недели ожидания, затянувшиеся, казалось, на целую жизнь.

Суровая и беспощадная зима обрушилась на страну без предупреждения, разом вывалив на землю все запасы мороза и снега. Снегопады шли неделями, не прекращаясь ни на минуту. Голод заставил диких зверей выйти к селениям в поисках пищи. Из разных уголков страны то и дело приходили неутешительные вести о нападениях, нередко приводивших к гибели целых деревень.

Из-за снежных заносов оказалось полностью прервано сообщение с соседними государствами, и потому ответ от Бродяги, если он и был, застрял где-то на границе между странами, дожидаясь наступления тепла.

Никогда в жизни Эллери еще так не ждала прихода весны! Все существо девушки замерло в ожидании. Все еще ослабленная после затянувшейся болезни она часами стояла у окна, грея рукой холодную гладь, и сквозь растаявший след от ладони смотрела на утопленный в снеге мир. Крестьяне без устали расчищали дороги, ведущие к дворцу, слуги до глубокой ночи работали на территории, прилегающей к замку, а снег, словно назло, все шел и шел, точно желая продемонстрировать людям, насколько они беспомощны перед силой всемогущей стихии.

Частенько до самого утра принцесса просиживала в библиотеке, пока не сгорали дотла толстые восковые свечи, пытаясь отыскать секрет смертоносности яда черных стрел. Библиотека их рода была огромной, и даже несмотря на помощь сухонького подслеповатого старика – хранителя знаний Огейна – поиск продвигался очень медленно, и, увы, безрезультатно.

Весна пришла в их края неохотно. Неуверенная и робкая, она вела себя так, словно была гостем, случайно заглянувшим на огонек в дом неприветливого хозяина. Вопреки ожиданиям Эллери, никаких писем не пришло даже когда снежные заносы растаяли, продолжив свое наступление на территорию людей в виде паводков.

А в один из первых дней весны пришло неожиданное известие совершенно с другой стороны. В первые секунды услышав его, принцесса задохнулась от потрясения, смешанного с ужасом и неверием.

Загадочная смерть короля Заира, скоропостижно скончавшегося в конце осени, обрела объяснение. Но причина эта была столь ужасна, что с трудом можно было ей поверить. Король был отравлен редким ядом, привезенным откуда-то издалека, выдержкой из корней растения, произрастающего в одной-единственной стране.

В течение многих месяцев продолжалось тайное расследование, итоги которого повергли всех в ужас. Единственным человеком, который имел возможность получить этот яд и беспрепятственно подмешать его в еду короля, была его жена. Никто не мог в это поверить, но факты были неумолимы. В итоге нашлись иные доказательства вины королевы, в том числе и двое слуг, осмелившихся выступить против своей госпожи.

Неизвестно, сколь долго могло тянуться выяснение всех причин и поводов этого жестокого поступка со стороны королевы, если бы не одно обстоятельство. Король Заир был тепло любим своим народом. И когда выяснилась правда о его смерти, вспыхнул бунт. Народная ярость достигла таких размеров, что никакое знатное происхождение уже не смогло спасти убийцу.

Таким образом, на исходе зимы королева Риэль была казнена за убийство своего супруга.

Эллери долго не могла выбросить из головы случившееся. На первый взгляд эта красивая светловолосая девушка совсем не походила на хладнокровную убийцу, способную избавиться от собственного супруга. Но с другой стороны… Девушка вспоминала их разговор наедине, выражение глаз сестры Сапфо, то, как быстро менялось настроение королевы… Наверное, ради своей цели та действительно могла решиться на многое. Вот только зачем ей могло понадобиться убивать мужа, отца своих детей, особенно после стольких лет, что они прожили вместе?

Неутешительный ответ пришел сам собой после нескольких дней мучительных раздумий на эту тягостную тему: Риэль совершила это из-за Сапфо. Все это время она находилась в поисках брата, не зная, жив ли он. А найдя, пришла к совершенно безумной мысли, что теперь уже ничто не помешает им быть вместе. И даже холодный прием, оказанный ей Сапфо, не смог разубедить одержимую своей любовью женщину.

Но даже это известие не стало главным потрясением.

Просто однажды принцесса резко проснулась посреди ночи, а в ушах её набатом зазвучали слова когда-то встреченной старой женщины, о которых она почти успела забыть. Та нищенка предупреждала об опасности, грозящей Сапфо, и о том, что он должен сделать, дабы избавиться от этой угрозы. «Отпустить… Ту, которой не суждено стать его судьбой. Любовь её себялюбива и удушающа, и все попытки быть рядом приносят в жизнь несчастного лишь страдания… Отыскать её будет несложно. Эту женщину недавно постигла потеря кого-то из членов семьи, кого-то близкого, почившего по чужой воле».

Только сейчас Эллери озарила запоздалая догадка. Могло ли случиться так, что речь тогда шла вовсе не о ней, как она решила тогда, а о сестре Сапфо?

Эта мысль, как ни странно, не принесла такого облегчения, как если бы озарение настигло девушку раньше, в момент, когда она сходила с ума от желания находиться рядом с возлюбленным, но намеренно отдалялась, решив принести эту жертву во имя его благополучия. Теперь же эта истина потеряла свое значение. Так или иначе принцесса приняла решение быть рядом с королем вне зависимости от мнения людского или же небесного. Жаль только, что её избранник одновременно с тем принял совершенно противоположное решение.

Проходила весна, на горизонте показалось лето, а известий от Сапфо все не было. Эллери дважды отправляла послания синеглазому королю, но ответа на них не получила. Молчали королевские шпионы, Ниньи участливо гладила по голове свою воспитанницу в моменты, когда справиться с приступами отчаяния было невозможно, и принцесса разряжалась горькими безутешными слезами. Одно лишь служило утешением – как не было хороших новостей о самочувствии короля, так не было известий о его смерти, а, значит, надежда в сердце девушки продолжала пусть слабо, но гореть.

Поддержка пришла с совершенно неожиданной стороны.

По обыкновению юный принц и принцесса сидели в пробудившемся после суровой зимы саду. Наследник короля недавно пережил сильный приступ, и все лекари в один голос твердили, что ему следовало чаще бывать на свежем воздухе. Элион любил бывать в саду, так что это указание пришлось ему в радость. Сестра часто оставалась рядом, не столь остро ощущая свое одиночество и вместе с тем избавленная от необходимости поддерживать пустые великосветские беседы.

Эллери с тревогой наблюдала за бледным лицом брата, в любой момент готовая вскочить и позвать слугу на тот случай, если брату снова станет плохо. Но мальчик выглядел вполне здорово и умиротворенно, словно не было долгих лет болезни и постоянного страха за жизнь наследника престола. Король по-прежнему ничего не желал слышать о невозможности унаследовать власть младшим ребенком, так что эту тему теперь боялись затрагивать все, включая даже саму принцессу, уставшую от непреклонности отца.

Элион задумчиво наблюдал за полетом первых в этом году бабочек, внимательно следя за порханием ярких желтых крыльев, а затем внезапно перевел взгляд на сестру и очень отчетливо и громко произнес:

– Тебе осталось недолго ждать.

Обрадованная редким моментом, когда брат сам заговорил с ней, Эллери поторопилась продолжить беседу, даже не задумываясь, что мог тот иметь в виду:

– Ждать чего, Элион?

– Ты знаешь сама, – не по-детски серьезные глаза в упор смотрели на старшую сестру.

Она растерялась.

– Наверное, ты говоришь о тепле и лете, да, Элион?

Но мальчик молчал, неожиданный порыв оставил его так же скоро, как нахлынул. Элион вернулся к наблюдению за насекомыми, и принцесса уже не рассчитывала услышать ответ, как вдруг все тем же разборчивым голосом брат вдруг произнес, не глядя на неё:

– Счастья.

Тогда она просто улыбнулась, удивленная таким несвойственным Элиону проявлением чувств, но в душе, подавленной и опустошенной отсутствием новостей о возлюбленном, робко проклюнулся, увядший было, росток надежды.

Неизвестно, была ли настоящая причина у этих слов, или же наследный принц, сам того не сознавая, напророчил будущее, но тот прекрасный самый первый день лета запомнился принцессе на всю жизнь.

Утром она проснулась с предчувствием чего-то невероятного, ощущением, что вместе с этим летом в её жизнь войдет долгожданное счастье. Во сне ей привиделось, что сегодня к ней долетит долгожданное известие о выздоровлении синеглазого короля, и эта мысль оказала живительное действие на упавшую духом девушку. Даже собиралась она с особым чувством, тщательно подбирая под свое неожиданно приподнятое настроение наряд и прическу. Ниньи, обрадованная появившимся румянцем на бледных щеках принцессы, помогала ей в этом, хотя уже давно эти обязанности выполняли молоденькие горничные.