Читать книгу "Юмор"

Червяк

Лежу как-то под камнем возле навозной кучи, подругу жду. Вдруг камень как ветром сдуло, а надо мной склонилось бородатое лицо, и толстые пальцы вцепились в мое тело. Я было в землю ломанулся, но понял – порвусь. А мужик успокаивает: «Чего испугался? Пошли со мной на рыбалку». И вежливо так тянет меня к себе. «Какая, – говорю, – рыбалка, у меня здесь свидание назначено!» «Да брось, – говорит, – в реке такие червихи водятся – закачаешься! Да что червихи – рыбы! Ты когда-нибудь с рыбой целовался? Попробуешь – сам не захочешь сюда возвращаться!» «Это же, – говорю, – скотоложство какое-то». «Да ты что, – говорит, – рыба – тот же червь, только с чешуей. А угорь, например, внешне ничем от тебя не отличается, только что побольше будет. Пошли, сам увидишь. Не понравится – принесу обратно и перед подругой отмажу». И – раз меня в коробочку. А там уже десятка два червей, из них половина – женатые, и еще двое подростков – тоже погулять захотелось. Лежим, обсуждаем, с чего это на нас такое счастье свалилось. Сосед мой говорит: «Наверное, мужик один не справляется, вот и взял нас на подмогу. Да в компании и веселее, такую оргию можно устроить!» Нас такое объяснение вполне удовлетворило, лежим, ждем, когда на место доставят. Прибыли благополучно, потрясло, правда, немного, но неудобства – дело преходящее. Зато сейчас оторвемся на полную катушку! Мужик коробочку открыл, достал одного женатика, коробочку закрыл. Но не плотно. Я к щели придвинулся, наблюдаю. Мужик над тем чего-то поколдовал, прицепил его к удилищу, и как плюнет ему в лицо! Сосед мой тоже к щели приник, шепчет: «Это, наверное, чтобы он к воде привык. Водичка, поди, прохладная». «А чего, – говорю, – он его так не пустил, на уду-то зачем?» Сосед подумал и говорит: «А чтобы не потерялся. Река-то большая, а мужику, если что, придется перед нашими женщинами отвечать». И с нескрываемой гордостью добавил: «Ты ведь мою знаешь. Живьем съест!» Тем временем наш собрат скрылся под водой, на поверхности закачался красный поплавок. Через несколько мгновений он дернулся раз, другой, и резко ушел под воду. Мужик удочку дернул, леска со свистом рассекла воздух, на конце ее трепыхалась серебристая рыба с торчавшим из ее рта червяком. «Ладно засосала!» – с завистью и восхищением прошептал сосед. Мужик бросил рыбу в ведерко, поправил червяка и опять забросил в воду. «Я что-то не понял, – пробормотал сосед. – Мы что, рыбу ему должны доставлять?» «Да не, – говорю, – сейчас, наверное, на всех натаскают и нас позовут. Видишь, мужик из рюкзака водку с закуской достает?» Мужик, действительно, положив удочку на берег, достал из рюкзака чекушку и хлеб с колбасой. Отломил немного хлеба, раскрошил и бросил в воду. Сосед говорит: «Странный какой-то. Че одну закусь-то кидать? Бросил бы бутылку, сразу бы вся рыба наша была». Мужик как услышал: бросил и бутылку. Предварительно вылив ее содержимое себе в глотку. Сосед чуть слюной не подавился. «Ладно, – говорит, – рыбам много не надо, понюхают и захмелеют. Но нам-то мог бы предложить!» Тут поплавок опять задергался, мужик рванул… Рыбы на этот раз не было. Червяка – тоже. «Остался там пировать» – констатировал сосед. Мужик опять коробочку открыл. Я не растерялся, червяков растолкал, сам ему в пальцы сунулся. Он посмотрел на меня с одобрением, удочку поднял и давай в меня стальным крючком тыкать. «Ты что, – ору, – издеваешься? Больно же!» А он: «Успокойся, дурашка, это же пирсинг. Последний писк! Вся рыба твоя будет, с руками оторвут». А глаза такие добрые… Ну, я орать перестал, потерпел, пока он мне пирсинг сделал, и с головой в воду окунулся. Сижу на крючке, озираюсь: где тот, первый? Где бутылка? Уже успел свалил, змей позорный. На суше встречу – морду набью. Тут ко мне подплывает какой-то окунь. «Привет!» – говорит. И смотрит так ласково… Я вгляделся – это же самец! «Ты что, – ору, – я же мужчина!» А он: «А мне это без разницы. Я…» Договорить я ему не дал. У меня с такими разговор короткий – лбом в переносицу. У него аж челюсть отвисла. Посмотрел на меня безумными глазами, и отплыл от греха подальше. А ко мне плотвичка подплыла, смотрит влюбленными глазами. «Ты, – говорит, – клевый парень! Можно тебя поцеловать?» Меня от гордости расперло. «Конечно можно!» – говорю. Она давай меня со всех сторон губами хватать, да еще с таким покусыванием, куда там моей подруге! Я ее за плавник схватил. «Слушай, – говорю, – пойдем со мной на берег! Там меня мужик один ждет, уже поляну накрыл. Выпьем, закусим…» Она как услышала, вырвалась, подальше отплыла и осматривает меня подозрительно. Потом говорит: «Американские горки!» И повыше меня за леску дернула… Мужик там, видимо, подсечку сделал – у меня в полете уши заложило. Шмякнулся ему в ладонь, шепчу: «Давай, закидывай меня быстрее обратно, пока не ушла!» Мужик смотрит на меня удивленно, обратно забрасывать не спешит. Я дух перевел, говорю: «Ну, чего уставился? Давай быстрее, такая рыбеха! А того, первого червя, нет. И бутылку он с собой утащил. А ко мне голубой окунь приставал, но я от него отбился. Ну!» Но мужик меня грубо так с крючка стащил, чуть не порвал, и закинул в кусты подальше от воды. «Ползи, – говорит, – отсюда, а то всю рыбу распугаешь!» Ну не нахал? Я отлежался, подождал, когда раны затянутся, и пополз искать свой огород. А на рыбалку с этим мужиком я больше не пойду – терпеть не могу предателей!

Комедии

Ромео и Жульетта 16+

 
Ромео кружит по сцене:
– Который день стою на месте этом;
Устал уж ждать свидания с Жульеттой!
Не знаю, что и думать, ё-моё!
Вот где она? Где алиби её?
Входит человек:
– Простите, сударь, это вы – Ромео?
Ромео:
– Ну, я. Тебе-то что за дело?
Человек:
– Я – почтальон. Семь дней назад письмо
Для вас на наш участок поступило.
Я, сударь, вас найти сумел насилу…
Ромео:
– Братан, давай короче, где оно?
Почтальон достает письмо.
Ромео:
– Читай, меня не научили в школе.
Почтальон читает:
«Я к Вам спешу, чего же боле?»
Ромео:
– Спешит! Письмо быстрей дошло!
Хоть послано еще на той неделе…
Вбегает Жульетта. Почтальон уходит.
Жульетта:
– Любимый, вот и я!
Ромео (ехидно):
– Да неужели?
Наверное, на крыльях вы летели,
И вас куда-то ветром отнесло.
Жульетта:
– Ромео, милый, что это за тон?
Иль ты меня подозреваешь в чем?
Ромео:
– Я здесь тебя с тринадцатого жду!
Колись, в какую впала ты нужду,
Что сразу не пришла со мной на встречу?
Не то тебя любя я покалечу.
Итак, рассказывай про все свои дела:
Где ты тринадцатого вечером была?
Жульетта:
– Сейчас все по порядку расскажу,
Ведь я своим здоровьем дорожу.
Я вечером пошла через овраг,
Там на меня набросился маньяк.
Ромео:
– Вот так история с тобою приключилась!
Конечно же, ты от него отбилась?
Жульетта:
– Отбилась, милый! К самому утру.
Ромео:
– О, боже! Я с ума сейчас сойду!
Но честь, надеюсь, ты не отдала?
Жульетта:
– Ну что ты, милый, как бы я смогла?
Ведь он не генерал, а я не рядовой,
К тому ж была я с непокрытой головой…
Ромео:
– Я не о том: невинной ты осталась?
Жульетта:
– Ну разумеется, ведь я не напивалась!
Так, выпила бутылочку пивка…
Ромео (раздраженно):
– Дала ему ты или не дала?
Жульетта:
– Дала, конечно. Спрашиваешь тоже!
Раз пять ему дала… По наглой роже.
Ромео:
– И что?
Жульетта:
– Маньяк и в Африке – маньяк:
На боль не реагировал никак.
Ромео:
– Он что же, овладел тобою силой?
Жульетта (ехидно):
– Нет, я сама его об этом попросила!
Не бычься, здесь он сплоховал —
Колготки только мне порвал.
Скажу тебе, не покривя душою,
Что билась до последней капли крови!
Ромео:
– Тебя он ранил? Это же ужасно!
Жульетта:
– Не беспокойся, рана не опасна.
Когда такие получаю вдруг —
Их быстро ликвидирует хирург.
Ромео (в сторону):
– Сдается мне, что что-то здесь не то…
Пока не понимаю только – что?
Обращаясь к Жульетте:
– Что дальше?
Жульетта:
– Встретила я Яго…
Ромео:
– Он и сюда проник, бродяга!
Жульетта:
– Ну что ты, милый! Яго очень мил!
Про злодеяния его тебе наврали.
Он через лес меня любезно проводил,
Но там на нас разбойники напали…
Ромео:
– Кой черт вас надоумил в лес идти?
Он в стороне от твоего пути!
Жульетта:
– Но Яго убеждал, что через лес – короче;
Мне возражать ему недоставало мочи.
Да захотелось, милый, мне к тому же…
Грибов насобирать тебе на ужин!
Ромео:
– Грибов? Не очень-то я верю,
Что есть в лесу грибы в апреле.
Жульетта:
– Не верит! Иль не знаешь ты,
Что есть особые, апрельские грибы?
Они под дикой яблоней растут,
Их «подъяблонники» поэтому зовут.
Ромео:
– Похоже, ты меня хотела отравить.
Жульетта:
– Как нелегко мужчине угодить!
Ромео (смягчаясь):
– Ну, ладно, тему эту мы пока прогнали.
Так говоришь, разбойники напали?
Жульетта:
– Напали, милый! Человек двенадцать!
Едва-едва успели мы смотаться.
Какой тогда я испытала страх!
Мы двое суток прятались в кустах;
На третьи нас нашли, и снова мы в бегах…
Лишь к вечеру ушли мы от погони.
Ромео:
– Весь день в бегах… Да вы, ребята, кони!
Кентавры! – побери меня Аллах!
Ну, хорошо, а где же честный Яго?
Жульетта:
– Он в лазарет попал, бедняга.
Он Педро пару слов сказал,
И тот ему накостылял.
Ромео:
– Ты гонишь: Педро в армию забрали.
Жульетта:
– Мы, милый, с Яго тоже так считали;
И чтоб укрыться от разбойников надежно —
Мы в дом его забрались осторожно.
И тут как с неба Педро объявился,
Сказал, что увольнительной добился,
Ну, Яго в этом сильно усомнился,
И хлюпнув носом, замертво свалился.
Я попыталась было убежать,
Но Педро как-то смог меня поймать.
И ты представь, какой нахал:
Бюстгалтер в клочья мне порвал;
И чтобы довести до слез —
Поставил на груди засос,
И сжал мне ягодицу так,
Что там, наверное, синяк.
И продолжая так меня держать
Он предложил мне у него заночевать.
Ромео:
– Все ясно: ты слегка поупиралась,
Но он настаивал, и ты осталась.
Жульетта:
– Нет, ты меня недооцениваешь, милый!
Когда я уступала грубой силе?
Ты прав отчасти: да, я упиралась,
Но спать у Педро все же не осталась.
Дала ему уклончивый ответ,
И потащила Яго в лазарет.
Ромео:
– И долго ты его тащила?
Жульетта:
– С двенадцати до часу, милый.
Ах, если б видел ты, как он страдал!
Какие стоны он при этом издавал…
И если б доктор к нам не подбежал —
Свой путь земной, наверное б, кончал.
Я отдала врачу полуживое тело,
И сразу же к тебе, любимый, полетела.
Ромео:
– Сплошной галлюционный бред:
Маньяки, Педро, лазарет…
Кто что тащил, кто что порвал,
И кто кого в пути кончал?
Извольте говорить яснее,
Не то получите по шее!
Жульетта:
– Ну вот, опять мы возвращаемся обратно!
Ну что тебе, любимый, непонятно?
В овраге с пивом прячется маньяк,
В лесу разбойники грибы едят,
Одежду Педро Лопес мне порвал,
А Яго грешным делом путь кончал.
И коль считаешь, что я в чем-то виновата —
Проконсультируйся у нашего аббата:
Он подтвердит, что первого числа
Мне индульгенция на все грехи дана,
И по словам почтенного прелата —
Сейчас святей меня лишь Римский папа.
Ромео:
– Мне ваши индульгенции до фени:
Я тяготею к православной вере.
Короче, ты меня не проведешь!
Вот это – банка с ядом, это – нож,
Достает кинжал и бутылку с надписью «Яд»
И так как я рассержен крепко —
Сыграем в русскую рулетку.
Жульетта:
– Рулетка? Казино? Сбылась моя мечта!
Ромео:
– Увы, мадам, рулетка, да не та!
Она – чтоб истреблять таких вот подлых дам.
Или не дам?
Жульетта:
– Я дам, любимый, дам!
Дай только срок!
Ромео:
– Срок пусть дает судья!
Минуту… Что услышал я?
Она мне даст! Не буду слишком строг!
Давай скорее, черт тебя возьми!
Жульетта:
– Даю, любимый! На, бери!
Ромео бросается к ней, она подсовывает
ему какую-то бумагу:
Сначала крест поставь вот здесь.
Ромео ставит крест:
– Все подпишу, чтоб в койку быстро влезть!
Я весь горю, пошли скорей домой!
Жульетта (в сторону):
– Кто страстью опьянен, не дружит с головой!
Уходят.
Вот так контракт был брачный заключен
На рабство вечное Ромео обречен.
Нет сказки поучительней на свете,
Чем о Ромео и его Жульетте!
 

Возвращение Робинзона Крузо

 
Робинзон и Пятница входят в дом
 
 
Крузо:
– Вот я и дома! Через столько лет…
Входит жена Робинзона – Матильда
Крузо:
– Матильда! Ты еще жива, мой свет?!
Матильда:
– Как видишь – да. А вот жилец ли ты…
Пятница:
– По-моему, пора валить в кусты.
Матильда:
– Да ты, подлец, я вижу – не один.
Что за уродец?
Крузо:
– Пятница.
Матильда:
– Твой сын?
Крузо:
– Ну, что ты, милая…
Матильда:
– Заткнись!
Разглядывает Пятницу.
Похож, похож…
Робинзону:
Ты в молодости. Только чернорож.
Крузо:
– Мы встретились на острове, поверь!
Я спас его от местных дикарей.
Я не позволил им его сожрать…
Матильда:
– Надеюсь, они съели его мать!
Крузо:
– Помилосердствуй! Он же сирота!
Матильда (обращаясь к Пятнице):
– Мне верить в эту чушь?
Пятница:
– Наверно – да.
Я даже сам поверил, наконец,
Что Робинзон – мой истинный отец.
Матильда:
– Еще чего! И думать позабудь!
Манатки в руки – и в обратный путь!
Пятница:
– Ну нет уж! Я не двинусь в путь, пока
Не сделают анализ ДНК!
Матильда:
– Анализ ДНК? Вот это да!
Робинзону:
Похоже, точно ты привез сынка.
Ну, хорошо, а где же его мать?
На острове осталась куковать?
Крузо:
– Окстись! У мальчика тяжелая утрата:
Мать и сестру похитили пираты.
Я должен ему в поисках помочь.
Матильда:
– Ах, вот как! У тебя еще и дочь?
Крузо:
– С фигов ли у меня-то? У неё!
Матильда:
– Клянись детьми, что семя не твоё!
Крузо:
– Клянусь!
Матильда:
– Вот ты и спекся, щучий сын!
Детей тут явно больше, чем один!
И так как я бездетна до сих пор —
Здесь о туземных детях разговор.
Я, муженек, не удивлюсь совсем
Узнав, что у тебя там был гарем,
И назывался ты не Робин Крузо —
А «Робинзон Большая Кукуруза».
Крузо:
– И биться мое сердце перестало!
Там местным-то девчонок не хватало!
Я, кстати, ни одной не видел в неглиже…
Матильда:
– Выходит, они все ходили в парандже.
Мой муж – султан! Я польщена, не скрою.
Назначь меня любимою женою.
Крузо:
– Будь я действительно султаном – без сомненья
Любимой бы тебя назвал без промедленья;
Но так как у меня удел, увы, другой —
Тебе досталось быть простой женой.
Матильда:
– Похоже, может ошибиться и Природа:
Произвела на свет такого вот урода…
Входит кабальеро
Кабальеро:
– Матильда! Ясный свет моих очей!
Я приобрел путевку на Канары!
Нас ждет феерия тропических ночей!
Кивая на Робинзона и Пятницу:
А это еще что за экземпляры?
Матильда:
– Тибетский далай-лама со слугой.
Кабальеро:
– А сам чё не сказал?
Матильда:
– Глухонемой.
Пятница:
– Как обращаться к вам?
Кабальеро:
– Марихуан дель Пьеро.
Я – знатный португальский кабальеро.
Пятница:
– Да это же тот капитан пиратов,
Что моих мать с сестрой увез когда-то!
Кабальеро:
– Ты порешь чушь, абориген сопливый!
Пятница:
– Вот корешок путевки на Мальдивы
На три лица, турфирма «Флибустьеро»;
Оплату произвел Марихуан дель Пьеро.
Матильда:
– Вот не везет, так точно не везет:
И этот тоже форменный урод!
Пятница (Марихуану):
– Где мать моя? Сейчас же отвечай,
Пока тебя не слопал невзначай!
Кабальеро:
– Да как где? На Мальдивах и осела.
Нах хаузе уже не захотела.
Имеет виллу, яхту, два трактира,
И постепенно заплывает жиром.
Пятница:
– А что сестра?
Кабальеро:
– С ней тоже нет заботы.
Девятый раз выходит замуж по расчету.
Там олигархов – тьма, а женщин очень мало.
Матильда:
– Похоже, там меня еще недоставало…
Кабальеро:
– Пока не кончен стих, и песенка не спета —
Меняю тех двоих я на одну лишь эту.
Матильда:
– Меня менять! Да ты ваще урод!
А красный перец взять не хочешь в рот?
Садись, пиши письмо своим кентам,
Чтоб срочно женщин отправляли к нам.
И чтобы выкуп за тебя прислали —
Не то до смерти просидишь в подвале.
Кабальеро:
– Уже пишу, уже и написал!
Крузо:
– Ну все, гасите свечи: кончен бал!
 
 
Так к Пятнице вернулись мать с сестрою.
Дель Пьеро сразу мать назвал женою.
Для старой Англии концовка не банальна:
По-шведски две семьи зажили идеально.
 

Адам и Ева

 
Сцена 1
Бог из рода Бога.
 
 
Бог:
– Исполнена гармонией природа:
Пришла пора для продолженья рода;
Не ошибиться б выборе подруги:
С красотками беда в моей округе…
Ба! Во владеньях братана Коляна
Тьма женщин без единого изъяна!
Звонит.
Алло! Колян? Да, я. Привет, братан!
Да у меня в порядке все. Как сам?
Решил в Египте нынче отдохнуть?
Нормальные дела. Ну, в добрый путь!
Что? Как Адам? В семье не без урода —
На нем решила отдохнуть природа:
Ни дань собрать, ни бабки сосчитать
Не может, вбогадушуегомать!
Не будь он мне племянником, поверь,
Давно бы указал ему на дверь.
Ну, ладно, перейдем, пожалуй, к делу:
Меняю тонну платины на Еву,
Ту, что растит израилево племя —
Пора им дать божественное семя.
Согласен? Класс! Как повелось в народе —
Пойду молиться матушке-Природе.
 
 
Сцена 2
Бог и Ева.
Бог:
– Ну, здравствуй, Ева! Знаешь, кто я?
Ева:
– Бог.
Бог:
– Да, Ева, Бог. А это – мой чертог.
Но прежде, чем ты скажешь, что он – наш,
Я проведу первичный инструктаж:
Различие меж нами, Ева, в том,
Что мы подольше вас, людей, живем;
Но если бог Закон не соблюдает —
Он, так сказать, досрочно умирает.
Закон такой, его нам дал отец:
«Стригите, боги, лишь своих овец;
Не зарьтесь на владения друг друга,
Раз поделивши твердь земного круга;
И не женитесь, боги, никогда:
Проверено – от жен богам беда.
Приняв Закон – живите много лет,
А если не послушаетесь – нет».
Поэтому я от тебя не скрою,
Что не смогу назвать тебя женою.
Чё сразу губы-то надула? Ша!
Твоя жизнь будет и без брака хороша:
В твоем распоряжении Эдем —
Живи в нем без хлопот и без проблем;
Я по субботам буду приезжать,
Абхазской чачей буду угощать,
И там, где листья на траве лежат —
Мы будем делать маленьких божат.
А до тех пор, пока не станешь мамой —
Займись-ка воспитанием Адама:
Его считать не научили в школе,
Считай с ним яблоки в Эдеме, что ли.
Но помни, Ева: хоть Адам и лох —
Но по происхожденью – полубог;
В нем может кровь отцовская сыграть,
К тебе тогда начнет он приставать;
Забудь тогда, кто он вообще таков —
И звездани ему ногою между ног;
Я зуб даю – он очень огорчится,
И этот инцидент не повторится.
Ну, а сейчас пойдем – я должен убедиться,
Что в восемнадцать лет ты все еще девица.
 
 
Сцена 3
Ева (за столом с бутылкой вина):
– Пить или не пить? Вот в чем вопрос!
Как нелегко счастливой быть в неволе…
Вчера зеленый змий довел до слез
Своим шипением о горькой бабской доле.
Хоть Бог – мужчина без единого изъяна —
Со страшной силой хочется Адама;
Он для меня теперь милее всех;
Но божья кара ждет меня за грех…
О, господи! Что делать мне?
А может, истина в вине?
Пьет.
Да, точно – истина в вине!
Адам, ты где?! Иди ко мне!
 
 
Сцена 4
Эдем. Входит Бог.
Бог:
– Адам, ты где? Ну, выходи уже!
Мне, Богу, понимаешь, ждать негоже!
Адам:
– Прости, о боже, я тут в неглиже…
Бог:
– А моя Ева?
Адам:
Ева, боже, тоже…
Бог:
– Шалава!
Ева:
– Я-то тут при чем?
Вообще спала глубоким сном.
А что разделась догола —
Так это я тебя ждала.
А что здесь делает Адам —
Пусть объясняет это сам.
Бог:
– Адам, а ты не ох…
Адам:
Я – да.
И «ох», и «ах», и «да! да! да!»
Бог:
– А «да, да, да» – на Еву глядя?
Адам:
– Да. На затылок. Я был сзади.
Бог:
– А Ева тоже – «да, да, да»?
Ева:
– Да я же говорю – спала!
И мне привиделось во сне,
Что ты пронзаешь тело мне.
Адам:
– Да как спала-то? Кто кричал: «Адам!
Иди скорей сюда, чего-то дам!»?
Бог:
– Дала?
Адам:
– Дала.
Ева:
– Да что дала-то, боже!
Твои придирки ни на что уж не похожи!
Дала сто грамм и яблоко в закуску.
Адам:
– И сразу же подставила мне гузку…
Бог:
– Все ясно: пропустил с пенальти…
Уходя:
Обоих закатать в асфальте.
 
 
Мы о героях пьесы не заплачем —
В натуре все закончилось иначе:
Адама с Евой Бог перекрестил,
И прослезившись, с миром отпустил;
Сказав отечески: «Плодитесь, как хотите,
Лишь в церковь регулярно приходите».
И за весь род людской переживая,
Заботливо захлопнул двери Рая.
 

Три мушкетера. Новая версия

Действующие лица

Шарль Дартаньян – гасконский шевалье.

Мушкетеры: Атос, Портос и Арамис.

Отец Дартаньяна.

Мать Дартаньяна.

Дворянин-гугенот – сосед Дартаньянов.

Жанетта – дочь соседа.

Король Людовик XIII.

Королева Анна Австрийская.

Де Тревиль – капитан королевских мушкетеров.

Кардинал Ришелье.

Граф Рошфор.

Леди Винтер – миледи.

Галантерейщик Бонасье.

Квитанция – жена Бонасье.

Камилла де Буа-Трасси.

Герцог Бэкингем.

Джон – слуга Бэкингема.

Мазарини – преемник Ришелье.

Де Жюссак – лейтенант гвардейцев кардинала.

Три гвардейца кардинала.

Трактирщик.

Бродяга.

 
Сцена 1.
Дартаньян на опушке леса. Подходит Жанетта.
Жанетта:
– Шарль!
Дартаньян в недоумении.
Не узнал? Да это ж я – Жанетта!
Дартаньян:
– Ох, ладно ты улучшилась за лето!
Не зря мать ценит козье молоко —
Тебе-то точно помогло оно:
И ягодицы выперли, и грудь…
Пойдем-ка, кинем кости где-нибудь!
Жанетта:
– Мне очень строго наказала мать,
Чтоб я с тобой не вздумала гулять;
Что ты вчера в деревне нашей был,
И всю скотину напрочь перебил;
И что крестьянкам юбки задирал…
Дартаньян:
– Ну, извини, тебя не подождал!
Но я был убеждён, что ты от деда
Вернёшься лишь во вторник или в среду…
Жанетта:
– И оттого на это воскресенье
Назначил сбор всех девушек деревни…
Дартаньян:
– Я с девушками просчитался малость:
По-моему, их больше не осталось…
Последней в моём списке будешь ты —
Как гений бывшей чистой красоты!
Жанетта:
– Ты прям как Пушкин!
Дартаньян:
– Это кто такой?
Жанетта:
– Не парься: он – последователь твой.
Дартаньян:
– Последователь, говоришь? Ну, что ж…
Меня вторыми номерами не пробьешь!
Потом ты можешь хоть с Дантесом спать —
Мне важно лишь первопроходцем стать.
Жанетта:
– Не поняла?! А как же «мендельсон»?
Дартаньян:
– Ну, ты не хило набрала персон!:
Я, Пушкин, Мендельсон… А может быть,
Ещё кого-то хочешь полюбить?
Жанетта:
– С ума сошёл? Мне нужен только ты!
Дартаньян:
– Тогда пошли трясти вон те кусты!
Жанетта:
– Я без кольца отдаться не готова!
Дартаньян:
– Кольцо в носу? Но ты же не корова!
Жанетта:
– Не делай вид, что ты меня не понял;
Тупой гасконец – нонсенс для Гаскони!
Дартаньян:
– Ну, если будешь мне свои условья ставить,
То я женюсь на дочери Лассаля;
А ты, Жанетта, навсегда прощай!
Жанетта:
– Вот сволочуга! Ладно, раздевай.
 
 
Сцена 2.
Отец Дартаньяна (поёт):
Не зря я сына обучил искусству боя:
Ему уже во всём Беарне равных нет;
Уже давно подобного героя
Гасконь не выпускала в белый свет.
Конечно, он для многих – не подарок,
Особенно, когда бывает пьян;
На ферме перепортил всех доярок,
Ну, что тут скажешь? – он ведь Дартаньян!
Как Дартаньян-отец я горд за сына —
Видна в нём наша родовая стать,
Но иногда находится причина
Ремень фамильный из штанов достать!
Подходит сосед-дворянин, отец Жанетты.
Дворянин:
– Сосед, уйми ты сына, наконец!
Он перерезал всех моих овец!
Перестрелял всех кур, забил быка
И двух свиней ударом кулака;
И угрожал, что в это воскресенье
Он обрюхатит всю мою деревню.
Не примешь меры – всем придет конец.
Отец ему ты или не отец?!
Отец:
– Да, с сыном у меня одни заботы…
Он, видишь ли, не любит гугенотов.
И если ему в голову взбредёт —
Деревню вашу всю дотла сожжёт.
Дворянин:
– А может, как-то обженить его?
Жанетта сохнет по нему давно.
Я думаю, что этот грозный воин
Родню свою не вырубит под корень;
А там, глядишь, наследник народится,
И Шарль тогда совсем остепенится.
Отец:
– План не плохой, но есть один изъян:
В нем – моя кровь, и он ведь Дартаньян!
Я сам из-под венца сбегал пять раз;
Шарль, может, женится, но точно не сейчас.
Подходит Дартаньян-младший.
Отец:
– О, легок на помине!
Дворянин:
– Шарль, за что ты
Так люто ненавидишь гугенотов?
Шарль:
– Я ненавижу? Полная фигня!
Я вас люблю с сегодняшнего дня!
Особенно люблю твою Жанетту!
Особенно – когда она раздета!
Дворянин:
– Так ты уже использовал её?!
Шарль:
– Старик, давай кончай своё нытьё!
А то ведь на любовь не погляжу —
Как рябчика на вертел насажу!
Отец:
– Шарль, ты – мужик, а не юнец сопливый;
Давай, женись на Жанне…
Шарль:
– Да пошли вы!
Уходит.
Дворянин:
– Раздам сегодня слугам по патрону,
И сядем в круговую оборону…
 
 
Сцена 3.
Дартаньян будит спящего отца.
Дартаньян:
– Папаша, хватит дрыхнуть, ради Бога!
Я отправляюсь в дальнюю дорогу.
Мне надоели местные крестьянки,
Мне более по вкусу парижанки.
Бегом гони оружие и шпоры —
Я еду наниматься в мушкетёры!
Отец:
– Ну, слава Богу! То есть – поезжай;
Плащ мушкетёра – верный пропуск в рай:
Подружки, собутыльники, дуэли…
Мы с де Тревилем всё это имели.
Сейчас мать настрочит ему письмо,
Тебе поможет мушкетёром стать оно;
А ты пока манатки собирай —
И в добрый путь!
Дартаньян:
– Прощай, отец!
Отец:
– Прощай.
Две минуты спустя. Дартаньян и его мать.
Дартаньян:
– Маман, давай письмо!
Мать:
– Даю охотно!
Езжай, сынок! Гасконь вздохнет свободно…
 
 
Сцена 4.
Дартаньян (в пути, поёт):
Ну, вот и всё!
Прощай, Гасконь, привет, Париж!
Ну что, Париж? —
Ты всё ещё спокойно спишь?
А может быть,
Уже от ужаса дрожишь?
Держись, Париж!
Отец был прав,
Когда меня благословил,
Гасконский нрав
В любом бою придаст мне сил,
Я круче всех —
Пришёл, увидел, победил;
А Бог простил.
Нигде мне нет
Прохода от влюблённых дам,
Сомнений нет —
У дам в почёте Дартаньян;
Гарем создам,
И буду сам себе султан —
И сыт, и пьян!
 
 
Сцена 5.
Дартаньян в трактире. За соседним столом – Рошфор с де Жюссаком.
Дартаньян:
– Эй, два ведра шампанского и счет!
Трактирщик:
– Я должен обслужить вон тех господ.
Дартаньян:
– Сперва ты должен обслужить меня!
Рошфор (показывая на лошадь Дартаньяна):
– И этого педального коня…
Дартаньян:
– А ну-ка, повтори, что ты сказал?
Как ты мою лошадку обозвал?
Рошфор:
– Лошадку, говоришь? Вот это мило:
Гасконская педальная кобыла!
Дартаньян:
– Ах ты, урод!
Бросается к Рошфору, трактирщик сзади бьет его палкой по голове, Дартаньян падает.
Жюссак:
– Ну полный идиот:
Сам глупую башку в пасть льву суёт!
Дает трактирщику деньги:
Очнётся – на лекарства ему дашь.
Трактирщик:
– А с клячей что?
Рошфор:
– Пусти её на фарш.
 
 
Сцена 6.
Дартаньян и трактирщик.
Дартаньян:
– Где этот гопник?!
Трактирщик:
– Ускакал в Париж.
Дартаньян:
– Ну, от меня за так не убежишь!
Вели седлать мне лучшего коня!
Трактирщик:
– Их всех конфисковали у меня…
Дартаньян:
– А где моя кобыла?
Трактирщик:
– Околела.
Она нечаянно два мухомора съела.
Дартаньян:
– На чем же я тогда помчусь в погоню?!
Полцарства за коня!
Трактирщик:
– Возьмите пони.
Хоть ноги будут волочиться по земле —
А всё ж породистая лошадь…
Дартаньян:
– Пони мне!
Убегает.
Трактирщик:
– Вот это ветрогон… На самого Рошфора
Не постеснялся замахнуться шпорой…
Прими мои сочувствия, Париж:
Сегодня ты в последний раз спокойно спишь…
 
 
Сцена 7.
Ришелье (поёт):
Кругом шуты, лишь я один серьёзен,
Не мудрено – ведь я же кардинал;
Бываю временами очень грозен,
Наверно, Бог меня таким создал;
Я – главная фигура в государстве,
Могучий ферзь на шахматной доске,
В интригах, вероломстве и коварстве
Нигде вы не найдёте равных мне;
Я королём направо и налево
Кручу, верчу, как только захочу;
Мне неподвластна только королева,
О, господи, как я её хочу!
Ну надо же мне было к ней соваться
В какой-то непонятный женский день,
И так довольно жёстко обломаться,
Что всё-таки выходит, я – олень.
Входит Бэкингем.
Бэкингем:
– Я к вам приехал под покровом тайны
По личному вопросу, так сказать:
Вы не хотите, монсеньёр, случайно
У гугенотов Ля Рошель забрать?
Мы в случае осады Ля Рошели
Обязаны ей помощь оказать…
Ришелье:
– Понятно, Бэки; сколько б вы хотели?
Бэкингем:
– В пистолях – миллионов этак пять.
Ришелье:
– Я думаю, что мы на трёх сойдёмся:
Куда тебе пять лямов одному?
Бэкингем:
– Мы, англичане, о стране печёмся:
Я с них налоги заплачу в казну.
Ришелье:
– Ну, пять, так пять. Ты можешь, Бэки, смело
На эту сумму чеки предъявлять;
Но будь тогда любезен моё дело
Ты к производству своему принять.
Мы с тобой оба – первые министры,
И значит, Бэки, ты меня поймёшь:
У нашей королевы должен быстро
Ты выманить подвески или брошь;
Тогда я сразу окажусь у цели:
Я Анну вымажу в таком дерьме,
Что не отмоется и через три недели…
Бэкингем:
– А что за это будет лично мне?
Ришелье:
– А что, подвесок с Анной тебе мало?
Или её ты не способен взять?
Мне она, правда, как-то отказала…
Бэкингем:
– Ну, я-то затащу её в кровать!
 
 
Сцена 8.
де Тревиль (поёт):
Я в жизни, видно, нагрешил немало,
И мне сейчас страданья суждены:
Король под колпаком у кардинала,
А я – у своей собственной жены;
В натуре благоверная достала:
Весь день мне шлёт почтовых голубей,
И после службы дома жду скандала,
Коль на записку не отвечу ей.
Мои головорезы отдыхают,
Когда жена со скалкой рвётся в бой;
Чего ей в этой жизни не хватает,
Что надо так глумиться надо мной?!
Входит Дартаньян.
Дартаньян:
– Вы – де Тревиль?
де Тревиль:
– Да. Вы, простите, кто?
Дартаньян:
– Я – Дартаньян! Гасконец из Гаскони!
Пригнал сюда на чистокровном пони!
де Тревиль:
– Что вам угодно?
Дартаньян:
– Бабы и вино!
де Тревиль:
– Так вы хотите, юноша, сказать,
Что вы хотите мушкетёром стать?
За вас могла бы попросить и ваша мать…
Дартаньян:
– Она письмо велела передать.
де Тревиль:
– Да, почерк тот же – фиг что разберёшь…
Вот разве это: «Ваша Кэт». Ну что ж…
Добро пожаловать в Париж, мой юный друг!
Скучать тебе здесь будет недосуг.
Чтоб настоящим мушкетёром стать,
Ты должен стены Лувра обойти,
Нетронутую фрейлину найти,
И в королевской спальне дверь открыть,
У короля прощенья попросить,
И завалиться с фрейлиной в кровать;
Нетронутых, конечно, не хватает,
Но новых раз в полгода набирают,
И если шпагой очередь пробьёшь,
То первый приз наверняка возьмёшь;
Тогда ты точно попадешь в спецназ,
А прозвище тебе дадим «Атас».
Да, вот что: по приказу Ришелье
Всех новичков мы селим к Бонасье;
Такой вот, понимаешь, карантин
Для молодых безбашенных мужчин.
Вот адрес; там дней десять поживёшь,
Ну, а потом в казарму перейдёшь.
Атос!
Входит Атос.
Вот это – Дартаньян, он крестник мой;
Таскайте его всюду за собой:
По площадям, притонам, кабакам…
И затевайте драки тут и там,
Чтоб этот мальчик отличиться смог.
Он будет мушкетёром, видит Бог!
 
 
Сцена 9.
Анна (в кабаке, поёт):
Довольно быстро надоело
Мне верность мужу сохранять,
Ну вот кому какое дело —
С кем я сегодня буду спать,
И от Людовика ли будет
Наследник Франции рождён,
Христос, я знаю, не осудит:
Он сам был в грешницу влюблён.
Великой блуднице
Спешу помолиться:
Пошли мне побольше мачей;
Есть сок в ягодицах,
И тушь на ресницах,
И много свободных ночей!
Входит Бэкингем.
Бэкингем:
– Присесть позволите?
Анна:
– Однако это смело:
Сидеть в присутствии французской королевы…
Бэкингем:
– В натуре королева?
Анна:
– Не похожа?
Бэкингем:
– Я ранее не видел вашей рожи.
Анна:
– А вы – наглец…
Бэкингем:
– Я – герцог Бэкингем!
И предлагаю вам сейчас же сдаться в плен.
Анна:
– Мне честь не позволяет уступить…
Бэкингем:
– На честь однажды можно и забить.
Тут есть один уютный кабинет —
Давай закажем там себе обед.
Анна:
– Тогда и ужин закажи, и завтрак тоже —
Чтоб навсегда запомнил мою рожу.
Бэкингем:
– Я в образ твой вцеплюсь как майский клещ,
Коль ты мне презентуешь эту вещь.
Показывает на подвески на платье Анны.
Анна:
– А ты – альфонс, мой милый Бэкингем…
Бэкингем:
– Так дашь или не дашь?
Анна:
– Да без проблем!
 
 
Сцена 10.
Атос знакомит Дартаньяна с Арамисом и Портосом.
Атос:
– Портос и Арамис – мои друзья —
Элита мушкетёров короля!
А этот парень – кандидат в спецназ,
И в скором будущем – один из нас.
От нас зависит – будет или нет
У Дартаньяна краповый берет.
Портос:
– Юнца в спецназ?! С какого водевиля?
Атос:
– Так у меня приказ от самого Тревиля.
Портос:
– А, ну раз так – тогда другое дело!
Теперь мы побуянить можем смело!
Нас ждут дуэли, женщины, вино!..
Атос:
– Один за всех!
Остальные:
– И все за одного!
 
 
Сцена 11.
Квитанция (возле своего дома перед гвардейцами, поёт):
Добилась я осуществленья цели —
Стать камеристкою
При королеве,
И пусть давала всем я без разбора —
Зато теперь дела
Попёрли в гору:
Выращиваю в Лувре георгины,
А заодно торгую кокаином,
А если вам понадобится план —
И план не очень дорого продам.
Запоминайте, дамы и месье:
Мой муж – галантерейщик Бонасье;
Любовникам моим ведёт он счёт,
Ведь любит бухгалтерия учёт.
Ну, пусть ведёт, а я пока что вам
Станцую зажигательный канкан!
Танцует.
Подходит Дартаньян.
Дартаньян:
– Здесь проживает некто Бонасье?
Квитанция:
– Я – Бонасье. Чем услужить месье?
Дартаньян:
– Прекрасна, как эллинская богиня!
Но Бонасье, конечно же, не имя?
Квитанция:
– Меня зовут Квитанция. А вас?
Дартаньян:
– Шарль Дартаньян. По прозвищу «Атас».
И если злые языки не врут —
Ещё «Гасконским выродком» зовут.
Квитанция:
– Как романтично – шевалье Атас!
Чему ж обязана я счастью видеть вас?
Дартаньян:
– Мне этот дом назначен для постоя,
Но денег на квартплату нет!
Квитанция:
– Пустое!
Я, сударь, если только захочу —
Сама за вас по счёту заплачу.
Дартаньян:
– А ты – ништяк! Вдова или в разводе?
Квитанция:
– Нет, сударь, что вы! Замужем я вроде.
Но если захотите в жёны взять —
Могу хоть завтра на развод подать.
Дартаньян:
– Ну, с этим, милая, спешить пока не надо;
Сперва проверим чувства…
Квитанция:
– Буду рада.
Дартаньян:
– Ну, так давай сейчас же проверять!
Где тут у вас находится кровать?
Квитанция:
– А где же объяснение в любви?
Дартаньян:
– Так это… Ай лав ю! Пошли?
Квитанция:
– Пошли.
 
 
Сцена 12.
Дартаньян и мушкетёры между монастырём и публичным домом.
Атос:
– Сперва определиться нужно нам,
Каких подруг предпочитает Дартаньян:
Легко доступных или недотрог?
Дартаньян:
– Помилуй Бог! Конечно, недотрог!
Атос:
– Да будет так! Вопрос решён теперь!
Указывая на публичный дом:
Нам нужно заходить вот в эту дверь.
Дартаньян:
– А если бы я дал другой ответ?
Атос:
– Тогда сюда же. Разницы-то нет.
Но недотроги, проявив кокетство,
Напьются водки, прежде чем раздеться.
Подходят три гвардейца во главе с де Жюссаком.
Де Жюссак:
– Эй, мушкетёры! Вы – в публичный дом?
Атос:
– А вам-то что?
Де Жюссак:
– Мы первые войдем!
Атос:
– Я понимаю, господа: вы озабочены;
Но потрудитесь всё-таки встать в очередь.
Де Жюссак:
– А может быть, клинки свои измерим? —
И вход за теми, у кого длиннее.
Атос:
– Где будем мерить?
Де Жюссак:
– Вот же монастырь;
С его восточной стороны – пустырь;
Там и измерим.
Атос:
– Значит, решено. Один за всех!
Дартаньян, Портос и Арамис:
– И все за одного!
Уходят.
 
 
Сцена 13.
Рошфор (поёт):
Вот угораздило же с дьяволом связаться —
Теперь приходится мне от него скрываться;
Настолько этот юноша удал,
Что не спасёт меня и кардинал;
На гвардию надежды не осталось:
Жюссаку от него уже досталось,
И максимум через четыре дня
Гасконец доберётся до меня.
Готов залезть в берлогу я к медведю,
Вот только б прихватить с собой миледи,
Цистерной русской водки запастись,
И вместе с ней от ужаса трястись.
И не от ужаса бы тоже потрястись…
Вот где была бы замечательная жизнь!
 
 
Сцена 14.
Дартаньян и Камилла де Буа-Трасси в постели.
Дартаньян:
– Квитанция…
Камилла:
– Нет, милый, я – Камилла.
Дартаньян:
– А где Квитанция?
Камилла:
– Однако это мило!
Вообще-то ты меня одну на танцах снял.
Дартаньян:
– Похоже, я конкретно перебрал…
Так… Мы вчера бухали у Атоса,
Потом нас Арамис к себе позвал,
И мы к нему попёрлись без вопросов…
А как же я на танцы-то попал?
Камилла:
– Наверное, ты от друзей отстал,
И по ошибке заскочил в танцзал.
Дартаньян:
– Похоже, ты права. А что потом?
Камилла:
– Ты графа Варда обозвал скотом,
И тут же показал ему на дверь,
И вы пошли устраивать дуэль;
Ты в зал вернулся через пять минут,
Спросил, кого тут «Ка Бэ Тэ» зовут;
Я вышла, ты мне мой платок отдал,
Который у де Варда отобрал,
И предложил побыть наедине,
И мы с тобой поехали ко мне.
Дартаньян:
– Да, интересно эта ночь прошла…
Так, значит, раньше с Вардом ты спала…
Камилла:
– Ну да, спала. И дальше буду спать —
Ведь ты уже собрался убегать.
Дартаньян:
– Как спать-то будешь? Я ж его убил…
Камилла:
– Да нет, ты просто нос ему разбил:
Вчера вы оба где-то шпаги потеряли,
И мордобоем отношенья выясняли.
Дартаньян:
– Не по-дворянски как-то получилось…
Камилла:
– Зато смертоубийства не случилось,
И у меня есть шанс повыбирать —
С тобой или с де Вардом дальше спать.
Дартаньян:
– Да, но Квитанция…
Камилла:
– Однако это мило!
Я о себе, а ты – опять о ней!
Была бы я хоть чуточку ревнива —
Наелся б ты сейчас своих соплей!
Дартаньян:
– Камилла, ты румяна и бела,
Но у меня есть срочные дела.
Камилла:
– Куда ты так торопишься, Атас?
Побудь со мной еще хотя бы час.
Дартаньян:
– Ну, час, так час. Квитанция, Камилла…
Какая к черту разница?
Камилла:
– Скотина…
 
 
Сцена 15.
Король (поёт):
Мне судьба отвела
Неприглядную роль:
В королевстве дела
Не решает король;
Правит всем Ришелье,
И попробуй поспорь;
Нет порядка в стране, мало денег в казне,
А в ответе – король!
Вот такая напасть
Кровь испортила мне:
Королевскую власть
Задавил Ришелье;
И вдобавок к жене
Зачастил Бэкингем…
Будет ссора в семье, ну за что это мне
В жизни столько проблем!
Входит де Тревиль.
Король:
– Что скажешь, де Тревиль?
Де Тревиль:
– Ваш доблестный спецназ
Порвал гвардейцев, словно Тузик грелку;
Три мушкетёра были в переделке
И Дартаньян по прозвищу Атас;
Совсем юнец, но бьётся так умело,
Что де Жюссака под орех разделал;
И мушкетёры бились как обычно:
Три трупа там оставили.
Король:
– Отлично!
А кардинал про эту эпопею
Мне ничего ещё не говорил…
Де Тревиль:
– Он с жалобой с утра к вам поспешил,
Но по дороге встретил диарею;
И я уверен, что в ближайший час
Он не сумеет потревожить вас.
Король:
– Тревиль, ты – лучший друг мой без сомненья! —
Умеешь поднимать мне настроенье.
А Дартаньяна этого без спора
Сегодня же зачисли в мушкетёры;
Подумать только – так блестяще драться,
Что Ришелье заставить утереться!
Теперь как угорь будет он вертеться —
Над ним весь высший свет начнёт смеяться!
Отпускает де Тревиля взмахом руки. Де Тревиль уходит.
Некоторое время спустя. Входит Ришелье.
Ришелье:
– Позвольте, мой король?
Король:
– А, Ришелье!
Колись, что нового в моей стране?
Ришелье:
– В Париж явился некий Дартаньян —
Насильник, вор, убийца и смутьян;
Ногой в публичном доме вышиб дверь,
И тьму народа вызвал на дуэль;
Резню устроил среди бела дня
Перед воротами монастыря;
Орал, что будет вешать на воротах
Всех недобитых Гизом гугенотов,
И что устроить он совсем не прочь
Ещё одну Варфоломеевскую ночь;
И если б я не принял жёстких мер —
Лувр штурмом взял бы этот кавалер.
Король:
– И как же ты его остановил?
Ришелье:
– Я к Бонасье его определил;
Давно известно, что его жена
Любого гаврика сведёт с ума.
И вот с тех пор, как он у них живет —
В Париже ни хлопот нет, ни забот.
Король:
– А ну, признайся, хитрый кардинал:
Ведь ты не всё о нём мне рассказал.
Ведь это он вкупе с моим спецназом
Твоих гвардейцев отоварил разом?
Ну, ладно, ладно, рожу-то не квась —
Подумаешь, ударил носом в грязь!
Поверь, я этому и сам не очень рад.
О чем ещё в Париже говорят?
Ришелье:
– На Сен-Дени открылся ресторан,
И королева покутила там.
Король:
– Деньгами посорила? Не проблема!
Ришелье:
– Да, но она была там с Бэкингемом…
И как мне леди Винтер сообщила —
Она ему подвески подарила,
Которые вы подарили ей
На день рожденья…
Король:
– Тысяча чертей!
Я кое-как могу простить измену,
Но не с любым, тем паче – с Бэкингемом.
Она хоть в Лувре?
Ришелье:
– Думаю, что да;
Во всяком случае, с утра была.
Король:
– Сейчас я к королеве сам схожу,
И лично это курву допрошу.
И если подтвердится твой донос —
То доведу её до горьких слез!
Уходит. Ришелье, радостно потирая руки, идет вслед за ним.
 
 
Сцена 16.
Бонасье (поёт):
Довольно-таки прибыльное дело —
Быть мужем камеристки королевы,
И пусть растут ветвистые рога —
В Париже жизнь довольно дорога;
С клиентами совсем проблемы нет:
К парфюму тянется весь высший свет;
Духи берут и дамы, и для дам,
Шерше ля фам! Шерше ля фам!
Пускай я доносительством грешу —
Я интересам Франции служу;
И точно знают дамы и месье,
Что верен кардиналу Бонасье.
Чтоб обезвредить заговор любой,
Шпионю я за собственной женой,
Ведь заговоры зреют среди дам,
Шерше ля фам! Шерше ля фам!
Входит Квитанция.
Квитанция:
– Ну что, мой козлик, как идут дела?
Торговля не пришла ещё в упадок?
Бонасье:
– Дела идут. Торговля б лучше шла,
Когда б в мозгах своих ты навела порядок,
И чем с солдатами о пустяках болтать —
Духи б их заставляла покупать.
Квитанция:
– А ты не обратил внимания, мой друг,
Что от меня они к тебе идут,
И покупают, денег не жалея,
Парфюм лишь от Диора и Шанели?
Бонасье:
– Я не знаком с какой-то там Шанелью,
А вот тебя застал с гасконцем под шинелью,
И ваше счастье, что вы были так пьяны,
Что мои вопли мимо вас прошли.
Квитанция:
– Ты сам-то понял, что сейчас сказал?
Ведь ты меня шалавой обозвал!
Ещё оклеветал и Дартаньяна:
Он сроду не бывал мертвецки пьяным!
Я всё ему скажу, как он придёт,
И он тебе по морде надаёт.
Бонасье:
– Твой Дартаньян, хоть у кого спроси —
Спит у Камиллы де Буа-Трасси;
А если говорить точнее —
Он спит не у неё, а с нею.
Квитанция:
– Чего ты мелешь?
Бонасье:
– Он вчера на танцах
Из-за неё чуть насмерть не подрался;
Об этом уже знает весь Париж,
Одна лишь ты в неведенье сидишь.
Ну ладно, переваривай пока.
Меня ждут бизнесменские дела.
Уходит.
Некоторое время спустя. Входит Дартаньян.
Дартаньян:
– Квитанция! Я прилетел как птица!
Дай поскорее мне опохмелиться!
Квитанция:
– С кем переспал, у той и попроси.
Дартаньян:
– Чё, у Камиллы де Буа-Трасси?
Квитанция:
– Ну вот, изменник, ты спалился сам!
Сейчас как больно сковородкой дам!
Дартаньян:
– Любимая, не начинай скандал!
Я это… Арамиса замещал!
Чтобы случайно он не впал во грех…
Ты ж знаешь наш девиз: «Один за всех!»
Квитанция:
– Ещё б не знать! «И все – за одного!»
Я вас прекрасно понимаю, но…
Дартаньян:
– Какое еще «но», позволь узнать?
Квитанция:
– Тебя все трое будут замещать?
Дартаньян:
– На что ты намекаешь? На измену?
Об этом даже думать позабудь!
Чтоб успокоить нервную систему —
Пойду сейчас проткну кого-нибудь.
Квитанция:
– Ну вот, чуть что – так сразу на дуэль!
Когда ж ты наконец остепенишься?
Дартаньян:
– Но я перед собой поставил цель:
Отправить на тот свет душ этак триста.
Квитанция:
– Я думаю, достаточно вполне
Одной бы было…
Дартаньян:
– Чьей же?
Квитанция:
– Бонасье.
Дартаньян:
– Помилуй Бог! Кому ж тогда
Я буду наставлять рога?
Квитанция:
– А что, любовь уже не в счёт?
Наш брак не входит в твой расчёт?
Выходит, песни о любви свистя
Ты просто изнасиловал меня?!
Чего молчишь-то? Дай ответ:
Убьёшь его ты или нет?
Дартаньян:
– Да я бы с удовольствием, поверь,
Но он не примет вызов на дуэль.
Квитанция:
– И что с того? Подумаешь, беда!
Пырни его ножом из-за угла.
Дартаньян:
– Но честь моя дворянская умрет…
Квитанция:
– А нет – моя к другому перейдет.
Дартаньян:
– Ну, ладно, дорогая, Бог с тобою —
Пусть честь твоя останется со мною.
И всё же нужен повод для скандала;
Вот если бы при нём меня ты оседлала…
Квитанция:
– Ну, если лишь за этим дело стало!
Но это – завтра, нынче я устала.
К тому же надо срочно в Лувр сходить.
Меня ты, кстати, можешь проводить.
 
 
Сцена 17.
Король и королева.
Король:
– Мадам, по Лувру нынче слух прошёл,
Что вы вчера кутили в ресторане.
Анна:
– И что с того?
Король:
– Да, в общем, ничего…
Но Бэкингем ухаживал за вами.
И говорят, что в знак своей любви
Подвески вы ему преподнесли.
Сдаётся мне, что говорят не зря,
Что выросли рога у короля;
И коль не хочешь получить люлей —
Подвески мне показывай скорей.
Анна:
– Луи, вы верите в какой-то странный бред!
Меж мной и им порочной связи нет.
Подвески же я отдала в музей,
Чтоб сохранить для будущих людей.
Король:
– В Париже, жёнушка, музея нет!
Его откроют через двести лет.
Короче, чтобы через пять минут
Алмазные подвески были тут!
Иначе я не представляю сам,
Как больно вам, мадам, по шее дам.
Уходит.
Анна:
– Квитанция!
Входит Квитанция.
Анна:
– Спасай меня, дружок!
Займи его хотя бы на часок.
И Дартаньяна мне пришли скорей!
Квитанция:
– Он здесь дежурит, около дверей.
Квитанция уходит. Входит Дартаньян.
Дартаньян:
– У вас, я слышал, начались проблемы?
Анна:
– Да, из-за этого урода Бэкингема!
Помочь мне можешь только ты один;
Найди бижутерийный магазин,
Стеклянные подвески там купи,
И поскорее мне их принеси.
И ради Бога, поживее!
Не то я получу по шее.
Дартаньян:
– Ну, если мои кости мне не врут —
Больней бывает, когда в челюсть бьют.
Но можете поверить мне, мадам:
Я вашей шее пострадать не дам!
Уходя (вполголоса):
Чем магазины всякие искать,
Подвески проще с Бэкингема снять.
 
 
Сцена 18.
Квитанция и король.
Квитанция:
– О, мой король, позвольте вас занять:
Хочу вам новый танец показать;
Он в кабаках сейчас идет на «бис».
Король:
– А как он называется?
Квитанция:
– Стриптиз.
Король:
Ну что ж, показывай стриптиз;
Посмотрим, тянет ль он на бис.
Звучит музыка. Квитанция начинает раздеваться.
Король:
– Стоп, стоп, красавица! Что ж это?
Ты ж скоро будешь вся раздета!
Квитанция:
– Так в этом-то и танца суть —
Чтоб бедра обнажить и грудь.
Король:
Ну нет, сейчас же убирайся,
И больше здесь не появляйся!
Пока мои рога при мне —
Я верность сохраню жене.
Квитанция:
– Жестоки в гневе короли!
Но раз подумать вы могли,
Что вас хочу я соблазнить —
То я прошу меня простить.
Король:
Вот то же самое вчера
Сказала мне Софи Круа;
Похоже, жизнь прожита зря:
Никто не хочет короля…
Плачет.
Квитанция:
– Не плачь, любимый мой король!
Утешить мне тебя позволь:
Чтобы на всё забить ты смог —
Понюхай этот порошок.
Король:
– Понюхай-ка сперва сама;
Посмотрим, что ты мне дала.
Квитанция:
– Я бы и нюхала, и ела,
Да вдруг увидит королева;
Тогда не жить мне при дворе…
Король:
– Ну, так пошли тогда ко мне.
 
 
Сцена 19.
Мушкетёры (в трактире с кружками в руках, поют):
Хоть мы и мушкетёры короля,
Но верно служим лишь своим желаньям;
Без развлечений нам никак нельзя —
Обыденная жизнь нам в наказанье.
От нас тошнит гвардейцев Ришелье,
И самого его трясёт от злости,
И нет такого кабака в стране,
В который бы не кинули мы кости.
Нам как в театре рукоплещет свет,
Когда мы обнажаем наши шпаги,
И ничего прекрасней в мире нет
Отчаянной и бесшабашной драки.
Один за всех, и все за одного —
Решили мы, и в этом наша сила;
Дуэли, парижанки и вино —
Вот то, что нас навек объединило.
Гуляют мушкетёры короля —
Один за всех, и каждый – за себя!
Вбегает Дартаньян.
Дартаньян:
– У королевы спёрли украшенье,
И срочно в Англию его везут!
У нас есть пять минут на размышленье:
Какой ворюги выбрали маршрут.
Портос:
– Чё, Бэки королю добавил рОга?
Не зря на плащ нашил единорога!
Дартаньян:
– Хорош прикалываться! Тут вон две дороги;
Вот по какой из них несёт он ноги?
Атос:
– Разделимся: ты гонишь по одной,
А мы втроём поскачем по другой;
Кто негодяя первый обнаружит —
Тому коньяк с бараниной на ужин.
Дартаньян:
– Идёт! Я поскакал!
Выбегает из трактира.
Атос:
– А мы во весь опор
Продолжим дегустировать кагор!
 
 
Сцена 20.
Дартаньян и бродяга.
Дартаньян:
– Эй, чувачок! Ты видел Бэкингема?
Такой весь изсебяшный фраерок:
На нём висят подвески до колена,
И на плаще нашит единорог.
Бродяга:
– Совсем недавно видел я тут двух,
Показывая направление:
Они туда промчались во весь дух.
Дартаньян:
– Ну, этот от меня не удерёт!
Вопрос с подвесками решен! Вперёд!
 
 
Сцена 21.
Бэкингем (со слугой верхом на лошадях, поёт):
Любому фраеру я доказать готов,
Что дамы обожают наглецов;
И этому я сам живой пример —
Не пропустил ни разу адюльтер;
Я круче, чем варёное яйцо,
И у меня холёное лицо,
И женщин покоряю я на раз,
Ведь я – непревзойдённый ловелас;
Могу рейтузы снять я без проблем —
Все женщины тогда сдаются в плен,
И я волшебной палочкой своей
В сохатых превращаю королей!
Их догоняет Дартаньян.
Дартаньян:
– Эй, англичане! Приготовьтесь к драке!
Бэкингем:
– В чём дело, сэр? – извольте объяснить.
Дартаньян:
– На вас направлен кончик моей шпаги —
Достаточный предлог, чтоб вас убить.
Бэкингем:
– Вы, юноша, несёте полный бред:
Для вас – достаточный, а для меня вот – нет.
Дартаньян:
– Очкуешь, что ли?
Бэкингем:
– Я? А ну-ка, Джон,
Устрой-ка этому юнцу прощальный звон.
Дартаньян:
– Ну, наконец-то зазвенит металл!
Видя, что Джон достаёт пистолет:
А чё это ты пистолет достал?
Трусливая английская скотина!
Стальной клинок – оружие мужчины!
Эфес в ладонь – и минус два героя!
Снимая с убитого Бэкингема подвески:
Подвески взял практически без боя.
 
 
Сцена 22.
Миледи (поёт):
Дюма писал романы при свече;
Известно всем, что выдумщик он ловкий:
Татуировку на моём плече
Он превратил в клеймо ночной воровки.
А я не спёрла ничего нигде,
И с уголовным кодексом дружила,
А что была шпионом Ришелье —
Так потому, что в МВД служила.
С ранимою и тонкою душой,
Стреляюсь я от грубости Рошфора;
Хотел бы он назвать меня женой,
А я схожу с ума по мушкетёрам.
Одна на всех,
Одна на всех! —
Такая вот мечта во мне живёт;
Одна на всех,
Одна на всех!
И соответственно – наоборот!
Входит Рошфор.
Рошфор:
– Шарлотта, твоя вздыбленная грудь
Мне третий месяц не дает уснуть!
Мне хочется в руках её держать…
Позволь тебя нескромно приобнять.
Протягивает руки к груди миледи.
Миледи:
– Ещё чего! Сейчас же убери
Ручонки шаловливые свои!
Рошфор:
– А ты графиней не хотела б стать?
Готов тебя сейчас же в жёны взять.
Миледи:
– Как взять-то хочешь? Стоя или лёжа?
Рошфор:
– И так, и так. И сидя, кстати, тоже.
Миледи смеется.
А чё смешного?
Миледи:
– Просто представляю,
Как в этой позе нас священник обвенчает.
Рошфор:
– Так это значит – да?
Миледи:
– Нет, это значит – нет!
Рошфор:
– Ты выбрала неправильный ответ.
Поэтому, строптивая моя,
Я просто изнасилую тебя.
Пытается схватить миледи.
Миледи:
– Ах, даже так? Посмотрим, кто кого!
Избивает Рошфора.
Рошфор:
– Ох! Падла! Ох! Шалава! О-о-о!
Падает.
Миледи:
– Ну, что ты тут разводишь мелодраму?
Бегом проси прощения у дамы!
Рошфор:
– Покорнейше прошу меня простить,
И к доктору скорее отпустить!
Миледи:
– Проваливай. Но в следующий раз
Получишь пулю точно между глаз.
Рошфор уходит, но тут же возвращается.
Миледи:
– Ну, что ещё?
Рошфор:
– Я выход не нашёл.
Миледи (берёт пистолет):
– Сейчас найдёшь.
Рошфор:
– Нет, всё! Уже ушёл.
 
 
Сцена 23.
Дартаньян и королева.
Дартаньян:
– Нигде бижутерии нет,
Но я сумел напасть на след,
Зарезал пару англичан,
И с одного подвески снял.
Анна (рассматривая подвески):
– Какие-то знакомые на вид…
Сдаётся мне, что Бэкингем убит.
Считайте, Дартаньян, что вы – полковник:
Покойный был посредственный любовник.
Отныне, Дартаньян, ты – фаворит,
И в мою спальню путь тебе открыт.
Дартаньян:
– Но я люблю Квитанцию…
Анна:
– Пустое!
Любовь, мой милый, дело наживное.
По правде говоря, она сама
Была от Бэкингема без ума,
И пару раз, покуда я спала,
Она ему, по-моему, дала.
Дартаньян:
– Каналья!
Анна:
– Что?!
Дартаньян:
– Пардон, мадам!
«Каналья» я сказал не вам.
Квитанцию имел в виду…
Анна:
Имел?
Дартаньян:
– Имел.
Анна:
– В виду?
Дартаньян:
– Введу.
Анна:
– Пусть это будет лучше мне,
Чем этой подлой Бонасье.
Ты получаешь доступ к телу
Не камеристки – королевы!
Дартаньян:
– И правда, черт меня возьми!
Так чё ж я торможу? Пошли!
Анна:
– Э, нет! Придётся подождать,
Пока Людовик ляжет спать.
Входит король.
Король:
– А вот и я! Бонжур, мадам!
Где б кокаина взять сто грамм?
Дартаньян:
– А если я добуду килограмм?
Король:
– Тогда проси что хочешь, Дартаньян!
Дартаньян:
– Квартиру в Лувре, яхту, дачу,
И дюжину ледей в придачу!
Король:
– Не лопнешь?
Дартаньян:
– Нет.
Король:
– Губа не дура;
Видна гасконская натура.
Достанешь – слово я сдержу,
По-королевски награжу:
Квартиру, яхту, дачу дам,
А вот «ледей» найдешь и сам.
Поверь, гасконец, в Лувре шлюх
Не меньше, чем в навозе – мух;
И между нами говоря —
Средь них и жёнушка моя.
Анна:
– Не оскорбляй меня, Луи!
Король:
– А где подвески?
Анна:
– Вот они!
Передает королю подвески.
Король:
– Ну-ну! Стеклянные, поди?
Берет подвески.
Не может быть! Мои?
Анна:
– Твои.
Теперь, Луи, признайся мне:
Ведь здесь замешан Ришелье?
Король:
– Да, это козни кардинала…
А как ты сразу угадала?
Анна:
– Он в подозренье у меня
Уже два года и три дня;
Мстит за давнишние дела:
Просил когда-то – не дала.
Король:
– Не понял?..
Анна:
– Что тут понимать?
Пытался юбку мне задрать.
Король:
– Вот падла! Не хватает зла!
Пустил в свой огород козла!
Квитанция!
Входит Квитанция.
Скажи, дружок,
Ещё остался порошок?
Квитанция:
– Осталось где-то двадцать грамм,
Но если что – другого дам.
Король:
– От ревности схожу с ума.
Пойдёшь со мной ширяться?
Квитанция:
– Да.
Анна:
– Луи!
Король:
– Ну, что ещё, жена?
Анна:
– Страшнее смерти наркота!
Ты видел герцога Дювальда? —
Он стал как узник Бухенвальда!
Всего полгода на игле…
Король:
– Другим рассказывай, не мне!
Попробовали б лучше сами
Грамм восемнадцать этой дряни.
Дартаньян:
– Покорнейше прошу меня простить —
Я не хочу самоубийцей быть!
Анна:
– И я, признаться, тоже.
Король:
– Ну и зря!
Идём, Квитанция! Хоть ты за короля!
Уходят.
Анна Дартаньяну:
– Ну, что ж, пусть переводят кокаин,
А мы займёмся кое-чем другим…
 
 
Сцена 24.
Ришелье и Рошфор.
Ришелье:
– Ну что, Рошфор, что нового в стране?
Что говорят в народе обо мне?
Рошфор:
– Народ безмолвствует. Один лишь только раз
Козлом и падлой обозвали вас.
Ришелье:
– Надеюсь, этот богомерзкий тип
Давно уже на кладбище зарыт?
Рошфор:
– Но это наш король…
Ришелье:
– И что с того?
Я б закопал и чёрта самого.
Ну, как священник – я его прощу,
А вот как герцог – всё же отомщу.
Ты, кстати, мне ещё не доложил:
Он Анну за подвески не прибил?
Рошфор:
– Подвески на ней видели вчера.
Ришелье:
– А Бэкингем?
Рошфор:
– Убит.
Ришелье:
– Ну и дела…
И кто же ей помог на этот раз
На финишной прямой обставить нас?
Рошфор:
– Гасконский выродок.
Ришелье:
– Три тысячи чертей!
Рошфор, перевербуй его скорей!
Миледи, если что, поставь на кон:
Пускай надавит на его гормон.
Да, у него ещё ведь есть друзья!
Отправь-ка им подарки от меня:
Атосу – пистолет, Портосу – шпагу,
А Арамису – надувную бабу.
За королевой непрестанно бди:
Что ест, что пьёт, с кем спит. Ну всё, иди.
 
 
Сцена 25.
Дартаньян и Рошфор.
Дартаньян:
– Вот мы и встретились с тобой! Молись, Рошфор!
Рошфор:
– Не горячись, приятель! С давних пор
Я за тобой незримо наблюдаю,
И честно говоря – офигеваю:
Таких делов наделать за неделю
Не удавалось никому доселе!
Но я тобой всего лишь восхищён,
А кое-кто всерьёз в тебя влюблён.
Вот тебе, кстати, от неё письмо —
Практически само тебя нашло.
Дартаньян:
– А точно мне?
Рошфор:
– Читай: «Для Дартаньяна».
Дартаньян:
– Хоть не уродина?
Рошфор:
– Ни одного изъяна!
Дартаньян:
– А чё тогда сам с ней не замутил?
Рошфор:
– Да попытался… В нюню получил.
Дартаньян:
– И только-то? Намылил бы ей шею.
Рошфор:
– Попробовал. И получил сильнее:
Ребро сломала, почки мне отбила…
Поверишь, нет – мне этого хватило.
Дартаньян:
– Вот это да! Вот это то, что надо!
Давай сюда письмо!
Уходя:
Вот это баба!
 
 
Сцена 26.
Дартаньян и три мушкетёра.
Дартаньян:
– Друзья, я получил от женщины письмо;
Меня, признаюсь, озадачило оно:
Она меня на завтрак пригласила,
А ко скольки прибыть – не сообщила;
К семи ль утра, к восьми иль к девяти…
Арамис:
– На завтрак к даме надо вечером идти.
Портос:
– Ну, и кого же ты очаровал?
Дартаньян:
– Миледи Винтер.
Атос:
– Ну ты, брат, попал!
Дартаньян:
– Вы её знаете?
Атос:
– Да как тебе сказать…
Она нам как-то обещала дать.
Дартаньян:
– Как обещала? Косвенно?
Атос:
– Нет, прямо.
Да прокатила, падла, на динамо:
То голова болит, то ждёт её Рошфор…
Вот так вот и динамит до сих пор.
Арамис:
Ну, раз в постель к ней попадёшь сейчас —
Долг получи за каждого из нас.
Контрацептивы-то купил?
Дартаньян:
– Уже давно.
Один за всех!
Мушкетёры:
– И все за одного!
 
 
Сцена 27.
Дартаньян и миледи.
Дартаньян:
– Я – Дартаньян!
Миледи:
– Я знаю; ваш портрет
Не сходит с первой полосы газет:
То де Жюссак отправлен в лазарет,
То Бэкингем покинул белый свет,
То у де Варда в драке сломан нос,
То кардинала мучает понос…
И в центре всех событий – Дартаньян,
Предел мечтаний всех парижских дам!
И как вы уже поняли, Атас, —
Я грешным телом возжелала вас.
Дартаньян:
– Обычные дела – хотеть звезду!
Но ты вначале покажи свой паспорт,
И если тебе больше, чем семнадцать —
Я сам в твои объятья упаду.
Миледи:
– Мне целых двадцать стукнуло в обед!
Дартаньян:
– Ты выглядишь моложе своих лет…
Ещё чем можешь удивить, чертовка?
Миледи:
– Я покажу тебе татуировку;
Сама едва отличие нашла
От лилльского позорного клейма;
И если ты отличие найдёшь —
То сразу в мою койку попадёшь.
Дартаньян:
– А если я его вдруг не найду?
Миледи:
– Найдёшь. Ну, на крайняк – я помогу.
Но пока будешь ты его искать —
Меня ты должен разговором развлекать;
Мне, понимаешь, до всего есть дело;
Как, например, здоровье королевы?
Дартаньян:
– Ей на здоровье жаловаться грех:
Она в Париже здоровее всех.
Миледи:
– Откуда знаешь?
Дартаньян:
– Доктора сказали.
Их на консилиум недавно собирали.
Миледи:
– Консилиум? Второй в теченье года?
Не ждёт ли королевский дом приплода?
Дартаньян:
– Король желает сына завести,
Да Анна всё не может понести;
Врачи считают, что весь корень зла
В том, что порядочную жизнь она вела:
Всем отдавалась строго по порядку —
Как гладкое бревно на физзарядке.
Миледи:
– Да, королева – та ещё шалава!
Она лишь кардиналу отказала:
Он к ней полез во внеурочный день…
Но я не говорила!
Дартаньян:
– Ясен пень!
Миледи:
– Ну, что, нашёл отличье?
Дартаньян:
– Целых пять!
Миледи:
– Так чё сидишь?! Неси меня в кровать!
 
 
Сцена 28.
Ришелье и Рошфор.
Рошфор:
– Всё, монсеньёр, они у нас в руках!
Гасконца я оставил в дураках.
Вчера миледи с ним переспала,
И кучу компромата собрала.
Ришелье:
– И что же леди Винтер разузнала?
Рошфор:
– Что королева – та ещё шалава:
Кто ни просил – всем отдавалась сразу,
Ни разу ещё не было отказа.
Ришелье:
– Всем отдавалась? Странные дела…
А мне вот почему-то не дала…
Рошфор:
– Я вам скажу, покуда мы одни:
Нельзя к ней лезть в критические дни;
Тем более – хвататься за подол…
Ришелье:
– По-твоему выходит, я – осёл.
А я ведь кардинал.
Рошфор:
– Простите, монсеньёр…
Ришелье:
– Господь простит. Проваливай, Рошфор.
Рошфор направляется к выходу.
Стой! Принеси вина и два стакана,
И срочно разыщи мне Дартаньяна.
Некоторое время спустя. Входит пьяный Дартаньян.
Дартаньян:
– Здорово, дед! Ик!
Ришелье:
– Здоровей видали.
Дартаньян:
– Видали, да люлей не получали!
Ришелье:
– А ты наглец, любезный Дартаньян!
Дартаньян:
– Я не любезный! Ик! Я в доску пьян.
Ришелье:
– А как же тебя стража пропустила?
Дартаньян:
– Удерживали. Всех пустил на мыло.
Ришелье:
– А ты, я вижу, на расправу скор…
Я думал, что тебя провёл Рошфор.
Дартаньян:
– Вот он-то первый от меня и получил;
Примчался в мыле, выпить попросил,
И нет, чтоб сесть, спокойно поболтать —
За воротник давай меня хватать,
Мол, надо к кардиналу во дворец;
Ну, я ему по тыкве – и конец.
Чё, выпить есть?
Ришелье:
– Отведай вот вина.
Дартаньян:
– Вот это вещь! Спасибо, старина!
Ришелье:
– Вообще-то, Дартаньян, я – кардинал.
Дартаньян:
– Похоже, дед, ты тоже перебрал.
Шапчонку снял бы – выглядишь как дятел.
Ришелье (раздраженно):
– Я – кардинал!
Дартаньян:
– Да ты, похоже, спятил!
Ришелье:
– Эй, де Жюссак! Гвардейцы! Все ко мне!
Дартаньян:
– Ты, старый дятел, точно не в уме.
Все пущены на мыло, я ж сказал!
А что, ты в самом деле кардинал?
А я-то думал – что за гамадрил?
Какой-то плащ дурацкий нацепил.
Ну, ладно, кардинал – так кардинал;
Давай колись, зачем на «стрелку» звал?
Ришелье:
– Я, Дартаньян, хотел тебя спросить:
Не хватит ли в полковниках ходить?
Ты молод, смел, отважен и удал —
Отличный б получился генерал!
Дартаньян:
– Я слышал, Ришелье, что ты – прохвост,
Да я ведь тоже только с виду прост;
Наверняка ведь предложил не даром…
Ришелье:
– Ты прав, гасконец, даром – за амбаром;
В обмен на эполеты – доступ в спальню.
Дартаньян:
– Надеюсь, не ко мне?
Ришелье:
– Господь с тобою! К Анне.
Дартаньян:
– Что? К королеве? Ничего себе!
Да ты и впрямь сегодня не в себе!
Ришелье:
– Ты что, не хочешь генералом стать?
Дартаньян:
– За это надо маршала давать!
Ришелье:
– Ну, ладно, завтра будешь маршалом.
Дартаньян:
– Сейчас!
Ришелье:
– Король лишь завтра утвердит Указ.
Ну, по рукам?
Дартаньян:
– Уж лучше по стакану!
За то, что завтра маршалом я стану!
Ришелье:
– Но я тебя предупредить хочу,
Что если Анну вдруг не получу…
Дартаньян:
– Не дрейфь, она всегда и всем давала.
Ришелье:
– А мне вот, представляешь, отказала.
Дартаньян:
– Об этом и поныне говорят;
Ты сам в её отказе виноват.
Ришелье:
– Откуда знаешь?
Дартаньян:
– Мне Рошфор сказал.
Ришелье:
– А ты его что, точно – наповал?
Дартаньян:
– Точнее не бывает; я в Гаскони
Быков заваливал ребром ладони.
Жалеешь его, что ли?
Ришелье:
– Перестал.
В конце концов, он слишком много знал.
И всё же надо помянуть его.
Дартаньян:
– Давай начистим Бонасье табло!
Ришелье:
– Нет, Дартаньян, берём еще пузырь,
И жмём в ближайший женский монастырь!
Дартаньян:
– Ты гений, кардинал! Труба зовёт!
Хватаем ноги в руки – и вперёд!
 
 
Сцена 29.
Миледи и Квитанция.
Миледи:
– Какие люди! И без Дартаньяна!
Квитанция:
– Так он – герой не моего романа;
Я Дартаньяна больше не люблю.
Миледи:
– К кому ж переметнулась?
Квитанция:
– К королю.
Миледи:
– Вот это зря: Людовик – редкий хмырь;
Он подведёт тебя под монастырь;
Как только в Анне ревность заиграет —
Она вам головы тотчас поотрывает.
Квитанция:
– Не заиграет: с ней же Дартаньян;
Доволен жизнью, сыт и вечно пьян.
Пока он с нашей королевой спит —
Мне без башки остаться не грозит.
Миледи хватается за сердце.
Ты что, подруга?
Миледи:
– Сердце что-то жмёт…
Ну, Дартаньян, ну, сволочь, ну, урод!
Квитанция:
– Таблетку дать?
Миледи:
– А в чём цена вопроса?
Ждёшь, что подсяду на твои колеса?
Да я скорей безвременно рожу,
Чем на своё здоровье положу!
Квитанция:
– Ну, выздоравливай! Меня Людовик ждёт.
Миледи:
– Да ничего – до свадьбы заживёт!
 
 
Сцена 30.
Дартаньян и Ришелье перед спальней Анны.
Дартаньян:
– Ну что, готов?
Ришелье:
– Готов!
Дартаньян:
– А шапку чё не снял?
Ришелье:
– Да как же без неё? – Я всё же кардинал!
Дартаньян:
– Ты свой духовный сан
Оставь, приятель, там!
Показывает на выход.
А здесь ты просто Жан Плесси Арман.
Здесь не важны ни титул, ни чины:
В постели королевы все равны.
Появляется Мазарини.
А это что за фраер с постной миной?
Ришелье:
– Мой будущий преемник – Мазарини.
С утра за мной таскается как тень…
Дартаньян:
– И к Анне тоже хочет?
Ришелье:
– Ясен пень!
Дартаньян обращается к Мазарини:
– Ещё чего! Давай-ка, дуй до дома:
Соплив еще тереться возле трона!
Обращается к кардиналу:
Она уже легла, тебе пора!
Ришелье:
– Критические дни?..
Дартаньян:
– Закончились вчера.
Ришелье входит в спальню.
Анна:
– О, Дартаньян!
Ришелье:
– Нет, Анна, я – Арман.
Анна:
– Зачем пришёл?
Ришелье:
– Исполнить мадригал:
О, Анна, ясный свет моих очей!
Богиня моих грёз, мечта феерий!
Анна:
– Не надо распинаться у постели!
Давай уже, иди ко мне скорей!..
 
 
Сцена 31.
Три мушкетёра и миледи.
Мушкетёры (хором):
– Миледи!
Миледи:
– Мушкетёры! Вот удача,
Что я вас встретила!
Атос:
– Мы думаем иначе.
Миледи:
– Но почему же, дорогой Атос?
Атос:
– А кто мне пяткой припечатал в нос?
Портос:
– А мне – по почкам!
Арамис:
– Я уж промолчу,
Хотя я первый загремел к врачу.
Миледи:
– Но, господа, вы сами виноваты:
При всех меня не надо было лапать.
Шесть рук под юбкой среди бела дня!
Чего ж ещё вы ждали от меня?
Атос:
– Вообще-то мы там шарились по делу:
Искали компромат на королеву.
Миледи:
– Но вы при этом говорили комплименты!
А так никто не ищет документы.
Атос:
– Ну, если «шняга» и «шалава» – комплимент —
Готов я извиниться сей момент.
Миледи:
– Оставьте извинения себе;
Пойдемте лучше, господа, ко мне;
Я угощу вас суши от души…
Портос:
– Я б предпочел мясные беляши.
Миледи:
– К тому же я хочу вам показать
Свою четырёхспальную кровать.
Портос:
– Экскурсия? А сколько стоит вход?
Арамис:
– Портос, заткните свой поганый рот!
Портос:
– А что, спросить нельзя?
Арамис:
– Поверь, Портос,
Не самый умный ты задал вопрос.
Атос:
– Ну что, кто «за»? Кто «против»? Решено!
Один за всех!
Арамис и Портос (в голос):
– И все за одного!
 
 
Все получили от судьбы сполна:
Гасконец – маршал, и его удел – война;
Жанетта за ним в армию пошла,
И дочь на поле боя родила;
Но этого ей показалось мало,
И маршала она окольцевала;
И лишь тогда, довольная собой,
Отправилась из армии домой.
Квитанцию услали в монастырь —
Читать псалтырь и нюхать нашатырь.
Решив, что больше он Квитанции не муж,
Галантерейщик Бонасье объелся груш.
Декабрьской ночью, быв навеселе
В постели Анны крякнул Ришелье,
Но не успел холодным стать и синим,
Как его место занял Мазарини.
Король прожить ещё лет сорок мог,
Но кокаин пошёл ему не в прок:
Испортив себе нюх на передозе,
Уже на пятый год почил он в бозе.
Камилла вышла замуж за де Варда,
Но он застал её с другим на биллиарде,
И обвинив в неверности – прогнал,
Ну, а её партнёру кий сломал.
Тревиль перетравил всех голубей,
И от супруги получил люлей;
Дня через два она его простила,
И чумовой мобильник подарила;
В сердцах разбив изделие об лавку,
Расстроенный Тревиль подал в отставку,
И вместе с Дартаньянами в Гаскони
Стал разводить гнедых орловских пони.
Миледи вышла замуж за Атоса,
А заодно – за Арамиса и Портоса,
И двадцать лет была на всех одна —
И прачка, и кухарка, и жена;
А между делом тройню родила;
Такие вот житейские дела.
Суть на поверхности, и каждому ясна:
Не всё то правда, что писал Дюма.