Читать книгу "Экстрасенс. За все надо платить"

– Вы куда едете? – спросила красотка, расстёгивая молнию куртки, так как в машине было тепло.

– Запорiжжя, – вновь опередил меня помощник, съезжая с обочины.

– Вот здорово! – воскликнула незнакомка. Даже голос у неё был приятный и звучал как-то мелодично, располагая к доверию. – А мне в Полтаву. Нам как раз по пути.

Женщина немного помолчала, поправляя куртку и удобнее усаживаясь на сиденье, потом сказала:

– А меня Настей зовут, – видимо, молчать она не любила. – А вас?

– Мене Вася, а це дядько Сергiй, – улыбнулся помощник, в который раз бросая быстрый взгляд на попутчицу в зеркало заднего вида.

– А чего вы всё время молчите? – Настя переключила своё внимание на меня.

Я вспомнил старый пошленький анекдот, только там была не женщина, а мужчина кавказской национальности, который спрашивал у девушки, мол, чего молчишь? Та отвечает: «Хочу – молчу». Тогда мужчина и говорит: «Вах, какая дэвушка… Хочет и малчит». Улыбнувшись про себя, я ответил:

– Вообще-то я не привык встревать в чужие разговоры. Вы, вроде как, с Васей разговариваете… Но спросить мне действительно хочется: скажите, вот вы, красивая девушка, не боитесь так вот, даже не глядя, кто едет, запрыгивать в чужую машину, да ещё без маски? А вдруг мы какие-нибудь заразные, всё-таки пандемия, или ещё чего хуже, оказались бы какими-нибудь братками обезбашенными?

Молодая женщина весело рассмеялась, а потом уверенно сказала:

– Нет, не боюсь. Зараза ко мне не пристаёт, а на хороших и плохих людей у меня чуйка.

– Вот даже как? – удивился я.

– Да, вот так, – продолжала улыбаться Анастасия, показывая красивые белые зубки, явно не имеющие контакта с табачным дымом. – Вот, например, по вам сразу видно, что вы порядочные люди.

Я про себя хмыкнул: «Да уж, порядочные… у обоих стволы под одеждой». Молодая женщина немного помолчала, а потом вернулась к тому, с чего начался разговор, обращаясь ко мне.

– А я как раз разговариваю с вами, а не с водителем. Ему, вообще-то, нужно не болтать, а внимательно смотреть на дорогу.

Настя многозначительно посмотрела на Василия. Он после её слов заметно помрачнел, и я его прекрасно понимал. Редкий мужчина не стал бы уделять повышенное внимание столь привлекательной особе, какой оказалась наша попутчица. Он даже бросил в мою сторону короткий неприязненный взгляд, который я просто проигнорировал.

– А вы инвалид, да? – вновь заговорила Настя.

– Да, – коротко ответил я, как обычно, не желая вдаваться в подробности.

– А что у вас с ногами? – не отставала попутчица, но в её голосе я почувствовал не простое женское любопытство, а какую-то неуловимую заинтересованность.

Меня почему-то потянуло на откровенность, и я рассказал всё, что со мной произошло в шахте. Закончив рассказ, я заметил, что Василий, начавший на меня дуться, явно изменил свою точку зрения, и его вновь брошенный на меня взгляд был теперь скорее сочувственный, чем недовольный.

– А вы пробовали у кого-нибудь лечиться? – спросила Анастасия.

Её голос звучал очень серьёзно и по-деловому, мне даже показалось, что я разговариваю с медицинским работником. Только человека, имеющего какое-то отношение к этой профессии, могли по-настоящему заинтересовать чужие проблемы со здоровьем.

– Пробовал… Ничего не помогло. А что, собственно, вас так заинтересовало? – решил полюбопытствовать и я.

– А вы у традиционных врачей лечились? – проигнорировала мой вопрос Настя.

– Не только… Сначала в обычной больнице долго лежал, потом народными средствами пробовал… Был у нашего местного целителя. Может, слышали – Андрей Столяров?5858
  О целителе Андрее Столярове читайте в трилогии Ю. Юрьева «Миссия».


[Закрыть]

– Отчего ж… конечно, слышала – слухами земля полнится. Знатный целитель, да только он по-своему лечит.

– Это как же, по-своему? – заинтересовался я.

– У каждого ведь свои методы…

– Это точно. Ну а всё же, почему вас заинтересовала моя травма? – решил я добиться ответа на интересующий меня вопрос.

– Дело в том, – Настя передвинулась на средину сиденья так, чтобы видеть и бегущую впереди ленту дороги, и обоих попутчиков одновременно. Теперь я уловил едва различимый исходящий от неё аромат. Но это были не духи и не дезодорант, которым привыкли пользоваться современные красотки, это, пожалуй, напоминало нежный запах каких-то аромамасел.

– Дело в том, что моя бабушка известная… – молодая женщина на миг задумалась, словно в первый раз пыталась дать определение роду занятий своей родственницы. – Тоже известная знахарка, – наконец закончила она.

– И что вы предлагаете? – иронично улыбнулся я. – Поехать к вашей бабушке?

– А почему бы нет? – с энтузиазмом воскликнула Анастасия. – Что вы теряете? Или, может, вы куда-нибудь спешите?

– Да, в общем-то, не особо… Домой еду.

– А где вы живёте?

– В Донецке.

– В Донецке? – удивилась попутчица. – И как там у вас?

– А что у нас? У нас всё относительно нормально.

– Странно. У нас тут про вас такое говорят…

– Не нужно, Настенька, верить всему что говорят. Жизнь, знаете ли, штука многообразная и неоднозначная.

– То есть вас ваша жизнь устраивает?

– Вполне. Вот если бы ещё ноги ходили…

– Так я вам и говорю: давайте заедем к моей бабушке.

Я покосился на своего водителя, как тот отреагирует на такое предложение? Однако, похоже, Василий был очень даже не прочь как можно больше времени провести с черноглазой красоткой. Впрочем, я тоже долго не размышлял. И действительно, чего, собственно, я теряю кроме некоторого количества времени и некоторого количества денег, которые я умыкнул у Сагайдачного, земля ему пухом! Ну, посмотрит меня бабка, ну, может, пошаманит там как-нибудь, травок даст попить… Не поможет, поедем дальше, а вдруг, на этот раз у бабки получится, вдруг у неё действительно какой-то особый подход к лечению? Да и Василию ужас как не терпится поболтать с молодухой.

– А знаете что? – я развернулся к попутчице лицом и, ещё разок окунувшись в бездонную пропасть её глаз, решился:

– Поехали к вашей бабушке.

– Вот и здорово! – по-детски обрадовалась Настя, и я подумал даже, что она сейчас в ладоши начнёт хлопать. – И мне, чтобы с трассы домой добраться, не нужно ещё одну попутку ловить и вам хорошо: глядишь, и поможет вам моя бабуля.

На всякий случай, перед тем как сворачивать с намеченного пути неизвестно к кому, я всё же решил немного просканировать нашу попутчицу. Внешний вид бывает очень обманчивым. Сколько таких вот красавиц сгубили опытных разведчиков, а сколько было мошенниц, использовавших свою красоту в виде приманки для падких на женские прелести мужчин. Но тут меня вновь постигла неудача. В моей памяти ещё очень свежи были воспоминания о встрече с призраком, когда я не ощутил присутствия живого человека. Здесь, конечно, было не так. Я прекрасно ощущал, что за мной сидит вполне реальная женщина, но вот проникнуть к ней в голову не смог. Казалось, что моё намерение упирается в невидимую для меня преграду, которая не позволяет заглянуть в святая святых человека – в его мозг. Я уже упоминал, что в своём мире занимался китайским цигун «железная рубашка» и мог защитить любой участок тела так, чтобы он не был подвержен механическим повреждениям. Так вот, сейчас я столкнулся с явлением, когда подобная защита стояла не на отдельном участке, а на всём теле. «Прощупывая» энергетику Анастасии, мне показалось, что её аура настолько плотная, будто состоит не из тонкого эфира, а из прозрачного бронированного стекла, не пропускающего сквозь себя ничего постороннего.

Удивившись вначале, я, однако, быстро смекнул, в чём тут могло быть дело. Возможно, бабуля нашей попутчицы действительно сильный мастер и поставила на свою любимую внучку, при помощи определённых заклинаний или заговоров, очень качественную и мощную защиту от разного рода вмешательства в её тонкие оболочки. «Ну что ж, если так, то, видимо, действительно стоит заглянуть к этой знахарке на огонёк, авось да и мне чего-нибудь назаговаривает», – подумал я, а вслух, обращаясь к Насте, спросил:

– А вы-то сами своей бабушке помогаете?

– Иногда помогаю… Она меня тоже пытается научить своим премудростям. Говорит: у тебя талант и способности к этому есть.

– А вы? – полюбопытствовал я.

– А я ещё не решила, – заулыбалась попутчица. – Скучно мне всё это… Конечно, вечная жизнь, долгая молодость и прочие бонусы – это всё здорово, но… не знаю. Нужно ещё подумать.

Настя бросила взгляд на дорогу и заметила:

– Скоро уже пойдёт прямая дорога на Полтаву, к нам в село направо. Кстати, если ехать на Запорожье, то вам тоже нужно будет свернуть направо, только чуть раньше.

– Так вы не в самом городе живёте?

– Нет, немного в стороне, в городе слишком людно и шумно.

– Не в Диканьке, случайно? – спросил я, припомнив, что где-то возле Полтавы расположен известный, благодаря незабвенному Николаю Васильевичу, почти мистический населённый пункт.

– Не-е-е-т, – ещё шире заулыбалась Анастасия, видимо, поняв мой намёк.

– Наше село небольшое и совсем неизвестное. Если Гоголь в нём и бывал, то только проездом.

– А вы с родителями живёте?

– Родители как раз живут в Полтаве, – продолжала болтать попутчица. – Я тоже там жила, а к бабушке недавно переехала.

Мы проехали указатель на Полтавский аэропорт, а у меня возникло лёгкое головокружение. «Чёрт, как не вовремя, – ругнулся я про себя, понимая, к чему это ведёт. – Ну почему это случается именно тогда, когда совсем этого не ждёшь? Хотя, конечно, если честно, то я никогда этого не жду специально. Вот только мои перемещения между мирами последнее время просто сыплются на мою голову, как из рога изобилия. За всю прошедшую жизнь меня столько не швыряло в разные места, как за последние несколько дней». Больше ничего я подумать не успел. Моя голова откинулась на подголовник сиденья, а моё сознание выпорхнуло из тела и, как обычно, рвануло в неизвестном мне направлении.

* * *

– Батюшка, Макар Елизарович, – услышал я, словно сквозь туман, временно застилающий моё сознание, незнакомый мужской голос.

Ощутил, что нахожусь в сидячем положении. Моя склонённая вниз голова упиралась в руки, а те в свою очередь упирались в массивную деревянную крышку стола. С трудом подняв голову вверх, мутным, как будто пьяным взором, обвёл окружающее пространство. Чёткость зрения, несмотря на все мои старания проморгаться, не возвращалась. «Ну вот, опять что-то новенькое», – подумал с досадой, одновременно анализируя увиденное. Находился я в довольно просторном деревянном строении. Большое помещение с неприхотливой, но добротной старинной мебелью, большие светлые окна… всё это не походило на обычную деревенскую избу. «Светлица», – пришло на ум старинное слово. На столе стояла глиняная посуда с какой-то снедью, а за столом – какой-то бородатый мужик с взволнованным лицом. Мужик с каким-то чрезмерным подобострастием уставился на меня, нервно теребя в руках кепку. Поверх светлой косоворотки на нём был одет какой-то длинный сюртук и тёмные брюки. Переминаясь с ноги на ногу, он время от времени бросал короткие взгляды куда-то в сторону.

– Очнулись, слава Богу! – вновь участливо произнёс мужик. – Мы уж испугались, не приключилось ли чего серьёзного. Устинья Прокофьевна уж за лекарем хотели посылать.

Я, как обычно, в первые минуты моего «переселения», чтобы не ляпнуть чего лишнего, помалкивал, давая возможность моему старому сознанию слиться с памятью и сознанием моего нового аватара. Мужик тоже замолчал, увидев, что я всё ещё нахожусь в небольшой прострации. Откинувшись на спинку стула, на котором сидел, и продолжив знакомиться с новой реальностью, я взглянул на кисти рук. Видимо, я был не слабого телосложения, так как, сжав кулаки, увидел, что они раза в два больше, чем у меня в моём реальном времени. Опустив голову ниже, с неудовольствием отметил наличие небольшого животика. На мне была светлая шёлковая косоворотка, на ногах – какие-то шаровары и сапоги. «Петька, – вдруг выдала мне моя новая память имя стоявшего напротив мужика, – мой управляющий. Ага, стало быть, я не простой крестьянин, а какой-то зажиточный помещик, имеющий собственный штат наёмных рабочих. Ну что ж, и на том спасибо».

Переведя уже более осмысленный взгляд на управляющего, так и продолжавшего переминаться с ноги на ногу, я, стараясь придать голосу как можно больше весомости, сказал:

– И чего со мной произошло?

Голос, принадлежащий моему новому телу, оказался зычным и низким.

– Так, Макар Елизарович, снепритомнили вы отчегось. Мы уж думали, абы чего худого не приключилось, – залебезил халдей.

Только тут я понял, почему управляющий всё время говорит «мы». В дверях неподвижно застыла женская фигура в длинном тёмном сарафане. Оттого, что женщина не подавала никаких звуков, я своим (как оказалось) подслеповатым зрением её сразу-то и не приметил.

– Всё в порядке, – поспешил успокоить я Петра и, уже обращаясь к женщине, добавил.

– Устинья, не столбыч в дверях, иди, занимайся своим делом.

Женщина, лицо которой я так и не смог нормально разглядеть, покорно удалилась, не проронив ни слова. Я ещё раз обвёл взглядом стол. Начатая краюха ржаного пахучего хлеба, полупустая тарелка с какой-то похлёбкой, а возле неё деревянная ложка. Чуть в стороне небольшая крынка с какой-то жидкостью и пучок зелени на черепяном блюдце. Наверное, владелец моего нового тела аккурат трапезничал перед тем, как я в него «попал». «Как-то бедновато, – подумал я, оценив стоявшую передо мной еду, и тут же моя новая память мне услужливо подсказала: – нынче, батенька, пост идёт, и еда не должна быть скоромной». Ещё раз бросив взгляд на стол, я понял, что в данный момент чувства голода не ощущаю, да и доедать за кем-то, как рассуждало моё старое сознание, мне не очень-то хотелось. Отодвинув тарелку в сторону, я поинтересовался:

– Так как у нас дела?

Управляющий заметно оживился. Я уже привычно начал понимать, что здесь происходило, поэтому нужно было как-то продолжить прерванную моим внезапным «обмороком» беседу.

– Я вас и спрашиваю, – Пётр начал так, словно наш разговор оборвался буквально несколько мгновений назад. – Чего с этими разбойниками делать?

«Так, так, так, – начал тут же размышлять я, – у нас, оказывается, попутно с трапезой шло и кулуарное судебное заседание с главным судьёй в моём лице».

– А чего, ты говоришь, они натворили-то? – как бы между прочим, поинтересовался я.

– Так, это ж, Макар Елизарович, – на лице управляющего появилось недоумение, видимо, я уже всё должен был об этом знать. – Они ж, бусурмане эдакие, зерно на вашем поле собирали.

Я сделал вид, что задумался, а сам, воспользовавшись паузой, наконец, упорядочил все приходящие в мою голову данные. Как выяснилось, после их краткого анализа, два сельских жителя, отец и сын, повадились собирать случайно обронённые колоски на моём скошенном поле. Делали они это не корысти ради, а оттого, что их многочисленная семья, несмотря на собранный урожай, жила впроголодь. Получилось так, что бо́льшую часть пшеницы они отдали мне в счёт долга, а то, что осталось, приходилось теперь строго экономить. Мои люди заметили воришек, поймали и привели ко мне. Я, то есть, конечно, тот, кто был мною до моего «вселения», распорядился выпороть «злодеев», чтобы другим повадно не было. Теперь управляющий ждал от меня дальнейших распоряжений.

– Да помню я, помню, – отмахнулся я, сделав вид, будто проверял своего приближённого. – Ты вот что… – задумался, – ты подгони-ка мою бричку да закинь в неё пару мешков пшеницы.

– Сделаем, батюшка, а с бусурманами-то чего делать?

– Им розг всыпали?

– Несомненно, как велели.

– Тогда пусть идут себе с Богом домой.

– Слушаюсь.

Управляющий исчез выполнять приказания, а я встал, и моя правая рука тут же потянулась по привычке ко лбу. Наверное, мой предшественник после трапезы осенял себя крестным знамением. Я не был приверженцем какой бы то ни было религии, поэтому, пользуясь тем, что меня никто не видит, решил в этот раз обойтись без этого ритуала. Выйдя на просторный двор, залитый летним солнцем, с удовольствием вдохнул своеобразный сельский аромат, состоявший из смеси запахов домашних животных, сухого сена, свежеиспечённого хлеба… Однако моя блаженная улыбка тут же померкла. Метрах в десяти справа от входа стояли несколько человек. Трое мужчин, одетые в простые крестьянские рубахи, с улыбочкой поглядывали на двух других, стоящих особняком с голым торсом. Один из обнажённых был пожилым на вид мужчиной с небольшой бородой и сутулой, видимо, от тяжёлого труда, спиной, второй – молодой парень чуть выше ростом, с небольшими чёрными усами. Обе спины: и изогнутая дугой пожилого, и широкая прямая молодого, ярко алели от выступившей на них крови (следствие недавно перенесённых побоев). По задней поверхности моего тела невольно пробежал озноб, а кожа на некоторое время превратилась в гусиную. Моя старая память издевательски подкинула мне свежие воспоминания из моей настоящей жизни. В голове стремительно пронеслись минуты издевательства над моим телом в подвале Сагайдачного.

В это время подкатила бричка, запряжённая парой гнедых коней. На козлах сидел молодой паренёк, возле одного борта лежали два больших мешка с пшеницей.

– Куда прикажете отвезти? – услужливо полюбопытствовал управляющий, подходя с другой стороны.

– Я сам поеду, ты здесь делами займись.

– Слушаюсь, – Пётр склонился в льстивом поклоне.

Важно взобравшись на сиденье, я приказал кучеру трогать.

– Посторонись, – звонко крикнул паренёк, предупреждая медленно бредущих к воротам «расхитителей».

Те отпрянули в сторону, провожая бричку злыми, ненавидящими взглядами. Выехав за ворота, я коротко скомандовал кучеру:

– К Фроловым.

Тот на мгновение обернулся, одарив меня удивлённым взглядом, но, естественно, задавать вопросы, а тем более перечить, не стал.

Фроловы и были теми самыми мужиками, попавшими под раздачу. Жили они почти на самом краю села. Когда подъехали к их двору, нас встретил гомон детворы от трёх до десяти лет, играющих у плетня. Трое детей, что помладше, были вообще без одежды, а остальные четверо, более старшего возраста – одеты до пояса в какие-то лохмотья. Хозяйка стирала в кадке вещи, развешивая затем их по двору. Когда я подъехал к тому месту, где должны были быть ворота, женщина подняла на меня раскрасневшееся усталое лицо и замерла, не зная, что делать. Я сошёл с повозки и направился прямо к ней. Хозяйка (в её глазах я прочёл, что зовут её Авдотьей), бросила в кадку недостиранную рубашку и, при моём приближении, бухнулась на колени.

– Не гневайтесь, батюшка, Макар Елизарович, – запричитала крестьянка. – Бес попутал моего Никифора. Говорила ему не трогать вашего добра…

Я немного растерялся. Не доводилось мне ещё в моей жизни утешать крестьянских женщин, которые видят во мне лишь угнетателя и кровопийцу. Тогда я обернулся к кучеру и крикнул:

– Антипка, ну-ка тащи мешки сюда.

Паренёк кивнул и, несмотря на кажущуюся хрупкость телосложения, проворно подхватил тяжёлый мешок и подошёл ко мне.

– Поставь у дверей, – скомандовал я и, уже обращаясь к женщине, добавил:

– А ты вставай, вставай… Нечего мне здесь…

Кучер исполнил приказание. Вернулся к бричке и отнёс ко входу в дом второй мешок. Авдотья встала, сопровождая действия Антипки непонимающим взглядом. Потом вопросительно взглянула на меня, но ничего не сказала, видимо, словами боясь спугнуть этот, как она думала, мираж. Детвора, глядя на мать, тоже притихла, лишь самая маленькая девчушка начала чуть слышно всхлипывать.

– Ты это, Авдотья, – промямлил я, стушевавшись, – ты покорми ребятню.

– Макар Елизарович, – женщина снова бухнулась на колени, – мы же ни в жисть не рассчитаемся с вами.

– Угомонись, – остудил я её, – не нужно мне ничего. Это вам мой подарок.

– Да как же так? – Авдотья всё никак не могла поверить в свалившееся на неё счастье. – Как же подарок?

– Ты не переживай, я сегодня отдам распоряжение, вам ещё чего подкинут.

– Макар Елизарович, благодетель, – вновь заголосила многодетная мамаша, возраст которой я даже затруднялся назвать. – Спасибо вам!

– Ладно, не за что, – ответил я и торопливо направился к повозке. Нужно было, пока меня не дёрнули назад в моё время, успеть распорядиться насчёт продуктов для семьи Фроловых.

На обратном пути нам вновь повстречались отец с сыном, понуро бредущие к дому с рубашками в руках. Солнце нещадно жгло их изуродованную кожу. Фроловы так же, как и в прошлый раз, обожгли меня своими ненавистными взглядами, но мне уже было всё равно. Я рассчитался с их семьёй за причинённые им побои. Въехав во двор, я ухарски выскочил с ещё движущейся брички, за что чуть было не поплатился своим здоровьем. Ноги этого, не знающего, что такое зарядка, тела оказались не готовы к таким выкрутасам, и я лишь чудом удержался в вертикальном положении. Тут же подбежавший управляющий одарил меня странным взглядом. «Совсем старый дурак умом тронулся, – невзначай прочёл я в его голове. – Когда уже его земля приберёт? Уське покою нет ни днём ни ночью… Вот бы мы с ней зажили, если бы… – додумывать он, к его же счастью, не стал, а, изобразив на лице заботу, молвил:

– Макар Елизарович, да что же вы так? Не бережёте-то себя.

– Не берегу, говоришь? – пробасил я, хватая пятернёй Петруху за грудки. – Я-то берегу, а вот ты, паршивец этакий, сейчас у меня получишь…

– Да за что ж, батюшка, Макар Елизарович? – взмолился управляющий, тщетно пытаясь высвободиться из моего захвата.

– А за то, пёс ты смердящий, – припомнил я словечки из популярной комедии, – чтобы ты своё поганое рыло в чужой огород не совал.

– Да что ж вы такое говорите?.. – халдей упрямо делал вид, что ничего не понимает, но я-то видел, что он прекрасно осознаёт, о чём речь.

– Ты ещё спрашиваешь за что? – продолжал распаляться я, краем глаза заметив заинтересованные взгляды прислуги, оказавшейся в это время поблизости. – А кто Устинью в сарае лапал? А?

В глазах управляющего появился настоящий испуг. Он-то думал, что все его делишки, а тем более мыслишки, останутся незамеченными и неуслышанными, но от меня-то не скроешь. Тело Петрухи как-то вдруг обмякло, его пухлые губы задрожали, а я, не в силах больше терпеть перед собой эту наглую рожу, со смаком заехал по его губам-вареникам своим кулачищем. Мужичонка отлетел шагов на пять и спиной грохнулся прямо в лужу, оставленную после себя каким-то парнокопытным, которых во дворе было предостаточно. Схватившись одной рукой за лицо, вмиг превратившееся в один большой синяк, он, не поднимаясь с земли, начал пятиться назад. Но я уже остыл и полностью контролировал свои эмоции. Медитации и прочие духовные практики, которыми я занимался в своей настоящей жизни, не смогли сдержать первоначального взрывного импульса моего нового носителя, но после совершённого действия помогли быстро привести организм в норму.

– Чтобы через пять минут ноги твоей здесь не было, – спокойно сказал я, но в моём взгляде, видимо, ещё читалось столько злости, что халдей тут же вскочил на ноги и опрометью бросился к воротам.

– Давно пора, Макарушка, – услышал я сбоку женский голос. Повернул голову. Рядом стояла Устинья. – Житья от этого увальня нет.

– А чего ж ты раньше-то молчала? – произнёс укоризненно.

– Так раньше-то ты меня не слушал, всё под его дудку плясал…

– Ладно уж, иди, – смягчился я. – Больше он здесь не появится. Только теперича вот надобно нового управляющего подыскивать.

– А чего искать-то? – улыбнулась одними глазами Устинья. – Вон, Серафим Ильич, чем не управляющий? И честный, и порядочный, и опыт опять же, поскольку не молод уже.

Я считал с подсознания жены образ человека, о котором она говорила, и он мне показался вполне приемлемой кандидатурой.

– А что, пожалуй, и возьму Серафима, – ответил на предложение супруги.

Та недоверчиво покосилась на меня, но, ничего не сказав, пошла по своим делам. «Чудной Макарушка стал вдруг, – прочёл я мысли удаляющейся женщины. – То и слова молвить не давал, а нынче, чего не скажешь, со всем соглашается». Улыбнувшись в усы, я развернулся к мужикам, стоявшим в отдалении.

– Серафим, ходь сюда, – крикнул самому старшему.

Крепкий мужчина лет сорока-сорока пяти не спеша подошёл, снял картуз.

– Ты вот что, Серафим Ильич, принимай-ка дела управляющего.

Тот подозрительно глянул на меня, но промолчал, а я продолжил:

– И первое, что сделай, не откладывая в долгий ящик, так это отправь с Антипкой ещё пару мешков зерна Фроловым, да соли отсыпь фунтов десять…

– Слушаюсь, – как-то слишком весело отозвался новый управляющий.

– Так, давай, не мешкай, пока я добрый, – напустил я серьёзности своему облику.

Серафим спешно зашагал к двоим помощникам, а я присел на большое бревно, и мне на ум вновь пришёл старенький фильм-комедия «Иван Васильевич меняет профессию». Там главный герой Леонида Куравлёва, попав во времена царствования Ивана Грозного говорит: «Ну, пошли дела кое-как… Что ж этот изобретатель свою машину времени назад не крутит?..» Не успел я так подумать, наслаждаясь теплом летнего солнышка, как почувствовал, что моя «машина времени» действительно заработала. Ощутив знакомые симптомы, я, чтобы не упасть на землю во время замены сознания, опустил голову на ладони, упёршись локтями в колени.

* * *

Через несколько мгновений ощутил лёгкое покачивание движущегося на небольшой скорости автомобиля. «Интересно, – мелькнуло в моей голове, – вот я, то есть моё сознание, переселяется в тело какого-то человека. Здесь у меня происходит что-то вроде обморока. А куда в это время девается сознание того, в чьё тело я вселяюсь, и чего этот человек ощущает, когда вновь становится самим собой? Загадка, однако…»

– И где вы летали? – послышался голос попутчицы.

«Она что-то знает или спросила наобум, что на ум пришло?» – заинтересовался я, но Настя сама ответила:

– Вы так задумались, что можно было подумать, будто вы летаете далеко в каких-то своих потаённых мечтах.

– Так оно и было, – не стал я опровергать версию попутчицы.

– Здесь направо, – подсказала молодая женщина водителю.

Тот послушно включил поворотник, и автомобиль свернул в указанном направлении. Проехав ещё немного по небольшому населённому пункту, мы остановились у ворот какого-то дома. За деревянным забором послышался грозный лай собаки.

– Вот здесь я и живу, – сообщила Настя, застёгивая куртку. – Вы тоже, пока будете лечиться, поживёте здесь. Я всегда оставляю на постой тех, кто приезжает к моей бабуле. Она, кстати, проживает чуть дальше. Я схожу к ней позже и договорюсь, когда она сможет вас принять.

Молодая женщина взглянула на меня, а я краем глаза заметил довольную физиономию моего водителя.

– Пойдёмте, я проведу, а то Годзилла вас не пропустит. Машину оставьте здесь, её никто не тронет.

Мы вышли из автомобиля, Василий включил сигнализацию, и мы двинулись вслед за хозяйкой дома.