Читать книгу "Король моего сердца"

Сердце девушки рвалось из дворца, ей так хотелось оказаться на свежем воздухе, раскинуть руки навстречу ветру, поднять лицо к солнцу, невзирая на страх появления новых веснушек, которые наверняка обсыпят нос, стоит только теплым лучам коснуться кожи. Но сделать это она, увы, не могла. После последнего возвращения отец запретил дочери покидать дворец, превратившийся из родного дома в благоустроенную темницу, и потому все, что было сейчас в её власти, – это наслаждаться миром, глядя на него из окон.

В то утро она вышла на широкий балкон, куда обычно во время бала выходили парочки подышать воздухом и уединиться, оставив сопровождавших её придворных дам маяться от скуки в прохладном бальном зале. Те не пожелали выходить на солнце, боясь испортить белоснежную кожу загаром, а Эллери давно было все равно. Она с наслаждением задрала голову, наслаждаясь солнцем, ощущая, как тепло разносится по телу, проникает в каждую клеточку, добирается до застывшего сердца и растапливает его своим жаром.

Жадный взор девушки перебегал с одной детали на другую: вот скучающие королевские воины украдкой зевают в ладошку, неся караул у парадного входа. Вот поодаль стайкой бегают дети, играя в салки, а суровые воины делают вид, что не замечают, как проказники бегают там, где запрещено.

С балкона подъездная дорога к замку просматривалась, как на ладони. Внезапно вдали показался одинокий всадник, облаченный в форму цвета личных королевских воинов. Он во весь опор гнал бедную лошадь, а за ним поднимались клубы дорожной пыли. Такое поведение было недопустимо на территории королевского дворца, и потому принцесса наблюдала за ним чуть заинтересованным взглядом, задаваясь вопросом, что за повод заставил представителя обычно невозмутимого воинства так торопиться.

Спешившись у самого крыльца, что запрещалось делать всем, кроме членов королевской семьи, мужчина вбежал в замок, даже не посмотрев на своего взмыленного коня. Один из слуг, проводив воина недоуменным взглядом, пожал плечами, взял животное под узды и повел в направление конюшни.

Эллери знала, что в стенах дворца никакая информация не сумеет долго оставаться тайной, и потому не пройдет и половины дня, как все придворные будут осведомлены о причинах, заставивших королевского воина так торопиться. Наверняка то были очередные интриги отца или срочное донесение о каких-нибудь важных новостях из других стран.

Выбросив из головы это происшествие, выбивающееся из привычной череды событий дворцовой жизни, девушка прикрыла глаза, лениво впитывая тепло летнего солнца, свежий ветер, несущий с собой сладковатый запах цветов, и даже неясный шум где-то далеко за пределами дворца не мог отвлечь девушку от этого занятия. За прикрытыми створками дверей, ведущих в бальный зал, слышались возбужденные женские голоса, из чего принцесса сделала вывод, что загадка спешащего гонца уже перестала быть тайной.

Спустя время Эллери распахнула глаза, собираясь присоединиться к кружку придворных дам и выяснить, что они так бурно обсуждают, но этим нехитрым планам не суждено было воплотиться в жизнь.

Ибо то, что открылось потрясенному взору принцессы, затмило всё.

За спиной девушки скрипнули двери, раздался чей-то голос, моментально умолкнувший при виде того же зрелища, что так заворожило королевскую дочь.

Но та не слышала ничего.

Она одной из первых увидела то, что заставило её сердце на мгновение замереть, чтобы после пуститься в бешеную скачку. Перед её глазами разворачивалась чудесное действо, больше похожее на невероятный сон. На ожившую детскую мечту, воплощение самых смелых тайных желаний.

Позади слышались взволнованные охи придворных и слуг, дружно высыпавших на балкон.

Все в белом высокие и подтянутые незнакомые воины двигались ровной шеренгой, невольно заставляя любоваться четкой выверенностью движений.

Впереди них двигался открытый белый экипаж, запряженный четверкой великолепных белоснежных скакунов. А в экипаже сидел Он.

Облаченный в белоснежный мундир, заметно похудевший и словно еще сильнее повзрослевший за время болезни, Сапфо сидел, гордо выпрямив спину.

Она не могла разглядеть выражения его лица, но могла поклясться, что его взгляд был прикован к балкону и хрупкой девичьей фигурке в пышном платье.

Он все-таки приехал за ней!

Большего ей не нужно было знать. Позабыв все правила приличия, дворцовый этикет и все, чему принцессу учили столько лет, Эллери подобрала пышные юбки и бросилась к парадной лестнице, ведущей в расположенный перед входом во дворец зал.

Она бежала, не замечая изумленных взглядов слуг и придворных, встречающихся на пути. Сердце, казалось, стремилось выпрыгнуть из груди, чтобы опередить свою хозяйку и первым оказаться рядом с Сапфо

На верхней площадке лестницы она оказалась одновременно с тем, как в просторном холле раздались уверенные шаги, заглушившие гул потрясенных голосов обитателей замка.

Краем глаза заметив, что король тоже находится здесь, Эллери даже не задержала на нем взгляда, и без того зная, какой окажется его реакция. Всю жизнь он требовал от нее смирения и послушания. Порой ей удавалось противиться этому гнету, иногда – приходилось подчиняться, и последствия такого подчинения еще долго аукались болезненными последствиями.

Но она больше не желала покоряться его воле.

Весь мир застыл и только один человек, уверенно приближавшийся к середине зала, отчетливо выделялся на фоне замерших фигур, слившихся в одно расплывчатое пятно.

Темные волосы, заметно отросшие за то время, пока они не виделись, были собраны на затылке в небрежный хвост, и это наверняка было еще одним вопиющим нарушением незыблемого свода требований короля Гидеона ко всем королевским особам.

Боже, какая чушь была у неё в голове! Эллери счастливо улыбалась, даже не замечая соленых дорожек, бегущих по щекам.

Словно почувствовав ее взгляд, мужчина остановился. Огляделся вокруг, но никто из замерших в священном трепете придворных не удостоился большего, кроме как беглого взгляда. Запрокинув голову, он устремил взгляд наверх – и тут же попал в мягкий плен ее глаз. Или же это она оказалась им пленена?

Сапфо смотрел на неё тем особым пронзительным взглядом, в котором одновременно соседствовало столько разных чувств! Редко когда мужчина мог позволить себе быть настолько открытым, незащищенным, словно говоря: «вот он я, проникай в меня, смотри в мое сердце, читай душу, я твой».

Но засмотревшись на любимое лицо, Эллери не сразу заметила то, что должна была увидеть сразу же, еще там, на балконе.

На месте, где в их последнюю встречу находилась перебитая рука короля, плотно прибинтованная к телу, зияла уродливая пустота. Левый рукав камзола отсутствовал, навевая мысли, что шился этот наряд для короля, уже лишившегося конечности.

По телу девушка прошла страшная дрожь. Невероятным усилием удержавшись от горестного вскрика, она вскинула потрясенный взгляд к лицу мужчины – с ужасом, недоверием, болью.

Это был тот самый тяжелый момент для Сапфо, которого он так ждал и боялся одновременно. Мужчина твердо выдержал этот взгляд, не позволяя тени сомнений просочиться наружу. Он выдержал, вытерпел все: дикую боль, операцию, долгие дни восстановления, адские муки по ночам, когда ему чудилась его рука, целая и невредимая, и все произошедшее казалось лишь ночным кошмаром. Но наступало очередное утро, и вместе с ним на обессиленного воина обрушивалась безжалостная реальность, в которой он превратился в калеку.

Все ради того, чтобы прийти к ней, своей принцессе, безраздельно владевшей его сердцем. Не зная, помнит ли она его, все еще ждет и любит ли. И даже не будучи уверенным, нужен ли он ей теперь без руки. Но твердо знающий одно – он наконец-то все сделал правильно. Сделал так, как то должно было произойти с самого начала, сложись их жизни иначе. Не решить все за её спиной, сговорившись с тираном-отцом, не поставить возлюбленную уже перед свершившимся фактом, а прийти за ней и надеяться, что её сердце по-прежнему охвачено любовью.

Король стоял, запрокинув голову, а она тонула в затопившей душу нежности и боли, не сразу осознав, что ноги давно уже отмерли и сейчас она летит, бежит вниз по лестнице к нему навстречу.

Сорок шесть ступеней – много ли это? Никогда еще это расстояние не казалось Эллери столь непреодолимой преградой. В ушах звучал стук каблуков по каменной поверхности, руки ощущали гладкую прохладу перил, но ей чудилось, она движется на одном месте, боясь оторвать взгляд от стоявшего посреди зала высокого мужчины.

К счастью, у любой, даже самой длинной лестницы, имеется конец.

Когда до Сапфо осталось всего несколько шагов, он распахнул ей навстречу свои объятия, теперь, увы, состоящие из одной только руки. Она влетела в них, натолкнувшись на твердое тело мужчины, и только в этот момент, упиваясь его запахом, его силой и теплом, поверила, что он – настоящий.

Слезы лились, не переставая, но она упрямо подняла голову и всматривалась сквозь влажную пелену в любимое лицо, сама не зная, что именно хочет разглядеть. Эллери упивалась этим незнакомым чувством полноты, завершенности себя: словно все это время она была как недописанная картина, не собранная мозаика, в которой отсутствовал последний элемент. И вот сейчас, прильнув к широкой груди, в которой громко и часто билось сердце её мужчины, она наконец-то ощутила себя целостной.

Позади раздалось чье-то недовольное покашливание, четко различимое на фоне установившейся тишины, и только после этого остальной мир ожил.

Все прежние звуки разом вернулись, на замершую в счастливом забытье принцессу обрушились голоса придворных, бряцание доспехов на королевских воинах, успевших заполонить просторный зал, пока она находилась в своем персональном раю, забыв про окружающую действительность.

Нахмурившись, Эллери огляделась, понемногу начиная различать отдельные детали и лица. Весь зал был наполнен вооруженными стражниками, между которых виднелись растерянные придворные.

Неужели отец посмеет напасть на Сапфо здесь, в присутствии множества придворных, а, главное, собственной дочери? Эта мысль четко отразилась в расширенных зеленых глазах принцессы, и ее спутник с нежной непреклонностью отклонился, напоследок сжав холодную ладонь девушки, и чеканя шаг, приблизился к Гидеону.

Принцесса от волнения прикусила губу, с отчаянием и надеждой глядя на старого короля.

Тот стоял с гордо выпрямленной спиной, и все в его облике так и говорило, насколько он напряжен и не рад этой встрече.

Двое мужчин смотрели друг на друга, и ни один из них не прерывал молчания. Глаза Гидеона горели неприязнью, во взгляде же молодого короля царила уверенная непреклонность человека, решившего на этот раз идти до конца. Прошло то время, когда он выступал в роли просителя, зависящего от решения стоящего перед ним мужчины. Сейчас он пришел в этот город, в эту страну за своей женщиной. И он не собирался отступать.

Пауза затянулась.

Испуганно притихли придворные, воины с обеих сторон, напротив же, напряглись, не зная, к чему может привести нарастающее напряжение между двумя царственными особами. Неужели прямо здесь, в королевском дворце, сейчас развернется схватка?

Эллери примерзла к месту, боясь пошевелиться, забыв, как дышать. Внутри разворачивалась бездна паники, но она боялась не столько отказа отца, сколько того, что последует за ним. Сапфо не удовлетворится таким ответом, теперь она слишком хорошо знала этого мужчину, чтобы это сознавать.

И в тот самый момент, когда принцесса начала готовиться к худшему из всех возможных вариантов развития событий, старый король сдался.

Опустив подбородок ниже, он на мгновение прикрыл глаза, словно собирая все крупицы терпения, прежде чем едва различимо кивнуть. Что значил этот жест? Было ли это приветствием, выдавленным из себя через силу? Или же в нем крылось куда много больше, чем могло показаться на первый взгляд?

Как бы то ни было на самом деле, Сапфо все сумел расценить правильно.

Черты его лица неуловимо расслабились, точно все это время молодой король находился в напряжении, не зная, какой прием ему окажут в доме Эллери.

В этот же миг все находившиеся здесь, в зале, отмерли, послышались слабые шутки и нервный смех, воины разжали ладони, все это время крепко обхватывавшие рукояти мечей.

– Что привело на мою землю самого короля Сапфо? – голос Гидеона звучал ровно, но принцесса не сомневалась, скольких усилий ему стоило не выдать истинных чувств.

Подумать только! Только сейчас принцесса осознала, что появление Сапфо и его людей явилось для старого короля полной неожиданностью. Как им удалось добраться до столицы незамеченными? Эллери знала, насколько трепетно отец относился к безопасности столицы и дворца, и то, что произошло сегодня, наверняка было для него ударом.

Тот спешащий воин, очевидно, как раз и нес известие о грядущих гостях, однако сделано это было слишком поздно.

– Я пришел сюда как друг, – прямо заявил Сапфо, не тратя времени на изящные обороты и пустые речи. – Как человек, как мужчина, как проситель.

– И чего же просит Его Величество? – осведомился его высокородный собеседник, впрочем, после развернувшейся минуту назад в этом зале сцены не сомневаясь, что сейчас будет озвучено.

И Сапфо не разочаровал его ожиданий.

– Руки принцессы Эллери.

Прозвучавший ответ заставил придворных оживленно зашептаться в новой волне сплетен. Если для старого короля это известие не стало неожиданностью, то подавляющее большинство находящихся здесь до сегодняшнего дня и не слышали об интересе молодого короля к дочери их правителя. Естественно эта новость произвела неизгладимое впечатление. Наверное, до сегодняшнего дня еще ни один представитель королевских кровей не делал предложение, словно какой-нибудь простолюдин, просящий руки невесты у её отца, не будучи уверенным в согласии.

– Если я отвечу, что будущее моей дочери уже распланировано, – медленно поинтересовался Гидеон, в упор глядя на мужчину. – И в нем нет места для еще одного супруга?

Кто-то в толпе приглушенно охнул, но ни один мускул не дрогнул на лице Сапфо.

– Тогда я отвечу, – невозмутимо парировал король-воин. – Что вы просто недостаточно хорошо обдумали мое предложение. И кроящиеся в нём выгоды для обеих наших стран.

Король Гидеон ничего не ответил, предпочтя перенести словесные баталии на менее многолюдные поля, а именно: вспомнив, наконец, этикет, пригласил новоприбывших разделить с ним пищу и кров. И пусть его слова звучали не совсем искренне, кажется, Сапфо это вполне устроило.

Разместили именитого гостя по всем правилам, выделив богатые покои, вот только, как назло, находившиеся в противоположном крыле от комнат Эллери. Принцессе не терпелось поскорее свидеться с возлюбленным наедине, столько вопросов у нее накопилось, столькими мыслями хотела поделиться, но сильнее всех было желание вновь его коснуться, снова почувствовать, что он – настоящий, из крови и плоти, а не оживший мираж исстрадавшегося сознания.

Душа была переполнена счастьем, которое, словно игристые пузырьки, переполняло девушку. Все вокруг казалось иным: светлым, чистым, радостным. Лица придворных, наблюдавших за ней с затаенным любопытством, слуги, не скрывавшие радости при виде улыбки, не сходившей с губ Эллери, еще недавно, казалось, навсегда разучившейся улыбаться так неподдельно.

Но, вопреки ожиданиям, увидеться с Сапфо удалось лишь за ужином. И это было совсем не то, чего подспудно так хотела девушка.

Вокруг кружили слуги, разнося блюда, знать смаковала пищу, не сводя полных интереса взглядов с высокородного гостя, сидящего рядом с Гидеоном. Эллери почувствовала, как разочарование понемногу сбивает тот счастливый настрой, не отпускавший ее на протяжении целого дня. Сосредоточенный Сапфо даже не смотрел в сторону возлюбленной, увлеченный беседой с отцом, и беседа эта, судя по едва уловимой складке меж бровей мужчины, была не из легких.

Принцесса не теряла надежды, что ей удастся увидеться с избранником на следующий день, но все во дворце словно сговорились, ни на секунду не позволяя возлюбленным остаться наедине. Повсюду их окружали любопытные взоры, слуги точно задались внезапной целью выдраить замок, компенсируя годы лености, – в любой комнате, в каждом помещении постоянно кто-нибудь находился, вооруженный щетками, ведрами с водой и мыльными тряпками. Шум и переполох наполняли дворец и днем, и ночью, точно развороченный улей переполняет гудение раздраженных пчел.

Эллери понемногу начала впадать в отчаяние.

Оба короля то скрывались в отцовском кабинете, подолгу пропадая за плотно закрытыми дверями, то избегали друг друга днями напролет, не встречаясь даже за трапезным столом. Девушка сходила с ума от волнения и непонимания причин столь странного поведения обоих мужчин.

Во дворце своего врага Сапфо каждый миг находился в напряжении, Эллери чувствовала это всем своим существом, но не могла винить избранника. К счастью, она слишком хорошо его знала, и потому сквозь выверенную маску сдержанных улыбок и скупых эмоций, видела его настоящего, замечала, как глаза короля наполнялись видимым ей одной светом, стоило им пересечься взглядами. Чувствовала его присутствие рядом, даже если они находились в разных концах помещения. Ощущала жар его дыхания на своей коже, когда он стоял на расстоянии вытянутой руки.

Все, что было им сейчас доступно, – строго ограниченные по времени ежедневные встречи в неизменном присутствии сразу нескольких придворных дам, которые своим щебетом и непрерывной болтовней почти не оставляли возлюбленным даже шанса затронуть по-настоящему волновавшие их темы.

В один прекрасный день терпению Сапфо пришел конец.

Придворные собирались выехать на масштабный пикник, на котором ожидалось присутствие и королевского гостя. Эллери одновременно и ждала этого события, и заранее сокрушалась о нём, понимая, что едва ли им с синеглазым королем удастся перекинуться хотя бы парой слов

Ярко светило солнце, щебетали птицы, карета быстро двигалась по утрамбованной ровной дороге, и даже щебетание молоденькой служанки под ухом не вызывало раздражения. Обычно сопровождавшие ее дамы сегодня оказались не у дел – одной пришлось срочно уехать в отцовское поместье из-за кончины кого-то из родственников, другая захворала в самый разгар жары, третья и четвертая не поделили поклонника и потому теперь намеренно избегали друг друга. Эллери с облегчением восприняла новость об их отсутствии и чувствовала себя весьма комфортно в сопровождении всего лишь одной служанки.

На одной из развилок карета вместо того, чтобы ехать прямо, внезапно свернула куда-то влево. Принцесса не сразу это осознала, и только когда количество ям и кочек перевалило за разумное число, забеспокоилась. Тревоги добавил и тот факт, что, выглянув из окошка, девушка не обнаружила за их экипажем никакого привычного сопровождения, и даже служанка испуганно притихла, наблюдая за госпожой круглыми глазами.

Разгадка оказалась весьма проста – и приятна. Ибо на месте назначения, когда карета остановилась и набравшаяся мрачной решимости принцесса вышла наружу, их ожидал еще один экипаж, возле которого стоял довольно улыбавшийся Сапфо. Облачен он был необычно: неприметного цвета рубашка, заправленная за пояс брюк, перехваченных широкой полосой кожаного ремня. Сейчас он был не королем, а простым наемником, воином, в которого когда-то влюбилась принцесса. За его спиной в отдалении виднелся расстеленный широкий плед с расставленными на нем приборами и блюдами.

Эллери перевела растерянный взгляд с мужчины на кучера – сидевший на козлах Норк залихватски перекинул поводья из одной руки в другую, подмигивая опешившей принцессе.

– Это похищение? – постепенно приходя в себя, лукаво начала девушка, глядя в смеющиеся глаза возлюбленного, подходящего ближе.

– Если Её Высочеству будет так угодно, – покладисто согласился тот, протягивая руку принцессе. Она торжественно вложила свою ладонь и не удержалась от счастливой улыбки, когда мужчина неожиданно потянул ее на себя, и через секунду она уже млела в родных объятиях.

– Я так скучал по тебе, Рыжик, – тихо пробормотал Сапфо, зарывшись лицом в медную копну волос, переливавшуюся на солнце огненными бликами. Эллери вспыхнула от такого личного обращения. Одно дело – читать его на бумаге, и совсем другое – слышать вживую! Пьянящий восторг кружил голову и с кровью разносился по венам.

В голосе короля на миг прозвучала такая тоска, что девушка поняла: он говорил сейчас о тех долгих месяцах, когда они были порознь. Отстранившись, но все еще находясь так близко к нему – такому желанному, такому родному! – она подняла голову и тихо пожаловалась, позволив своим старым переживаниям обрести форму в словах:

– Я так боялась, что больше тебя не увижу! Так ждала писем, а их все не было и не было, и я почти потеряла надежду.

Он покачал головой, словно разгоняя все её страхи, теперь кажущиеся такими нелепыми и смешными:

– Я ведь обещал тебе, что приду за тобой, как только справлюсь с болезнью.

В этот момент экипаж, управляемый Норком и сидящим рядом с ним незнакомым кучером – очевидно, тем самым, кто привез сюда Сапфо, – медленно тронулся с места, привлекая внимание принцессы. В окошке кареты на Эллери совершенно перепуганным взглядом смотрела служанка, которую, похоже, пока две королевские особы смаковали сладостные минуты приветствия, Норк сумел как-то убедить оставить их наедине. Королевская дочь мельком подумала, что по возвращении во дворец нужно будет успокоить бедняжку, а то и наградить – конечно же, тайком от отца.

– Теперь мы наконец-то одни, – над ее ухом прозвучал нетерпеливый голос Сапфо, и она моментально позабыла обо всех прочих мыслях. Словно горячим воском ее обожгло восхитительное осознание, что она наконец-то осталась с возлюбленным без свидетелей.

Мужчина совершенно точно разделял эти чувства.

Зарывшись рукой в волосы Эллери, он нетерпеливо привлек податливое женское тело к себе. Не медля, коснулся губами её рта с такой жадностью, словно она была чистой родниковой водой, а он – уставшим путником, терзаемым дикой жаждой.

Тело принцессы прострелила сладкая щемящая боль, пронеслась от самых губ и до кончиков пальцев ног, чтобы прочно обосноваться где-то в животе.

Король целовал и целовал, словно не мог насытиться этими жадными ласками, его губы были то нежными, то обжигающе страстными, и она несмело вторила их движению, училась отвечать ему с не меньшим желанием и искренностью.

Воздуха в легких уже не оставалось, когда мужчина отстранился, тяжело дыша. Закрыв глаза, несколько мгновений он стоял, замерев и ничего не делая. Девушка ощущала, как напряжен был ее спутник, но не понимала причины его внезапной холодности, ощущая себя немножко отвергнутой.

– Лучше нам остановиться на этом, пока моя выдержка окончательно не разлетелась в клочья, – такими стали первые слова Сапфо после их пылких поцелуев.

Эллери подняла на него затуманенный, ничего не понимающий взгляд и простодушно произнесла, до сих пор ощущая, как подкашиваются колени от недавних ласк.

– Но почему?

Он долго смотрел на неё, словно взвешивая, насколько всерьез она сейчас говорила.

– Хочешь сказать, что действительно не понимаешь этого, Лери?

Насупившись, она медленно покачала головой, отчего-то ощущая себя крайне глупо.

Приняв какое-то решение, мужчина потянул принцессу за собой, на тот самый подготовленный для пикника на двоих плед. Усадив девушку и устроившись в небольшом отдалении от неё, Сапфо начал непростой разговор.

– Эллери, конечно, твоя супружеская жизнь не отличалась большой продолжительностью. Но я думал, тебе уже не нужно пояснять об отношениях между мужчиной и женщиной.

Как обычно, при упоминании об её скоропостижном браке настроение девушки стремительно поползло вниз. Но когда смысл фразы мужчины достиг ее разума, она возмущенно дернула плечом и проговорила:

– Но у нас с Оркесом никогда ничего не было.

Сапфо непонимающе нахмурился, словно не понимая, как это могло произойти.

– Оркес не касался меня, – успокоившимся тоном пояснила принцесса, борясь с желанием разгладить хмурую складку между бровей собеседника. – В самую первую ночь я просто не смогла заставить себя быть с ним – и он все понял и не стал настаивать. А затем мы отправились в путь, и стало совсем не до брачной ночи. А когда он все-таки решил потребовать от меня исполнения долга, пришел ты…

Ее спутник продолжал хранить потрясенное молчание. Эллери с тревогой подняла на него глаза, боясь прочесть в его взгляде разочарование её неопытностью. Но по лицу Сапфо расползалась светлая, отчего-то неуверенная и чистая улыбка, моментально сделавшая его на десяток лет моложе. И выглядел он сейчас столь непривычно, что девушка вдруг растерялась.

– Почему ты так улыбаешься? – тихо спросила его, вконец запутавшись в своих сомнениях.

Вместо ответа он вдруг наклонился к принцессе и крепко прижал к себе.

– Сапфо, я ничего не понимаю, – она пожаловалась ему приглушенно, уткнувшись носом в твердые пуговицы его рубашки.

– Я тебе все объясню, – пообещал он, и пусть она не видела его лица, но четко расслышала в голосе улыбку. – После свадьбы.

– Если она все-таки произойдет, – проворчала Эллери из чистого упрямства, устав от напряженного ожидания последних дней.

Но ее спутник принял все за чистую монету.

– Конечно, произойдет! Другого исхода я не приму, – отстранившись, пообещал он, выглядя столь уверенно, что не поверить ему сейчас было просто невозможно.

С любопытством оглядев разложенные перед ними яства, принцесса полюбопытствовала, отщипывая кусочек пышной сдобы:

– Как тебе удалось все организовать?

– С помощью Норка и Ниньи, конечно, – пожав плечами, ответил король, разливая по тяжелым кубкам искрившееся в солнечных лучах вино. – Я понял, что еще немного – и точно свихнусь в этом чертовом дворце без тебя.

Подняв до краев наполненный кубок, Сапфо без улыбки проговорил, глядя в глаза принцессы.

– Я мечтал об этом моменте, начиная со дня нашего расставания. В самые тяжелые минуты я представлял тебя и нашу встречу, и это помогало мне продержаться еще один проклятый день.

Она чуть пригубила терпкий напиток, обдумывая его слова и не зная, как подступиться, с чего начать свои расспросы, которых накопилось так много за время их разлуки.

Дождавшись, пока мужчина отставит кубок на место и отправит в рот тонко нарезанную вяленую говядину, она произнесла, внимательно наблюдая за его лицом:

– И все-таки, почему ты так жестоко поступил со мной, Сапфо? Оставил одну, перестал писать, не давал о себе знать так долго? Я сходила с ума от неизвестности и отчаяния, даже не зная, могу ли надеяться на хотя бы еще одну встречу!

Он устремил на нее тяжелый взгляд, и она осознала, что на самом деле мужчина далеко не так спокоен, как это казалось со стороны.

– Я не мог, не имел права обрекать тебя на тот кошмар, в который превратилась моя жизнь. Сперва я должен был убедиться, что смогу побороть болезнь, – король добавил, смягчаясь: – Пойми, Эллери, я отослал тебя только лишь затем, чтобы ты не видела, как я прохожу свои личные круги ада. Если бы не рука, я был бы здесь еще зимой. Но лекари не отпустили меня, пока не убедились, что рана заживает.

– Как ты узнал, что именно нужно делать? – приняв его ответ, наконец, произнесла она, смиряясь: – Я столько всего прочла об этом яде, но нигде не нашла ни единого упоминания о способе избавления от него, – Эллери тихо спросила, внутренне содрогаясь от одной только мысли, как много выдержки и сил должно было потребоваться, чтобы сознательно принять такое непростое решение – отказаться от своей руки.

– Излечиться от него невозможно, единственный выход – избавиться от очага, от раны, откуда он отравляет все тело, – прозвучало в ответ. – Озарение пришло ко мне, когда я прочел то письмо твоей няни. В нем было упомянуто, что парень по случайности лишился обеих ног еще в детстве – тогда я и осознал, что именно это и помогло ему остаться в живых. А, значит, единственным способом сохранить жизнь является избавление от раненой конечности. Именно оттуда распространялся яд по остальному телу. Впрочем, ты ведь и сама видела, во что превращалась моя рука, – он невесело усмехнулся. В памяти девушки живо всплыло воспоминание – испещренная темными прожилками распухшая рука, безвольной плетью лежащая вдоль тела. На неё повеяло жаром той страшной ночи, полной безумия и огня. – Тогда-то я и осознал, что меня ожидает впереди. И понял, что не имею права заставлять тебя становиться свидетельницей этому.

Она ничего не успела ответить, когда он добавил со смешком:

– Воин без одной руки – жалкое зрелище. Какое счастье, что с недавних пор я не воин, а король.

Сапфо шутил, но в голосе его проскользнула неподдельная горечь. Эллери не могла даже представить, какие чувства обуревали сейчас душу мужчины, привыкшего полжизни рассчитывать на себя и свое умение обращаться с оружием. Все равно что птице – лишиться одного из крыльев, и с тоской смотреть на небо сквозь прутья клетки, пусть даже золотой.

– Как же ты сумел это пережить?

Он поднял на нее взгляд, и такая черная тоска вдруг взглянула на неё оттуда, что принцесса с упавшим сердцем осознала: не пережил.

Вдруг испугавшись своих мыслей, Эллери подалась вперед и жарко зашептала:

– Прости меня, пожалуйста, Сапфо, прости! Это все моя вина!

Но король уже взял себя в руки.

– Твоя вина, Эллери? Ты верно шутишь! Ты и только ты одна была моим лекарством, единственным светлым пятном на протяжении всех этих долгих месяцев. Я не сдавался только из-за тебя, – он закрыл глаза, уходя в тяжелые воспоминания, но когда открыл их, его взгляд неожиданно потеплел: – Многочисленные лекари, наблюдавшие за моим восстановлением, только качали головой, до конца не веря в возможность исцеления после столь обширного заражения. А когда стало очевидно, что я иду на поправку, один из них, набравшись храбрости, подошел и спросил – какая она, моя возлюбленная? Она, должно быть, совершенно необыкновенна. Я ничего не говорил им о тебе прежде, но они поняли сами, что только любовь могла заставить меня пройти через эту преисподнюю и вернуться живым.

– И что ты ему ответил?

Сапфо помолчал, а потом с чуть смущенной улыбкой признался:

– Я сказал, что нет слов, чтобы описать, как она красива. – Лицо Эллери вспыхнуло. – И добавил, что очень скоро он сам сможет в этом убедиться, когда я привезу свою королеву домой.

Неосознанно она приложила ладони к пылающим щекам, пытаясь успокоиться. Когда она слышала голос Сапфо, произносивший такие невероятные слова, с её сердцем происходило нечто странное: оно словно совершало головокружительный кульбит, после чего начинало прыгать в груди, разнося по всему телу вирус сумасшествия.