Текст книги "Экстрасенс. За все надо платить"

Глава 11

Конечно же, Старовойтова никогда не позволила бы себе заставлять калеку ухаживать за ней. Войдя на кухню, она лишь поинтересовалась, что у меня приготовлено съестного, и сама всё разогрела в микроволновке. Я только и помог ей, сидя за столом, порезать принесённый ею батон.

– Ммм, вкусно! – улыбнулась врач, попробовав мою стряпню. – Вы действительно умеете готовить или это опять… – она сделала неопределённый жест правой рукой, – эта ваша, так называемая, магия? Может, это вы мне всё внушили?

– Не волнуйтесь, – поспешил заверить я свою помощницу, – всё предельно честно и натурально. Семьи, знаете ли, у меня нет, готовить некому, а вкусно покушать иногда хочется. Пришлось освоить кулинарное искусство. Сестричка, правда, меня иногда балует своей выпечкой, но я и сам люблю сварганить чего-нибудь этакое.

– Словечки у вас интересные: «сварганить»… – заметила Старовойтова, уплетая рыбу.

– Так я на досуге интересуюсь историей древних славян, вот и нахватался оттуда кое-чего.

– А что там может быть интересного? – хмыкнула врач. – Жили в лесу, молились колесу…

– Не скажите, Ирина Васильевна, не скажите. Это раньше можно было так думать, когда интернета не было. Чего нам по зомбоящику говорили да в очень вумных книгах писали, тому мы и верили.

– Зомбоящику… – не удержавшись, прыснула Старовойтова. – Это тоже из древнеславянского языка?

– Нет, это уже из современного сленга, – ответил я кратко, не желая рассуждать о вещах мне не интересных, и продолжил: – С появлением же интернета всё в корне изменилось. Плохо только, что используют его многие лишь для развлечения. Для тех же, кто пытается что-то понять, кто интересуется, как устроен современный мир, и что было много веков назад, есть множество исследователей, находок, новых открытий… Появилось столько информации, что только успевай за всем следить. Неравнодушные исследователи по крупице просеивают исторические факты и опровергают устоявшиеся догмы и понятия. Теперь не так просто оболванить народ, как это можно было сделать раньше. Люди ищут и находят документы, артефакты… которые совсем не бьются с тем, что нам говорят официальные историки. Вот и древние славяне были вовсе не такими дикарями, какими их изображают наши уважаемые в кавычках профессора, получающие зарплаты и гранты из-за бугра, а на родине защищающие диссертации, основанные на вранье. Эти чинуши за паршивые зелёные бумажки готовы что угодно написать и аргументированно обосновать, лишь бы угодить своим покровителям, которые уже много лет стараются как можно ниже опустить заслуги наших древних предков и как можно больше возвысить, так называемую, культуру, пришедшую с запада.

– Ну, это вы уж слишком загнули, – скептически заметила врач, вытирая губы салфеткой.

– Ошибаетесь, Ирина Васильевна, это я ещё мягко выражаюсь. У нашего народа уже несколько столетий стирают из сознания, и, к сожалению, весьма успешно, память о нашем истинном происхождении и нашу истинную историю. Вы даже себе не представляете, какое будущее уготовано народу, который не помнит своих корней, которому со школьной скамьи внушают, что наши предки были дикарями, и только благодаря просвещённому западу мы имеем и культуру, и какие-то знания. Они мнят себя благодетелями, которым мы должны кланяться в ножки и благодарить за всё то, что они, якобы, для нас сделали. А они и сейчас делают, и не мало, да только нужно ли всё это нам? Вот возьмите хотя бы то, что происходит у нас сейчас. Разве это не следствие того, что кто-то, не будем переходить на личности, взял и перевернул все события и всю новейшую историю с ног на голову?

Ирина Васильевна, вот вы здесь живёте, неужели вы не видите, куда ведёт вас ваше правительство? Я же не зря заметил про названия улиц, которые просто бросаются в глаза любому, кто ещё хоть немного помнит о зверствах бандеровцев во время и после Великой Отечественной. Вот так и меняют историю! Вот так из настоящих героев делают какое-то чмо, а из предателей и убийц – героев. И все эти изменения в умах народа проделали, буквально, за пару десятилетий. А представьте, сколько всего можно было наворотить, да и наворотили, начиная со времён антихриста Петра Первого.

– Мне кажется, вы мало представляете то, что происходит у нас здесь, – заметила, хотя и не очень уверенно, врач, вставая из-за стола. Она съела всё, что было в тарелке, и я чувствовал, что только её скромность и сдержанность не позволяют попросить добавки. – Люди прекрасно здесь живут. У них есть работа, хорошая пенсия, у молодёжи хорошие перспективы на будущее. Вы всё же несколько преувеличиваете масштабы бедствия. Я понимаю ваше негодование, Сергей Иванович, и вполне разделяю ваше мнение по этому поводу, но… Давайте пока не будем продолжать дискуссию на эту тему. У нас с вами на данный момент есть вещи более насущные, и вот о них, мне кажется, нам и следует поговорить. Сейчас нужно подумать, каким образом вам можно будет попасть домой, а для этого, прежде всего, нужно позаботиться, чтобы не попасть в руки Сагайдачного. Он ведь вам не простит смерть своего босса, даже если вы в ней и не виноваты. Затрачено много сил и средств на то, чтобы вас сюда привезти…

– Ага, – ухмыльнулся я, – один только гроб каких деньжищ стоит.

Старовойтова на мгновение умолкла. Видимо, я ей напомнил не очень приятные минуты её жизни, но она быстро взяла себя в руки.

– Здесь на даче вы пока что в безопасности, – продолжила врач, – но не сегодня, так завтра Сагайдачный непременно узнает про неё, и тогда вам от него не уйти так просто. Если только вы, конечно, не умеете силой мысли изменять направление пули, – грустно добавила она. – Поэтому-то мне и любопытно, откуда у вас всё-таки бритвенные принадлежности и свежемороженая рыба?

– Опять двадцать пять – за рыбу гро́ши, – вздохнул я.

– И тем не менее… – начала настаивать Ирина Васильевна.

Делать было нечего, пришлось вкратце рассказать о ночном воришке и о том, как я посылал его в супермаркет. Про то, что я ещё и незримо вмешался в конфликт с подельниками, решил благоразумно промолчать.

– И после всего этого вы можете спокойно спать? – удивилась Старовойтова. – А вдруг у этого Васи есть дружки, которые его спросят обо всём, что произошло? Вдруг они сегодня ночью придут сюда уже всей бандой? А я-то думала, что здесь безопасно…

Я только удивился прозорливости этой женщины, но поспешил её успокоить.

– Не переживайте, Ирина Васильевна, всё будет нормально. Справился с одним, справлюсь и с бандой.

Однако мои слова не возымели должного результата и, видимо, ни капли не убедили Старовойтову. Она с озадаченным видом уселась на табуретку и задумалась.

– Вам здесь оставаться опасно, – решительно произнесла докторша. – И куда же вас теперь девать? – Она взглянула на наручные часы. – Сегодня уже поздно что-то предпринимать, придётся вам всё же ночевать на даче, а завтра… – Ирина Васильевна помолчала некоторое время, после чего на её лице появилась загадочная улыбка. – Хотя почему завтра? Послушайте, Сергей Иванович, а что если…

* * *

– Шеф, мне кажется, я её потерял, – доложил по телефону водитель серой «КИА», когда после часового ожидания решил пробежаться по супермаркету, и свою подопечную, естественно, не обнаружил.

– Так тебе кажется или ты действительно упустил Старовойтову? – сердито спросил Сагайдачный.

– Ну, я не знаю… Её машина так и стоит возле супермаркета, а её самой нигде нет.

– Молодец! Браво! – иронично воскликнул начальник охраны. – Ты хорошо посмотрел?

– Да, шеф. Нет её.

– Да-а-а, – протянул главный телохранитель. – Какая-то медсестра перехитрила профессионала. Ну что… сиди и жди теперь. Когда-то же она за машиной придёт.

– И сколько мне ждать?

– Сколько нужно, столько и будешь ждать, раз проворонил, – повысил голос Сагайдачный. – Это не та дамочка, которая будет пешком по городу разгуливать. Либо сегодня вечером, либо завтра утром она обязательно появится. Сиди и жди. И не дай Бог, прошляпишь ещё раз. Хотя, думаю, раз она пошла на хитрость, то почувствовала слежку, а значит, будет более осторожной и, следовательно, никуда нас не приведёт. Но терять её из виду всё равно не стоит. Так что жди.

– Понял, шеф, – обречённо прогундосил водитель иномарки.

Он сбросил вызов, открыл на телефоне игру «Тетрис» и принялся собирать разнообразные и разноцветные блоки, падающие вниз. Играя, он, однако, не забывал поглядывать на одинокую красную машину на стоянке. Давно стемнело, прошёл небольшой дождик, но никто возле «Фольксвагена» не показывался. Наблюдатель уже выкурил все имеющиеся в наличие сигареты, его желудок настойчиво требовал пищи, однако покинуть свой пост он не решался. Если и в этот раз потеряет врача, то Сагайдачный его точно по головке не погладит.

Время от времени салон ярко освещался светом проезжающих по трассе машин. Вот очередной автомобиль на миг осветил фарами кабину иномарки, но не промчался дальше, а свернул на стоянку. Это было такси. Из него, как ни в чём не бывало, вышла его подопечная и направилась к своему авто. Наблюдатель черкнул в блокнотик номер машины, чтобы потом можно было справиться у водилы, откуда тот забирал свою пассажирку. Злорадно осклабившись, он приоткрыл окно, чтобы выбросить окурок только что выкуренной сигареты, чудом завалявшейся в бардачке. В это время чья-то сильная рука молниеносно скользнула в окошко, ухватила водителя за ворот пиджака и рывком дёрнула на себя. В щель между дверцей и стеклом голова наблюдателя пролезть не смогла, но этого неизвестному было и не нужно. Филёр сильно стукнулся лбом об обшивку кабины и последнее, что он увидел и запомнил, так это огромные чёрные зрачки, которые, точно две острые иглы, вонзились прямо в середину его мозга.

* * *

Я отпустил обмякшее тело шпиона и обратил внимание на блокнот с номером такси, на котором вместе со Старовойтовой сюда приехал. Просунув руку в салон, я открыл дверцу, взял блокнот и вырвал из него листок с номером и ещё три за ним – опытный эксперт сможет легко восстановить запись по оттиску на следующей странице. Сунув листки в карман и осмотревшись вокруг, я не спеша подошёл к выехавшей со стоянки машине врача.

– Всё в порядке, – весело сообщил я, усаживаясь на переднее сиденье. – До завтра можно быть уверенными, что нас не будут разыскивать.

– Вашими бы устами… – невесело произнесла Ирина Васильевна, напряжённо вглядываясь сквозь лобовое стекло «КИА», освещённое лишь габаритными огнями её авто, в спящего водителя. Наконец, машина плавно двинулась с места. – Я вот, что подумала, – возобновила разговор докторша, когда они молча проехали минут десять. – У меня в Запорожье живёт родная тётка – старшая сестра матери. Ей сейчас семьдесят четыре года, но она ещё весьма живенькая старушка. Хорошо было бы вас туда отвезти. Это и подальше от Киева и, всё-таки, поближе к Донецку. Оттуда, я думаю, вам будет гораздо легче добраться домой. Вот только вопрос, как вас к ней переправить? Сама я отлучиться не смогу – в связи с пандемией никто меня с работы не отпустит. У меня есть старенький «Мерс», и я, в принципе, могла бы вам его одолжить, но встаёт другой вопрос: как вы на нём поедете?

– А ваша мама где? – поинтересовался я, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– Мама умерла три года назад. Онкология.

– Понятно… Извините.

– Да нет, ничего. Я уже свыклась с тем, что её нет.

Мы вновь немного помолчали.

– А знаете, – пришла мне в голову мысль, – я попробую связаться с моим воришкой.

– Зачем это? – не поняла Старовойтова.

– А вдруг у него есть права. Тогда он сможет и меня отвезти к вашей тётеньке и машину назад пригнать.

– Вы что, так ему доверяете?

– Видите ли, слово доверяю здесь не совсем подходит. Я чувствую человека, с которым хоть раз имел какой-либо контакт.

– А меня вы тоже чувствуете? – на губах врача мелькнула улыбка.

– Вас тоже, – улыбнулся в ответ и я.

– Ну и что же вы… чувствуете? – с некоторым сомнением поинтересовалась собеседница.

– Я же вам уже говорил. Что вы надёжный человек и калеку в беде не бросите.

– Ну да, говорили…

В это время машина въехала на стоянку и остановилась возле большого двенадцатиэтажного дома. Старовойтова заглушила мотор, потушила фары. Некоторое время мы молча сидели, всматриваясь в окружающую темноту, которая из-за ярких фонарей, освещающих стоянку, казалась ещё гуще. Я, применив свои способности, не ощутил никакой угрозы, о чём и доложил моей покровительнице. Та вынула ключ из замка зажигания и сказала:

– Сейчас мы войдём в подъезд, там сидит вахтёр… Вы сможете поколдовать, чтобы он вас не запомнил? Это будет лучше и для вас, и для моей репутации тоже.

– Без проблем, – ответил я. – Мне только нужно будет посмотреть ему в глаза.

– Он у нас господин любопытный, обязательно из своей будочки выйдет. Так что насмотритесь, сколько вам будет нужно.

Мы вошли в подъезд. К нам, как и обещала Старовойтова, на встречу тут же выскочил невысокий мужчина лет шестидесяти в камуфляже и, как положено, в беленькой марлевой повязке.

– Добрый вечер, Ирина Васильевна, – поздоровался он и бросил пристально-изучающий взгляд на меня.

– Добрый вечер, Фёдор Савельевич, – ответила врач и тоже взглянула в мою сторону.

Лицо мужчины приняло безразличное выражение. Казалось, он вовсе потерял интерес ко всем присутствующим. Не говоря больше ни слова, он, даже не обернувшись, вернулся на своё место, а мы спокойно прошествовали к лифту.

– Значит, вы здесь живёте? – задал я риторический вопрос, осматривая чистенькие, зашитые в пластик, стены коридора.

После моего рассказа о воре, забравшимся на дачу, Старовойтова, несмотря на мои увещевания, всё же настояла на том, чтобы я не оставался там в эту ночь.

– Живу, – подтвердила врач, нажимая кнопку пятого этажа в кабине лифта.

На хорошо освещённой площадке было всего две двери. Врач достала из сумочки ключи, открыла правую входную дверь. За ней была ещё одна. Если первая выглядела скорее декоративной и служила для красоты, то вторая – была более массивней и толще. «Видимо, в квартире есть чего прятать за такой дверью», – подумал я, дожидаясь пока хозяйка её отопрёт. Мягко прошелестели ригели мощных замков, и мы вошли внутрь. Старовойтова щёлкнула выключателем и заперла наружную дверь.

– Вы одна живёте? – спросил я почти утвердительно, оглядываясь вокруг.

Хозяйка не успела ещё ничего ответить, как я, шаря глазами по богатой обстановке прихожей, увидел в приоткрытой двери одной из комнат быстро промелькнувшую тень.

– Да, одна, – устало ответила Ирина Васильевна и, увидев, как я насторожился, вглядываясь в темноту комнаты, испуганно спросила: – Что?

– Тс-с-с, – одними губами прошептал я, приложив палец к губам. – Оставайтесь здесь.

– Что вы увидели? – также тихо прошептала хозяйка квартиры, и в её глазах промелькнула тревога.

Я не стал отвечать, а медленно и как умел бесшумно начал продвигаться к открытой двери. Только попав в такую ситуацию, как я, можно реально ощутить свою неполноценность. Были бы у меня здоровые ноги, всё, возможно, было бы по-другому. Тем не менее с потерей конечностей я не потерял главного – при мне остались моя честь, храбрость и достоинство, а это уже кое-что да значит. Дома я немало времени провёл, отыскивая варианты самозащиты, стоя на костылях. Меня вдохновлял просмотренный ещё в детстве индийский фильм (их так любила моя мать), который назывался «Затянувшаяся расплата». Там главный герой, оставшись без рук, сражался с бандитами одними ногами. Я же наоборот – укреплял свои руки. А так как мои ноги были обездвижены только ниже колен, то научился за счёт бёдер резко выбрасывать их в разных направлениях, чего вряд ли кто-то мог ожидать от калеки на костылях.

Остановившись у дверей, я замер, до предела обострив свои чувства. Странно, но я не ощущал в помещении ни единой живой души. Подойдя ещё ближе, я начал медленно открывать дверь шире. То, что я увидел, никак не вязалось с тем, что я чувствовал. Комната не была абсолютно тёмной, в неё, хотя и очень рассеяно, всё же попадал свет уличных фонарей. В этом сумраке у стены справа хорошо была видна тёмная фигура человека. Это был мужчина, что я определил по широким плечам и короткой стрижке. Ни его лица, ни каких-либо других деталей я, как не пыжился, разглядеть не смог. Фигура стояла неподвижно, словно чего-то ожидая.

– Кто вы? – спросил я тихо, пересохшим от волнения голосом.

Незнакомец продолжал молча стоять. Немного осмелев, я шагнул в комнату и повторил вопрос. И вновь ответа не последовало.

– С кем вы разговариваете? – услышал я за спиной голос хозяйки квартиры и на мгновение обернулся, чтобы не дать ей сюда войти, пока я не разобрался с этим «чёрным человеком».

Когда я вновь повернул голову внутрь комнаты, то увидел, что чёрный силуэт исчез. «Ну и что это было?» – мысленно задал я сам себе вопрос.

– Так с кем вы здесь разговаривали? – вновь обратилась ко мне Старовойтова, обшаривая недоумённым взглядом тёмное помещение.

– Да так… показалось, – ответил я, а моё сердце продолжало предательски громко стучать.

Хозяйка включила свет и вместе со мной ещё раз окинула взглядом комнату.

– И часто вам так кажется? – подозрительно взглянув на меня, спросила Ирина Васильевна.

– Бывает, – соврал я, так как со мной такое случилось впервые.

– Ладно, – уже вполне спокойно сказала хозяйка квартиры, – раз уж вы всё равно вошли, то садитесь в кресло и снимите обувь хотя бы здесь. Куртку повесьте на вешалку в прихожей. Женщина вышла, а я, присев на стоящее рядом кресло, принялся стягивать полуботинки. Тёмная фигура не выходила у меня из головы. Я то и дело поглядывал в ту сторону, где только что стоял силуэт мужчины.

– Чего ты туда пялишься, меня там уже нет, – услышал я насмешливый незнакомый голос прямо у себя за спиной.

Моё тело отреагировало быстрее, чем мой ум. Сильные руки, точно катапульта, выбросили меня из кресла. Сделав пару оборотов туловищем по ковру, я резко вскочил на колени и, развернувшись в обратном направлении, принял защитную стойку. Несмотря на яркий свет дорогой люстры, я по-прежнему не мог досконально разглядеть таинственного незнакомца. Теперь я понимал, почему не почувствовал присутствие в доме живого человека. Всё оказалось банально просто – это был человек мёртвый, а точнее призрак мёртвого человека. Я много слышал и читал про эту аномалию, когда тонкая энергетическая оболочка умершего не исчезает, а продолжает жить своей собственной жизнью. Вот только встретился один на один с таким вот явлением впервые.

– Каратэ? – ухмыльнулся призрак, видимо, имея в виду мою стойку, и, не дождавшись ответа, продолжил. – Это хорошо, что ты боец, но плохо, что безногий. Ну да ладно, всё равно у меня нет другого выбора, как говорится: что имеем, то имеем.

– Ты кто? – вновь я задал свой вопрос незнакомцу.

– Серёга, всему своё время. Давай обо всём поговорим чуть позже, когда хозяйка квартиры уляжется спать. Незачем её зря пугать твоим непонятным поведением. Она-то меня не видит и не слышит, а вот твой голос слышит прекрасно.

– Вы снова разговариваете сами с собой? – в дверях показалась Старовойтова.

Она уже переоделась в тёплый домашний халат, а её босые ноги были обуты в шлёпанцы. На её лице присутствовала смесь тревоги и испуга. Я представил, как нелепо выгляжу в глазах женщины и еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Ей-то точно было не до смеха. Привела в дом чужого человека, который сам с собой разговаривает и, так и не сняв верхнюю одежду, принимает на полу нелепые позы.

– Вы извините, Ирина Васильевна, просто моё тело немного затекло. Мне постоянно нужно его как-то разминать, поддерживать в форме. Тем более я не оставил надежды всё же когда-нибудь встать на ноги без костылей, – постарался я хоть как-то объяснить своё поведение.

Судя по лицу хозяйки дома, она мне не очень-то поверила, но хотя бы немного успокоилась.

– Идите, наконец, разденьтесь и проходите на кухню, я чайник закипятила, – устало произнесла Старовойтова и вышла из комнаты.

Глава 12

Квартира Старовойтовой оказалась довольно большой. Если я не ошибся в своём предположении, в ней было комнат пять. Когда я вошёл на кухню, не менее просторную, чем на даче у её подруги и также оборудованную по последнему слову техники, хозяйка уже сидела за столом и не спеша попивала из красивой чашки чай. Бросив на меня быстрый взгляд, она спросила:

– Вы кушать будете что-нибудь?

Сама она ничего не ела, но на столе стояли: вазочка с каким-то печеньем, порезанный тоненькими ломтиками сыр, масло в маслёнке и пиала с каким-то вареньем. Батоны, которые она привезла на дачу, теперь лежали в стороне на столешнице. Я вспомнил мою здоровую еду, которую мы оставили на даче, и тоже отказался есть на ночь. Пока что придётся выбирать, – с прискорбием отметил про себя, – или есть только полезную пищу и жить впроголодь или же питаться чем попало, но тогда по приезду домой (когда только это произойдёт?) всерьёз почистить организм от того, что в нём накопится. В принципе, я ничего не имел против сыра и масла, но сейчас просто решил поддержать хозяйку дома и не соблазнять её употреблением всяких вкусняшек у неё на глазах. На мой отказ докторша равнодушно ответила: «Как хотите», и продолжила созерцать в чашке свой напиток, время от времени делая по одному маленькому глоточку. Выглядела она очень уставшей. Напряжение, в котором пребывала главврач последние дни, видимо, сменилось апатией, и мне даже показалось, что она в считанные минуты постарела на несколько лет.

– А у вас хорошая квартира, – сказал я, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую тишину. – Большая, просторная… Наверное, комнат пять?

– Пять с половиной, – поправила меня Старовойтова.

– А что за половина такая? – не понял я.

– Есть ещё небольшой чулан, там мы… – женщина на миг притихла. – Там я храню всякие ненужные вещи. Извините, я всё ещё никак не привыкну, что мужа больше нет. – Она вновь помолчала, а потом, словно между прочим, добавила:

– И квартиры этой скоро тоже не будет.

– Как не будет? – не удержался я от вопроса.

– Вот так, не будет и всё, – Старовойтова подняла на меня печальный взгляд. – Когда умер муж, откуда-то вдруг появился долг. Мне показывали документы, в которых говорилось, что Влад взял в банке большой кредит. Залогом этого кредита была наша квартира. Для чего он брал эти деньги, и куда они потом делись, мне не известно, возможно, вложил в какое-то дело… но долг придётся отдавать мне. Или же… или придётся распрощаться с квартирой, что более вероятно, так как такой суммы, чтобы расплатиться с кредиторами, у меня нет.

– А где же вы тогда будете жить?

– Продам «Мерседес», возможно, и свою машину тоже, и куплю что-нибудь попроще.

– Да-а-а, дела-а-а… – сочувственно протянул я. – Я-то думал, что такие люди вообще не имеют никаких проблем.

– И какая же это я такая? – скептически заметила докторша.

– Ну, успешная, что ли… – растерялся я.

– Успешная, говорите… Да, была успешной, а потом как отрезало. Не зря говорят: где родился, там и пригодился. Сорвалась я с насиженного места, захотелось в столицу. С одной стороны я должна быть благодарна судьбе, ведь иначе мы бы не познакомились с Владом. Только вот последние годы у меня во всех делах всё пошло как-то наперекосяк. А потом и мужа эта самая судьба у меня отобрала.

– А у вас фото мужа есть? – вдруг спросил я, поддавшись какому-то необъяснимому предчувствию.

– Да, – Старовойтова подняла на меня удивлённый взгляд.

– А можно взглянуть?

Женщина пожала плечами и вышла из комнаты. Когда она протягивала мне фото, я уже знал, кого там увижу. На снимке высокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти в светлой рубашке с коротким рукавом обнимал счастливую Ирину. И хотя толком разглядеть сегодняшнего призрака я не смог, но был абсолютно уверен, что это был именно Владислав Старовойтов – муж Ирины Васильевны. Я задумался. По тем немногим данным, которые имелись в моём багаже знаний о призраках, они (призраки), в основном, были из тех, так называемых неприкаянных душ, людей, которые не выполнили или не закончили какое-то важное для них дело при жизни. Выходит, что и у господина Старовойтова имелось что-то, не завершив чего, он не желал покидать этот бренный мир.

– А кем работал ваш муж? – поинтересовался я, возвращая фотокарточку.

– Он был крупным и, можно сказать, весьма успешным бизнесменом. В основном занимался торговлей углём и металлом. Он, кстати, по своей работе частенько пересекался с паном Ильинским, царствие ему небесное.

Я незаметно бросил взгляд на собеседницу. Мне почему-то показалось, что после последней фразы она перекрестится, но ошибся. Женщина уже выпила свой чай и теперь просто сидела, разглаживая пальцем и без того ровную клеёнку на столе.

– Они даже в чём-то были конкурентами.

– Вот даже как! – воскликнул я, но тут же постарался придать лицу нейтральное выражение.

– А что вас так удивляет? – не поняла Старовойтова. – Кому, как ни вам, знать, что Ильинского за глаза называли угольным королём. А поскольку Влад тоже занимался углём, то их дорожки рано или поздно должны были пересечься. Знаете, если бы муж умер не от ковида, а как-то иначе, то я бы даже могла подумать, что это убийство.

«Возможно, вы и правы, – подумал я, – сейчас существует столько способов инсценировать естественную смерть, что я даже не удивлюсь, если и Старовойтова прикончили его конкуренты». Вслух же я сказал:

– Да я не тому удивляюсь… Странно всё же устроен наш мир… Ильинский переехал из Донецка в Киев, вы тоже сами по себе переехали… Здесь вы встречаете мужа, который оказался знаком с угольным королём, а тот перед смертью попадает именно в вашу больницу.

– И которого не смог спасти даже такой известный экстрасенс, как вы, тоже приехавший из Донецка, – грустно дополнила мою мысль Ирина Васильевна.

– Вы слишком преувеличиваете мои возможности, – скромно заметил я. – Если говорить о моей, так сказать, медицинской специализации, то основным моим занятием в этой области было то, что я помогал Нестерову диагностировать сложные случаи тогда, когда ему не помогали все его профессорские знания. Да, я умею лечить, но я не занимаюсь этим профессионально.

– И почему же? – удивилась врач. – Это же, наверное, золотое дно. Я не знаю, насколько вы действительно сильны, как врач, но думаю, что такие, как вы, весьма неплохо зарабатывают.

– Если бы всё упиралось в деньги, Ирина Васильевна…

– А что, вам разве деньги не нужны?

– Знаете поговорку: счастлив не тот, у кого много денег, а тот, кому их хватает. Я получаю шахтёрскую пенсию, плюс регресс по производственной травме. Иногда вот Нестеров подкидывал чего-нибудь за диагностику… И мне как-то хватало…

– Вы интересный человек, Сергей Иванович, – Старовойтова внимательно посмотрела в мои глаза. – Вы первый мужчина из тех кого я знаю, которому хватает денег. Обычно всех интересует только одно: как их приумножить, и чтобы им за это ничего не было.

– Что ж, мне остаётся их только пожалеть.

– Почему же? Чего плохого в том, что мужчина хочет хорошо зарабатывать?

– Зарабатывать и получать, это не всегда одно и тоже, – заметил я. – Одно дело трудиться в поте лица, например, избавлять людей от проблем со здоровьем, и зарабатывать хорошие деньги, другое – купить вагон угля по одной цене, а продать гораздо дороже. Я, уважаемая Ирина Васильевна, ещё в детстве понял одну важную вещь – за всё нужно платить.

– А я вас не понимаю… – пожала плечами докторша. – Это понятно, что нужно платить, но ведь бизнес так и строится: ты вкладываешь деньги, то есть платишь, а потом получаешь дивиденды с того, что вложил. Выходит, чем больше заплатил, тем больше получил. Всё логично!

– Логично-то, логично, но ваши бизнесмены и слышать не слыхивали про так называемую карму.

– Ну, это вы уже в эзотерику полезли. Бизнес и все эти ваши кармы – дело несовместимое.

– Вот тут вы, пожалуй, правы на все сто процентов. Тут действительно, либо растёшь материально, наплевав на всех и вся, либо развиваешься духовно, задумываясь о том, какие последствия могут быть после тех или иных твоих действий. И последствия не только для тебя самого, но и для всех окружающих тебя людей. Возможно, и есть богатые люди, которые сделали свои деньги тяжёлым трудом, но таких, к сожалению, единицы.

По лицу своей собеседницы я понял, что разговор стал ей не интересен и даже неприятен, так как затрагивал сферу деятельности её покойного мужа, ну и к тому же с таким понятием как карма она не была знакома даже поверхностно. «Что ж, может, это и к лучшему, – подумал я. – Если бы все доктора вдруг начали изучать законы кармы, то у нас или докторов бы не стало, потому что разбежались бы кто куда, осознав, что они творят. Хотя, может, и наоборот… Медицина поднялась бы на такой уровень, который в данный момент ей даже и не снится».

– Вы меня, конечно, извините, Сергей Иванович, но всё, что вы говорите, больше похоже на философствование и схоластику, не подтверждённую никакими фактами. Вы ещё расскажите про переселение душ и прочую ерунду, которой нас сейчас потчует интернет.

– Дело ваше… – не стал я заводить бесполезный спор и вдруг спросил: – Скажите, ну а в привидения вы верите?

Старовойтова наградила меня долгим и красноречивым взглядом, так что ответа не понадобилось, а потом, вздохнув, сказала:

– Пойдёмте, я постелю вам постель, и будем ложиться спать. Я сегодня чертовски устала.

– Согласен, – тут же откликнулся я. – У меня тоже был нелёгкий день, да и прошлая ночь тоже.

– Да, и, вот, чуть не забыла… – Женщина вынула из кармана простенький сотовый телефон. – Это телефон моего мужа, – сказала она и, заметив мой удивлённый взгляд, пояснила. – Не основной, а запасной. Естественно, для постоянного общения у него был айфон, этот же использовался для связи с более узким кругом людей, и его номер он кому попало не давал. Если вам нужно будет срочно со мной связаться, то найдёте меня в телефонной книге. Ну и я, соответственно, в случае чего смогу вам позвонить.

– Хорошо, огромное вам спасибо! – искренне поблагодарил я. – Для меня самое главное сейчас – это хотя бы время знать точно. Привык, знаете ли, а свой телефон я не решаюсь включать – неизвестно ещё, какими возможностями обладает наш «друг» Сагайдачный. Всё же работал он не рядовым сотрудником и связи, скорее всего, в разных структурах государственной службы безопасности сохранил.

– Вот и пользуйтесь пока.

Врач встала из-за стола, и мы прошли в одну из комнат, в которой кроме прочей мебели имелся также большой диван. Ирина Васильевна, привычными манипуляциями быстро превратила его в кровать, после чего принесла подушку и постелила свежее постельное бельё.