151 500 произведений, 34 900 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 7

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 3 ноября 2016, 19:20


Автор книги: Артем Драбкин


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

Начало вторжения

Солдаты Вермахта пересекают Государственную границу СССР. 22 июня 1941 г.


Немецкие истребители и бомбардировщики шли на большой высоте над лесисто болотистыми районами. Внизу, на земле было тихо – артиллерийская подготовка должна была начаться с минуты на минуту. Немцы считали, что если перелетать границу одновременно с началом операции наземными войсками, то у советских летчиков будет примерно 30-40 минут на приведение в боевую готовность. Опасения немецких авиаторов были не напрасными. Командир одного из истребительных полков капитан Ю.М. Беркаль, услышав артиллерийскую канонаду, тут же на свой страх и риск объявил боевую тревогу. С аэродрома Тарново поднялись истребители. Уже в 4 часа 5 минут утра три эскадрильи были в воздухе и заявили об уничтожении в завязавшихся схватках трех немецких самолетов. Всего за день ими было выполнено 74 вылета на прикрытие аэродрома. Советские летчики заявили об уничтожении 2 истребителей Ме-109. В воздушном бою был потерян 1 самолет, еще 1 не вернулся с боевого задания. На земле было потеряно 27 МиГ-3, 11 И-153. В соседнем 124-м истребительном авиаполку майора И.П. Полунина также вовремя объявили тревогу. В воздух поднялись заместитель командира полка капитан Н.А. Круглов и младший лейтенант Д.В. Кокорев. Последнему удалось перехватить и сбить таранным ударом двухмоторную двухкилевую машину, опознанную им как До-217. В действительности это был истребитель Ме-110, которому было суждено стать первым потерянным немцами самолетом на Восточном фронте. Существует распространенное заблуждение о том, что советская авиация была разгромлена буквально в первые минуты Великой Отечественной войны. Однако секретом успеха Люфтваффе 22 июня был не первый удар по «спящему аэродрому», а конвейер следующих один за другим ударов, когда один аэродром за день подвергался нескольким ударам с воздуха, которые авиаполки приграничных военных округов уже не выдерживали. Авиатехники не успевали подготовить самолеты к вылетам, не хватало заправщиков, боеприпасов, автостартеров. К примеру, по аэродрому 124-го полка немецкими летчиками за день было выполнено около 70 вылетов, при этом чередовались атаки бомбардировщиков Не-111 и истребителей Ме-110. Рано или поздно наступал момент, когда все самолеты оказывались прикованы к земле, заправляясь или перезаряжая оружие. В итоге немцам удалось подбить и уничтожить 30 советских самолетов. Многие авиаполки ВВС Красной Армии были полностью уничтожены после четырех-пяти налетов немецкой авиации. Летчик базировавшегося на Украине 17-го истребительного авиаполка Герой Советского Союза Ф.Ф. Архипенко вспоминал: «Противодействовать ударам бомбардировщиков мы не могли: летный состав находился в Ковеле у своих близких». Пилоты полка на выходные обычно уезжали к семьям в Ковель. Суббота 21 июня 1941 года не стала исключением. Последствия их отсутствия на базе были самыми печальными. Этот случай был не единственным. Экипажи 64-го штурмового авиаполка утром 22 июня прибыли на летное поле с опозданием, поскольку решили, что в выходной день объявлена обычная учебная тревога. Однако тревога оказалась боевой и результаты несерьезного отношения к своим служебным обязанностям не заставили себя ждать – половина самолетов полка была сожжена или повреждена немецкой авиацией.

Упрощало уничтожение советских самолетов прямо на аэродромах базирования то, что крылатые машины не были рассредоточены, а стояли в линейку поэскадрильно для удобства их обслуживания. Гауптман Герхард Беккер вспоминал об одной из таких штурмовок утром 22 июня: «Ночь была прозрачная. Наша цель был аэродром на котором базировалась истребительная часть, вооруженная И-16 как мы их называли «Крыса». Они стояли в несколько плотных рядов представляя для нас отличную цель».

Всего летчикам Люфтваффе в первый день войны на Восточном фронте удалось сбить около 400 самолетов ВВС Красной Армии. Еще 800 было уничтожено на земле. Наихудшей ситуация была на направлении главного удара немцев – в Белоруссии, где у них был собран мощный авиационный кулак. Вооруженная новейшими высотными истребителями МиГ-3 9-я смешанная авиадивизия Героя Советского Союза генерал-майора С.А. Черных за 22 июня лишилась 347 самолетов из 409 имевшихся. Всего Белорусский особый военный округ потерял 738 крылатых машин, из них 528 самолетов было уничтожено немцами на земле. Командующий ВВС фронта генерал Копец застрелился, а командира 9-й смешанной авиадивизии генерал-майора С.А. Черных обвинили в преступном бездействии, арестовали и по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР расстреляли. Выдвинутые на высокие командные должности перед самой войной, пройдя за два-три года путь от лейтенантских кубарей до генеральских звезд, Копец, Черных и другие, безусловно, талантливые летчики, оказались не готовы к управлению крупными авиационными соединениями.

Наименьшими потерями отделались советские ВВС на Юге – в Одесском особом военном округе. Там командующий ВВС округа генерал-лейтенант Ф.Г. Мичугин заблаговременно отдал приказ рассредоточить самолеты, как того требовал план проводимых в округе учений. Кроме того, интенсивность налетов на аэродромы ОдВО была гораздо ниже, чем на направлении главного удара. Поэтому потери авиации округа составили всего 6 самолетов.



Министр иностранных дел Третьего рейха Иоахим фон Риббентроп на пресс-конференции в Берлине объявляет о начале войны против Советского Союза. 22 июня 1941 г.


В 3 часа 5 минут утра по берлинскому времени по всей границе между Советским Союзом и Германией загрохотала артиллерийская подготовка. В журнале боевых действий 1-й танковой дивизии появилась запись: «Небо дрожит от разрывов. Под прикрытием массированного артиллерийского огня батальоны начинают атаку». В истории соединения этот момент описан следующим образом: «Еще до того, как в 3.45 огонь внезапно умолк, штурмовые группы саперов и стрелков уже ползли к границе. Прижимаясь вплотную к земле, они отодвинули в сторону первые заграждения. Вскоре полетели ручные гранаты, загремели связанные и сосредоточенные заряды. Предрассветные сумерки снова наполнились вспышками от палящего оружия всех калибров». Война Третьего рейха с Советским Союзом, которой будет суждено продлиться долгие четыре года, началась.

Нет ничего удивительного в том, что столь же ярким и запоминающимся первый день Великой Отечественной войны стал для бойцов и командиров Красной Армии. Приближение Большой войны чувствовали, к ней готовились. Однако в ее первый день еще никто не знал, что впереди советские войска ждут тяжелые поражения, отступление до Москвы, Ленинграда и даже Волги. В журнале боевых действий 8-й армии начало боевых действий описано живо, даже поэтично: «В 4.20 оперативный дежурный майор Андрющенко вбежал в блиндаж оперативного отдела и взволнованным голосом объявил: «На всей границе немцы начали артиллерийскую подготовку». Одновременно с этим начальник штаба 8 армии генерал-майор Ларионов разговаривал по телефону с к-ром 11 ск (стрелкового корпуса. – Прим. авт.) генерал-майором Шумиловым; последний докладывал, что немцы усиленно обстреливают Тауроген, частям приказано выдвинуться в свои районы. Артподготовка началась ровно в 4.00». На самом деле немецкая артиллерия открыла огонь по территории СССР в 3 часа 5 минут утра по берлинскому времени, то есть в 4 часа 5 минут по московскому. Солдаты и офицеры Вермахта поминутно смотрели на циферблаты своих часов и нетерпеливо ждали, когда стрелки покажут заветные пять минут четвертого. Командиры Красной Армии, услышав грохот орудийной канонады и взглянув на часы, мысленно вычли несколько минут – первые залпы показались им вечностью.



Газета с обращением Гитлера к солдатам Восточного фронта: «Немецкий народ! Национал-социалисты! <…> Я сегодня решил снова вложить судьбу и будущее германского рейха и нашего народа в руки наших солдат. Да поможет нам Господь в этой борьбе!»



Первый день войны в Перемышле (ныне – польский город Пшемысль) и солдаты немецкой 101-й легкопехотной дивизии – первые погибшие захватчики на советской земле. 22 июня 1941 г. Уже на следующее утро город был освобожден частями Красной Армии и пограничниками, которые удерживали его до 27 июня


В 4 часа 15 минут по московскому времени вперед двинулись немецкие сухопутные части. Танкист Оскар Мюнцель описал эти минуты следующим образом: «Мощный артиллерийский огонь из тяжелых орудий разрывает клочья тумана. Тут и там за Бугом раздаются взрывы снарядов. В 03.15 пехота начинает наступление. Для врага оно оказалось полной неожиданностью, и он почти не оказывает сопротивления. Пехота поднимается на высокий восточный берег Буга и свободно овладевает еще не достроенными укрепленными позициями захваченного врасплох противника».

Первоочередной задачей Вермахта в войне с Советским Союзом был захват пограничных мостов. Однако на случай их разрушения были подготовлены броды и предусмотрена постройка наплавных переправ. Захват переправ лишь экономил время. Типичным был захват моста под Сокалем на Украине. Забор из колючей проволоки на немецкой стороне был имитацией – опоры не были скреплены между собой. По сигналу к атаке стоявшие на мосту советские пограничники были застрелены. Быстро раздвинув проволочное заграждение, немецкие пехотинцы бегом бросились по стометровому мосту.

Для огромной группировки сил вторжения захваченных мостов было недостаточно, и поэтому под прикрытием огневого удара Буг в предрассветной мгле быстро пересекли лодки с пехотинцами, захватывавшими плацдармы на советской стороне. Севернее Бреста в реку тяжело оседали танки с крестами на бортах. Вскоре они скрывались под водой и выходили из нее уже на противоположный берег. Так роль бойцов специального назначения выполнили переоборудованные для передвижения по дну танки. Эти бронемашины проектировались для высадки на британском берегу, но получили неожиданное применение в войне с СССР. Плавающие «панцеры» украшала белая литера «G», обозначавшая их принадлежность к танковой группе Гейнца Гудериана. Сам Гудериан пересек Буг на штурмовой лодке вслед за своими подопечными в 6 часов 50 минут утра. Южнее Бреста задача была проще: глубина Буга составляла всего около одного метра, и немецкие танки переходили на восточный берег без особых затруднений. После захвата плацдармов в первые часы вторжения пограничные реки пересекли мосты на поплавках-понтонах, и на советскую сторону хлынули непрерывным потоком танки, автомашины, тягачи с тяжелыми орудиями, лошади пехотных дивизий.



PzKpfw III Ausf F выезжает из реки Буг в районе Бреста


Летом 1940 г. в связи с подготовкой вторжения в Великобританию – операции «Морской лев» – немцы переоборудовали для передвижения под водой 168 танков PzKpfw III и 42 PzKpfw IV. Данная модификация получила название Tauchepanzer – «ныряющий танк». В отличие от современных вариантов оборудования подводного хода, предусматривающих установку на танке жесткой трубы для закачивания воздуха для экипажа и двигателя, немецкие танки соединялись с поверхностью резинотканевым рукавом, прикрепленным к поплавку. Вождение танка-амфибии осуществлялось по гирокомпасу или с помощью команд, передававшихся по радио (антенна прикреплялась к поплавку). Теоретически «ныряющие танки» могли преодолевать водные преграды глубиной до 15 м. Боевое крещение они приняли ранним утром 22 июня 1941 г., когда форсировали реку Южный Буг недалеко от Бреста. Переход советской границы по воде совершил 1-й батальон 18-го танкового полка. В 4.45 танк с бортовым номером «1» унтер-офицера Виршина первым вошел в пограничную реку.

Силы сторон

Колонна бойцов Красной Армии на марше


Кто же 22 июня 1941 года встретил на границе немецкие танковые и пехотные соединения? Сравнивая силы сторон, военные историки обычно в одной колонке пишут число дивизий, танков, пушек, подчиненных Прибалтийскому, Западному и Киевскому особым военным округам, а в другой – немецким группам армий «Север», «Центр» и «Юг» соответственно. Соотношение цифр в колонках, казалось, совсем не предвещало катастрофу. Однако между силами вторжения Вермахта и Красной Армией была существенная разница. Немецкие дивизии были сконцентрированы плотной массой вдоль границы, а советские корпуса и дивизии были рассредоточены в глубину и большей частью находились в маршах на Запад. В военной науке такое положение называется незавершенным развертыванием. Точно таким же образом встретила Вермахт 1 сентября 1939 года польская армия. Для понимания механизма развития событий нужно подсчитывать только дивизии и корпуса, которые могут вступить в соприкосновение в конкретный день и даже час, в данном случае – советские соединения на расстоянии меньше дневного перехода от границы. Наличие в 100 километрах восточнее границы соединения на марше, подчиненного командованию одного из особых военных округов, никак не влияло на возможности ведения боя частями на границе. Критерию «дневного перехода» в трех особых округах отвечали 40 дивизий. Тому же критерию в трех группах армий Вермахта отвечало уже более 100 дивизий. На направлениях главных ударов превосходство в силах немецких войск было подавляющим.

Основные силы дивизий приграничных армий находились в местах постоянной дислокации, некоторые артиллерийские полки дивизий – на полигонах. Всем им нужно было преодолеть несколько десятков километров до своих позиций на границе. Поэтому если основным видом действий подразделений Вермахта ранним утром 22 июня было форсирование Буга или преодоление заграждений на советско-германской границе, то соединения Красной Армии провели утро первого дня войны в маршах.

В маршевых колоннах встретили первое утро Великой Отечественной войны не только поднятые по тревоге дивизии, но и начавшие выдвигаться еще до 22 июня «глубинные» стрелковые корпуса. Сообщить их командирам об изменившейся обстановке было затруднительно. Вместе с тем воздействовать на них немцы могли только с воздуха. В случае с 48-й стрелковой дивизией в Прибалтике это оказалось фатальным: в первый же день войны соединение было рассеяно ударами Люфтваффе и потеряло до 70 % личного состава. Однако, как правило, эти войска подвергались лишь обстрелам с пролетающих немецких самолетов. Также, без приключений, прошло выдвижение к границе частей на пассивных участках фронта, например 12-й армии в Карпатах. Ближе к середине дня двигающиеся к границе дивизии столкнулись с передовыми отрядами сил вторжения и постепенно втянулись во встречное сражение с немцами. Ни о каком занятии позиций на границе речи уже не было, поскольку они были захвачены наступающими танковыми группами Вермахта. У такого вступления в бой были свои достоинства и недостатки. С одной стороны, соединения Красной Армии вступали в бой плотной массой, а не растянутыми по фронту на 20-30 километров, но с другой – отсутствовал сплошной фронт. В последующие дни это создало предпосылки для окружений и прорывов.

Ранним утром 22 июня даже невыгодное соотношение 40 к 100 не было реализовано, поскольку на советско-германской границе находились только отдельные подразделения пограничных армий. Например, в Прибалтике на границе находились 10-я стрелковая дивизия и по три батальона от 5, 33, 90, 125, 188-й дивизий, то есть по трети россыпью от каждой. В Белостокском выступе от 86-й стрелковой дивизии 10-й армии на границе были те же три батальона. Эти батальоны вместе с пограничниками, несмотря на ожесточенное сопротивление, постепенно окружались и уничтожались наступающими немецкими частями.

Реальной силой для противодействия танковым группам была цепочка ДОТов Линии Молотова, тем более что на их пути оказались наиболее боеготовые укрепленные районы. Каждый такой ДОТ стал маленькой бетонной крепостью. Пулеметно-артиллерийские батальоны Владимир-Волынского укрепленного района на сутки задержали 44-ю пехотную дивизию 1-й танковой группы Вермахта. Бойцы ДОТа «Светлана» подбили на мосту через Буг севернее Бреста немецкий бронепоезд. Через укрепления Струмиловского укрепленного района 48-й корпус генерала Вернера Кемпфа был вынужден прокладывать себе путь «панцерами» 11-й танковой дивизии. Только через неделю после начала войны – 28 июня замолчали пулеметы ДОТа «Орел» под командованием лейтенанта И.И. Федорова.

22 июня 1941 г.

Время – московское

(берлинское – минус один час)

00.30

После совещания в Кремле в военные округа направлена Директива № 1 за подписью С.К. Тимошенко и Г.К. Жукова

1.15

На Черноморском флоте объявлена готовность № 1

2.15

Командующий Западным особым военным округом генерал Д.Г. Павлов приказывает командующим 3, 4 и 10-й армиями поднимать части по «красному пакету»

3.45

Потоплен пароход «Гайсма»

4.00

Немецкая авиация нанесла удары с воздуха по аэродромам, крупным железнодорожным узлам, портам, городам Рига, Виндава (Вентспилс), Либава (Лиепая), Шяуляй, Каунас, Вильнюс, Алитус

4.30

Артобстрел и налеты на приграничные аэродромы КОВО в Доминиково, Бялэ и Долубово вблизи от Цехановца и на сам город

4.30-6.00

Немецкая пехота, нарушив границу, перешла в наступление

5.00

Встреча посла СССР В.Г. Деканозова с министром иностранных дел Германии И. фон Риббентропом. Министр вручил послу ноту, в которой фактически было объявлено о начале войны

5.30

Встреча наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова и посла Германии в Москве В. фон дер Шулленбурга. Посол передал ноту германского правительства

Первые танковые бои

Солдат Вермахта рядом с советским легким танком БТ-7 из состава 5-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса 11-й армии Северо-Западного фронта, подбитым под литовским городом Алитус


Следом за пехотой 22 июня 1941 года на территорию Советского Союза ворвались танковые соединения противника. Первое сражение между советскими и немецкими танками состоялось в полосе танкового клина Панцерваффе, нацеленного на Минск. Передовой отряд 3-й танковой группы Германа Гота, не встретив серьезного сопротивления на границе, уже к полудню 22 июня подошел к переправе через Неман у города Алитус. Особенностью этой дивизии было ее оснащение танками чешского производства PzKpfw 38(t), вооруженными 37-мм орудием. Мосты у Алитуса были подготовлены советскими войсками к взрыву, но в ночь на 22 июня охрана получила приказ из штаба округа снять заряды. Не исключено, что авторами этого «приказа» были переодетые красноармейцами немецкие диверсанты из спецподразделения «Бранденбург-800». Так или иначе, передовым частям Вермахта удалось захватить оба моста неповрежденными. Впоследствии Гот вспоминал, что «для 3-й танковой группы явилось большой неожиданностью то, что все три моста через Неман, овладение которыми входило в задачу группы, были захвачены неповрежденными».

Однако на плацдарме у северного моста немецкие «панце-ры» сразу же попали в засаду советской 5-й танковой дивизии. Главным козырем Красной Армии в этом бою были полсотни новейших средних танков Т-34. Помимо этого, соединение насчитывало 30 трехбашенных средних танков Т-28 и 170 легких БТ-7. Броня «тридцатьчетверок» не пробивалась снарядами 37-мм танковых пушек, и вся тяжесть боя легла на артиллерию Вермахта. Переправившиеся через южный мост немецкие танки оказались под ударом советской артиллерии. Наступление противника застопорилось. К вечеру на выручку немецким частям были выдвинуты свежие силы. Это позволило им укрепить северный плацдарм и развить с него наступление во фланг и тыл оборонявшимся частям 5-й танковой дивизии. Под угрозой окружения советские танкисты вынуждены были отойти.

В вечернем донесении немецкой 3-й танковой группы сражение под Алитусом было оценено как «крупнейшая танковая битва за период этой войны», в которой участвовала 7-я танковая дивизия. Имелась в виду, очевидно, не начавшаяся меньше суток назад война с Советским Союзом, а Вторая Мировая война, разгоревшаяся 1 сентября 1939 года. Собственные безвозвратные потери оценивались в 11 танков, включая 4 «тяжелых» (по-видимому, речь шла о недавно принятых на вооружение средних PzKpfw IV). Соответственно, общие потери немцев должны были быть, по крайней мере, в два-три раза больше. С советской стороны, из 45 участвовавших в бою легких танков БТ-7 было потеряно 30, из 24 средних Т-28 -16, из 44 «тридцатьчетверок» – 27.

Так в первый же день войны состоялось знакомство немецких танкистов со средним танком Т-34-76, нарушившим их веру в превосходство германской техники над оружием «восточных варваров». Кроме того, сражение у Алитуса было первым столкновением немцев с механизированными корпусами, располагавшимися в глубине построения войск Красной Армии.

Другая важная переправа через Неман – мост в литовском городке Меркин – была захвачена даже не танками, а вырвавшимися вперед немецкими мотоциклистами. Генерал-полковник Герман Гот был воодушевлен таким началом кампании против Советского Союза: «Явилось большой неожиданностью то, что все три моста через Неман, овладение которыми входило в задачу группы, были захвачены неповрежденными». Впереди была, конечно, более заманчивая цель, о которой все догадывались. Позднее Гот признавался: «На самом деле <…> все стремились поскорее оказаться на пути к Москве». Пока же танковая группа Гота ударила на столицу Советской Литвы – Вильнюс. Это привело к обходу и охвату через Прибалтику войск Западного фронта (до 21 июня 1941 года – Западного особого военного округа).

Если в Литве под Алитусом состоялось первое танковое сражение Великой Отечественной войны, то в Белоруссии под Гродно горький вкус встречи с танками Т-34 ощутила немецкая пехота. 29-я танковая дивизия полковника Н.П. Студнева до войны располагалась в районе Гродно и естественным образом оказалась на пути наступления 8-го армейского корпуса Вермахта. К 22 июня 1941 года она насчитывала всего 66 танков, в том числе два КВ и 26 Т-34. Остальной танковый парк составляли легкие танки Т-26 разных модификаций. Дивизия выводилась в район сосредоточения под ударами самолетов Люфтваффе, при первом же воздушном налете бомбардировке подвергся ее штаб. Исходные районы танкисты заняли к 8 часам утра, в сторону границы к Августовскому каналу, соединявшему Вислу и Неман, был выслан разведывательный батальон. После сосредоточения 29-й танковой дивизии в роще юго-западнее Гродно командир дивизии получил указание от генерала В.И. Кузнецова: «Противник с целью спровоцировать конфликт и втянуть Советский Союз в войну перебросил на отдельных участках государственной границы крупные диверсионно-подрывные банды и подверг бомбардировке наши некоторые города. Приказываю: 29-й танковой дивизии во взаимодействии с 4-м стрелковым корпусом ударом в направлении Сопоцкин-Калеты уничтожить противника; границу не переходить. Об исполнении донести». Характерна формулировка этого приказа – «с целью спровоцировать конфликт». Возможно, Кузнецов не хотел верить в то, что началась война. Силы, которыми противник пересек границу, были пока неизвестны, и советские командиры скоропалительно назвали их «бандами», хотя на самом деле границу уже пересекли регулярные части немецкой армии.



МИКУШЕВ Георгий Николаевич (1898-1941) – советский военачальник, генерал-майор, командир 41-й стрелковой дивизии. В первый день Великой Отечественной войны частям Красной Армии, оказавшимся под ударом танков и пехоты Вермахта на направлениях главных ударов, пришлось нелегко, соотношение сил не давало им шансов на успех. Но на второстепенных участках фронта советские войска успешно оборонялись и даже переходили в наступление. Части 41-й стрелковой дивизии генерал-майора Микушева в районе Рава-Русской контратаковали агрессоров и вторглись на территорию противника на глубину более чем в 3 километра. Немецкие источники описывают это следующим образом: «262-я пехотная дивизия оказалась подвержена «боязни противника» и отступила. Восточное крыло корпуса, несомненно, находится в состоянии тяжелого кризиса». Микушев был смертельно ранен в сентябре 41-го под Киевом, когда лично повел своих бойцов в контратаку.



PzKpfw 38(t) – чешский легкий танк, с 1939 г. состоявший на вооружении Вермахта. Первоначально назывался LT vz.38, однако после захвата немцами Чехословакии был переименован ими в соответствии с собственной классификацией. Литера «t» в скобках указывала на то, что эта бронемашина чешской конструкции (по-немецки – tshechisch). Танк предназначался, главным образом для ведения разведки, но в начале Второй мировой был достойным противником и для легких танков. Дебютом PzKpfw 38(t) на поле боя стали Польская и Французская кампании немецкой армии. В операции «Барбаросса» использовалось более 600 машин этого типа, которые составляли основу парка пяти танковых дивизий и около 20 % всех танков Панцерваффе, перешедших границу СССР. В сражениях на Восточном фронте большая часть PzKpfw 38(t) была уничтожена.

Тактико-технические характеристики: боевая масса – 9400 кг; экипаж – 4 чел.; длина – 4,60 м; ширина – 2,12 м; высота – 2,40 м; двигатель – 6-цилиндровый мощностью 125 л.с; максимальная скорость по пересеченной местности – 15 км/ч, по шоссе – 48 км/ч; вооружение – 37-мм полуавтоматическая пушка Skoda A-7 и два пулемета калибра 7,92 мм; боезапас – 72 снаряда и 2400 патронов; бронирование – от 8 до 25 мм.


Т-34 С БАШНЕЙ–«ПИРОЖКОМ»



Советский средний танк с 76-мм пушкой, серийно выпускавшийся с 1940 г. Самый массовый средний танк Второй мировой войны и один из самых узнаваемых символов Великой Отечественной. Благодаря своим боевым качествам многими специалистами признан лучшим средним танком Второй мировой. «Тридцатьчетверка» оказала огромное влияние на развитие мирового танкостроения. Так, к примеру, двигатель современного российского основного боевого танка Т-90 «Владимир» – прямой потомок двигателя В-2, установленного на Т-34.

При создании этого танка советским конструкторам удалось найти почти оптимальное соотношение между основными боевыми, эксплуатационными и технологическими характеристиками. Штатный боекомплект Т-34 образца 1940 г. состоял из 100 снарядов – 75 осколочно-фугасных и 25 бронебойных. Баланс между бронебойными и осколочно-фугасными снарядами во многом отражает те боевые условия, в которых «тридцатьчетверки» шли в атаки. Под шквальным огнем артиллерии экипажи Т-34 в большинстве случаев имели мало времени для прицельной стрельбы, поэтому стреляли с ходу и коротких остановок, рассчитывая на подавление противника количеством выстрелов или поражение цели несколькими снарядами. У танкистов, воевавших на Т-34, было, как правило, больше возможностей покинуть загоревшийся танк, чем у экипажей других бронемашин. Необычный для танкостроения других стран люк механика-водителя в верхней лобовой части корпуса на практике оказался довольно удобным для покидания «тридцатьчетверки» в критических ситуациях. При этом танкисты были единодушны в отрицательной оценке люка башни Т-34 ранних выпусков с овальной башней, прозванной за характерную форму «пирожком». Объединенный люк наводчика и заряжающего был неудобен и тяжел, а если его заклинивало, то выбраться через него из горящего танка становилось просто невозможным.

Тактико-технические характеристики танка Т-34-76 образца 1940 г.: масса – 26,0 т, экипаж – 4 чел., бронирование от 20 до 45 мм, двигатель – V-образный 12-цилиндровый дизельный силовой агрегат В-2-34 мощностью 500 л.с, вооружение – 76,2-мм пушка Л-11 и 2 7,62-мм пулемета ДТ.

Спустя некоторое время 29-я танковая дивизия получила уточненную задачу уже от командира 11-го мехкорпуса, в которой требовалось «уничтожить наступающего противника и выйти на фронт Сопоцкин-Липск». Тогда же получил задачу и командир 33-й танковой дивизии полковник М.Ф. Панов: наступать в направлении Липск-Августов. Вводом в бой механизированного соединения советским войскам удалось приостановить наступление противника и даже отбросить назад передовые части немцев. В результате встречного сражения 29-я танковая дивизия с боями продвинулась на семь километров. Однако в этих боях она потеряла почти всю технику. Согласно донесениям штаба 9-й армии Вермахта, только 8-я пехотная дивизия 22 июня в районе Гродно подбила 80 советских танков. Вводом подвижного резерва В.И. Кузнецову удалось приостановить продвижение немецкой пехоты.

Под Гродно танки 11-го механизированного корпуса генерала Д.К. Мостовенко 22 июня были использованы в контрударе против наступавшей на город немецкой пехоты. Танкистам удалось предотвратить немедленный развал обороны стрелковых частей, но ценой тяжелых потерь. Всего, по немецким данным, в боях на подступах к Гродно в первый день войны было уничтожено 180 советских танков.

В первый же день войны решилась судьба всех трех танков КВ 11-го мехкорпуса. Один опрокинулся и затонул в болоте. Второй был обездвижен попаданиями в ходовую часть. Это был первый танк КВ, с которым немцы столкнулись в боях. Как ни странно, донесений об этом столкновении не последовало. Третий КВ из-за неисправности остался в мастерских, позднее его взорвали при отходе. В этом эпизоде содержится ответ на вопрос, куда делись КВ и Т-34 летом 1941 года.

По итогам боев немцы отметили, что советские танкисты действовали «энергично и упорно группами по 2040 боевых машин». С другой стороны указывалось, что «эффективность 3,7-см противотанкового орудия достаточна против всех встреченных типов танков». По итогам этих боев под Гродно от пленных советских танкистов немцы получили первые достоверные сведения о новейших советских средних танках Т-34-76. Данные о вооружении, сообщенные пленными, были точными, о броне – приблизительными. Точное число потерянных 22 июня «тридцатьчетверок» неизвестно.



Встреча: лето 1941 года. В придорожном кювете лежит брошенный нашими войсками КВ-2, оснащенный гаубицей М-10Т калибра 152 мм. Мимо проезжает немецкая самоходно-артиллерийская установка sIG-33. Несмотря на внушительный внешний вид обеих машин, sIG-33– это всего лишь полевая гаубица, поставленная на шасси танка PzKpfw-I и защищенная 10-мм бронелистами. При этом лоб корпуса и башни тяжелого танка КВ-2 прикрывала 75-мм броня


МЕХАНИЗИРОВАННЫЕ КОРПУСА

Крупнейшее подвижное соединение в войсках Красной Армии численностью около 30 тысяч человек. К началу Великой Отечественной войны состоял из двух танковых, одной моторизованной дивизии и других подразделений, частей и соединений. Мехкорпуса, как правило, находились в окружном (с началом войны – фронтовом) подчинении, реже входили в состав армий в качестве ударной силы. К началу войны наибольшее количество – 5 мехкорпусов – находилось в подчинении командования Юго-Западного фронта. Несмотря на штатную численность в тысячу танков, мехкорпус по своим боевым возможностям не шел ни в какое сравнение с танковой группой Вермахта. Во-первых, по опыту первых кампаний Второй мировой войны немецкие танковые дивизии были сбалансированы, приведены к примерно равному числу танковых и мотопехотных батальонов. Советские мехкорпуса были перегружены танками в ущерб мотопехоте. Во-вторых, имеющаяся на вооружении техника, которая вынужденно пошла на формирование мехкорпусов (за отсутствием альтернатив), была создана, исходя из более простых задач. В первую очередь это касалось мехтяги артиллерии. Еще на совещании руководящего состава Красной Армии в декабре 1940 года командир одного из мехкорпусов Западного Особого военного округа говорил: «Мы имеем в артиллерии трактора СТЗ-5, которые задерживают движение. Наша артиллерия, вооруженная этими тракторами, имеет небольшую подвижность и отстает от колесных машин и от танковых соединений». В боях первых недель войны мехкорпуса потеряли почти все танки и большинство личного состава. 15 июля 1941 года они были упразднены. Танковые дивизии передали в подчинение командующим армиями, а моторизованные переформировали в стрелковые.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации