Читать книгу "В обратную сторону"

– Снова благородного рыцаря из себя строишь?

– Эля, к конкурентам стоит относиться с уважением, даже если они не отвечают тебе взаимностью. Благородство тут ни при чём, – терпеливо объясняю свою позицию.

– Олег и Зоя придерживаются других методов, – с раздражением констатирует Элина. – Они решили, что это я тебя на них натравила.

– Я действую исключительно в интересах «А-Трест», а они включают и твои интересы тоже, – пожимаю я плечами. – К тому же у меня есть все основания считать, что за несчастным случаем с Луной стоит кто-то из них.

– Что за основания? – оживляется Эля.

– Служба безопасности выявила, что Егор состоял в страстной и активной переписке с Зоей Абрамовой.

– Зойка и конюх? Никогда не поверю, – недоверчиво бросает Эля, сморщив очаровательный носик.

– А что тебя так удивляет? Ты тоже когда-то с удовольствием трахалась с работягой-строителем, – провоцирую вспыхнувшую от негодования Абрамову.

– Мы же решили не затрагивать личную тему, – смерив меня пылающим взглядом, отрезает Эля.

– Просто к слову пришлось, – невозмутимо отвечаю я.

– А что насчёт Насти? – быстро меняет тему Элина. – Если Егор – главный подозреваемый, то, может быть, я зря ее уволила?

– Не зря, – серьезно заверяю я. – Так как проверять пришлось всех сотрудников, имеющих доступ на конюшню, выяснились очень неприятные для тебя подробности о твоей незаменимой няне.

– Какие именно? – настораживается Элина.

– За щедрое вознаграждение Настя сливала личную информацию, включая фото и видео, журналистке, работающей на информационный ресурс с сомнительным содержанием. Когда вас с Андреем не было дома, она рылась в вещах, читала вашу корреспонденцию, подслушивала разговоры. Кстати, скандальная статья о тебе и Эдуарде Цареве вышла под именем той самой журналистки.

– Вот сука, – с отвращением ругается Элина, переключив фокус своего гнева на бывшую няню. – А я ее как родную принимала. Доверяла своего сына…

– Это ещё не все, Эля, – качнув головой, сообщаю я. – Настя питала тёплые чувства к твоему мужу.

– Да ладно, – скрестив руки на груди, Эля предсказуемо включает режим «отрицания».

– Твоя няня неоднократно посылала Белову свои откровенные фото прямо на рабочую почту. Он их, конечно, удалял, как и саму переписку, но моим программистам удалось восстановить данные.

– Ложь! – опешив, выдыхает Эля, потрясённо уставившись мне в лицо.

– В оправдание Белова могу сказать, что он ей свои в ответ не посылал, – пытаюсь предотвратить назревающий взрыв.

– Ты врешь, – яростно шипит Абрамова. – Специально врешь, чтобы вставить клин между мной и Андреем.

– Могу прислать все распечатки, но не хочу этого делать, – мягко проговариваю я и добавляю сочувственным тоном: – Это же не в первый раз, Эль? Я прав?

– О чем ты? – гордо выпрямив спину, без явного энтузиазма Элина пытается понять к чему ведет разговор.

– Флирт с молоденькими девушками за твоей спиной, – поясняю я.

– Не твоё дело, Коваль. Безобидный флирт – не преступление. Андрей не позволяет себе лишнего. Я в этом уверена, – с жаром заявляет Эля.

– Наверняка он тоже уверен, что ты не позволяешь себе лишнего, – парирую я, и Элина сконфужено отводит взгляд. – Он часто уезжает в командировки на выходные. Ты не находишь это странным?

– Андрей сейчас на объекте в Перми. Мы созванивались час назад по видеосвязи. Даже не пытайся, Коваль. Не прокатит, – цедит сквозь зубы Эля, непроизвольно отступая на шаг назад.

– Который раз за последние месяцы Андрей поехал на Урал по рабочим вопросам? – интересуюсь с деланным равнодушием.

Она вскидывает на меня затравленный взгляд, и я понимаю, что попал в точку. Мне не хочется причинять ей боль, но вариантов нет. Рано или поздно Эля бы все равно узнала правду.

– Третий? Четвёртый? – уточняю я.

– К чему ты ведёшь, Дим?

– Имя Юлиана Астафьева тебе о чем-то говорит? – даю более конкретную наводку.

Элина заметно бледнеет, привалившись спиной к боковой дверце своего Майбаха. О да, не сомневаюсь, ей хорошо известна названная особа.

– Она работала раньше у нас, – облизав пересохшие губы, отвечает Эля. – Андрей уволил ее четыре года назад.

– По твоей просьбе? – прямо спрашиваю я.

– Нет, он сам так решил.

– Как интересно, – задумчиво произношу я. – Ты знаешь, что теперь Юлиана работает в компании Пермского подрядчика? Ее увольнение на самом деле было переводом. Твой муж молодец, бережёт твои нервные клетки – отправил свою любовницу подальше от глаз беременной жены, заодно позаботившись о ее трудоустройстве.

– Она не была его любовницей, – запальчиво возражает Эля. – Не верю ни одному твоему слову, Коваль. Это низко – обвинять человека в его отсутствии. У тебя ничего не выйдет, Дим.

– А я ни на чем и не настаиваю, Элин. Я предоставил тебе информацию к размышлению, и только тебе решать, как ею воспользоваться, – сократив расстояние между нами, протягиваю руку и ласково касаюсь ее щеки. – Можешь оставить все как есть. Дело твоё.

– Ну ты и сволочь, Коваль, – дрогнувшим голосом бросает мне в лицо Эля. – Пойдёшь по головам, лишь бы получить желаемое, – добавляет сипло.

– Пойду, – хрипло подтверждаю я. – И получу.

– Разве что в мечтах, – дерзит Эля.

– Посмотрим, – ухмыляюсь я. Склонив голову, провожу носом вдоль ее виска, шумно втягивая запах фруктового шампуня.

– Отвали, Дим, – толкает она меня ладонями в грудь, чем спасает нас обоих от публичного скандала. Секунда промедления, и я бы сорвался, устроив секс-шоу прямо на парковке. Она, конечно, потом бы сильно злилась, и, возможно, снова вмазала мне по физиономии или куда пониже, но кайфанули бы однозначно оба.

Метнув в меня очередной испепеляющий взгляд, Эля рывком дергает на себя дверцу Майбаха, скрывается в салоне авто и с грохотом, не щадя свой дорогой транспорт, хлопает дверью. Через секунду раздается рев мотора, и, скрипнув шинами, иномарка резво выезжает с парковки.

– Ну вот, даже не попрощалась, – вздыхаю я, с улыбкой глядя вслед Майбаху. – Какая невоспитанная девочка.

Выкурив сигарету, я тоже сажусь в свой автомобиль, на пассажирское сиденье. За рулем несет свою вахту невозмутимый Александр. Глухая тонировка окон скрыла его присутствие от зорких глаз Элины, иначе она не была бы так откровенна.

– Домой, Дмитрий Андреевич? – уточняет шофер. Я согласно киваю, и мы неспешно покидаем территорию Абрамовых.

Глава 13

– Ты совсем не волнуешься? Я вся издергалась, – сетует Леа, придирчиво оглядывая главный зал, куда уже начали прибывать гости.

– Все идеально. Ты отлично поработала, – делаю комплимент своей спутнице на вечер.

– Правда? – положив ладонь на мой локоть, с облечением спрашивает Каримова. Выглядит она просто сногсшибательно в нежно-бирюзовом платье с открытыми плечами и высоким разрезом до середины бедра.

– Цветы идеально гармонируют с интерьером. Закуски выглядят аппетитно, алкоголя более чем достаточно, официанты справляются, музыканты на своих местах, фейерверки ждут своего часа, – перечисляю я, наблюдая за передвижением гостей внизу.

Приглашенных по традиции встречает Константин Белов с супругой Евгенией и восхитительная для своих лет Натали Абрамова. Место рядом с ней, предназначенное супругу, пустует по известным причинам, но она держится с достоинством. Сегодня госпожа Абрамова в стильном строгом платье цвета фуксии, о трауре напоминает только браслет из черного золота с бриллиантами. Натали приехала одной из первых, и мы с ней уже успели поздороваться и обменяться парой вежливых фраз. Она извинилась за опаздывающую дочь с супругом, сославшись на какие-то сложности с новой няней. Я даже не удивился, так как ожидал чего-то подобного.

– Если дождь закончится, можно будет перебраться в шатер, – снова начинает нервничать Лейла. – Там тоже все готово для гостей. Возле водоема получились бы роскошные кадры. Жаль, что погода подвела.

– В двадцатый юбилей «А-Трест» также шел дождь, – зачем-то вспоминаю я. – Было адски холодно для середины августа. Я помню, как весь вымок, пытаясь доказать охранникам на входе в дом Абрамовых, что меня приглашали. Если бы не вмешался Андрей Белов, я бы так и остался торчать под дождем.

– Ты забыл приглашение? – удивлённо отзывается Леа.

– Меня намеренно забыли внести в списки гостей.

– И чем все кончилось?

– Я совсем недолго пробыл на мероприятии, а смокинг, который брал в прокат, пришлось выкупить, – ухмыляюсь я. – Фейерверк, кстати, был впечатляющий, но смотрел я его из пристройки для рабочих.

– Теперь все иначе, и ты принимаешь в своём доме снобов, когда-то указавших тебе на дверь. Бумеранг все-таки существует, – философски подытоживает Леа. – Почему «А-Трест», Дим, – задает она внезапный вопрос. – «Эллиот Капитал» могла выбрать для вложения инвестиций любую компанию. Ту же «Афину», например.

– Не в бровь, а в глаз, Леа, – отдаю должное ее проницательности. – Планирование сделки началось еще при жизни Алексея Викторовича. Это было обоюдовыгодное решение.

– И Элина Абрамова не имела к этому решению никакого отношения? – осторожно спрашивает Лейла.

– Что ты имеешь в виду? – виртуозно изображаю недоумение.

– Это же она пригласила тебя на двадцатилетний юбилей холдинга, – озвучивает свою версию Каримова. – А потом забыла внести в список, выставив полным идиотом.

– Я давно не злюсь на нее за тот неприятный инцидент, – отзываюсь с ностальгической улыбкой.

– Черт! – сокрушенно восклицает Леа. – Я забыла про пианино!

– Да и бог с ним. Сегодня я не в настроении играть, – отшучиваюсь я. – Не хочу перетягивать внимание на себя.

– А зря. У тебя отлично получается.

– Да брось, – небрежно отмахиваюсь. – Моя мать преподавала музыку в школе и принимала учеников на дому. Многие из них были очень талантливы, а я играл на любительском уровне. Меня больше интересовали чертежи и схемы, чем нотные тетради. Мама умерла от пневмонии, когда мне было шестнадцать, через три года ушел отец. Рак желудка, – разоткровенничавшись, сообщаю я.

– Соболезную. Это ужасно – остаться без близких, – сочувствует Лейла, положив голову мне на плечо.

– Да, было не просто, – киваю я. – Но такие испытания закаляют характер, учат выносливости.

– Учат выживать, – подытоживает Каримова, и я снова соглашаюсь. – Человек не должен быть один, Дим. Это противоестественно. Поддержка, забота, любовь – без них нельзя стать счастливым, – тонко намекает Лейла на то, что готова дать мне все перечисленное. Я бы взял… но все это у меня уже было и не сделало счастливым.

– Лейла, я… – собираюсь озвучить одну из причин, по которой вынужден ей отказать, но в этот момент мой взгляд безошибочно вылавливает темноволосый затылок Элины Абрамовой, пожаловавшей на мероприятие в сопровождении супруга. Вип-гостей по неизвестной мне причине задерживает помощник Лейлы, выполняющий обязанности администратора праздника. Андрей вступает в вежливый спор с рослым парнем в смокинге, а Эля, нервно вытащив телефон из сумочки, начинает кому-то звонить. В кармане моих брюк оживает мобильник, но замолкает прежде, чем я успеваю принять вызов. В странную ситуацию вмешиваются Константин Белов и Натали Абрамова, вынудив незадачливого помощника администратора извиниться перед важными гостями и пропустить их в зал.

– Твоих рук дело? – холодно спрашиваю я, посмотрев в самодовольное лицо Каримовой. Она невинно пожимает хрупкими плечами.

– Технический сбой, наверное, – заявляет она с елейной улыбкой.

Элина

Весь этот цирк, связанный с отсутствием наших с Андреем имен в списке приглашенных, здорово меня разозлил. Ковалю удалось сбить мне корону и выбить из колеи, потому что я совершенно не привыкла к тому, чтобы со мной общались как с дворняжкой, что назойливо вьется у ворот дома, где ее совсем не ждут.

Глупое сравнение, но именно так я себя и чувствую, когда огромный амбал, являющийся администратором на этом вычурно организованном юбилее, окидывает Андрея пренебрежительным взглядом. Ко мне он более благосклонен, я все-таки женщина.

Но любой королеве обидно, когда на ее короля смотрят как на персону нон грата.

– Еще раз повторяю: ваших имен и фамилий нет в списке приглашенных. На данный момент я не могу пропустить вас на мероприятие, – механическим тоном констатирует факт коренастый и высокий мужчина.

– Вы, должно быть, не понимаете, с кем разговариваете. Я – один из главных акционеров компании «А-Трест», Андрей Белов. И если бы вы хоть немного изучили, на кого именно работаете, вы бы знали о том, что перед вами прямой партнер хозяина мероприятия, – стараясь говорить ровно и уверенно, выдает Андрей. Боковым зрением я замечаю, как напрягаются его желваки. Муж явно сдерживает негативные эмоции в себе. Он слишком хорошо воспитан и галантен для того, чтобы закатывать публичные скандалы. А вот меня сложившаяся ситуация так взбесила, что я едва себя в руках сдерживаю и вот-вот взорвусь от ярости, остервенело разрывающей грудную клетку.

И не трудно догадаться, почему меня так триггерит этот чертов охранник и отсутствие наших фамилий в проклятых списках. Потому что вся эта ситуация фактически полностью отзеркаливает тот самый случай, что произошел десять лет назад на мероприятии, организованным моим отцом. Мы тогда вместе составляли список приглашенных, и я не включила Диму в список…

История повторяется.

А это значит только одно – Коваль начинает медленно, но верно мне мстить, подавая это едкое блюдо холодным. До скрежета зубов ледяным, я бы сказала.

Но меня не запугать столь банальными манипуляциями. Меня невозможно шантажировать уже существующим компроматом. Меня нельзя «купить» красивыми жестами, помогая мне открыть проект мечты на конюшне.

С какой бы стороны он ко мне не подбирался, его везде ждет закрытая дверь.

Я давно не маленькая девочка, которую можно легко поманить указательным пальцем и затащить в свои сети. Мои налаживающиеся отношения с Андреем напоминают мне о том, что я в первую очередь мать, я – жена, я – ответственная взрослая женщина. Верная и искренняя в конце концов.

И я чувствую себя отвратительно, когда осознаю, что принимаю оральные ласки от одного, трахаюсь и просыпаюсь с другим. Эту эмоциональную карусель пора остановить, пока не поздно.

– Я просто делаю свою работу, – небрежно бросает администратор, пока я тянусь за телефоном, чтобы набрать номер Коваля.

– Поздравляю, вы в скором времени будете уволены, – парирует Андрей, на его губах застывает типичная английская усмешка. Наполовину вежливая, наполовину проклинающая холеного качка.

Наверняка Коваль сейчас упоением наблюдает за тем, как мы неловко топчемся у входа, проглатывая пятьдесят оттенков унижения на двоих, и от этой мысли желание звонить ему отпадает напрочь. Черт, порой я превращаюсь в свою мать, предавая светским мероприятиям слишком большое значение. В итоге нас все-таки пропускают, благодаря Натали и свекру.

– Простите за это случайное недоразумение, – низким баритоном извиняется подоспевший Коваль. Явился. Кто бы сомневался, что он не упустит такой момент, но вопреки моим предположениям, я не вижу ни намека на злорадство на его лице. – Человеческий фактор, администраторы что-то напутали.

– Недоразумение?! – мгновенно вспыхиваю я, решительно наступая на Коваля. Бросаю на него испепеляющий взгляд, ощущая внутри благовейный трепет, замешанный с желанием хорошенько расцарапать его наглые глаза. А потом зацеловать до одури каждый шрам, что ему оставила… черт возьми, у меня биполярное расстройство начинается, стоит лишь ему появиться в поле моего зрения.

– Хорошо. Бывает, – выдыхаю и просто веду плечом, полностью отпуская ситуацию. По крайней мере, делаю вид. Спокойно разворачиваюсь к мужу и приобнимаю его за плечи, мягко поглаживая и усыпляя в нем негативные эмоции.

– Да, немного странно заходить на юбилей собственной компании на подобных условиях. Такое со мной впервые, – вздернув бровь, произносит Андрей, искусно делая вид, что его это совершенно не задело. Но я слишком хорошо знаю мужа и все секреты его тела: когда он злится, у него едва заметно раздуваются ноздри и подрагивает нижняя губа. Вена на шее напрягается, и я нежно приглаживаю взбунтовавшуюся ниточку под его кожей большим пальцем.

Он вот-вот прикроет глаза и замурлыкает от удовольствия. Сила женщины – в ее нежности. Этой незатейливой истине меня научила мама. Она искренне верила в то, что папа влюбился в нее только потому, что она сочетала в себе несколько противоположных ролей и виртуозно прыгала с волны страсти на волну ласки, а потом забирала его кататься по волнам совместного эмоционального безумия.

– Со мной такое тоже случалось. Стандартная ситуация, Андрей. Моя помощница – тоже человек и порой допускает ошибки, – замечает Коваль, перехватывая на себя внимание моего мужа. Я не спеша обхватываю Андрея за скулы и вновь разворачиваю его лицо к своему.

– Помни, ты владелец компании, – тихо шепчу я, глядя в его глаза. – Ты здесь хозяин, не забывай об этом. И не злись, – успокаиваю мужа, поглаживая большими пальцами двухдневную щетину.

– Кажется, ты разозлилась куда больше, девочка моя, – несмотря на то, что Андрей говорит очень тихо, у меня нет никаких сомнений в том, что Коваль его прекрасно слышит. Руки мужа жадно скользят по моей талии. Белов словно каждым своим жестом хочет обозначить тот факт, что я принадлежу ему. Всем присутствующим здесь мужчинам и в первую очередь Ковалю, что с каменным лицом наблюдает за развернувшейся перед ним любовной мелодрамой.

– Ты же лучше всех знаешь, какой эмоциональной я бываю. Капризной, жадной и экспрессивной. Ласковой и нежной, – перебираю все свои достоинства, утопив мужа в манящем и обволакивающем теплом взгляде.

– Это я в тебе и люблю. Такая разная, но до кончиков волос моя, – шепчет на ухо он, прекрасно зная, насколько у меня чувствительны шея и уши. Я всегда возбуждаюсь от шепота, от того, что горячее дыхание щекочет и согревает шею.

Вновь заглядываю в глаза мужа, вспоминая о том, насколько хорошо мне было с ним в крайний раз. Надо почаще вспоминать наш крышесносный секс, чтобы не было желания разглядывать Коваля, взгляд которого я сейчас ощущаю на своей коже. Словно искры от пламени, они ранят по миллиметру… охватывая огнем все большие участки тела.

Что бы он там себе ни навыдумывал, ему не удастся разрушить нашу семью. И пусть видит это в прямом эфире. Близко. Мне не жалко.

Наконец, я гордо расправляю плечи и медленно перевожу взгляд на Диму, по-прежнему обнимая Андрея. Кулаки Коваля плотно сжаты, костяшки пальцев побелели. Он спешит спрятать руки в карманах брюк, поймав мой взор.

– Ладно, не будем позволять этой неприятной истории испортить нам вечер, – буду вести себя так, словно ничего не произошло. – Пойду найду своих знакомых, – целую мужа по линии челюсти, нисколько не стесняясь окружающих деловых снобов и Коваля.

– Мне нравится, что ты так открыто проявляешь свои чувства на публике. Раньше ты никогда так не делала, – подмечает Андрей.

– Пусть все сучки знают, что ты только мой, – мурлыкаю я ему на ухо так, чтобы никто не слышал. Тут же отлипаю от Андрея и коротко киваю Диме, прежде чем оставить двух самых главных мужчин в своей жизни:

– Хорошего вечера, – не удержавшись, бросаю на Коваля презрительный взгляд и едва ли не падаю прямо на ровном месте. От его прицельного взора у меня схватывает дыхание, а пол под ногами превращается в вату.

Сделав пару шагов по залу, ловлю на себе ревнивый взгляд Лейлы. Не удостоив ее вниманием, продолжаю изучать чересчур помпезный декор праздника и собравшихся в зале людей.

Здесь все выглядит «слишком». Как-будто она слишком старалась понравиться, произвести впечатление на Коваля и переборщила с декорациями. Дима любит лаконичность, четкость, минимализм, серые тона и темную зелень.

Замечаю старых партнеров фирмы, друзей отца, чувствую на себе повышенное внимание. Женщины позвякивают дорогими браслетами на запястьях, сравнивая между собой у кого на них больше бриллиантов, а мужчины меряются кубинскими сигарами, которые в Москве не так-то легко достать. И не только сигарами. Мужчины постоянно здесь чем-то меряются, и даже своих спутниц отбирают зачастую в элитном эскорт-агентстве. Прийти на такую тусовку с молоденькой, высокой и стройной партнершей – все равно, что подъехать к дому на спортивном каре. Увы, многие из присутствующих здесь старичков могут позволить себе таких женщин только за деньги.

Меня тошнит от всего этого пафоса и лицемерия. От того, что все покупается и все продается. Эти два слова сопровождают каждую из подобных вечеринок и мероприятий. Да что уж там говорить, эти два слова красной нитью проходят сквозь деловые отношения в столице.

Здесь все думают лишь об одном – как срубить побольше бабла, какую крипту закупать, какие акции завтра взлетят или выстрелят. Какие выгодные связи создать, и в какую недвижимость им бы вложиться, пока рынок не взлетел еще выше. Я знакома с многими из присутствующих здесь семей. В этих так называемых ячейках общества мужчины женаты на работе, а женщины – бездельничают и не развиваются, ведя ленивый образ жизни рублевских жен. Стоит убрать деньги из их взаимосвязи, ничего не останется.

Но ничто – это как раз и есть деньги. И осознание этого происходит как раз в тот момент, когда умирает один из самых близких тебе людей.

Мой папа мог купить почти все в этом мире. Все, но не здоровье. И его во многом погубила его работа, которая сожгла ему не одну сотню нервных клеток. Он всегда говорил: «Милая, деньги – это свобода». Но и свобода – ничто, когда в твоем сердце разрастается огромная черная дыра, поглощающая внутри любой источник счастья, попадающий туда извне.

За деньги можно купить свободу, но нельзя купить счастье.

Он говорил, что счастье можно создать лишь внутри себя самой.

Но это так сложно, когда мою душу просто разрывает на части, пап. Равные части…

Мне так сильно хочется просто побыть одной. Подальше от людей. Зачем я вообще пришла сюда? Чтобы в очередной раз сыграть в идеальную семью на глазах у Коваля? Зачем я это делаю, зачем выдаю желаемое за действительное?! Кого я обманываю?

Ах да. Папа также говорил, что самое страшное – это ложь самому себе.

Мне так сильно его не хватает. Будь он жив, я бы не попала сейчас в такую ситуацию. Возможно, Дима никогда бы не появился в моей жизни вновь.

Я блуждаю по коридорам огромного дома, пока окончательно не теряюсь в них, застревая в пространстве между крупных картин, напоминающих мне пространство арт галереи. Дима всегда любил и интересовался искусством, будь то архитектура, литература или музыка. И кажется, именно сейчас я попадаю в одну из комнат, которая и олицетворяет часть его увлечений.

Я инстинктивно выбираю дверь, что чуть-чуть приоткрыта, и оказываюсь в комнате, напоминающей мне кабинет, в которой нет рабочего стола.

Зато здесь есть другие атрибуты для отдыха Коваля. Первый и главный из них – роскошный рояль, начищенный до блеска, украшающий эпицентр пространства. Стены творческого кабинета увешаны картинами Ван Гога и Да Винчи, а в одном из углов красуются застекленные стеллажи, за прозрачной вуалью которых скрываются листы пергамента, исписанные нотными станами. Я иду вдоль стеллажа маленькой библиотеки, изучая корешки книг. Здесь много томов, посвящённых личностному росту, осознанному мышлению и загадкам природных явлений. Готова поспорить, что найду здесь коллекционные издания книг Дэна Брауна.

– А вот и они. Хорошо я тебя знаю, Коваль, – хихикаю я, доставая увесистую книгу «Ангелы и Демоны». – Мир как паутина, тесно переплетенных между собой историй и событий. Эти связи могут быть невидимыми, но они обязательно существуют, вот только запрятаны глубоко под поверхностью, – открываю на первой попавшейся странице и читаю цитату из книги, ощущая, как по коже бегут мурашки.

Дима всегда любил искусство и дорогое вино. Даже будучи простым работягой, он был начитан, осознан, серьезен. В нем прекрасно сочетаются два начала – творческое и логическое, что делает его по истине уникальным мужчиной. Несмотря на свои лидерские и даже доминантные качества, он очень чувственный мужчина.

Поставив «Демонов» обратно на полку, я продвигаюсь дальше – к небольшому мини бару, где в красивый и ровный ряд расставлены бутылки белого вина с золотистыми этикетками. Разлив начала двухтысячных, Италия. У моего бывшего безупречный вкус.

Не нуждаясь в разрешении, я откупориваю одну из бутылок и наполняю свой бокал. Подношу его к носу, слушая перед тем, как сделать глоток. Расслабление – это все, что мне сейчас нужно.

Пожалуй, я проведу в этой комнате весь юбилей компании. Не хочется находиться среди шумных гостей и отголосков сплетен. Не моя это атмосфера, хотя отец бы явно не одобрил мое поведение. Пропускаю юбилей компании, на которую он всю свою жизнь положил.

Плевать, я уже большая девочка.

Хотя, если честно, я немного нервничаю. Те записи из закрытого клуба. Что, если кто-то передаст их Андрею? Например, эта самая Лейла, которая кажется намерена и дальше вставлять мне палки в колеса.

Отпивая первый глоток уже из второго бокала вина, я внимательно разглядываю пейзаж из окна. Бесконечная зелень, и мерцающее в лучах солнца озеро выглядит волшебно и немного успокаивает нервы. Или это действие вина?

– Сбежала подальше от меня? – вздрагиваю от низких нот знакомого голоса и тут же роняю бокал, проливая часть белого вина на себя. Стекло вдребезги разбивается у моих ног с характерным звуком.

– Зачем ты пришел? – бросаю возмущенный взор на Коваля, что стоит в дверном проеме, небрежно облокотившись на одну из стен. Вся его поза красноречиво говорит мне о том, что он чувствует себя хозяином положения. Ухмыляется, словно голодный лев, загнавший беззащитную лань в угол.

– Я просто хотела побыть одна, – заранее поясняю и оправдываю свое одиночество. – Не запрещено, правда? У тебя гости, не стоит оставлять их без присутствия хозяина, – все, чего я хочу, это избавиться от него как можно скорее.

– Самая важная гостья для меня здесь ты, – лаконично отрезает Коваль, проходя внутрь своего творческого кабинета. Медленно огибает рояль, вальяжной, царской походкой приближаясь ко мне.

Так странно. Он уже давно не тот парень, в которого я когда-то влюбилась. Так почему же мои чувства к нему ощущаются сейчас еще острее, чем когда-либо? Кажется, у меня даже десять лет назад от него так в груди не щемило.

– Что-то я не заметила своей «важности», когда обивала порог этого дома и пыталась донести до твоего секьюрити, что мы с Андреем есть в списках, – раздражаясь вновь, я наполняю себе новый бокал вина и выпиваю его залпом, пытаясь заглушить бушующие эмоции и подавить нервозность.

Мне необходимо занять руки. Занять мысли. Смотреть хоть куда-нибудь. Только не на него. Только не в эти глаза, что видят меня насквозь, запуская по всему телу разряды тока.

– Злишься? – преодолевая расстояние между нами, Коваль выхватывает из моих рук уже опустевший бокал. Мои губы горят от алкоголя и его взгляда, устремленного прямо на них. – С каких пор ты стала так много пить, детка? Запиваешь свое одиночество? Или неудачный брак? А может, предстоящий развод? – строит из себя пророка Коваль.

– Нет! – пылко отрезаю я, глядя на него с раздражением. – Мы планируем второго ребенка, – демонстративно взмахиваю волосами. Судя по его взору, он бы с удовольствием сейчас намотал их на кулак. Наслаждаюсь тем, какой эффект производит на него эта фраза. – Вот, решила напиться вдоволь перед тем, как отказаться от алкоголя на несколько лет, – парирую я и обхожу Коваля по левое плечо, вновь увеличивая дистанцию между нами.

– Спасибо, что поделилась. Желаю легкой беременности и родов, – иронизирует Коваль.

– Иди к черту, – огрызаюсь я.

– Ты всегда такая разная. Холодная, дерзкая, ласковая. Эмоциональная…, – перечисляет он, слегка копируя манеру речи Андрея.

Коваль – тот еще король стеба и иронии. Десять лет назад он смешил меня до колик в животе. Возможно, за это я его и полюбила. Но сейчас его стеб неуместен.

– Уже подражаешь моему мужу? Так сильно хочешь занять его место?

– Скорее ты, Эля, пытаешься разглядеть в нем меня. Уговариваешь себя. Собираешь мои черты в нем по капле. Как там? Мы в жизни любим только раз, а после – ищем похожих…, – поэтичным тоном напоминает мне Дима.

– Ты слишком высокого мнения о себе, Дим. Из грязи в князи – это прекрасно, – не стесняясь в выражениях, опускаю его я. – Да, ты много добился за последние годы, прыгнул выше головы! Но мир не вертится вокруг твоих ног. И кстати, я намерена получить от тебя запись того, что было в клубе. Мне нужны гарантии того, что в один прекрасный день твоя прекрасная помощница не совершит очередной «технический сбой» и случайно не сольет в интернет лишнее, – резко разворачиваюсь к нему, скрещивая руки на груди.

– Запись? Какую запись? – недоумевая, играет бровями Коваль. Посмотрите на него, святая невинность.

– Ту самую запись, где ты имеешь наглость снимать с меня трусы зубами. Для тебя это шутка, Дим? Мне нельзя ходить в такие клубы. Нельзя позволять себе такие вещи. У нас с мужем не свободные отношения, он никогда мне ничего подобного не простит… Я оступилась, мне очень стыдно. Все это было неправильно. Я не могу так поступить с ним. Будет лучше, если об этом никто и никогда не узнает, и я просто хочу быть уверена в этом. Прошу тебя, будь человеком… подумай о моем ребенке, о том, что мы с Андреем – семья.

– Какая ты зануда, Эля, – демонстративно зевает Коваль, одним махом обесценивая мои чувства и переживания. – Ладно. Допустим, я отдам тебе ее. Запись. Допустим, она у меня есть, – он вновь приближается вплотную ко мне.

– Я в этом уверена!

– Но что мне за это будет? – нас разделяют считанные сантиметры. Глаза в глаза. Губы в губы. И дыхание сплетается в единый горячий поток, как и энергия, что мощно циркулирует между нами, заставляя все тело вибрировать и мелко дрожать.

Наши взгляды встречаются словно разные языки пламени, вступившие в дерзкий танец. Мой язык скользит по губам, в то время как его взгляд жадно поглощает каждое мое движение. Он любуется мной, откровенно и бесстыдно. Так, словно я его женщина. В легкой ухмылке Коваля скрыт чистый соблазн и животный, безудержный секс. Страсть такой силы, когда тебе кажется, что проще умереть, чем отказаться от объекта своего желания. И объект желания для этого голодного зверя – я…

Самое страшное в том, что и во мне просыпается нехилый голод. Голод по нему. Который устала заглушать, который устала подавлять, устала забывать… каково это – быть с ним, пробовать на вкус, ощущать его кожу на своей. Для этих воспоминаний в моей душе всегда было отдельное место. Специальный ларец, замок которого он постепенно взламывает, и вот-вот уже просто снесет крышку.