Читать книгу "Экстрасенс. За все надо платить"

Глава14

Старовойтова приехала домой поздно.

– Кушать будете? – спросил я, пока она снимала верхнюю одежду.

– А что вы можете предложить, – вяло поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Гречневая каша и яишня, но её ещё нужно пожарить.

– Чего, гречку или яишню, – устало пошутила Ирина Васильевна, проходя из ванной, где она вымыла руки, на кухню.

– У вас ещё остались силы на шутки? – ответил я ей с улыбкой, – тогда, думаю, вы в состоянии адекватно оценить вот этот документ.

Я достал из кармана тетрадный лист с записанными на нём реквизитами банка.

– И что это за Филькина грамота? – поинтересовалась Старовойтова, бросив беглый взгляд на мои каракули.

– Это, уважаемая Ирина Васильевна, деньги для выкупа вашей квартиры.

Женщина недоверчиво покосилась на листок ещё раз.

– И как это понимать?

– Видите ли, – начал я издалека, – надеюсь, вы уже не сомневаетесь в моих способностях?

– Ну… – Старовойтова неопределённо пожала плечами.

– Ирина Васильевна, – я изобразил на лице налёт обиды, – сколько же вам ещё доказывать?

– Ладно, Сергей Иванович, ближе к делу.

– Так вот, эти реквизиты ко мне пришли во сне, когда я спал на кровати вашего мужа.

В глазах Старовойтовой сначала появилось разочарование, а при упоминании о супруге разочарование сменилось грустью.

– Я записал все данные на листке, чтобы не забыть, так что…

– Сергей Иванович, – оборвала она меня, – хватит говорить ерунду. Если вы хотите меня поддержать, то выбрали не лучший способ, а если это у вас такие шутки…

– Уважаемая, Ирина Васильевна, – как можно мягче произнёс я, – поверьте, никто не хочет вас разыгрывать и тем более обидеть. Я не в том возрасте, да и нахожусь не в тех обстоятельствах, чтобы так над вами шутить. У вас серьёзная проблема. Я предлагаю вам её решение. Что вам стоит просто навести справки в банке и получить необходимую вам сумму.

– Десять миллионов? – недоверчиво хмыкнула женщина.

– Почему именно десять? Больше!

Старовойтова смотрела на меня, не зная как реагировать: то ли поверить и радоваться, то ли послать меня с моей бумажкой куда подальше. Однако, проведя минутную дуэль взглядами, она всё же (правда не без моего небольшого экстрасенсорного участия) согласилась проверить предоставленные ей реквизиты. Пока она разогревала гречку и жарила яйца, я достал из кармана ещё один сюрприз.

– Откуда это у вас? – строго спросила врач, заметив на столе знакомую шкатулку.

– Вы же помните, я рассказывал про воришку, который залез на дачу вашей подруги?

– Помню, и что?

– Когда он ушёл, я подумал, а вдруг у него есть сообщники.

– Я вам тоже об этом говорила.

– Вот! А я случайно, гуляя по даче, наткнулся на эту шкатулку. Ваша подруга такая растеряша… Ну вот и решил забрать на всякий случай, а то мало ли чего… Вы, кстати, сегодня не были на даче?

– Нет. Мне сегодня не до дачи было. Я туда наведываюсь раза два в неделю, чтобы полить цветы и прогреть помещение. Но почему вы мне сразу её не отдали?

Старовойтова вернулась к начатой теме, заодно разглядывая сверкающие в ярком электрическом свете камешки, лежавшие на бархатной подкладке шкатулки.

– Честное слово, забыл, – соврал я не моргнув глазом. – У вас, кстати, яишня подгорает.

– Вот ёлки-палки, – врач бросилась к плите.

– Я же говорила, что кулинар из меня никакой.

Она открыла мойку и выбросила испорченный продукт в мусорное ведро.

– Придётся жарить заново.

Пока Ирина ужинала, я выпил чаю, попутно рассказывая о моих планах на завтра.

– Значит, решили ехать? – как мне показалось, немного грустно спросила хозяйка квартиры, когда я замолчал.

– Да, решил. Как говорится: погостили, пора и честь знать.

– Что ж, воля ваша. Так вам нужна будет моя машина?

– Ну, вы же обещали…

– Конечно, конечно, я не отказываюсь. Вы во сколько хотите выехать?

– Думаю пораньше, до рассвета. Когда ещё мало людей на улицах, и мы не так будем приметны.

– Возможно, вы и правы. Тогда я перед работой отвезу вас на стоянку, где стоит «Мерседес», заодно улажу дела с охраной.

– Да я и сам могу всё уладить, – улыбнулся я.

Старовойтова подняла на меня наполненные тоской глаза.

– Вам не надоело издеваться над людьми? – поинтересовалась она. – То усыпляете, то лишаете памяти…

– Что поделаешь, – развёл я руками, – пока иначе не получается. Приходится подстраховывать себя. Если бы не мои способности, то ещё неизвестно, где бы я сейчас был?

– Если бы у вас не было способностей, – резонно заметила Ирина Васильевна, – то сидели бы вы сейчас в Донецке у себя дома, и никто бы даже и не подумал, чтобы вас выкрадывать и везти сюда.

– Наверное, вы правы, – согласился я. – И тогда я никогда бы не встретил такую чудесную и добрую женщину…

Старовойтова, уже направившаяся было к мойке с пустой тарелкой, обернулась и одарила меня долгим, пронзительным взглядом.

– Это вы что, решили напоследок за мной приударить? – женщина прищурила глаза, будто пытаясь получше меня рассмотреть.

Я чуть заметно вздрогнул, так как в этот момент у противоположной стены кухни, за спиной докторши, появился призрак её покойного мужа. Его облик, словно отражение в мутной воде, был слегка размыт и не имел чётких очертаний. Однако я прекрасно видел, что мужчина улыбается. Он поднял перед собой правую руку и поднял вверх большой палец. «Давай, братан, не тушуйся, – услышал я в голове его весёлый голос. – Я же говорил, что ты ей нравишься. Хватит ей уже по мне убиваться. И сама покоя не имеет и меня не отпускает».

– Чего это вы испугались? – улыбнулась Старовойтова, увидев замешательство в моих глазах. – Словно привидение увидели.

– Да так… – неопределённо ответил я и перевёл взгляд на свою пустую чашку.

Женщина заметила, что я стушевался и продолжила путь к мойке. Помыв свою тарелку, она вернулась к столу и забрала у меня из рук чашку. Вернулась к мойке, помыла и её.

– Я в душ и спать, – заявила она и, не дожидаясь моего ответа, закрылась в ванной комнате.

Через минуту послышался шум воды. Я взял в руки костыли и направился к себе. Присев на край дивана, который так и оставался разобранным и застеленным постельным бельём, задумался. Если всё сложится благополучно, то это будет последняя ночь в этой квартире и в этом городе. Я вспомнил Валентину. Волнуется сестричка, наверное… Да что там наверное? Она, бедненькая, сейчас места себе не находит – несколько дней обо мне никаких известий. Телефон отключён. Скорее всего, и домой ко мне приезжала, но и там никого. Что в таком случае может подумать заботливая сестра, когда в городе почти ежедневно кто-то погибает, кто-то попадает в больницу… Я достал из кармана мобильник Старовойтова, подумал несколько секунд и положил назад. Номер сестры я, конечно, знал, но что я скажу Валентине, как объясню своё исчезновение? Ничего, вернусь домой, тогда уже и поговорим обо всём. Однако я вновь достал телефон и набрал номер Василия.

– Алло, – услышал я его чуть растерянный голос.

– Вася, как там мама? – спросил почему-то, предчувствуя что-то неладное.

– Вона досі спить… – озадаченно произнёс мой помощник.

– Фух, – с облегчением выдохнул я, – ты меня своим голосом напугал. Думал, случилось чего… Не переживай, с ней всё нормально. Во сне организм быстрее регенерирует, то есть восстанавливается. Так что сон для неё сейчас – лучшее лекарство. Понятно?

– Так.

– Пусть спит, пока сама не проснётся, не вздумай её будить. Понял?

– Так, зрозумів.

– Ну вот, а теперь слушай сюда…

Я вкратце изложил ему свой план на завтра. Ещё раз убедил, что с матерью всё будет в порядке, только посоветовал перед отъездом на первое время приготовить ей чего-нибудь из еды. Она, конечно, сможет и вставать, и что-то делать руками, но ей всё это ещё будет даваться с трудом.

Убедившись, что Василий всё понял, я потушил свет, разделся и лёг под одеяло. Тут же мои мысли как-то сами собой переключились на хозяйку квартиры. Улыбнулся сам себе. Не знаю как я ей, а она мне действительно нравилась. Может быть, я и продолжил бы спонтанно начатый мною незатейливый флирт, если бы не появление её весёлого муженька. Хотел бы я видеть того мужчину, который, узрев привидение, спокойно продолжил бы ухлёстывать за его женой, даже если само привидение вроде как и не против. «Интересно, – размышлял я, – когда я освободил из фашистского плена бабулю Ирины, это была одна из моих прошлых жизней, или меня просто так закинули в тело её жениха? Если всё же я действительно побывал в своей собственной шкуре, тогда вполне объяснима наша с Ириной взаимная симпатия. Кстати, интересный вопрос, – мелькнуло у меня в голове, – а вот если это была действительно моя прошлая жизнь, в которой я женился на Фросе, то сейчас мы с Ириной являемся родственниками?» Так размышляя, то про одно, то про другое, я не заметил, как начал погружаться в спокойный сладкий сон.

Проснулся от лёгкого ветерка, возникшего от того, что открылась дверь моей комнаты. Не успел я что-либо подумать, как ко мне под одеяло юркнула знакомая женская фигурка и прижалась ко мне горячим обнажённым телом. Я ощутил лёгкий, приятный аромат духов и уже открыл было рот, чтобы выразить своё возмущение, но на мои губы легла маленькая ладошка.

– Не надо, Серёжа, – прошептала Ирина, второй рукой нежно лаская мою грудь.

– Помолчи. Я очень устала от одиночества. Завтра ты уедешь, и я вновь останусь одна в этой пустой квартире… Подари мне эту ночь. Просто так…

Убрав ладонь с моего лица, она жадно впилась губами в мои губы. Мы целовались долго и страстно, словно это был последний поцелуй в нашей жизни. Я, грешным делом, уже думал, что женщины меня больше не интересуют, и что всю оставшуюся жизнь никогда не испытаю радости от близкого общения с ними. Прекрасно осознавая, что безногий калека никому не нужен, и никого не заинтересует, я даже не предпринимал каких-либо попыток завести подругу для интима (мечта завести семью умерла ещё в шахте, во время взрыва метана).

Ирина, несмотря на возраст, довольно неплохо сохранилась: упругая кожа, налитые, словно зрелые апельсины, груди, не худышка, но небольшой лишний вес её вовсе не портил. Всё это результат тщательного ухода за собой или… И тут только до меня дошло, что она никогда не говорила о своих детях. Есть ли они у неё, нет? Однако дальше развить свои мысли мне не удалось. Волна захватившей страсти лишила способности что-либо соображать. Не знаю, какой Ирина была в молодости, но сейчас со мной в постели была просто какая-то валькирия – пылающая огнём ненасытная воительница, умело управляющая моими чувствами и желаниями. Мы отдавались страсти полночи, после чего она, нежно поцеловав меня в щёку, исчезла так же незаметно, как и появилась. Уставший и давно отвыкший от таких специфических нагрузок, я почти сразу же уснул.

Проснулся за пару минут до звонка будильника, который установил в телефоне на шесть часов. Понежившись в тёплой постели, ещё сохранившей запах моей ночной визитёрши, я улыбнулся, отключил зуммер будильника и, как обычно, присев на краю дивана, сделал небольшую разминку. За время моего непредвиденного путешествия мышцы начали отвыкать от нагрузок, которые я давал им дома. «Ничего, – оптимистично подумал я, – вернусь, наработаю то, что подрастерял». В коридорчике послышались тихие шаги – проснулась Ирина. Я оделся и направился на кухню. По-хозяйски поставив кипятиться чайник, я дождался, когда освободится ванная.

– Доброе утро! – поздоровался с хозяйкой квартиры.

– Доброе, Сергей Иванович, – она уже успела навести лёгкий макияж и теперь выглядела вполне бодрой и привлекательной.

Вот значит как, не Серёженька, а Сергей Иванович? Решила, значит, возобновить между нами дистанцию? Ну что ж, хозяин – барин. Я умылся, привёл лицо в надлежащий вид (бритвенные принадлежности я предусмотрительно захватил с собой) и вновь вернулся на кухню, где Ирина уже поджаривала тосты. Мысленно посетовав на такое нездоровое питание, я уселся возле стола и, облокотившись спиной о стену, спросил:

– Ирина Васильевна, а у вас дети есть?

Она, стоя у плиты, на миг замерла, затем, видимо, взяв себя в руки, ответила коротко:

– Нет.

– А что так? – не унимался я.

– Вы же экстрасенс, – с ноткой язвительности заметила хозяйка квартиры, – неужели до сих пор не определили?

– Вы неправильно понимаете работу экстрасенса, – ответил я как можно дружелюбнее. – Я не могу, да и не хочу постоянно «сидеть» у кого-нибудь в голове. Это не только отнимает много сил, но и подрывает здоровье. Если всё время сканировать чей-то мозг, то у самого крыша может поехать.

Старовойтова на несколько секунд отвлеклась от готовки и, обернувшись ко мне, примирительно улыбнулась.

– Не получилось у меня в жизни с детьми… – она старалась придать голосу безразличие, но это у неё не очень хорошо получалось. – Сначала училась, как проклятая, всегда и во всём хотела быть лучшей, потом делала карьеру… А потом уже было поздно, как говорится, поезд ушёл.

Ирина вздохнула, поставила блюдо с горячими тостами на стол и открыла холодильник. – А если быть честной, – произнесла она, доставая из недр белого великана, упакованные в полиэтилен сыр, масло, колбасу, – если честно, то и не от кого было рожать. Быть матерью-одиночкой – увольте, это не для меня. Выходить же замуж за кого попало, не хотела, да и статус не позволял – не дело, когда жена зарабатывает больше, чем муж. Ну а мужчины, что при деньгах и при должности, так те нынче вообще: или импотенты от круглосуточной работы и постоянных стрессов, или голубые. Те же, которые ещё на что-то способны, мнят себя пупами Земли и королями Вселенной. От таких не то что рожать, бежать хочется и как можно дальше.

Женщина села за стол и принялась резать сыр. Взяла ломтик поджаренного хлеба, намазала маслом и, завершив конструкцию кусочком пармезана, принялась жевать. Я разлил в чашки чай и проделал те же манипуляции, что и Старовойтова. Некоторое время ели молча.

– А у вас? – прервала молчание хозяйка квартиры.

– Что у меня? – не понял вопроса я.

– У вас дети есть?

– У меня тоже нет.

– Почему? Не нашлось женщины, которая бы вышла замуж за инвалида?

Меня непонятно почему передёрнуло от слова «инвалид». В самом деле, хотя меня так никто и не называл, во всяком случае в глаза, я ведь и вправду таковым являлся.

– У меня, Ирина Васильевна, тоже, можно сказать, не сложилось… Тоже перебирал, пока был здоров, а потом, да… кому нужен муж без ног?

Я не стал рассказывать о всех злоключениях в жизни, связанных с моим даром. Жалость мне не нужна, хотя Ирина вряд ли будет жалеть меня по такому поводу, а просто, чтобы излить душу… так я не на исповеди в церкви, а она не священник, отпускающий грехи.

– Вы на меня не смотрите, – переключила разговор на другую тему хозяйка квартиры, – вы наедайтесь хорошо. Вам путь не близкий предстоит, когда следующий раз доведётся поесть, ещё неизвестно.

– Да мне что-то и не хочется, – ответил я, вяло пережёвывая бутерброд.

У меня сегодня действительно не было аппетита. С самого пробуждения в груди будто червячок поселился, медленно, исподтишка грызущий изнутри мою плоть. Сердце то ускорялось, то замирало, словно предчувствуя что-то такое, о чём я не догадывался. «Ирина, будь она моим лечащим врачом, сейчас точно поставила бы диагноз аритмия и брадикардия в придачу», – хмыкнул я про себя. Мне одновременно хотелось как можно быстрее пуститься в путь, и в то же время не было никаких сил, чтобы оторвать тело от кухонной табуретки. В кармане зазвонил мобильник. Я отодвинул чашку с чаем в сторону (желание есть совсем пропало) и приложил телефон к уху.

– Алло, – услышал я голос Василия. – Я вже прийшов.

– Хорошо, подожди, – вопросительно взглянул на Ирину. – Я скоро выйду.

– Я готова, – ответила на немой вопрос Старовойтова.

Мы быстро оделись. Собирать мне было нечего – приехал я в этот город без чемодана и вещей, пустым же и уезжаю. Единственное, что я сделал, так это обменял мобильник Старовойтова, оставив его в комнате, в которой ночевал, на свой. На первый этаж спустились на лифте. У будки вахтёра я задержался, чтобы заглянуть мужчине в глаза и пожелать доброго утра. Кратковременное стирание памяти уже стало моей стандартной предосторожностью, чтобы добрый дяденька не рассказал чего лишнего заинтересованным лицам. Ирина вышла на улицу, завела припаркованный у дома «Фольксваген». Подождав у входной двери, пока двигатель прогреется, я быстро покинул подъезд, сел в машину, и Старовойтова, включив фары, рванула с места.

Возле соседнего дома она притормозила, чтобы забрать моего помощника, одиноко маячившего у обочины. Лицо его было помятым и невесёлым.

– Как мама? – первым делом поинтересовался я.

– Сьогодні гаразд, – Василий явно был не предрасположен к беседе. Однако немного помолчав, продолжил:

– Плакала зранку.

– Плакала? – удивился я. – Почему?

– Казала, що вже навіть не мріяла, знову сама чашку в руках тримати. Переживаю я за неї…4848
  Казала, що вже навіть не мріяла знову сама чашку в руках тримати. Переживаю я за неї… (укр.) – Говорила, что уже даже не мечтала, снова сама чашку в руках держать. Переживаю я за нее…


[Закрыть]

– Не волнуйся, – успокоил я его и, обращаясь к докторше, спросил:

– Ирина Васильевна, а вы не могли бы сегодня вечерком заглянуть к маме Василия?

– А что с ней? – не отрываясь от дороги, спросила Старовойтова.

– Она после ревматоидного артрита восстанавливается.

– Чего? – не поверила своим ушам врач. – Восстанавливается?! После артрита?!

– А чего тут такого? – невозмутимо ответил я. – Ну болел человек, теперь восстанавливается…

Ирина недоверчиво покосилась на меня в зеркало заднего вида. Здесь я её прекрасно понимал – ревматоидный артрит считается хроническим заболеванием неизвестного происхождения и не лечится современной медициной. Всё, на что способны медики, так это лишь уменьшить воспалительный процесс и всякими способами тормозить развитие болезни. Я же просто договорился с иммунными клетками пациентки, чтобы они перестали атаковать свой организм, и запустил процесс регенерации хрящевой ткани. Всё это позволит женщине прожить остаток жизни в более-менее нормальном состоянии, но самое важное, без ежедневной мучительной боли.

– Да я только ради того, чтобы взглянуть на этого человека поеду к ней домой, – воскликнула врач.

– Кстати, не вы ли над ней поработали? – её глаза были исполнены лукавства.

– Ну, я тоже приложил к этому руку, – вспомнил я фразу из старенького фильма под названием «Берегись автомобиля».

Старовойтова вновь бросила на меня взгляд, в котором читалось то ли изумление, то ли восхищение.

– Какой адрес? – поинтересовалась она у Василия.

Тот назвал свой адрес и объяснил, как проще найти их жильё. В это время мы уже въезжали на платную стоянку. Из деревянной будочки выскочил сонный охранник в камуфляжной курточке, подошёл к машине. Наклонившись, заглянул через открытое боковое окошко в салон. Ирина объяснила ему – кто мы и зачем приехали, показала документы на «Мерседес». Тот кивнул, зевнул и, не говоря ни слова, поднял шлагбаум. Машин на стоянке было довольно много, но старенький «Мерс» стоял в дальнем углу немного особняком. Ирина притормозила невдалеке, развернула «Фольксваген».

– Ну что? – обернулась она ко мне и сунула в руку ключи и документы от машины

. – Долгие проводы – лишние слёзы… До свидания, Сергей Иванович.

– До свидания, Ирина Васильевна, – ответил я, открывая дверцу авто.

– Спасибо вам за всё.

– Не за что, – ответила врач и отвернулась в другую сторону, чтобы я не заметил выступившие на глазах слёзы.

Мы с Василием вышли. Начал моросить мелкий противный дождик. Я отдал помощнику всё, что передала хозяйка «Мерседеса».

– Гарна машина, – Василий нежно погладил сырую от дождя иномарку, потом проворно открыл обе двери и помог мне умоститься на переднем сиденье.

Некоторое время он сидел, ничего не предпринимая, словно привыкая к новой технике. Затем, вставив в замок зажигания ключ, он повернул его, и двигатель весело заурчал, видимо, обрадовавшись, что про него снова вспомнили. Василий, вертя головой, осторожно вырулил задом на середину площадки и, вывернув руль в обратную сторону, медленно поехал к выходу.

– Километров на сорок бензина хватит, – крикнула в окошко Старовойтова, когда мы проезжали мимо её машины, – а потом заправитесь где-нибудь по пути.

Я махнул ей рукой, но оборачиваться не стал. Сердце бешено забилось в груди от радости, что я, наконец, возвращаюсь домой. Машина неторопливо подъехала к шлагбауму. Вновь из будки показался тот же охранник. Съёжившись от дождя и подняв воротник куртки, он вновь подошёл к машине и постучал в водительское окошко. Василий, пытаясь походить на крутого паныча, с важным видом нажал на кнопку, и боковое стекло плавно опустилось вниз. Охранник на этот раз не стал наклоняться, он просто сунул руку с зажатым в пальцах баллончиком, и нас моментально окутало облако бесцветного газа. Через мгновение мы с Василием мирно спали безмятежным сном.