Читать книгу "Король моего сердца"

Порой Эллери всерьез задавалась вопросом, как до сих пор не сошла с ума в этой повсеместной атмосфере страха и напряжения.

Словно мало было всего произошедшего за такой короткий промежуток времени, как новые неприятности продолжали сыпаться на голову несчастной принцессы.

В один из дней Эллери присутствовала на главной площади, успокаивая растревоженных жителей столицы, что, вопреки распространившимся слухам, ни один из налогов в этот тяжелый год не будет повышен.

Верили ей неохотно – для них всех она по-прежнему оставалась чуждой, всего лишь заморская жена наследника, которая так и не успела стать королевой. Но выказывать вслух недовольство не спешили, трезво оценивая количество вооруженного сопровождения принцессы.

Потихоньку люди расходились, когда вдруг сквозь гомон толпы прозвучало звенящее слово, повисшее в резко опустившейся на площадь тишине, подобно острию топора палача – на шею приговоренного.

– Смерть! – И спустя пару мгновений: – Она окружает тебя со всех сторон!

Эллери вздрогнула и принялась недоуменно озираться.

Слабая надежда, что эти слова предназначались кому-то другому, растаяла как дым, стоило ей обернуться и натолкнуться на хмурое морщинистое лицо старой женщины. Незнакомка была облачена в видавший виды старый плащ, сквозь прорехи которого виднелось такое же потрепанное платье. Босые ноги ее были покрыты густым слоем грязи, седые пакли свободно свисали до самых плеч.

– Тот, кому отдано твое сердце, умрет! Погибель его будет страшна и мучительна! И шанс спастись ему выпадет только один!

Пронзительный голос еще долго звучал в ушах потрясенной принцессы, даже после того как расторопная стража подхватила бродяжку и утащила куда-то за угол, прочь от девушки.

Придя в себя, Эллери недовольно подозвала ближайшего к себе мужчину, облаченного в воинское одеяние.

– Эта женщина безумна? Тогда почему она была здесь? Вы забыли о королевском приказе? Всех безумных в город пускать запрещено!

– Никак нет, миледи, – наклонился с виноватым видом стражник. – Она просто незрячая, но никогда не вела себя так буйно, как сегодня. Наоборот, к старухе Шрее многие в городе ходят за предсказаниями или помощью.

Старуха была слепа? Но она так уверенно указала на нее пальцем, словно точно видела принцессу! И её слова… Могло ли быть так, что речь в них шла о Сапфо?

Эллери хватило несколько мгновений на раздумья, прежде чем она решительно двинулась вслед за старухой. Воинам ничего не оставалось, как последовать за ней.

Женщина нашлась тут же за углом – она словно заранее знала, что острое любопытство приведет принцессу к ней.

– Я знала, что ты придешь, – довольно произнесла она, поднимая грязное лицо навстречу осторожным шагам. – Но скажу сразу – за мою помощь тебе придется хорошенько раскошелиться! Подойди ближе!

Принцесса с непонятной для себя робостью повиновалась.

Оказавшись вплотную к пугающей старухе, девушка замерла. Повинуясь движению ее руки, охрана послушно осталась позади – настороженная и готовая в любое мгновение броситься на защиту своей госпожи.

– Не тревожься, – словно прочтя её тревожные мысли, заговорила собеседница. – Не в моей власти и желании причинить тебе вред. Я могу лишь помочь – словами да советом. Но не без платы за свой талант.

Незнакомка пугала – что скрывать, откровенно отвращала запущенным видом, страшным зрелищем затянутых белесой пленкой глазниц, сладковатым запахом гниения, доносящимся от её одежд. Но произнесенные слова, словно закинутый опытной рукой крючок, крепко зацепили отчаявшуюся Эллери.

– Там на площади ты сказала про кого-то другого, кому грозит смерть. Что значили твои слова? – она потребовала ответ на самый главный мучивший её вопрос.

Незрячая улыбнулась. Улыбка её выглядела пугающе – неровный ряд щербатых, почерневших зубов, сквозь который проглядывало алое нутро рта.

– Тебе прекрасно известен ответ. Тот, кто занимает твои мысли, чье имя ты боишься произносить даже про себя, обречен, и ты знаешь это, пусть и гонишь горькую правду прочь.

– Что-то можно сделать? Как спасти его? – взмолилась девушка, забывая про стоящих позади воинов и про то, кто находится перед ней.

– Десять золотых.

Озвученная старухой сумма была огромной – для бродячей попрошайки, Но принцесса была готова расстаться с любой суммой, лишь бы только обрести надежду в исцеление Сапфо.

– Смотри, – она ссыпала горсть сверкнувших на солнце монет в сложенные лодочкой грязные ладони и угрожающе понизила голос: – Если ты, старуха, надумала просто нажиться на чужом горе, за такой обман тебя покарает небо!

– Оно уже меня наказало, – скривилась женщина. – Наделив даром, который заставляет видеть чужие несчастья и беды.

Спрятав деньги, старуха быстро зашептала, принцессе пришлось склониться к ней близко-близко, так, что гнилостный аромат дыхания бродяжки забился глубоко в ноздри.

– Смерть твоего возлюбленного ожидает страшная. Не угодил он Богам, ох как не угодил. Но его еще можно спасти. Путь к спасению непрост – он должен отказаться от чего-то, что сроднилось с ним, что давным-давно уже стало частью его самого. И еще одно… Он должен отпустить из своей жизни ту, с которой быть не должен. По её вине и сыплются на его голову все беды.

– Ту? – непонимающе переспросила Эллери, блуждая невидящим взглядом по лицу старухи.

– Женщину, – охотно пояснила незнакомка. – Ту, которой не суждено стать его судьбой. Любовь её себялюбива и удущающа, и все попытки быть рядом приносят в жизнь несчастного лишь страдания.

Если и возможно было за одно мгновение подняться до небес и в одночасье разбиться о твердую землю, то принцесса только что незримо проделала этот страшный полёт. Вдохи сократились до коротких и бесполезных рывков, словно за одно мгновение из груди выбили весь воздух, и Эллери разом разучилась дышать.

Точно и этого было недостаточно, последние слова старухи оказались последним камнем, полетевшим в растерзанную почти убитую девушку.

– Отыскать её будет несложно. Эту женщину недавно постигла потеря кого-то из членов семьи, кого-то близкого, почившего по чужой воле.

Вот тогда принцесса пошатнулась. К ней тут же подскочили два воина, подхватывая под руки. Она выпрямилась, отвергнув постороннюю помощь, и медленно повернулась, гадая, хватит ли ей сил дойти до кареты.

До её слуха донесся голос незнакомки.

– Я могу сказать тебе еще кое-что, – обернулась старуха, усмехнувшись. – И даже не возьму за это плату.

– Что еще? – принцесса опустила голову, чтобы никто из сопровождения не увидел потерянного, отчаявшегося выражения её лица.

– Старый Боэль, – произнесла загадочное имя собеседница и замолкла.

– Кто это? И зачем мне его имя? – она с трудом исторгла из себя вопрос.

– Потому что смерть грозит не только дорогому для тебя человеку. Она идет за тобой по пятам. Она уже близко, очень близко! И если успеешь заслониться от первого её удара, вспомни мои слова и найди разгадку, прежде чем она утащит тебя на тот свет!

Эллери понимала, что вот так всецело и безоглядно довериться словам уличной попрошайки было глупо. Но отчего-то ужас, захлестнувший разум, был настолько реален и всеобъемлющ, что принцесса сумела прийти в себя только глубоким вечером, находясь в своих покоях. Пророчества старой женщины вновь всплыли в памяти – отчетливо и беспощадно – лишив измученную душу девушки последних крох надежд. Она не понимала этого сама, но где-то там глубоко-глубоко под всеми клятвами и обещаниями вычеркнуть себя из жизни Сапфо, крылась слабая, тонкая как волосок, но все-таки живая вера в чудо. Что однажды все изменится и все прежние страхи останутся позади. Но сегодняшние слова старухи послужили подтверждением, что принятое ею решение было единственно верным.

Когда осознание безжалостной правды улеглось в сознании, внезапно стало холодно.

Тонкие ледяные дорожки устремились к застывшей посреди комнаты принцессе со всех сторон. Ей казалось, она слышит тот особый легкий хруст, с которым стены, потолок и пол на глазах покрывались сверкающей корочкой, в свете свечи расцветающей невообразимыми морозными узорами.

Холод окружил ее со всех сторон. Ледяная дорожка начала подниматься по ее ногам, заковывая в прочную нерушимую броню, навеки примораживая к этой комнате, к этому проклятому замку. Холод рвался к сердцу, оно было его целью.

И вот незримые студеные пальцы коснулись сердца, сдавили его безжалостной хваткой, сминая наивные желания, мечты, чувства и превращая их в лёд.

Эллери моргнула.

Все стало по-прежнему – пустынные покои, неубранная кровать, ощущение затхлости и безжизненности, повисшее в воздухе, тусклый свет свечи.

Но ощущение ледяного холода, залившего сердце, никуда не исчезло. Оно присутствовало в каждом новом дне принцессы, сопровождало каждый её вдох и шаг, стало неотъемлемым спутником её теперешней жизни.

Сказанные старухой слова поставили точку во всех её метаниях. И если до этого вечера в голову принцессе нет-нет да и проскальзывали предательские сомнения в справедливости принятого решения держаться от Сапфо подальше, то теперь даже им пришлось принять непоколебимую правду. Это не было ошибкой. Именно она стала причиной несчастья мужчины, все слова старухи были о ней – и про эгоистичное чувство, приносящее лишь страдания, и про понесенную потерю в лице мужа, погибшего от чужой руки.

Значит, она действовала правильно, и теперь Сапфо должно, обязательно должно стать легче! Теперь, когда её больше не будет с ним рядом.

Письмо от Ниньи пришло, когда принцесса уже потеряла всякую надежду на новости из дома.

Старой женщине явно пришлось прибегнуть к помощи кого-то из слуг и надиктовать тому текст. Незнакомец выводил буквы уверенно и твердо, наверняка даже не подозревая, какую боль их смысл причинит получателю.

Моя девочка!

Грустно мне писать эти строки, но любая правда лучше тягостного незнания. Твой друг детства жив. Норк нашел его среди прочих попрошаек, побирающихся у церкви. Он сумел выжить после ранения, но не знает, отчего. Твердит лишь, что на него снизошла милость небес. Странно верить этим словам при виде опустившегося, спитого мужчины, у которого к тому же не осталось обеих ног – еще в детстве разорвали дикие собаки. Но в любом случае ему удалось остаться в живых – единственному из всех, кто когда-либо испытал на себе действие черных стрел! Как ему удалось выжить – о том ведает лишь Небо. Но никто кроме него не выжил, все в один голос твердят лишь о том, что яд черных стрел коварен и безжалостен. Единожды попав в тело человека, не ведая жалости он примется разрушать свою жертву, пока не испьёт ту до дна. Постоянный источник его – место ранения, откуда яд постепенно переправляется на остальные части тела, делая кости хрупкими, а кожные покровы – тонкими

Прости меня, девочка, за такие неутешительные вести. Если бы могла, старая Ниньи пожертвовала собой, лишь бы только помочь Бродяге выжить.

Сама того не зная, няня почти угадала – в том, что необходима жертва для того, чтобы спасти Сапфо. Вот только ею должна быть только она, сама Эллери, и никто другой.

Когда стало точно известно, что ребенка не будет, принцесса сама первой храбро пришла к королю. Тот уже все знал – наверняка донесли пронырливые и всезнающие слуги. Девушка ощущала липкую тревогу, точно змею, обвившуюся вокруг сердце и с каждым днем сжимающую сильнее свой обхват. Казалось бы – чего еще бояться, когда все самое страшное, что могло случиться в ее жизни, уже произошло. Эллери лишь слабо опасалась, что Тринис станет ее удерживать, прикажет оставаться в его замке живым напоминанием об одном из сыновей.

Старый мужчина с непроницаемым лицом выслушал ее сбивчивую просьбу и замер, о чем-то раздумывая.

Эллери ждала его ответа, точно приговора. По сути, так оно и было – вздумай он оставить принцессу у себя, она будет обязана подчиниться его желанию.

Но королю удалось удивить притихшую от волнения принцессу. Наконец, отмерев, он вздохнул и кивнул, качая головой:

– Я понимаю, тебе хочется поскорее вернуться к отцу и забыть все, что здесь произошло, точно страшный сон.

Он был прав и неправ одновременно. Ей тягостно было находиться здесь, в этом дворце, но еще сложнее было стоять рядом с ним, встречать глазами его взгляд, все это время умирая от груза вины на сердце. Это из-за нее мужчина лишился детей, оба его сына так или иначе погибли по её вине. Невысказанное признание душило горло, но осознание, что правда породит еще большую боль и новые жертвы, останавливало от рокового шага.

Она лишь сдавленно кивнула.

– Но напоследок, Эллери, тебе придется в последний раз исполнить долг перед страной своего мужа. Я не хочу и не могу покинуть дворец, только не сейчас, когда души обоих моих сыновей еще не покинули этих стен, – он прерывисто вздохнул и мрачно закончил: – Ты поедешь вместо меня, представляя весь королевский двор.

Король без лишних слов протянул ей послание.

Раскрыв его, она недоуменно пробежалась глазами по коротким строчкам, несущим в себе скорбную весть.

Четыре ночи назад после внезапной болезни скончался король Заир.

***

Все время, проведенное в пути к замку королевы Риэль, Эллери было, над чем поразмыслить.

Не было сомнений, что там будет Сапфо, – при условии, что ему действительно стало легче, как исправно доносили королевские соглядатаи. Девушка прекрасно сознавала, что не встретиться им будет просто невозможно, и гадала, хватит ли ей выдержки глядеть в лицо мужчине, не выдавая своих чувств.

Её угнетало страшное знание о судьбе возлюбленного, письмо няни прожигало кожу даже через десятки слоев ткани. Эллери никогда бы не хватило решимости рассказать правду ему в лицо, потому она не собиралась ничего ему рассказывать, надеясь, что её добровольной жертвы хватит сполна.

К моменту, когда экипаж достиг стен замка, погребение уже состоялось. Впрочем, в этом у Эллери не могло быть сомнений – с момента получения письма до ее достижения пункта назначения прошло слишком много времени. Впрочем, то не было редкостью: зачастую прибывшие почтить память усопшего запаздывали на несколько недель и даже больше.

Они едва не разминулись с отцом. Впрочем, и Эллери, и сам король Гидеон скорее бы предпочли, чтобы эта встреча не состоялась.

Глаза короля холодно сверкнули в ответ не неслышное остальным:

– Я возвращаюсь домой.

– Ты знаешь, что тебя ожидает в этом случае, – уклончиво ответил он и более не пожелал обременять себя беседой со строптивым отпрыском.

Эллери прохладно выслушала его ответ, не сомневаясь в отце. Но теперь его гнев или недовольство больше девушку не пугало.

Без короля Заира радушный прежде замок опустел. Не стало веселых голосов, деловитого шума, энергии и жизни, наполнявших каждый этаж, каждый зал и коридор. Как сильно нравился Эллери гостеприимный хозяин, столь отличавшийся от всех надменных королей, что доводилось ей раньше встречать, и потому скорбь её была неподдельна.

Она не была одинока в том печальном чувстве – многие приехавшие почтить память Заира горевали искренне, принцесса встречала множество знакомых лиц с печатью скорби. Одним из этих людей был и тот, встречи с которым она боялась больше всего на свете.

В первый раз, когда Сапфо увидел её в тронном зале, пришедшую должным образом поприветствовать и выразить соболезнования овдовевшей королеве, на губах его расцвела слабая улыбка, синие глаза озарились теплым светом. Но принцесса этого не увидела, поспешно опуская голову и приветствуя хозяйку замка.

Зато от безутешной Риэль не ускользнула ни одна деталь.

Эллери сосредоточилась на произносимых словах, точно со стороны отмечая, как глухо и безжизненно звучит её собственный голос. Не дожидаясь окончания положенной аудиенции, сославшись на усталость после дороги, девушка поспешила в свои покои, даже не останавливаясь поприветствовать многочисленных знакомых.

С того вечера Эллери всеми силами принялась избегать Сапфо. Пряталась за спинами свиты, опускала глаза всякий раз, когда шестым чувством предчувствовала устремившийся на нее взгляд синих глаз.

Но не могла отказать в единственной слабости – украдкой разглядывать его из толпы, когда он был занят и не мог подойти к ней.

Мужчина все еще казался невероятно бледным, каждое его движение было замедленно и осторожно. Пострадавшая рука была плотно перебинтована тканью и привязана к телу, и каждый взгляд на неподвижную конечность отдавался вспышкой боли в душе Эллери. А тайное знание, что все это было лишь её виной, заставляло давиться непролитыми слезами и до крови прикусывать губы в порыве отчаяния.

Конечно же, поведение девушки не могло остаться им незамеченным. И мириться с таким положением дел синеглазый король не собирался.

Принцесса пряталась от него, сколько могла, но однажды эта встреча все-таки должна была случиться.

Сапфо подловил ее в затемненной галерее, куда она свернула после ужина, чтобы, скрывшись от лишних глаз, сократить путь до отведенных ей покоев.

Мужчина вынырнул из-за колонны так внезапно, что у принцессы просто не осталось времени на побег. Он замер перед ней – решительный, собранный, – и, невзирая на присутствие рядом с ней ставшей постоянной служанки, вкрадчиво заговорил:

– Что происходит, Эллери?

Принцесса вспыхнула и смутилась сразу по нескольким причинам.

Любопытство, волнами исходящее от замершей чуть позади неё женщины.

Горячая радость от присутствия рядом любимого человека, залившая тело.

И неожиданное тепло, под напором которого вдруг дрогнула ледяная корка, обтянувшая сердце.

– Ваше Величество, – она приветствовала его согласно всем канонам этикета, успев заметить, как налился недовольством синий взгляд. – Позвольте выразить Вам соболезнования в связи с утратой, постигшей Вашу высокородную сестру…

– Вот ей и выражай, – резонно возразил он, мрачнея на глазах. – Оставь нас.

Эти слова предназначались напуганной служанке. Но та, несмотря на испуг, медлила, ожидая реакции своей госпожи.

Эллери всем сердцем не желала оставаться наедине с Сапфо, но решительность, плескавшаяся в его глазах, позволяла понять, что присутствие поблизости посторонних не станет преградой его вопросам и откровениям.

Кивок головы через силу – и вот служанка неохотно удаляется назад, застывая молчаливым памятником самой себе в начале галереи.

– Почему ты меня избегаешь? – прямо заговорил мужчина, и от искреннего непонимания в его голосе ей пришлось отвести глаза в сторону. – Почему ты ведешь себя так, словно мы с тобой чужие? Я думал, мы уже переросли эти игры, Эллери.

– У меня больше нет причин искать повод для встреч с Вами, – она намеренно избрала самый официальный тон, надеясь, что тот заставит собеседника взять себя в руки.

– Вот как? – она не увидела, но почувствовала, как напрягся стоявший напротив нее мужчина. – И что же, позволь полюбопытствовать, изменилось со времен нашего последнего свидания? Когда ты до такой степени не желала эту встречу прерывать, что тебя пришлось силой отрывать от меня и уносить на руках?

Его равнодушные, бьющие прямо в сердце слова о ночи, когда он, истекая кровью, умирал в залитом огнем домике, заставили пошатнуться с таким трудом возведенную Эллери стену. А нахлынувший ужас от страшных воспоминаний сводил на нет ничтожные попытки сохранить самообладание.

В конце концов, она ведь была королевской дочерью! Не какой-нибудь простой крестьянской девчонкой, смущающейся и заикающейся от разговоров со знатью! Она могла и должна была закончить эту беседу так, чтобы больше у Сапфо не оставалось повода её преследовать.

Эллери взяла себя в руки и честно ответила, наконец-то поднимая на него глаза.

– Мне пришлось повзрослеть.

И как только ему удалось вложить столько недоверия в простое движение бровями?

– Повзрослеть и понять, что больше жить я так не могу.

Он молчал, слушая ее слова. А она, чувствуя в этой обманчиво покорной тишине затаенную ловушку, начинала говорить все быстрее и быстрее.

– Я устала от крови и боли, что преследуют меня с момента, когда в моей жизни появился ты. Я так больше не хочу, Сапфо! – в его имени опасно зазвучали подступающие слезы от бесстыдной лжи, которая причиняла почти физическую боль. Эллери сделала глубокий вдох и закончила: – Поэтому хватит. Мы слишком заигрались, забыв, что это жизнь, а не наивная сказка. Давай остановимся сейчас, пока еще не стало слишком поздно.

Принцесса выдохнула, посчитав свою речь завершенной. Она даже дала мужчине подсказку, в последних словах намекнув на фатальный рок, преследовавший их с самого начала.

Сапфо молчал, и принцесса запаниковала, теряя последние крупицы самообладания. Лучше бы он кричал, лучше бы топал ногами и клял её, почем свет! Его молчаливое присутствие кружило голову, так хотелось наплевать на все запреты и возведенные преграды и очутиться в его сильных объятиях! Переложить все терзавшие её страхи и боль на надежные плечи мужчины и почувствовать себя той, кем она в сущности и являлась, – просто слабой женщиной.

В голову вновь заползли непрошеные картинки сцены, произошедшей в охотничьем домике, зазвучали непреклонные слова слепой старухи, и Эллери с неотвратимой ясностью вновь вспомнила, почему им нельзя быть вместе.

Не позволяя больше сомневаться, она развернулась, не имея сил видеть любимое лицо, и медленно направилась к силуэту терпеливо ожидавшей её служанки.

– Ты любишь меня, а я люблю тебя, – так зачем ты делаешь это с нами? Почему ты отказываешься от меня именно сейчас, после всего, через что мы прошли?

Его признание врезалось ей в спину, заставив споткнуться. Простое и безыскусное – но такое долгожданное и вымученное ими обоими!

Как жаль, что оно запоздало.

Девушка опасливо огляделась – рядом на первый взгляд не было никого, кто мог бы услышать, но находясь в логове Риэль, принцесса вовсе не была уверена, что их не подслушивают.

Она нашла в себе силы усмехнуться и, не поворачиваясь, проговорила в тишину, зная, что если встретит его взгляд, не сможет так уверенно солгать:

– Никаких «нас» больше нет, Сапфо. И если ты действительно что-то чувствуешь ко мне, то не захочешь, чтобы я продолжала страдать. И больше не станешь искать со мной встреч.

Ответа не последовало.

Наследников короля Заира принцессе удалось встретить только раз или два. Бледные и напуганные дети – угловатый мальчик и девочка, младше его на три-четыре года, – жались к выводившей их взрослой женщине, избегая как толпу придворных, так и собственную мать.

Все эти дни королева Риэль олицетворяла собой идеал безутешно горевавшей супруги. Впрочем, не забывая зорко наблюдать за Эллери. Под цепким взглядом сестры Сапфо девушка постоянно ощущала себя неуютно, но покинуть дворец до окончания положенной десятины траурных поминовений не могла, и каждый новый день в притихшем после смерти хозяина дворце растягивался подобно году.

Кроме того после памятного разговора в галерее стало только хуже. Теперь Сапфо преследовал ее постоянно, ни от кого не скрывая свое явное внимание к принцессе.

Эллери вынуждена была прятаться и избегать того, к кому изо всех сил стремилось все её существо. Она то и дело ловила на себе его внимательный взгляд, и едва останавливала предательское тело, ведомое лишь одним желанием быть рядом с объектом своей любви.

Девушка окончательно лишилась сна, и даже зелье местного лекаря не могло ей помочь.

Ничто из этого не прибавляло ни сил, ни настроения. Зеркало стало злейшим врагом, отражавшим замученную уставшую женщину с взглядом старухи. Какой разительный контраст она теперь составляла с утонченной красотой королевы, прелесть лица которой даже не портили ежедневно проливаемые в Большом и Малом залах слезы.

Впрочем, в том, что траур ничуть не уменьшил бдительность Риэль, Эллери пришлось убедиться не понаслышке.

В один из дней незадолго до планируемого отъезда принцессы королева неожиданно призвала гостью к себе. Предчувствия неприятного разговора только укрепились, когда Эллери с неудовольствием обнаружила в заветной комнате отсутствие кого-либо еще из посторонних.

Замершая напротив нее женщина казалась воплощением скорбного изящества. Тратить время на пустые расшаркивания королева не намеревалась, и едва отзвучали обязательные слова приветствия, холодно проговорила:

– Мне необходимо знать, что происходит между вами и моим братом.

Принцесса изумленно распахнула глаза. Достойный ответ на такой дерзкий вопрос напрашивался сам собой:

– Ваше Величество это не должно волновать.

Бледная кожа королевы пошла красными пятнами недовольства.

– Вы глубоко ошибаетесь в этом, принцесса, – прошипела собеседница, заметно уязвленная. – Меня это еще как волнует!

– Неужели вас одолевают такие глубокие сестринские чувства? – через силу усмехнулась Эллери, которой все меньше и меньше нравилось направление этой беседы.

– Естественно я волнуюсь о брате, – проговорила женщина, и бурно вздымающаяся грудь подтвердила правдивость сказанного.

– В этом случае… Почему бы Вашему Величеству не спросить это у него самого? – подсказала она самое очевидное решение, в глубине души отчего-то не сомневаясь, что этот вариант не вызовет у королевы симпатии.

– Я не желаю смущать своего брата нелепыми подозрениями, – как и полагала принцесса, собеседница с ходу отмела прозвучавший совет, начиная раздражаться.

– А смущать меня ими, тем не менее, вы сочли возможным?

Та замолчала, смерив собеседницу подозрительным взглядом. Похоже, королева Риэль не ожидала отпора, потому теперь ей требовалось время, чтобы сменить тактику ведения разговора.

– Послушайте, принцесса, – наконец, заговорила блондинка спустя несколько минут томительной тишины. – Мы обе с вами женщины, не обделенные мудростью, потому сможем решить эту небольшую проблему без привлечения мужчины.

– Проблему? – Эллери ухватилась за прозвучавшее – как ей показалось, совершенно неуместное – здесь слово.

– Да, – тем не менее, неожиданно подтвердила королева. – Именно так.

Она собралась с мыслями и твердо проговорила, устремляя на замершую в недоумении девушку холодный взгляд голубых глаз.

– Оставьте в покое Сапфо.

Прозвучавшие слова оказались полной неожиданностью для принцессы. Она была готова услышать что угодно, но только не эту просьбу, точнее – если брать в расчет ледяной тон – приказ.

– У Вашего Величества имеются основания подозревать меня в навязывании королю? – озвученным это подозрение звучало особенно нелепо.

– Бросьте кокетничать, принцесса, – отозвалась женщина, недобро сощурив глаза. – Я все прекрасно видела сама. Не пойму лишь одного – что такого вы сказали или сделали Сапфо, что он вынужден не спускать с вас глаз?

Значит, она даже не допускала мысли, что Эллери может привлекать её брата просто как женщина? Уязвленное достоинство требовало отмщения.

– А вам не приходило в голову, королева, – это уже было откровенное нарушение этикета, но ни одна из собеседниц уже не отслеживала соблюдение приличий. – Что ваш брат может быть просто-напросто в меня влюблен?

– Это невозможно, – так уверенно отозвалась женщина, что свидетельствовало – она действительно не сомневается в своих словах.

– В этом случае вам пора пересмотреть свой взгляд на мир! Потому что вы не замечаете очевидного.

– Сапфо не любит вас.

Удивительно! Все последние дни поведение Эллери сводилось к тому, дабы эти слова стали правдой. Но почему же тогда от них в груди вдруг стало так больно?

– Он просил моей руки, – это признание вырвалось само собой, ведомое одним лишь безотчетным желанием отомстить, заставить собеседницу испытать ту же боль.

Глаза Риэль распахнулись, превратившись в два бездонных голубых озера.

– Ты лжешь, – каким-то неуверенным, ломким голосом возразила она, теряя самообладание настолько, что, не замечая, перешла на «ты». Принцесса впервые увидела, что королева уже не так молода, как ей всегда представлялось. – Он всегда любил и будет любить только одну женщину!

– То есть вас? – вкрадчиво проговорила Эллери, перестав делать вид, что не понимает причин такой глубокой заинтересованности собеседницы.

Риэль смешалась:

– Я имела в виду его первую любовь.

– Нам ведь обеим известно имя этой женщины. Может, достаточно уже лжи, королева?

Риэль вскинула на нее гневный взгляд, и по коже принцессы побежали мурашки страха. Не было причин бояться стоявшую напротив женщину, но почему-то внутреннее чутье девушки во весь голос кричало об опасности.

– Ты что-то мне хочешь сказать? – медленно проговорила блондинка, и вся ее фигура источала напряженное ожидание. Словно она до последнего не могла решить, кто находится перед ней – реальный враг или пустышка, на самом деле не знающая ничего.

– Об этом стоит спросить Ваше Величество, – холодно возразила принцесса, решив идти до конца. – Ведь сейчас мы говорим именно о вас.

Вся напускная хрупкость и беспомощность слетели с холеного личика, словно прошлогодняя листва с деревьев. То, что обнажилось под ними, принесло мало радости, – мало того, что открывшиеся черты состарили женщину на добрый десяток лет, так еще и королева стала удивительно похожа на свою мать. А портрет той, несмотря на всю внешнюю красоту, никаких приятных чувств у Эллери в свое время не вызвал.

– Так значит, он рассказал тебе обо мне? – непонятно чему улыбаясь, довольно проговорила королева.

Эллери молчала, не желая выдавать правду о том, что ей просто однажды довелось стать невольной слушательницей их откровений.

– И насколько честен он был с тобой? – приняв какое-то решение, отрывисто заговорила собеседница. – Рассказывал ли он о том, что мы планировали убежать вместе? Как он клялся мне, что ни одна другая женщина никогда не займет в его сердце мое место?

Эллери сглотнула, пытаясь справиться с резко нахлынувшей ревностью. Глаза королевы блеснули злорадством, когда девушке не удалось этого сделать.

– Это все была юношеская любовь, и вы, и он тогда были другими людьми.

– Ерунда, – Риэль с ходу отмела эти слова. – Я – его первая и последняя любовь, – с глубоким убеждением возвестила женщина. – Он может отрицать это сколько угодно, но он никогда меня не забудет и не сможет разлюбить.

Самое ужасное заключалось в том, что некая часть души принцессы была согласна с королевой.

– Ваша любовь закончилась много лет назад! – повысила голос Эллери, злясь одновременно на себя и на соперницу. – Когда он оставил вас мужу! А сам ушел, чтобы больше не встречаться!

Риэль неосознанно сжала ладони в кулаки.

– Этот его поступок я никогда не принимала и не приму! Но осознание пришло ко мне позже: он ушел, потому что ему больно было видеть меня в объятиях другого мужчины. А теперь этой преграды больше нет, я наконец-то свободна.

– Он никогда не сможет на вас жениться, – бесцветным голосом отозвалась принцесса, с каждым ядовитым словом соперницы по капле теряя мужество.